Нити Судьбы: Ее Меч, Ее Щит Том 2

Годы в Армии Моры тянулись бесконечной вереницей походов, битв и разрушений. После возвращения из южных земель, оставив маленькую Силену у няни, Астрид погрузилась обратно в жестокий мир войны, который был ее домом с самого детства. Раны на ее лице и руке зажили, оставив лишь бледные шрамы — немые свидетели лжи, которая спасла не только ее, но и другую жизнь. Чем дальше на север двигалась Армия, тем суровее становился край. Бескрайние степи сменились холмами, затем лесами, а потом — продуваемыми всеми ветрами пустошами у самой северной границы, где стылый воздух пробирал до костей даже сквозь толстые доспехи. Эти годы были наполнены нескончаемыми походами. Армия Моры двигалась без устали, оставляя за собой выжженную землю. Нападения на северные деревни и города стали рутиной. Это не были великие сражения за стратегически важные точки; чаще всего это были молниеносные, жестокие набеги, направленные на то, чтобы посеять ужас, сломить волю к сопротивлению и выжать последние соки из и без того бедных земель. Астрид выполняла приказы Моры безоговорочно. Ее не терзали сомнения, по крайней мере, внешне. Она стала идеальной воительницей для этого мира. Ее движения в бою были отточены, смертоносны и быстры. Она не знала усталости и страха — или умело прятала их так глубоко, что никто не мог заметить. Она убивала. Убивала в открытом бою, когда сталкивались две армии, рубила врагов без колебаний. Убивала при штурме городов — женщин, защищающих свои дома, женщин, пытающихся укрыться, детей, плач которых быстро обрывался. Она участвовала в зачистках, когда после взятия поселения вырезали всех, кто мог представлять угрозу или просто был обузой. Отправляя вереница рабов на Запад. Кровь стала привычным запахом, крики — обыденным звуком. Каждый удар ее клинка, каждая пролитая кровь стирали еще один след той девочки, которая когда-то с ужасом смотрела на труп матери Силены. Она сжигала. По приказу командиров, по приказу Моры, она поджигала дома, амбары с зерном, храмы северян. Видела, как огонь пожирает деревянные стены, как рушатся крыши, как дым заволакивает небо, неся с собой запах горелой плоти и разрушенных жизней. Видела, как пламя выгоняет людей из их убежищ, прямо под клинки ее товарищей. Разрушение стало частью ее работы, необходимой мерой в этой тотальной войне. Она участвовала в захватах. Брала пленных — тех, кого считали полезными: ремесленников, знатных пленников, тех, кого можно было продать или обменять. Видела их страх, их отчаяние. Видела, как отбирали тех, кто был не нужен, и уводили в сторону, чтобы покончить с ними. Ее взгляд оставался холодным, не выражающим сочувствия. Мора быстро заметила ее. У Астрид было то, что ценила королева — не только мастерство владения оружием и физическая сила, но и та самая беспощадность, та готовность выполнять любой приказ, не задавая лишних вопросов. Она видела в Астрид отражение себя, но без той ноши власти, что лежала на ее плечах. Астрид была чистым, эффективным инструментом войны. Постепенно Астрид стали давать более ответственные поручения. Затем — командование небольшими отрядами, потом — более крупными подразделениями. Она командовала твердо, требуя от своих подчиненных той же беспрекословности и эффективности, что и от себя. Ее репутация росла — репутация надежной, жесткой воительницы, которой можно поручить любое, даже самое грязное дело. Она не знала поражений в стычках, ее отряды действовали быстро и эффективно. В эти годы память о маленькой девочке в сером платье, о ее синих глазах, о приюте у моря… эта память была спрятана глубоко внутри. Она не исчезла, но стала чем-то далеким, нереальным, контрастирующим с повседневностью крови, дыма и смерти. Возможно, иногда, глядя в погасшие глаза убитого ребенка или видя пламя, пожирающее очередной дом, в ней что-то екало. Но она быстро подавляла это. Слабость была недопустима. Чувства были опасны. Она была воительницей Моры. К концу этих нескольких лет Астрид стала другой. Юная девушка с растерянным взглядом, спасшая маленькую Силену, уступила место закаленной, суровой воительнице. Ее движения были отточены, взгляд — холодным и оценивающим, лицо — отмечено шрамами и загаром походов. Она поднялась высоко в иерархии Армии Моры, став одной из тех, кто осуществлял волю королевы, сея страх и разрушение по всему Западному королевству. Трагедия ее заключалась не в физических страданиях — к ним она привыкла, — а в том, что годы войны, казалось, почти полностью вытравили из нее ту доброту, которую так ценила няня. Она стала тем, чем должна была стать воительница Моры — эффективной, беспощадной, безжалостной. Готовой идти на север, завоевывать, убивать, разрушать.