Стормхэвен
18 мая 2025 г., 16:15
Астрид ехала весь день, наслаждаясь относительным покоем пути после прощания с Силеной. К вечеру она добралась до небольшого городка, уютно расположившегося в долине. Город жил своей жизнью — огни светились в окнах домов и лавок, с Гостевого двора доносились приглушенные голоса и смех, пахло дымом очагов, свежим хлебом и чем-то неуловимо мирным. Улицы, вымощенные грубым камнем, были полны людей, спешащих домой, торговцев, сворачивающих свои лавки на вечернем рынке. Астрид остановилась на Гостевом дворе — месте, где путники могли найти ночлег и еду.
Она сделала необходимые покупки для продолжения путешествия на местном рынке, выбирая вяленое мясо, сухари, флягу вина. Шла между прилавками, слушая говор торговцев, смех детей, чувствуя тепло и безопасность этого простого, обыденного мира. Наслаждалась последними часами этой мирной жизни перед возвращением в лагерь Моры, к привычному миру стали, крови и бесконечным походам на север. В ее душе еще теплилось тепло воспоминаний о Силене, о ее смехе, о сиянии светящегося песка.
Вернувшись на Гостевой двор, Астрид поднялась в свою комнату под крышей. Поставила сумки на пол, начиная готовиться ко сну, когда услышала какой-то шум внизу. Сначала это были просто громкие голоса, необычное оживление для этого тихого часа. Но затем шум начал нарастать. Послышались крики — не просто разговоры, а крики, полные паники. Чей-то плач, сдавленный и отчаянный.
Тревога мгновенно сменила покой. Тело напряглось, руки инстинктивно потянулись к оружию, которое она предусмотрительно сняла и положила у кровати. Астрид подошла к окну и выглянула вниз, на освещенный двор. Там, в свете факелов, хозяйка Гостевого двора, крупная женщина с встревоженным лицом, помогала войти внутрь другой женщине. Та была в изодранной, покрытой сажей одежде, волосы ее слиплись от грязи и запекшейся крови. Вид у нее был ужасающий — как будто она выбралась из самого пекла.
Астрид вышла из своей комнаты, прислушиваясь к голосам, доносящимся снизу. Спустилась по скрипучим ступеням, ее взгляд был настороженным, слух напряжен.
— Напали… со стороны моря и со стороны дороги… — срывающимся голосом говорила раненая женщина. В ее словах звучали ужас и горе. — Грабили… убивали… насиловали…
Ее голос оборвался рыданием.
— Моя семья… все… — прошептала она. — Мою дочь забрали…
Астрид спустилась еще ниже, остановившись у подножия лестницы. Шум в зале немного утих, люди в ужасе и любопытстве слушали рассказ выжившей. Женщина подняла голову, ее взгляд, безумный от горя, остановился на Астрид, на ее черной форме, на оружии. Лицо ее мгновенно изменилось. Ужас сменился яростью. Оно исказилось в гримасе ненависти.
— Это… это все вы! — закричала она, ее голос сорвался на хрип. — Вы напали на нас! Ваши солдаты!
— Поясни, женщина, — твердо, но сдерживая нарастающее напряжение, приказала Астрид. Ее разум лихорадочно пытался осмыслить происходящее. «Вы» — это кто? Солдаты Моры? Но почему здесь?
— Ваша Мора! — выкрикнула женщина, и в ее голосе была такая всепоглощающая ненависть, что воздух, казалось, застыл. — С ее… с ее всепоглощающей ненавистью к Северу! Она разрушила все! Страны нет больше! Если бы Королева Серафина знала, что вы натворили в ее землях!
Хозяйка Гостевого двора стояла рядом, утирая слезы передником, ее лицо было бледным от пережитого шока и услышанного ужаса. Раненая, грязная женщина просто сидела на лавке, надрывно рыдая и покачиваясь из стороны в сторону, ее горе было безмерным.
— Поясните мне, что произошло! — уже более требовательно произнесла Астрид, подходя ближе. Ее взгляд не отрывался от женщины, пытаясь найти в ее путаных словах крупицы истины.
— Ваши… ваши напали на деревню! — выкрикнула женщина.
— На какую деревню? — сердце Астрид вдруг сдавило холодом. Она подумала о маленьком домике на холме, о детях, о Силене. — На какую деревню?
— На нашу… на Стормхэвен, — прошептала женщина, и это название прозвучало как приговор.
Кровь застыла в жилах Астрид. Стормхэвен. Ее родная деревня. Приют Няни.
— Как? — Голос ее стал ледяным. — Невозможно! Приют… Что с приютом?!
Ответ женщины был страшным, каждое слово впивалось в Астрид, как нож.
— Он… он сожжен дотла, — прошептала она. — Девочек забрали… Всех. Тех, что постарше… увели на корабли. Тех, кто помладше… продадут бездетным семьям. Тех, кто сопротивлялся… убили. Мою дочь… мою маленькую дочь забрали! Забирали и девушек из деревни! Всех!
Астрид пошатнулась, схватившись за край стола. Слова о сожженном приюте, о судьбе девочек, о захвате, били ее словно физические удары. Няня…
— А няня… хозяйка приюта? — Голос Астрид был хриплым. — Что с ней?
— Она… она защищала детей сколько могла, — женщина снова зарыдала. — Она не пускала их… боролась… Когда я убегала… она еще была жива… Но… их было слишком много…
Последняя надежда оборвалась. Жива… но в каком состоянии? И главное… Силена.
— А девочка из приюта… Кира… С каштановыми яркими волосами и синими глазами… Вы знаете ее? — Голос Астрид дрожал.
Женщина взглянула на нее, и в глазах ее на мгновение мелькнуло что-то, похожее на узнавание, но тут же снова скрылось за пеленой горя.
— Как не знать… Такой огонек счастья… — прошептала она. — Да… Видела ее. Ее тоже… На корабли увели. С другими девочками-подростками. Всех…
Холод пронзил Астрид до самых костей. На корабли. Как товар. Силена. Ее Силена. Маленькая герцогиня.
— Но кто?! — выкрикнула Астрид, и в ее голосе прозвучал гнев, смешанный с отрицанием. — Армия Моры не нападает на свои деревни! Не в Западном Королевстве!
— Я… я не знаю, кто! — женщина кричала теперь не на Астрид, а на весь мир, на несправедливость Богини. — Были в черной форме ваших солдат! Черная форма Моры! Что же вам мало то всего?! Мало чужой крови?! На своих же! На беззащитных детей! — Она снова надрывно зарыдала.
Астрид стояла, чувствуя, как мир рушится вокруг нее. Приют сожжен. Няня, вероятно, погибла. Силена… Силена захвачена. Увезена на корабле, как рабыня. Все, что она строила, все, что она спасла, все, ради чего лгала и рисковала — уничтожено. И те, кто это сделал… в ее форме. В форме Моры.
Не раздумывая ни секунды, не сказав больше ни слова, Астрид взлетела по ступеням в свою комнату. Движения ее были резкими, отточенными, лишенными сомнений. Она схватила свои вещи, натянула плащ, схватила меч. Бросилась вниз, в холле, не останавливаясь, бросила горсть монет — гораздо больше, чем стоил ночлег — хозяйке Гостевого двора.
— Держите! — выкрикнула она, ее голос был жестким.
Выбежала на улицу, на ходу вскочила на своего коня. Не давая себе времени подумать, спланировать, оценить риски. Просто повернула коня обратно. В сторону рыбацкой деревни, где еще несколько дней назад был приют, где ее ждала Силена, где пахло морем и хлебом. Теперь там только пепел. Но, возможно… возможно, еще не все потеряно. Возможно, она успеет.
Она поскакала прочь от города, обратно в Стормхэвен. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. И в этом безумном галопе, в этой отчаянной спешке, не было места ни страху, ни печали. Только ярость. И решимость вернуть то, что у нее отняли. Вернуть Силену.
