Рынок рабов
20 мая 2025 г., 01:47
Первую на помост выволокли самую старшую девочку из их группы. Она была дочерью пекарши из их деревни — высокая, рыжеволосая, яркая, словно вспышка пламени. Ее ощупывали, как скотину на ярмарке, грубо осматривая каждый дюйм тела, торговались, смеялись. Девушка пыталась прикрыться от чужих рук и взглядов, но ее толкали из рук в руки, обсуждая ее внешность на общем наречии и на местном, южном. Силена понимала все наречия, ее учили с детства, но она помнила наказ Астрид — никогда не выдавать свои знания. Дочь пекарши продали, и ее, плачущую, куда-то увели, ее крики растворились в общем шуме.
Их вытаскивали из загона одну за другой. Девочки хватались друг за друга, пытаясь остаться вместе, но торговцев нисколько не волновали их чувства, их слезы, их отчаяние. Когда увели Лидию, ужас Силены стал таким всепоглощающим, что она перестала ощущать время. Мир вокруг превратился в размытое, нереальное пятно. Дыхание стало прерывистым, сердце колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. Каждый звук, каждое прикосновение было пронзительной болью. Ее сознание, юное и неспособное вместить такой кошмар, отчаянно пыталось отгородиться, уйти в себя, раствориться. Мысли путались, превращаясь в бессмысленный рой страха.
А потом на помост выволокли и ее. Голоса звучали откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды. Торговка что-то выкрикивала, называла какие-то цифры, наверное, цену, которую она хотела получить за нее. Силену ощупывали, шлепали, осматривали, как неодушевленную вещь. Крутили, дергали за ее волосы, заплетенные в две толстые косы.
— Слишком щуплая, — говорил кто-то.
— Худая… — тянул другой голос. — Не протянет и года. Будет болеть, тратить деньги на ее лечение? Нет уж.
Это говорила какая-то южанка, которой торговка отчаянно пыталась продать Силену.
Силена была на грани обморока, все казалось нереальным, страшным сном, от которого невозможно проснуться. Она оглянулась на загон, куда девочек загнали утром… Там их осталось совсем немного. Почти всех разобрали. Девочек с Запада брали охотно. Рынок, пресыщенный северянками, жаждал диковинок, и девочки с Запада интересовали всех больше.
Вскоре Силену грубо толкнули в чьи-то сильные, крепкие руки.
— Ну-ка, покажи себя, — услышала Силена низкий голос.
Перед ней стояла высокая, коренастая женщина-южанка. Она нагло ощупала тело Силены, провела рукой по ее мягким волосам, оценивая товар.
— Вырастет в красавицу… Я беру ее.
Силена услышала звон монет, а затем ее куда-то потянули. Сквозь толпу, мимо других помостов, на которых стояли девушки, некоторые из них были раздеты. Ее тащили мимо загонов, где, сбившись в кучу, сидели другие девушки.
Все казалось каким-то нереальным, все происходило так, будто не с ней. Ее грубо затолкали на телегу, где сидели еще три девушки: северянка и две девушки, вероятно, с каких-то южных островов. Силена упала на дно телеги и замерла, боясь пошевелиться. С ее глаз лились слезы, обжигая кожу. Она не хотела смотреть на других девушек. Ей было страшно увидеть тот же ужас в их глазах, который был и в ее.
