Королевство Огня и Звёздного света

***

Двор Осени встретил нас привычным холодом, шепотом опавшей листвы и земли, напитанной влагой.  Мы с Эрисом почти не разговаривали всю дорогу — между нами повисло невыносимое напряжение. Единственное что он спросил, касалось помощи Хелиона. Но Верховный правитель Двора дня лишь развёл руками, любая дополнительная защита, привлекла бы внимание. — Что сделал Берон? — Нарушила я тишину. — Он снова причинил тебе боль?  Эрис остановился, но не ответил сразу. Некоторое время просто смотрел вперёд, не встречаясь со мной взглядом. Затем, сдержанно, словно вырывая из себя слова произнёс: — Мне не нужна твоя жалость, Вэлари, — в его голосе прозвучала холодная усталость. — Я слишком хорошо знаю, на что способен мой отец. Я приподняла бровь. — Кто сказал, что я тебя жалею? — Скрестив руки, я взглянула прямо ему в лицо. — Просто пытаюсь понять, почему из-за тебя я едва не разрушила весь наш мир. Он сверкнул янтарными глазами, но не сразу ответил. Мы молча стояли упрямо глядя друг на друга.  — Берон решил преподать мне урок, — проговорил он нехотя.  — За что? — Это не твоё дело, — процедил он, губы скривились в недовольстве. Я сделала шаг ближе. — Очень даже моё. Ты прекрасно знаешь, что наша магия теперь связана. Любое вмешательство в твою силу может стоить мне контроля. Эрис на миг замолчал, взгляд его стал резким, почти злобным — но в этой злости не было угрозы для меня, скорее боль.  — Он был недоволен тем, что ты провела неделю в Дворе Ночи… и что я позволил тебе уйти, — процедил он сквозь зубы.  В груди у меня что-то болезненно сжалось. Он наказал его, из-за меня. И, возможно, настолько сильно, что пострадала наша связь. Я сглотнула, заставив себя не опускать глаза. — Мне жаль, Эрис, — произнесла я тихо, но искренне. — Как видишь, я всем приношу только проблемы.  Он посмотрел на меня с непонятным выражением, как будто хотел сказать что-то… но промолчав, жестом указал вперёд, давая понять, что разговор окончен. — Спасибо что пришёл, несмотря на боль, — сказала я уходя, и сглотнув ком вины добавила: — если бы не ты… думаю всё было бы в руинах. 

***

Воздух в обеденном зале был пропитан ароматом дорогого вина, жареного мяса и… и всё тем же лицемерием. Всё в этой роскоши — от затейливых узоров на шторах до золота на приборах — казалось холодным, будто выточенным из льда. Берон потягивая вино, скользил по мне ленивым, изучающим взглядом. — И как поживает Двор Ночи? — протянул он. — Надеюсь, ты нашла там всё, что искала… или, может быть, кого. Несколько голов чуть приподнялись — за столом все прекрасно поняли намёк. Я опустила взгляд в тарелку. — Всё, что мне было нужно, я уже нашла. Это ваш сын.  Он хмыкнул, но не отстал. Сделал глоток и обернулся к Эрису — его голос теперь был громче, как будто он обращался к залу, а не к сыну. — Странно вот что. За это время, я ни разу не уловил от тебя, Эрис, знакомого аромата. А ведь постель... это признак скрепления союза.  К горлу подкатила тошнота. Это не просто оскорбление — это испытание. Он нас проверял. При всех. Кольцо на моём пальце взорвалось — яростью, унижением, ненавистью. Эрис не двинулся. Не моргнул. Лишь пальцы под столом сжались в кулак так сильно, что я услышала хруст костяшек. — Уверяю, отец, — голос был ровным, ледяным, — помолвка даёт множество… преимуществ. Я был бы глуп, если бы не воспользовался ими в полной мере. Но я видела: жилка на шее пульсировала, дыхание чуть участилось. Он держал себя — едва. Берон ещё раз оглядел нас обоих. Я не дышала. — И всё же, — продолжил он лениво, — может, стоит проверить. Убедиться, что никто не проболтался… случайно. Что сведения о нашем Дворе не утекли вместе с мягкими простынями. Мои пальцы сдали салфетку на коленях. В другой ситуации — я бы метнула в Берона ножом. Сейчас — мне пришлось лишь глотать яд молча. — В этом нет необходимости, — ухмыльнулся Эрис. — Я уже проверил её, как следует.  Опасная пауза. Берон кивнул с видом, словно проиграл раунд, но делает вид, что ему всё равно. Я больше не могла есть. Тарелка передо мной казалась далёкой, как в тумане. Мой взгляд был опущен, но мысли — лихорадочно крутились. Если бы я могла сейчас встать и уйти… Но нельзя. Все смотрят. Мы играем эту партию до конца. Позже, оставшись в комнате, я едва сдержалась, чтобы не разнести в щепки всё вокруг. Внутри пылала злость, подогретая бессилием.  Лишь спустя время, успокоившись, я села на ковёр у очага. Игра зашла слишком далеко, но нельзя было позволить Берону усомниться в реальности нашего союза. Я глубоко вдохнула, обхватила колени, пытаясь продумать следующий шаг, но мысли прервал тихий, почти извиняющийся стук в дверь. Открыв, я увидела Эриса. Он выглядел безупречно, как всегда, но в его осанке сквозила напряжённость. — О, мой жених пожаловал, — бросила я с усталой ухмылкой. — Чему обязана? — Ты ведь знаешь, мне теперь нужно чаще бывать в твоих покоях, — протянул он. — Тогда располагайся, — я кивнула на пушистый ковёр. — Или пол — слишком уж не приемлемо для наследника? Эрис поправил рукава камзола, не отводя взгляда. — Всегда считал тебя умной, Вэлари, — начал он медленно. — И ты не можешь не понимать: Берону нужно показать то, что он хочет видеть. Или, точнее, почувствовать. Он подошёл ближе и мельком коснулся края кровати. — И что ты предлагаешь? — мои брови взлетели вверх. — Просто полежать и надеяться, что твой отец распознает «аромат близости»? — Это лишь… присутствие. Совместное время. Он чует тонкости, — угол его рта изогнулся в фальшивой улыбке. — Для меня это не менее утомительно, чем для тебя. Кольцо на пальце потеплело, и я не смогла сдержать торжествующую улыбку. — Какая подлость: лгать собственной невесте, — промурлыкала я, подойдя ближе, заметив как Эрис напрягся. — Так мы просто обнимемся и разойдёмся по своим углам? — Я не сделаю ничего, что тебе неприятно. Но Берону нужно чувствовать, что мы... близки, — сказал он спокойно, без нажима. — Тогда… можем потанцевать, — предложила я, сделав шаг назад. Эрис поднял бровь. — Танцевать? — Почему нет? У тебя, к слову, это выходит сносно, — хмыкнула я. Его глаза едва заметно сверкнули. Взмахнув рукой, он призвал музыкальный шар, положив его на стол. Комната наполнилась мягкими аккордами. Эрис протянул руку: — Постарайся не отдавить мне ноги, раз уж мы на равных. — Не подавай мне идей, — приторно сладко улыбнулась я, позволяя ему обхватить мою руку. Мы закружились по комнате. Я вдохнула знакомый запах его дымка с корицей и вдруг поняла, как скучала по этой сдержанной язвительности.  — Что значит твоя улыбка? — Спросил он, изучая моё лицо. — Ты всё равно не поверишь, — отмахнулась я. — Попробуй. Я отвела взгляд, позволяя подолу платья мягко прошуршать по полу. — Просто… подумала, что ты уже не в статусе «ненавижу». Скорее — «терпимо», — мои губы дрогнули в усмешке.  Янтарные глаза встретились с моими.  — А я думал, что мы уже давно миновали эту стадию. Пауза.  — Или похоже ты решила сделать официальное заявление… что ж. Может следует отметить это «почётное повышение»? Я вдруг тихо засмеялась — искренне. Он посмотрел на меня и крепче сжал пальцы на моей талии. На миг его маска треснула, и в выражении лица появилось что-то почти... живое. Мы провели в танце несколько кругов, затем обсуждали книги. Эрис ушёл, когда за окнами всё погрузилось в ночную тишину. Лёжа в постели, я смотрела в потолок. Не могла точно сказать, что чувствую к нему, но отвращения не было. В отличие от всего, что окружало нас в этом проклятом Дворе.  Рука невольно сжалась на кулоне, Ризанд подарил мне его перед самым уходом. Закрывая глаза я чувствовала невыносимую грусть. От того что не знала когда теперь вернусь домой. 

***

Эрис приходил каждый вечер. Официально — чтобы убедить Берона в нерушимости нашего союза. Неофициально — потому что так было проще. Проще убедить себя, что это всего лишь часть роли. Что нас ничуть не тянет друг к другу. Однако, со временем эти вечера стали опасной и уютной привычкой. Он запоминал мелочи: что мне нравится, какие книги я предпочитаю. Однажды он принёс именно тот роман, который я искала. Еще он заметил моё нежелание есть в одиночестве. И словно невзначай, под каким-то предлогом, присоединялся ко мне за столом, ел рядом в молчании, будто это было совершенно нормально. В один из холодных дней я гуляла по саду, когда налетел пронизывающий ветер. Эрис подошёл молча, бесшумно накинул свой плащ мне на плечи и просто пошёл рядом. Я вдыхала его запах — яблоневый дым, корица и что-то терпкое. Убеждала себя: это всего лишь одиночество, жажда тепла, голод по прикосновениям. Как-то раз я заснула в кресле с книгой на коленях. Проснулась уже под одеялом, в постели. Мы оба промолчали при следующей встрече, делая вид, что ничего не произошло.  Теперь я ждала этих вечеров, хотя и ругала себя за это. Но с наступлением сумерек, стоило ему появиться в дверях, я невольно радовалась, пряча улыбку. Я видела, как его плечи неуловимо расслаблялись, а пальцы становились чуть менее напряжёнными, и взгляд переставал быть таким колким, стоило нам остаться наедине.  Во время танца, его ладонь опускалась мне на талию, и пальцы будто горели. Я ловила его взгляд — он тут же отводил глаза, словно боялся, что я увижу слишком много. Иногда мне казалось, что мы давно стали чем-то большим, но сами боялись признаться в этом даже себе. На публике мы по-прежнему играли роли — прилежной невесты и властного жениха.  Сегодня Берон устроил очередной праздничный ужин, с фальшивым улыбками и презрительными взглядами. Эрис даже не смотрел на меня весь вечер, а ведь он единственный кто был мне близок здесь, но даже он скрывался за маской.  Тоска по дому и чему-то искреннему скребла душу, меня всё здесь угнетало, я почти не заметила как выпила столько вина, что голова слегка кружилась.  Когда я встала слишком резко и чуть не покачнулась. Рука Эриса сомкнулась на моём локте — не грубо, но так, что стало ясно: это не просьба. Это приказ. — Совсем спятила? — Прошипел он сквозь зубы. — Ты меня заметил? Так неожиданно. — усмехнулась я, глядя ему прямо в глаза. Его челюсть дёрнулась, пальцы сжались чуть сильнее. Он провёл меня по тёмным коридорам, не сказав больше ни слова.  Когда мы оказались в моей комнате и за спиной закрылась дверь, он не заговорил сразу. Лишь смотрел, как будто взвешивал всё, что только что произошло.  В этом взгляде было слишком много — усталость, сдержанное раздражение, растерянность… и что-то, от чего у меня сжалось горло. Эрис подошёл ближе, не касаясь, но воздух между нами сгустился. — Иногда, Вэлари, стоит как следует подумать, прежде чем пытаться привлечь внимание. Последствия тебя вряд ли порадовали бы. — Его слова прозвучали резко.  Эрис замолчал, глядя на меня почти  удивленно, и я заметила, как его взгляд на миг задержался на моих губах. Не успев подумать, я потянулась к нему, вцепилась в камзол, и поцеловала.  Он вдруг застыл, будто не веря в происходящее, а потом поддался, резко, почти яростно. Его губы были горячими, поцелуй — отчаянным, словно сам давно этого хотел. Его руки легли мне на спину, прижимая ближе, он углубил поцелуй. Я чувствовала, как растворяюсь в его прикосновении, погружаясь в наше общее безумие. В этот миг, прямо под пальцами, я ощутила тот самый кинжал, который был не просто оружием, а воплощением древней силы. Мгновенный, пронизывающий до костей страх заставил меня резко отстраниться, тяжело дыша. Эрис замер. Его лицо — сначала удивлённое, почти растерянное — в одну секунду снова стало непроницаемой маской. Словно стряхивая с себя мимолётную слабость, он одёрнул камзол, и отвёл вгляд в сторону. — Я… — начала я, не зная, как объяснить это.  Он поднял руку. Жест — резкий, как щелчок хлыста. — Не стоит, — холодно сказал Эрис. — Очевидно, вино помрачило твой рассудок. Горло сдавило, словно невидимая рука.  Я отчаянно пыталась найти слова, но он уже был у двери. — Эрис, постой, — прошептала я. Но он не обернулся. — Спокойной ночи, Вэлари. И позаботься о том, чтобы впредь не повторять таких ошибок, — его слова прозвучали отстранённо.  И вышел, тихо, но так, будто поставил точку.  Я застыла в оглушительной тишине, дрожа всем телом. Жалея, что не успела объяснить, чего на самом деле испугалась. Внутри медленно расползалась пустота.

***

Прошло три дня. Эрис больше не появлялся по вечерам. Он стал неприступен, поддерживая лишь ту дистанцию, что требовалась для приличия, но этим ясно давая понять: моя слабость имела последствия.  Я металась, не зная, на кого злиться сильнее — на него, на себя, или на давящую пустоту, что теперь заполняла комнату, где раньше были его шаги. И хуже всего было то, что мысли неотступно возвращались к тому поцелую, к мучительному желанию повторить его. Я шла по коридору из сада, когда в холодной тишине прозвучал знакомый голос — резкий, напряжённый. — Сколько раз я говорил: не позволять себе слабость перед слугами. Ты снова ослушалась меня? — Берон возвышался над супругой, его голос отдавался в каменных стенах.  Мать Эриса стояла с опущенной головой, её тонкие плечи едва заметно дрожали. Она казалась такой невесомой в этом холодном свете. Берон занёс руку — может, просто угроза, а может, и нет — но у меня внутри что-то вспыхнуло.  Я уже была рядом, прежде чем успела подумать. Огонь пронзил мою руку — болезненно, жестоко, но я стиснув зубы, не дала крику боли вырваться наружу. — Верховному Правителю, — произнесла я, голос был льдом, — не к лицу замахиваться на свою Леди. Мать Эриса стояла с широко открытыми глазами, глядя как моей руке вздувались болезненные волдыри. Огонь не коснулся её. — Исчезни, — прошипел Берон. — Пока ты всё ещё цела, девчонка. Он сверлил меня взглядом, в котором плескались ярость и презрение. Кольцо нагрелось от обжигающей ярости Эриса направленной на отца. — Отец, довольно, — раздался его голос позади Берона. — Я разберусь.  Он шагнул вперёд и, не спрашивая, схватил меня за неповрежденную руку, грубо потянул прочь, будто я была куклой. — Держи в узде свою невесту, Эрис. Или мне придётся показать ей, где её место, — бросил Берон вслед, голос его был насыщен ядом. Когда мы остановились в глубине коридоров, я едва дышала от боли и злости.  Эрис отпустил меня, провёл пальцами по ожогу, и тепло целительной магии начало снимать жжение. — Поздравляю, ты только что подписала себе приговор. Надеюсь, это того стоило. — Его голос был слишком спокойным. — Я не могла пройти мимо, видя как он хотел ударить её, — ответила я тихо. — Весьма трогательно. Но ты ничего не изменила, кроме степени последствий. — Он посмотрел на меня, в янтарном взгляде был холод.  Я не знала, как примириться с этой жестокостью, её острота резала душу. И сквозь неё я ощутила пульсирующую боль его собственной вины — вины за то, что не смог уберечь мать.  Тишина опустилась между нами, пока Эрис достав знакомую банку с мазью, осторожно втирал мне в кожу. Мои пальцы дрожали, хотя жжение уже стихло.  Я наклонилась ближе. — Ты защищаешь её, как можешь. Эрис усмехнулся — горько, с тенью прежнего высокомерия. — Если бы это работало, она давно была бы в безопасности, — скривив рот он добавил. — И меньше всего мне нужно твоё сочувствие. Я окинула его взглядом.  — Значит моё наказание окончено, раз ты решил снизойти до разговора? — В голосе звенел вызов.  Он замер над моей рукой, его янтарные глаза поднялись, пронзая насквозь.  — Я не наказывал тебя, — слова Эриса вышли острые, как бритва. — Мне просто нужно было время. Твоя реакция, однако, была весьма… красноречивой. Пауза.  Эрис, выпрямился закончив исцелять мою руку. — Дело было не в тебе, — мой голос был тихим. — Ты даже не дал мне объяснить. — Это уже не имеет значения, — безразлично произнёс он, скрещивая руки на груди.  — Нет, имеет! — перебила я, голос был полон уверенности. Мне нужно было сказать правду, выпустить её. — Это было из-за оружия. Брови Эриса едва заметно дёрнулись.  — Какого оружия? — Его голос оставался ровным, но в янтарных глазах мелькнул интерес. — Того, что ты носишь под камзолом, — я отвела взгляд, не в силах смотреть прямо на него. — Сила внутри меня боится его. Эрис молча смотрел на меня, его лицо было непроницаемым. Затем он медленно извлёк кинжал, и поднял его перед своим лицом, рассматривая тонкое лезвие.  Я непроизвольно попятилась назад к стене, страх покалывал кожу, расползаясь от кончиков пальцев. — Интересно, — проговорил он, с оттенком холодного любопытства. Какое-то время мы молчали.  Я оттолкнулась от стены и, гордо направляясь к своей комнате, бросила через плечо:  — Поэтому в следующий раз, когда решишь удостоить меня своим визитом, будь добр, оставить свой карманный арсенал за дверью.  Я чувствовала, как жар его взгляда пронзает мою спину, но не обернулась. — И, Эрис, захвати тот самый пирог. — Добавила я с приторной вежливостью, которая едва скрывала дразнящий вызов.  На мгновение повисла звенящая тишина. Затем раздался короткий, сухой смешок, едва уловимый, как шорох шёлка. Но я уже ушла, оставив его наедине с этим неожиданным приглашением в игру.

***

Двор Ночи. Дом Ветра.  Тьма медленно сгущалась вокруг Верховного Правителя, словно сама ночь замерла, прислушиваясь. — Я повторяю в последний раз, — фиолетовые глаза были полны гнева. Он встретил взгляд Амрены без малейшего колебания. — Я не буду рисковать сестрой. И не позволю запереть её, как дикого зверя. — А если Эрис снова не сдержит её в Упадке? Ты подумал об этом? — остро произнесла она, понимая упрямо подбородок. — Я дал ей амулет, — холодно ответил Риз. — Его магия сможет сдерживать силу, если она вырвется. — Меня удивляет, с какой беспечностью ты готов поставить на карту судьбу всех Дворов.  Глаза Амрены вспыхнули.  — Ты сам видел, на что она способна. Я нашла древние записи: демоны действительно приходили в этот мир. Но в ней — не просто их след. В ней сила их Короля. Одного щелчка будет достаточно, чтобы стереть целый континент. Ризанд с силой сжал челюсть, тьма разлетелась от него в сторону. — Она — моя кровь, — со сталью в голосе произнёс он медленно. — И я не позволю вам поступить с ней, как с чудовищем. — Может, ты просто не хочешь признать, — прошептала Амрена, — что, возможно, ты уже потерял сестру. И то, что носит её лицо… давно перестало быть ею. Тишина упала тяжёлым камнем.  — Моё решение окончательное, — Ризанд встал и ушел прочь.

***

Двор Осени. Лесной Дом. Эрис появился тихо, как всегда, с той самой ленивой грацией, присущей ему. В его янтарных глазах блеснула задумчивость, от которой у меня внутри что-то дрогнуло — словно он собирался сделать нечто неожиданное. — Не вижу в твоих руках того, что я просила, — заметила я с полуулыбкой, прищурившись. — И правильно! А то я ведь могу начать думать, что ты действительно внимателен к моим словам.  Он чуть склонил голову, уголки губ изогнулись в насмешке.  — Ты получишь свой пирог, Вэлари, но сегодня у меня есть кое-что интереснее. Он протянул руку — без резких жестов, но взгляд был выжидающим. Я подняла бровь, но всё же шагнула вперёд. — Посмотрим, насколько ты мне доверяешь? — Голос его звучал низко и спокойно, с лёгким поддразниванием.  Мне захотелось ответить, что доверять Эрису — всё равно что держать ладони над пламенем в надежде, что огонь вдруг станет ласковым. — Иногда приходится, учитывая стеснённые обстоятельства, — ответила я, положив руку на его тёплую ладонь.  Он притянул меня ближе, дыхание скользнуло по губам — и я замерла от этой близости.  — Раз уж ты так жаждешь стеснённых обстоятельств, я могу их обеспечить, — лениво протянул он, с ноткой вызова. Его хватка на моей талии усилилась, готовясь к движению. — Приготовься, Вэлари. Прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, нас уже окутал вихрь магии. Переброс — один, второй… и мы оказались в знакомом зале — во Дворце на вершине горы, среди величия Двора Ночи. — С днём рождения! — хором воскликнули все собравшиеся. И моё сердце подскочило к горлу.  Ризанд шагнул вперёд, Мор бросилась ко мне обнимая.  — Вы что, с ума сошли?.. — только и смогла вымолвить я, разом охваченная тёплыми объятиями, сдерживая слёзы. Краем глаза я заметила, как Эрис тихо сделал шаг назад, словно собирался исчезнуть. — А ты куда собрался? — обернулась я к нему после того, как успела обменяться со всеми объятиями. — Удаляюсь, чтобы не нарушать семейную идиллию, — отозвался он, всё с тем же ленивым видом. Но кольцо на пальце пульсировало странным ощущением — чем-то очень похожим на одиночество. Я перехватила его за руку. Это не осталось незамеченным: все, кто был ближе, замерли, наблюдая за мной. — Ты мой жених, или уже забыл? — прищурилась я с притворной сладостью. — Если сейчас сбежишь, я найду сотню изобретательных способов сделать твою жизнь... незабываемой. — Даже не сомневаюсь, — тихо протянул он с полуулыбкой, позволяя себе едва заметный взгляд по сторонам. — Хотя, боюсь, твоему жениху не все здесь рады. Я обернулась — Мор, не сказав ни слова, ушла в сторону столовой. Ризанд посмотрел на меня, приподняв бровь. Его улыбка не добралась до глаз, когда он кивнул Эрису. «Решать тебе», — отчётливо прозвучал в моей голове голос Риза. — Это мой день рождения, — твёрдо сказала я, вновь поймав взгляд Эриса. — И я настоятельно прошу тебя не портить его драмой. Эрис стоял поджав губы. — Раз уж ты так просишь, Вэлари… — произнёс он наконец. — Мне остаётся лишь придумать достойное возмещение. — Постарайся удивить, — прошептала я, чуть приблизившись, и тут же увлекла его за собой — в столовую, где воздух уже наполнился ароматами выпечки и трав. Никто из внутреннего круга не произнёс ни слова, но молчание говорило само за себя. Мор, сидящая у ближнего края стола, сдержанно выпрямилась, будто кто-то натянул струну вдоль её позвоночника. Она не взглянула на Эриса, но пальцы её крепко обхватили ножку бокала. Азриель наливал вино с такой сосредоточенностью, будто готовился вскрывать ящик со взрывным порошком — взгляд его скользнул по Эрису, и хоть лицо оставалось спокойным, в глазах промелькнула тень. Амрена, как всегда, сидела с видом той, кто выше всей этой суеты. Она лениво крутила бокал, даже не удосужившись сделать вид, что Эрис её как-то заботит. А вот Неста… та спокойно жевала, бросив короткий, почти уважительный кивок в сторону Эриса. — Принцесса, если бы не твой брат, мы бы так и не узнали, что у тебя сегодня день рождения, — спас положение Кассин, подмигивая мне.  Я выразительно посмотрела на Ризанда. Он поднял руки, изображая невинность — и на лице его заиграла мягкая, почти детская улыбка. Сердце сжалось — от тёплой волны, накатившей так внезапно. Он помнил. Помнил, как много для меня значил этот день… и нашёл способ вернуть мне его. Но тут я резко обернулась к Эрису, сидевшему рядом удивительно спокойно. — А как же Берон? — прошептала я, наклоняясь к нему чуть ближе, чем стоило бы. — Не волнуйся, — тихо, почти равнодушно, ответил он. — Я позаботился о том, чтобы он ничего не узнал. В его глазах сверкнуло что-то холодное, стальное. — Он слишком занят своими проблемами. А если и узнает… У меня есть план и на этот случай.  — Спасибо, — выдохнула я, и впервые за долгие месяцы настоящая, лёгкая улыбка тронула мои губы. — За твоё возвращение, Вэл, — произнесла Мор, и подняла бокал. Стекло зазвенело в едином ритме. Тост, наполненный светом и чем-то родным. Ризанд, расплылся в улыбке, и начал рассказывать: — Вэл всегда обожала свой день рождения… но в один из них… — Нет! Только не эту историю! — я тут же прикрыла лицо руками, предугадав, куда всё идёт. — Именно эту, — начал Ризанд, откидываясь на спинке стула с самодовольной улыбкой, — Вэл решила, что ей нужен королевский выход. Вы только представьте: она величественно спускается по лестнице — новое платье, корона, взгляд, полный величия... А потом поскальзывается на тех самых лепестках роз, которые она сама разбросала. Всё это великолепие рушится прямо на ошарашенного Азриеля. Она висит на нём, как мешок картошки, и, подняв глаза, с абсолютно невозмутимым видом изрекает: «А вот и я!» — Я просто… импровизировала! — фыркнула я, утирая выступившие слёзы от смеха.  — Ты была ещё той выдумщицей, — хмыкнул Кассиан, — помню как ты окутала магией… клубнику. Она должна была играть музыку, когда Ризу несли торт. В итоге ягода его же голосом пела каждую ночь из буфета.  — Мама чуть не сошла с ума, — подхватил усмехаясь Риз, — чем только её ни накрывали, но ягода всё не умолкала. Смех покатился по столу — искренний, щедрый, такой, который заполняет пустоты внутри. Эрис слушал, слегка наклонив голову. — Мне кажется, вы подсовываете истории, которых не было, — сказала я, нарочито надув губы. — Пользуясь тем, что я не всё помню. — Поверь, нам и придумывать не надо, — невинно заметил Риз. — Похоже, в детстве вы были очень дружны, — заметила Фейра с улыбкой. Мы с Ризом переглянулись. — В целом да. Но иногда это была настоящая война, — лениво протянул он, отпивая вино. — Война? — Эрис поднял бровь, и в янтарных глазах сверкнуло что-то насмешливое. — Звучит почти мило по сравнению с тем, что называют “семейными отношениями” в Дворе Осени. Тишина дрогнула. Мор напряглась. Азриель замер. Но Неста усмехнулась — холодно, с уважением. — Полагаю, у вас там “войны” заканчиваются чуть более… кроваво? Эрис встретил её взгляд — прямо. — Иногда. Пауза. — Но иногда, — добавил он, медленно, глядя на меня, — они того стоят. Я встретила его взгляд вспоминая как совсем недавно получила ожог защищая его маму.  — Бывало, мы так шумели или дрались, что мама врывалась в комнату, — решила продолжить я. — Но стоило ей просто упомянуть отца, как мы мигом становились шёлковыми. — Похоже, я многое пропустила, — протянула Мор с легкой завистью. — Тебе бы определенно понравилось видеть, как Риз визжал, когда я закрыла его в кладовке, — ехидно добавила я. — Ну вот, опять за старое, — закатил глаза Риз, но на губах у него играла теплая улыбка. Я оглядела всех за столом и добавила:  — Просто он испортил мои вещи, и я решила его проучить. А поскольку у нас в тот день были важные гости, он выломал дверь и заявил, что это была плановая тренировка. Мор засмеялась звонко, искренне: — Похоже, у Риза настоящий талант — выходить сухим из воды. — Не то слово, — согласилась я, бросив на Ризанда выразительный взгляд. — Порой казалось, что родители доверяют ему больше, чем мне. Будто он мог загипнотизировать их одним лишь взглядом. — А я-то думал, что моё детство было беспокойным, — негромко отозвался Эрис, и в его голосе мелькнула тень усмешки, пока он не спеша отпивал вино. — Ты просто не слышал наших историй, — заявила Неста, бросив на сестёр колкий взгляд. Фейра и Элайна обменялись многозначительными улыбками. — Я весь во внимании, — Ризанд подался вперёд, его глаза блеснули предвкушением. Фейра легко шлёпнула его по руке, с улыбкой. Но всё же рассказала нам парочку историй. Вечер наполнился смехом и разговорами, создавая давно забытое ощущение счастья.  Я ловила себя на том, что то и дело смотрю на Эриса. Он всё ещё казался напряжённым, но, похоже, ему нравилось находиться там, где царил искренний смех и тёплые отношения. Когда наши взгляды встречались, в его глазах читалась сдержанная, невысказанная признательность. Время, как это часто бывает в такие редкие вечера, ускользало почти незаметно. Пора было возвращаться. — Спасибо вам. За настоящий праздник, — сказала я, оглядывая всех, и обнимая на прощание.  «Это тебе спасибо», — отозвался Ризанд в моей голове. Его голос был мягким, но в нём скрывалось столько всего, что внутри у меня всё болезненно сжалось. — «Настоящий праздник — это ты, живая и смеющаяся. Я уже и не надеялся увидеть это вновь». В моих глазах заблестели слёзы, я подошла и крепко обняла его.  «Я и сама не думала, что это возможно», — ответила я мысленно, посылая ему глубокую благодарность. — «Но я здесь. И так счастлива, что у меня есть ты, вы все, и настоящий дом». Риз задержал меня перед уходом и отвёл в одну из комнат, окружая нас звуконепроницаемым щитом. — Вэл, ты доверяешь Эрису? — его глаза были серьёзными. Я задумалась на мгновение, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Ответ был ясен для меня уже давно. — Да, Риз, — ответила я, мой голос звучал твёрдо и уверенно, без тени сомнения. — Я доверяю ему. Ризанд внимательно изучал меня, его взгляд был острым и проницательным. Мой голос стал чуть тише, но при этом звучал с глубокой убеждённостью. — Вы... просто многого не видите. Я точно знаю, что Эрис гораздо глубже, чем все его маски. И он не то чудовище, которым старается казаться. Ризанд медленно склонил голову. — Или, может быть, ты просто хочешь, чтобы это было правдой? — спросил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Я взглянула на брата, как он не видит очевидного? — Ты сам знаешь, что иногда приходится притворяться чем-то худшим, чтобы сохранить жизнь или защитить то, что действительно дорого, — мой голос был тихим, но уверенным. Риз чуть отвёл взгляд. Он помнил. Я видела, как в его глазах промелькнуло то же, что он чувствовал, когда рассказывал мне в один из тех редких, тихих вечеров, чего ему стоило защищать Веларис, когда весь континент считал его врагом, прислужником Амаранты. Я не хотела причинить ему боль, а лишь показать очевидные, но такие важные параллели. Моё собственное сердце сжималось от боли за то, что ему пришлось пережить. — Но ты не можешь быть уверена, — сказал Риз мягко, — что он не манипулирует тобой. Что всё, что ты видишь, не спектакль. Моё сердце сжалось. — Не могу, — призналась я тихо. — Может, он и манипулирует. Может, я вижу только то, что он хочет мне показать. Я подняла взгляд на брата. — Но даже если так… есть моменты, когда маска срывается. Когда он не может солгать. И я видела эти моменты, Риз. Брат смахнул невидимую пылинку с камзола. А добавила негромко: — У нас была семья и близкие, наш Веларис всегда ждал тебя, — сказала я, и в горле встал ком, голос дрогнул от нахлынувших чувств. — А его ждали только холод и жестокость Двора Осени. Но даже это не убило в нём душу. Просто он спрятал её так глубоко, как мы все это делаем, когда нам невыносимо больно. — Ты права, — тихо произнёс Ризанд, в его фиалковых глазах мелькнула тень собственного прошлого. — Иногда выбор не между добром и злом, а между двумя кошмарами. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Он сделал паузу, затем продолжил:  — Но это не отменяет методов и последствий. — Не подумай, что я оправдываю жестокость, — голос мой был осторожен. — Но теперь, живя там, я ясно вижу: иногда по-другому просто нельзя. — И что, по-твоему, он хочет на самом деле? — брат скрестил руки на груди, его взгляд был острым. — Помимо свержения Берона и улучшения ситуации в Дворе Осени? — уточнила я.  Он кивнул. — Думаю, он хочет спасти мать и наладить отношения с Люсьеном, — ответила я. — Ты что-то выяснила, — Риз говорил, не спрашивая. Я коротко рассказала о заметках и вещах, что видела. Но в подробности не вдавалась, чувствуя, что это было бы вторжением в личную жизнь Эриса. — Ты уверена, что он не показал тебе именно то, что ты хотела увидеть? — голос Ризанда звучал с настороженно. Что я могла ответить? Ведь Эрис действительно дал увидеть эти вещи, а он — искусный манипулятор. Сомнение поселилось в груди, но всё же глубоко внутри я отказывалась в это верить. — Даже если так, — медленно произнесла я, — есть поступки, которые он совершал без всякой подготовки, и ты знаешь, он не раз спасал меня. Ризанд пожал плечами, его взгляд оставался непроницаемым. — Просто, прошу, не теряй бдительности. — Да, я стараюсь, — выдохнула я. — Кулон может передавать сигнал, если тебе понадобится помощь, — Риз кивнул на мою подвеску в виде луны и звезды. Я обхватила пальцами кулон, разглядывая мерцающие камни. Конечно, брат позаботился о возможности связи. В этот момент меня накрыло мягкое, утешающее тепло — его неизменная забота. «Надеюсь, твоё сердце не пострадает, если выяснится, что он мерзавец?» — мягко спросил Риз у меня в мыслях.  Я подняла на него взгляд, понимая: он видит гораздо больше, чем говорит. «Сердце точно в безопасности», — ответила я мысленно, хотя сама не чувствовала в этом уверенности. Риз продолжал буравить меня взглядом, словно пытаясь прочесть каждую мысль, но не давил, переходя к делу. — Хелион упоминал о защитных заклинаниях, что могут обуздать твою силу. Это сложный процесс, но мы уже работаем над этим. — Надеюсь, Амрена уже не предлагает меня запереть? — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку. Его плечи напряглись.  — Она всегда ищет наиболее надёжный вариант, — тихо произнёс он.  — Конечно, я понимаю, — сказала я, чувствуя, как в груди шевелится неприятное предчувствие. — Но давай сегодня не будем о грустном. Риз кивнул, мягко беря меня под локоть, провожая в коридор.