Королевство Огня и Звёздного света

***

Слова Эриса ещё отдавались в голове. Он, конечно, произнёс их специально, чтобы оттолкнуть. Я не была глупа и прекрасно понимала его — всю жизнь он прятал истинные чувства в этом змеином логове. Но это задело во мне то, что я отчаянно пыталась игнорировать: я действительно проблема. Моя сила, потенциальная угроза для тех, кого я люблю, и для всего, что мне дорого. От этого осознания во рту разлилась горечь. Внутри нарастало отчаяние: возможно, для меня не существует решения. Неужели Амрена права, и моё место за решёткой? Мысль о тюрьме была хуже, чем перспектива смерти. Слёзы подступили к глазам, грудь давила тяжесть. Два дня я почти не ела, закрывшись в комнате под предлогом нездоровья. Отгородилась от всего: не гуляла по саду, не ходила в библиотеку, не сидела за душными обедами, полными лицемерия и интриг. Сидя на подоконнике, я куталась в плед, будто он мог согреть не только тело, но и душу. Грудь сжимало такое отчаяние, что каждый вдох давался с трудом. Обдумав всё, я поняла: вариантов было всего два, и оба пугали безысходностью — угаснуть в этой золотой клетке, превратившись в тень себя, или сдаться и шагнуть за стены тюрьмы. Я не знала, что хуже. Мои мысли прервал звук открывшейся двери. Я даже не обернулась. — Твоё отсутствие и отказ от помощи целителя вызывают вопросы, — лениво произнёс Эрис. В его голосе звучала привычная холодность, но что-то в ней было чуть резче, чем обычно. — Объясни, что происходит? Я молча поправила плед, продолжая смотреть в окно на багряные листья в свете заката. — Интересно… — протянул он с лёгким раздражением. — Если это твоя новая тактика привлечь внимание, она сработала. Чего ты добиваешься? — Оставь меня в покое, Эрис, — тихо произнесла я, чувствуя себя опустошённой. — Что ж, — надменно протянул он, делая шаг ближе. — Хотя бы в одном ты неизменна, выгоняешь меня из моих же владений. Я не ответила. Уже не хотелось язвить и и препираться.  — Твои игры утомляют, — бросил он скучающе, но я уловила через кольцо лёгкое беспокойство. — Я не играю, — глухо проговорила я, и спустилась с подоконника и села в кресло у очага.  Он хмыкнул, сунул руки в карманы и начал неторопливо расхаживать по комнате. — Эта демонстрация, Вэлари, может нам дорого обойтись. Или ты предпочитаешь, чтобы Берон лично выяснил причину твоего затворничества? — в его голосе прозвучала явная угроза. — Мне всё равно, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от пламени. — Просто уйди. — Ты не можешь позволить себе слабость здесь, — он сделал паузу, во взгляде промелькнула тень чего-то глубокого. — Что бы ни случилось, нужно подняться. Иначе будет хуже. Я горько усмехнулась. Даже сейчас, когда я буквально рассыпалась на части, он беспокоился лишь о себе и о Бероне. О том, как моя "непокорность" отразится на его статусе, контроле и безупречном фасаде. — Когда ты осуществишь свой замысел? — спросила я, не глядя на него. — О чём ты говоришь? — нахмурился он. — Ты сказал, что, когда займёшь трон, я буду свободна от помолвки. — Мой взгляд перешёл на него, — Так когда это стучится? Он замер, словно от удара. Янтарные глаза потемнели, как тучи перед грозой. Я ощутила, как кольцо обожгло кожу — сплав гнева и чего-то сложного. — Забавно, — тихо произнёс он. — Ты говоришь о троне, будто его можно забрать так же легко, как ты принимаешь решения. Он шагнул ближе, и в голосе зазвенела сталь: — Но раз ты настаиваешь: когда я добьюсь этого, ты действительно будешь свободна, — он сделал паузу. — Но это не избавит тебя от меня. Ты сама знаешь, нас связывает нечто куда крепче, чем эта помолвка.  — Без неё я смогу вернуться в Ночной Двор, — старалась говорить ровно, но голос дрогнул. — К тем, кто меня ценит… а не считает проблемой. — Ценят? — он почти усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Эти... «близкие» не могут защитить тебя от самой себя. Голос его был ядовито мягким, но в нём сквозила ревность, меня словно кольнуло в самое сердце. Я смотрела в танцующее пламя. Глаза защипало. Я не хотела плакать — не перед ним. — Прятаться здесь — роскошь. Не игнорируй последствия, — его голос снова стал холоден, как маска, вновь надетая на лицо. — Ты просто боишься Берона, — бросила я сухо. — Всё, что ты делаешь, чтобы не отвечать за меня перед ним. Он резко подошёл ближе. Янтарные глаза вспыхнули, как угли. — А что ты скажешь, когда Берон узнает о твоей силе? — Голос был тихим, но за ним стояло нечто опасное. — Ты ставишь под угрозу всех, кого якобы ценишь. Двор Ночи — в том числе. Я застыла. Он был прав, но это не уменьшало боли — только добавляло безысходности. — Я собираюсь лечь спать, — прошептала я. — У тебя, наверняка, есть дела поважнее. — Я не позволю тебе сломаться, Вэлари, — его голос был тих, но в нём звенела неприкрытая, почти яростная решимость. Я судорожно вдохнула. — И что тогда, Эрис? — мой голос был не громче шёпота. — Просто… существовать в этом аду? Здесь всё не настоящее. Даже ты. Он замолчал. Лицо на миг исказилось — и снова он отпрянул, будто от удара. — Ты права, — произнёс он, и его голос, несмотря на попытку удержать холодность, всё же выдавал тихую боль. — Именно так. Всё здесь... ложь. И ты даже не представляешь, какую цену я плачу за это.  Моё дыхание замерло. Он уже повернулся к двери. Спина прямая, кулаки сжаты. — Приведи себя в порядок, — глухо сказал он. — Увидимся завтра за обедом. Или я приду снова. Он вышел, не оборачиваясь. Дверь закрылась бесшумно, но этот звук отозвался в моей груди. Маска Эриса треснула на одно мучительное мгновение, обнажив рану, что он так старательно скрывал. Ему действительно было тяжело. И впервые за долгое время я не знала, что со всем этим делать.

***

У меня было две причины, по которым я вытащила себя за шкирку из комнаты, сидя за обедом, под пристальным взглядом Берона. Медленно опуская ложку в суп, густой, как воздух в этой столовой. Первая причина была банальна — страх. Если Берон действительно узнает про мою силу… это может привести к войне. Вторая — менее очевидная, отодвинутая в самый дальний уголок сознания. Я не хотела, чтобы пострадал Эрис. Мне была ненавистна мысль, что могу стать причиной его новых шрамов.  — Вижу, тебе лучше, Вэлари? — голос Берона, тяжёлый и насмешливый, прозвучал громче, чем звон столовых приборов. — Да, — ответила я коротко, не поднимая взгляда от тарелки. — И что же с тобой было? — холодная усмешка сквозила в его голосе.  Я опустила руки, аккуратно разглаживая салфетку на коленях. — Подобные разговоры стоит приберечь для более… уединённых комнат, Верховный Правитель, — тихо произнесла я.  Берон замер, и бокал в его руке со стуком опустился на стол. Тишина сгустилась. — Думай, с кем говоришь, девица, — бросил он. Его взгляд метнулся к Эрису, как клинок. — Не похоже что ты больна, а вот что ты лицемерка или врунья, вполне возможно.  Я едва слышно выдохнула, не позволяя себе никакой реакции. — Женские особенности, — бросила я небрежно, как яд в вино. Он нахмурился, губы скривились в отвращении: — Не хватало ещё, чтобы невеста моего наследника оказалась несостоятельной. Эрис поднял голову, его голос прозвучал твёрдо как ледяная глыба: — Отец, с ней всё уже в порядке. Целитель осмотрел и подтвердил. — Рекомендую тебе тщательнее приглядывать за ней, — отрезал Берон, сверкая глазами. — Не хватало нам опозориться перед всеми Дворами.  Я стиснула зубы, проглотив подступивший гнев. Каждая минута этого обеда была пыткой. И я жалела что не могу встать и просто уйти в свои покои. 

***

Моё состояние было таким же пустым, приглушенным. И я скорее существовала, выполняя механические действия. Выйдя в сад, я медленно пошла по дорожке, усыпанной шуршащими листьями.  Неподалёку, у дерева с тонкими ветвями, стояла Леди Двора Осени, одна, без привычной свиты. Я остановилась, не подавая голос. Она видела меня, чувствовала присутствие, но не обернулась. Смотрела вдаль, туда, где небо медленно гасло, окрашиваясь в золото с примесью меди. — Он не такой, как они, — голос звучал почти отрешённо. — Эрис всегда был другим. Слишком рано понял, что не может быть слабым. Внутри меня что-то тяжело опустилось.  Она молчала несколько секунд, и в этой паузе чувствовалась усталость, накопленная за годы. — Даже тогда, когда был мальчишкой, он уже защищал меня, — пауза. — Поэтому я вернулась, не могла позволить чтобы Берон его сломал.  Внутри кольнуло осознанием. Из обрывков шептавшихся слуг, я слышала что она уходила от Берона. Выходит она бросила кого-то важного, чтобы спасти сына.  Она наконец повернулась ко мне. Её взгляд красно-коричневых глаз был прямым, но в нём таилась тревога. — Ты можешь напомнить ему, что быть уязвимым, не значит быть слабым. Что можно жить не только только ради выживания. Я молчала. Слова звучали в голове, как удары сердца. Никакого давления. Только просьба, за которой пряталась вся её жизнь. — Почему вы говорите это мне? — спросила я почти шёпотом. Она перевела на меня свой проницательный взгляд, словно заглядывала мне в душу. — Потому что сама знаю: иногда нам приходится отказаться от самого дорогого, чтобы уберечь, — её голос был ровным, но пронизанным невысказанной болью. Внутри разлилось какое-то тревожное чувство, я только открыла было рот, но сзади послышались голоса слуг, и она пошла прочь.

***

Я сидела у зеркала и заплетала волосы в привычную причёску — верхнюю часть собирала в косы, нижнюю оставляла распущенной. Чёрные пряди спадали на плечи, потускневшие, как и глаза, смотрящие на меня в отражении. За окном моросил серый дождь. И внутри всё было так же — тяжёлым, холодным, бесконечно тоскливым. Я пыталась читать у очага, но строки расплывались. Мысли ускользали, как дым, куда-то далеко от этой комнаты. Вдруг в коридоре раздались шаги. Дверь приоткрылась. — Пойдём со мной, Вэлари, — голос Эриса был необычно спокойным. Без привычной язвительности. Он стоял в проёме, с привычной горделивой осанкой. Но в его янтарных глазах мелькнуло то, что он не успел скрыть: тень тоски и усталости. — Зачем? — мой голос был едва слышным. В нём не осталось ни остроты, ни интереса. — Просто пойдём, — коротко бросил он и протянул руку. Он был бледнее чем обычно.  Я встала, не сопротивляясь. Иногда легче плыть по течению. Огненный переброс закружил нас, и мы очутились далеко от Лесного Дома. Узкая тропинка вела к дому, укрытому в лесу. Он был двухэтажный, с балконом и черепичной крышей. Дерево, чёрный камень — что-то среднее между охотничьим шале и особняком. — Мне нужно будет отлучиться, — бросил Эрис, даже не оборачиваясь, когда мы подошли к порогу. — Конечно. Почему бы не оставить меня одну в чужом доме посреди леса? — отстраненно заявила я.   — Ты не будешь одна, — коротко сказал он, и распахнул дверь, пропуская меня вперёд.  Просторная гостиная светилась мягким огнём очага. На столе стояли закуски, вино. Уютный аромат древесины и корицы висел в воздухе. Мои брови взлетели вверх.  — Располагайся, — бросил он, и просто исчез в перебросе.  Я недоумённо замерла посреди комнаты. Присела на диван, не зная, чего ждать. И тут... Передо мной появилась Морригиана.  — Мор? — выдохнула я, глаза наполнились слезами. Я бросилась к ней. Она крепко обняла меня, поглаживая по спине. — Эрис узнал, что я сейчас в Дворе Зимы, — начала она. — Сказал, что тебе нужно увидеться с кем-то из своих. Ты в порядке? Мы отстранились, и она внимательно меня оглядела. — Да, — ответила я, выдавив улыбку. — Выглядишь неважно, — с мягкой укоризной заметила она. Мы сели на диван. Мор налила вина, протянула мне бокал, и несколько минут мы просто сидели молча, слушая, как потрескивают дрова в камине. Потом она начала рассказывать новости из Двора Ночи, передала привет от всех. Я в ответ кратко поведала о жизни в Дворе Осени, намеренно опуская лишние детали. Спустя какое-то время Мор сама заговорила о прошлом. — Ты ведь знаешь, что мы с Эрисом были помолвлены? Я кивнула. — Все думали, что он ужасен, — проговорила она, задумчиво глядя в огонь. — Даже я. Но, знаешь… теперь я поняла, что ошибалась. Я удивлённо посмотрела на неё. — Он не просто оставил меня в том лесу, — продолжила она после короткой паузы, её голос стал тише. — Если бы он прикоснулся ко мне… он бы стал моим палачом. А так… он просто ушёл. У меня внутри всё сжалось. Я дотронулась до её руки, легко, ободряюще. — Он спас тебя, — мой голос стал тише. Мор кивнула, глядя в бокал заговорила снова:  — И не только от этого. Он знал… что вся эта история с браком была для меня навязанной. Я на секунду задержала взгляд на ней. Где-то в глубине уже начинало складываться понимание. Едва уловимое, но чёткое.  Мор не смотрела на меня, просто сделала глоток вина, добавила: — Думаю, он понял, что жизнь, связанная с кем-то, кого ты даже не можешь…выбрать по-настоящему, была бы для меня клеткой. Некоторые вещи были слишком личными, чтобы их нужно было проговаривать вслух. Этот момент, наполненный откровением, казалось, изменил что-то внутри меня, подарив новое понимание. — Эрис притворяется хуже, чем есть на самом деле. Но все эти события, где он осознанно помог, пусть и не совсем изящными поступками, говорят об обратном.  — Да, — подтвердила Мор. — Он один из немногих кто знал обо мне. Я слегка сжала её руку, молча. Мы поговорили ещё немного, и она встала, готовая сделать переброс. — Помни, Вэл, у тебя есть мы, что бы ни случилось, — Её объятия, сильные и надёжные, были обещанием, которое я чувствовала каждой клеточкой. — Я помню, и скучаю, — голос прозвучал грустно. — Но, пожалуйста, скажи Ризу, что я в порядке. Я не могла рассказать им всего, иначе Ризанд не стал бы сидеть сложа руки, зная, что его сестра здесь чахнет. Мор понимающе кивнула. Она тоже знала цену последствиям.  — Береги себя, — сказала она напоследок.  Встреча с ней была не просто глотком воздуха — она была спасательным кругом в бушующем море. Я почувствовала, как внутри что-то, наконец, ослабляет хватку, и становится теплее. Мор исчезла оставив сладковатый цветочный запах. Пока я ждала Эриса,  оглядывала дом. Он был обставлен со вкусом: дорогие породы дерева, в сочетании с отполированным до блеска камнем, говорили о том, что владельцы точно ценили роскошь. В одной из комнат я заметила тёмный рояль. Внутри меня всё затрепетало, я так давно не играла. И меня потянуло словно магнитом. Когда-то я училась в детстве, и потом на Островах играла на чём-то похожем. Казалось это было так давно.  Судя по тонкому слою пыли, никто им долго не пользовался. Я смело открыла крышку, пододвинула стул. И выпрямив спину, как будто учительница могла наругать, начала играть. Нот я не помнила, но удивилась, что пальцы сами задвигались. Мелодия звучала грустной. Но я позволила ей себя захватить, и комната исчезла. Я перенеслась в Веларис, казалось я даже вдохнула запах детства. Мама зашла в комнату, живая и такая тёплая. Она часто приходила послушать, и вот сейчас как будто стояла рядом. Я до сих пор помнила её улыбку.  «Доченька, у тебя так хорошо получается», — хвалила она.  Продолжая играть, я не заметила, как мои щёки стали мокрыми от слёз. Я была рада, что память вернулась только частично, потому что мне невыносимо было вспоминать день нашей с ней смерти. Мне так её не хватало... и папы. Воспоминания терзали мне душу.  Я резко бросила играть и закрыла лицо руками, позволяя слезам течь. Грудь тихо сотрясалась в рыданиях. Но я разрешила. Оплакивая всё, что случилось. Потери, боль, сожаления, и то, что я теперь в чужом, ненавистном мне Дворе. Казалось, должно было стать легче, но боль в груди не отпускала. Ещё раз всхлипнув, я замерла от тихого шороха. — Ты выбрала очень грустную мелодию, — раздался сзади глухой голос Эриса. Я вздрогнула, не решаясь обернуться сразу. Он стоял у стены, в полутени, и только глаза поблёскивали в свете от фэйских шаров. — Прости, — прошептала я, тихо шмыгая носом. — Не слышала, как ты пришёл. Он сделал пару шагов ближе, но не подошёл вплотную. — Ты извиняешься за то, что у тебя есть сердце? — Он изогнул бровь, смотря с легким укором.  Я смахнула слёзы и ответила просто: — За то, что показала его здесь. Он выдохнул. Медленно, как будто собирался с чем-то. Его молчание не было тяжёлым, скорее бережным. — Этот дом видел и худшее, поверь. Он... когда-то принадлежал тому, кто умел плакать и не стыдился, — его голос дрогнул.  Я подняла на него глаза. Эрис держал руки в карманах, внешне как всегда сдержан.  — И кто это был? — еле слышно спросила я. Он не сразу ответил. — Мой лучший друг, — почти беззвучно.  Мы смотрели друг на друга. А потом он вдруг опустил взгляд и, чуть хрипловато, сказал: — Я не умею утешать, Вэлари. — Я не прошу. — Знаю. В этом, наверное, и беда. — Он отошёл и сел на край дивана напротив.  Мы молчали. Мне казалось, что я до сих пор слышу музыку. — Этот дом... — произнёс он после долгой паузы, глядя в сторону, — принадлежал Кайрину. Я слушала не двигаясь. Он продолжал: — Мы вместе учились, вместе росли. Он... всегда был добрее меня. — Эрис усмехнулся, горько. — Берон называл его слабаком. И тем, кто позорит нас.  Я уже понимала, к чему он ведёт. — Когда отец узнал, что Кайрин… любит не тех, кого должен, — он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, — он устроил показательное наказание. Его голос был полон боли.  Тишина. — Я не смог его защитить, — голос едва заметно сорвался, но я услышала. Эрис обвёл взглядом комнату. — С тех пор я слежу за этим домом. Никто не знает, что он ещё существует. Мои пальцы сжались.  — Это было важно для тебя, — тихо сказала я. Он кивнул. — Единственный друг, который знал, кто я такой на самом деле... и всё равно не отвернулся. — Мне жаль, Эрис, — тихо, но с истинной искренностью проговорила я, и проглотив слёзы добавила: — Хотя никакие слова не могут заглушить боль утраты, особенно когда речь о ком-то по-настоящему важном. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и добавила, глядя прямо на него: — Я ведь тоже вижу, кто ты. И не отворачиваюсь, — голос был тихий, но уверенный. Эрис прищурился, в его янтарных глазах мелькнула тень чего-то, что было сложно прочесть.  — Ты явно знаешь не всё, — его рот скривился в невеселой усмешке, в которой сквозила горечь. — Признаться, я даже удивлен, как Внутренний Круг Ризанда до сих пор не вывалил на тебя весь мой список прегрешений. Наступило молчание.  — Всё дело в том, — ответила я, медленно поправляя складки платья, — что я умею думать сама. И Внутренний Круг, хоть я их и люблю, тоже могут ошибаться. Глаза Эриса сверкнули, он подался вперёд, и его голос прозвучал, как шёпот хищника: — Осторожнее, Вэлари. Двор Ночи может не одобрить такую… независимость. — А ты, должно быть, начал волноваться, что я не столь предсказуема, как тебе хотелось бы. — Я слегка наклонила голову.  Его взгляд потяжелел, в нём заплясали опасные огоньки.  — Предсказуемость – это скучно. Хотя с тобой, мне скука точно не грозит. — Сыграем в правду? — слова сорвались с губ, неожиданно даже для меня самой. — Как тогда, помнишь? — Пожалуй, я вынужден отказаться. — Ты что, боишься? — притворно удивилась я. — Скорее чувствую, что сегодня я и так рассказал слишком много. Так что… — Справедливо, — кивнула я, — тогда задай вопрос ты. Эрис прищурился и после молчания сказал: — Ну хорошо. Что же именно ты увидела, Вэлари, чтобы не отвернуться? Наступила пауза, я обдумывала его вопрос. — Я вижу того, кто готов быть тем монстром, что нужен этому Двору, потому что иначе здесь не выжить. — Мой взгляд был прикован к нему. — И я не отворачиваюсь, Эрис, потому что вижу, что внутри ты не позволил этому месту себя сломить. Его глаза, обычно полные насмешки, смотрели пронзительно, словно пытаясь заглянуть мне в душу, понять, правдивы ли мои слова. Усмешка исчезла с его губ, они были плотно сжаты. — Ты видишь многое, Вэлари, — произнёс он низким голосом, без привычной колкости. — Больше, чем кто-либо. Повисло молчание. — Скажу тебе ещё одну правду, вне игры, — он кивнул на рояль. — Ты должна играть не только тогда, когда больно. — Почему? — Потому что это невероятно красиво, чтобы такое прятать, — его голос стал теплее, а янтарные глаза сверкнули восхищением. От его слов в душе немного потеплело.  — Пора уходить, — он направился к двери.  Я встала и пошла за ним, и вот мы уже и че ли в перебросе. А затем оказались в моей комнате. — Эрис... — я коснулась его руки. Он обернулся, мгновенно насторожившись. — Я правда… благодарна, — мой голос был едва слышен, но наполнен искренностью. Эрис дёрнул плечом, его лицо оставалось непроницаемым.  — Не стоит. Я шагнула ближе и обняла его за шею — быстро, но крепко. Он привёл Мор. Просто потому, что видел, как мне плохо. Эрис застыл как статуя, напряжённый до предела. Потом мягко, отстранился. — Не надо, Вэлари, — отозвался он сухо. В его глазах на миг дрогнуло что-то живое, растерянное, и он тут же погасил этот проблеск, опустив взгляд. — Я просто хочу, чтобы ты знал, — сказала я спокойно. — Ты не остался равнодушным. Это… важно. Эрис посмотрел на меня, в его взгляде читалась невысказанная борьба. Он словно собирался что-то сказать, но лишь коротко кивнул и, развернувшись, беззвучно исчез в перебросе. А я осталась стоять в тишине, впервые за долгое время ощущая не только грусть — но и тонкую, почти неловкую… надежду, что трепетала где-то глубоко внутри.

***

Дни тянулись такие же как и раньше, одинаковые. Тепло после встречи с Мор постепенно таяло внутри.  Эрис снова пришел, в один из таких дней, объявив что хочет показать мне что-то. По взгляду я поняла что он настроен решительно, и пошла за ним.  Когда мы переместились, меня сразу окутал прохладный воздух и запах мокрой земли. Мы оказались прямо за Лесным домом, в огромном вольере под крышей. К нам со всех ног неслись, словно ветер, три серых гончих. Я застыла. В следующий миг одна из них запрыгнула лапами к Эрису на грудь, пытаясь дотянуться, чтобы щедро облизать его. А два других пса радостно виляли хвостами, пытаясь тоже урвать внимание хозяина.  По его свисту они тут же замерли, сев с почти военной точностью. — Это… — я смотрела широкими глазами, не находя слов. — Искра и Пепел, — Эрис кивнул на двух из них. Одна из них подошла и осторожно ткнулась мокрым носом в мою руку. Я непроизвольно улыбнулась. — Это Искра, — сказал Эрис, одобрительно изогнув губы. — Самая шустрая. — Привет, — поздороваласья, опускаясь и гладя гладкую шерсть. Она фыркнула, в ответ, словно одобрительно. — Шёпот — самый осторожный, — Эрис, указывал на того, кто держался чуть дальше. — Те самые гончие, — заворожённо выдохнула я, разглядывая их. Они были гладкие, словно дым, глаза горели золотистым светом. — Призрак, ко мне, — изящно взмахнув рукой, позвал он третьего, почесав за ухом. Шёпот тоже всё-таки шагнул ближе, я мягко погладила и его, он зажмурился. Я смотрела, как он осторожно касается носом моей ладони, и вдруг почувствовала, как в груди что-то сжимается — давно забытая нежность. Собаки не спрашивают, кто ты. Они просто есть.  — А остальные? — спросила я, оглядываясь по сторонам. Эрис перевёл на меня взгляд и жестом указал в сторону деревянных строений. — Они все там, но я решил сначала показать этих,  — уголок его рта дрогнул в подобие улыбки. — Они такие… — я запнулась, пытаясь подобрать слова, — невероятные. Эрис прошёл к небольшому столу и достал оттуда какие-то вкусности, похожие на кости. Протянул мне, я взяла и аккуратно дала Искре и Шёпоту. Им явно понравилось угощение, потому что они радостно задышали и быстро завиляли хвостами. — Пойдём к остальным? — спросил он ровным голосом, но в нём звучало ожидание. — Пошли, — ответила я, и мы двинулись в сторону домиков. Это было странно — видеть Эриса не язвительным, не холодным, а почти... настоящим. Всего гончих во дворе было двенадцать. На первый взгляд они казались одинаковыми, но если присмотреться, их оттенок, форма морды, длина шерсти и цвет глаз отличались. Эрис безошибочно различал всех. На меня каждая реагировала по-своему: одни принюхивались с осторожностью, другие подходили без тени сомнений. Мы неспешно пошли в сторону Багряного леса, все гончие послушно следовали рядом. Собачья армия, не иначе. Я так увлеклась прогулкой, что не сразу заметила: мне легче дышать, а лёгкая улыбка почти не сходит с губ. — Я могу иногда приходить сюда? — спросила я Эриса. Он внимательно посмотрел на меня. — Да, можешь, если ты так хочешь, — ответил он спокойно, но в голосе было едва заметное напряжение. Мы шли по тропинке назад. — Но тебе это не нравится, — уточнила я. — Нет, дело не в этом, — небрежно отозвался он. — Просто я предпочёл бы, чтобы это было в моём присутствии. Я повернула голову, изучая его лицо, которое не выражало ничего.  — Боишься, за них или за меня? — спросила я, поднимая бровь. — Нет, Вэлари, просто мне так удобнее, — криво усмехнулся Эрис. Я слегка нахмурилась обдумывая его слова, но мне так и не удалось понять чем вызвано его напряжение.  Собаки резвились как дети, и впервые я забыла где нахожусь. Как будто все тягостное осталось там, в стенах Замка. Но нам уже пора было возвращаться, и я почувствовала укол разочарования.  Возле двери в мою комнату мы остановились. — Почему ты это делаешь? — спросила я тихо, заглядывая в его глаза.   — Решил, что тебе это пойдёт на пользу. — вздохнул он, скрещивая руки на груди. — Но ты ведь мог просто не замечать, — сказала я.  Вместо этого, он привёл к своим гончим, к которым не каждого допускал. — Увы, это довольно непросто, — его взгляд скользнул по моей руке, задержавшись на кольце. И тут я вспомнила: он ведь тоже чувствует мои сильные эмоции. Это, очевидно, доставляет ему дискомфорт. — Как ты чувствуешь меня? — спросила я. Эрис прищурился. — Я упустил момент, когда мы решили сыграть с тобой в правду? — В его голосе звенел сарказм. — Тогда может сыграем?  — Нет. К тому же у меня дела, я вынужден тебя покинуть, — протянул он лениво. Сегодня его волосы были распущены, и я, помня ощущения их шелковистой мягкости, подавила в себе порыв запустить в них руку. Эрис сверкнул глазами: — Не смотри так, Вэлари, — сказал он, почти сквозь зубы. — Как?  Он сжал челюсть, скользнул по мне взглядом и резко выдал: — Слишком пристально. После чего развернулся, и пошёл прочь. Я стояла в комнате, прислушиваясь к себе. Эрис резко ушёл, хотя его глаза снова говорили иное. Я точно знала — он тянулся ко мне. Тихий стук в дверь. Одно чёткое, выверенное движение. Неужели, вернулся? Я вздрогнула. Предательское сердце забилось быстрее. Но, как только я распахнула дверь, оно тут же рухнуло вниз. На пороге стоял Берон. — Решил проверить, как ты поживаешь, — произнёс он с ледяной снисходительностью. — Позволишь? Скорее утверждение, чем вопрос. Я невольно отступила на шаг. Он вошёл. Берон не улыбался, но и не прятал взгляда. Смотрел открыто, оценивающе. Внутри меня поднимался холод. — Я подумал, тебе может быть... одиноко. Особенно когда Эрис часто отсутствует.  Я не отводила взгляда, но всё моё тело было напряжено. Язык словно онемел. От него пахло вином, огнём и властью. — Надо признать, Вэлари, у моего сына отменный вкус. Его взгляд скользнул по мне, как лезвие ножа. — Хотя, боюсь, он не умеет наслаждаться тем, что ему принадлежит, — низко, почти ласково. — В отличие от меня. Он шагнул ближе. Я непроизвольно сглотнула, перестав дышать.  — Вы переходите границы, Верховный Правитель, — сказала я твёрдо насколько могла.  Берон смотрел на меня долгим, хищным взглядом. — Я всегда получаю то, что хочу, — уверенно заявил он. — Вопрос лишь во времени. Или в цене. Но я предпочитаю, чтобы это было добровольно. Меня затошнило. — А если нет… — Он схватил меня за запястье, приблизившись, пронзая взглядом меня насквозь. — Я умею убеждать. Паника поднялась внутри. Я попыталась вырвать руку.  — Отец, — ледяной голос Эриса разрезал воздух, как кинжал. — Что ты делаешь? Я не сразу поняла, как он оказался здесь, но его появление вызвало внезапный вздох облегчения. — Проверял твою невесту, — проговорил Берон небрежно, и отпустил меня, я пошатнулась, теряя равновесие. — Вдруг она не столь верна, как ты надеешься. Особенно, когда ты далеко, выполняя мои поручения. Лицо Эриса было каменным. Он медленно зашёл в комнату, не сводя глаз с Берона. Мою кожу под кольцом жгло — от страха и ярости. — Мне пришлось вернуться, из-за срочного донесения, — ответил он холодно.  — А мы как раз обсуждали... отсутствие искры в вашем браке, — усмехнулся он, обведя нас взглядом. Эрис бросил на меня пренебрежительный взгляд: — Если тебя это так волнует: моя невеста была наказана отсутствием моего общества, учитывая её очевидную нужду в нём, — произнёс он сухо, уголок его рта изогнулся в хищной гримасе. — Ты же сам знаешь, отец, женщинам иногда полезно напоминать об их положении. Берон торжествующе ухмыльнулся. — Похвально. Только не затягивай с наказанием, а то женщины могут бросаться от отчаяния на всех кто попадётся.  — Конечно, отец. Доброй ночи. — Эрис отвесил короткий поклон. Берон ушел, захлопнув дверь.  Я резко всхлипнула, прижав тыльную сторону ладони ко рту. Эрис мгновенно оказался рядом, обхватил меня руками. Я не сразу поняла, что дрожу. Лишь вдохнув его запах — знакомый, успокаивающий — я смогла, наконец, поверить: опасность отступила. Эрис отстранился, затем резко взял меня за подбородок, впиваясь взглядом в мои глаза. — Он больше не посмеет прикоснуться к тебе, — произнёс он низко, как приговор. Но его рука дрожала едва заметно.  Кольцо на пальце пылало — яростью, ненавистью, чем-то диким, что он едва сдерживал. Он отпустил меня, резко отступив, будто боялся, что потеряет контроль. — Я убью его, — прошипел он тихо, смертельно. — Не сегодня. Но скоро. У меня перехватило дыхание. И в ту же секунду, где-то внутри медленно начала подниматься волна глухого гнева. — Ты сам повесил на меня мишень, — произнесла я тихо, но в голосе звенела боль. — Пока ты играл в свои игры, Берон решил, что я нуждаюсь во внимании.  Глаза Эриса вспыхнули, как расплавленное золото. Он сжал кулаки. — Это не игры, Вэлари, — его голос был жёстким, напряжённым. — Я отступал, потому что знал: стоит Берону увидеть малейшую брешь в этом "фиктивном" браке, и ты сама знаешь, чем это обернётся. Для всех нас. — Значит, теперь мне просто ждать, пока он заберёт то, что хочет, используя свою власть? — Мой голос дрогнул, внутри всё сжалось. — Он ничего не сделает, — отозвался Эрис твёрдо, его взгляд был непреклонен. — Почему ты так уверен? — я пыталась понять, вглядываясь в него и обхватив себя руками в попытке удержать дрожь. — Потому что это была проверка, — сказал он остро, и в его глазах сверкнул холодный блеск. Повисла тяжёлая тишина. Значит, Берон отправил его подальше, только чтобы прийти сюда и проверить его реакцию на меня?  — Я устала быть пешкой, — выдохнула я. — Пешка? — повторил он, оскалившись, и в его голосе прозвучала опасная нотка.  Он сделал ещё шаг, наклоняя голову в бок.  — Пешками жертвуют в самом начале. — Его голос стал тише, почти рычащим. — А я слишком много сделал, чтобы ты стояла здесь и дышала. Мне казалось, что моё тело окаменело. — Ты ведь не глупа, — заметил Эрис, изучая моё лицо. — Пойми наконец свою роль, Вэлари. В голове пронеслись воспоминания, его давние слова, эхом отдающиеся в сознании: «Ты слишком… ценная, чтобы лишить тебя жизни.» Тогда мне казалось, он говорил о моей силе. Потом я была уверена, что дело в родстве с Ризандом. Но теперь… я перевела на него взгляд. — Я всего лишь хотела правды.  — Правда не всегда помогает, — отрезал он. — А здесь, её хоронят как можно глубже. Между нами повисла тишина. Мне хотелось закрыть глаза и ни о чём не думать. — Я не могу оставаться, — проговорил  он, отводя взгляд, будто это давалось ему с трудом. — К тебе придёт служанка. Ты будешь в безопасности с ней. Возле двери он на миг замер, но силой сжав кулак ушёл.  Всё, что произошло вихрем проносилось в голове. Только сейчас, оставшись одна — я поняла, что совсем забыла о кулоне, и в любой момент могу позвать брата. Стук в дверь прозвучал мягко.  — Я Лайя, госпожа, — произнесла девушка с большими карими глазами и густыми тёмными волосами. — Можешь называть меня Вэлари, — отозвалась я.  Не знаю почему, но её присутствие стало якорем. Лайя прошла в купальню и принялась набирать горячую воду. Запахи лаванды и других трав начали развеивать тяжесть.  После купания, не задавая лишних вопросов, она растирала мне плечи тёплым маслом, пальцы были уверенными, успокаивающими. Мышцы начали расслабляться. Мысли медленно затихали. Но стоило мне закрыть глаза — вспыхнул образ. Берон. Его взгляд, скользящий по мне. Его рука на запястье — сжимающая, горячая. “Я всегда получаю то, что хочу.” Я вздрогнула, резко открыв глаза. Дыхание сбилось. — Всё в порядке, госпожа? — тихо спросила Лайя, замерев. Я кивнула, не в силах говорить. Она не стала расспрашивать. Просто продолжила растирать плечи — медленно, бережно. Постепенно дыхание выровнялось. Веки стали тяжёлыми. Я боялась закрывать глаза, но тело требовало сна. Когда я, наконец, провалилась в темноту — кошмар уже ждал меня.  Сквозь сон я ощутила, мягкое касание к моим волосам. Оно принесло спокойствие, и наконец смогла уснуть до утра.