Гармсар
20 мая 2025 г., 02:51
Силена, вероятно, потеряла сознание в телеге, спасаясь от чудовищного грохота рынка и ужаса последних часов. Пришла она в себя от того, что кто-то мягко, но настойчиво держал ее и пытался влить ей в рот немного воды. Прохладные капли скользнули по пересохшим губам, обжигая горло.
— Эй, пей давай, ты обезвожена, — услышала она над собой хриплый, но заботливый голос.
Это была южанка, одна из девушек, сидевших рядом с ней в телеге. Ее кожа была смуглой, а глаза — глубокими и уставшими. Она держала бурдюк с водой, наклоняя его так, чтобы Силена могла пить.
— Ну как она? — раздался голос.
Это говорила та самая женщина, которая купила ее на рынке. Она управляла телегой, сидя впереди, и сейчас обернулась, бросив взгляд на свои новые «покупки», на девушек, съежившихся на дне повозки.
— Сейчас попьет и очнется, — сказала южная рабыня, осторожно подталкивая Силену. — Она маленькая еще, сил меньше, чем у нас. Очнется скоро.
Силена жадно пила воду, ощущая, как живительная влага возвращает ее из небытия. Напившись, она медленно села, ощущая каждую клеточку своего измученного тела. Осмотрелась. Девушки были старше ее, лет по семнадцать-девятнадцать. Силена была самой юной среди них.
— Все хорошо, девочка, — услышала она чей-то голос. Это говорила северная девушка, бледная, с испуганными глазами, но в ее голосе прозвучала горькая усмешка. — Могло все быть и хуже… привыкнешь. Твои соотечественники продают нас в рабство уже много лет… Теперь, похоже, пришел и ваш черед, дети Запада…
— Не слушай ее, — резко сказала другая южанка, та, что держала бурдюк. — Это она от страха говорит. Мы все сейчас равны, и неважно, откуда мы — с Юга, с Севера или с Запада. Судьба наша общая теперь.
— Куда… куда мы едем? — спросила Силена на общем языке, ее голос был хриплым и дрожащим.
Девушка, которая напоила ее, ответила, и ее слова были как удар.
— У этой женщины таверна… Ей нужны девушки для обслуживания гостей. Ты еще маленькая, — она посмотрела на Силену с невыразимой грустью. — Будешь просто разливать напитки и подавать еду. А вот нас… нас ждет кое-что похуже.
Ужас охватил Силену с новой силой. Наверное, так же страшно ей было в ту ночь, когда рухнул их дом, когда погибла ее мать. Бесконечный холод страха, который пробирал до костей. Она прижалась к девушке, которая держала бурдюк с водой, ища хоть какой-то опоры в этом новом, невыносимом кошмаре.
***
Они ехали долго. Жара отступила, когда солнце опустилось за горизонт, и пустынная ночь встретила их резким холодом, который пробирал до костей. Женщина, купившая девушек, их новая хозяйка, была сурова, но не безрассудна. Она остановилась на ночлег в укромном месте, развела небольшой костер, вокруг которого клубился дым, и раздала еду. Силене достались какие-то лепешки с овощами и сыром. Изголодавшая, уставшая, измученная, она съела все, что ей дали, не ощущая вкуса. Затем, прижавшись к теплому боку южанки, что напоила ее в телеге, она провалилась в тяжелый, забывчивый сон у костра. Голоса проникали сквозь дрему, словно шепот ветра. — Зачем тебе такая маленькая? — спросила южная девушка-рабыня у своей хозяйки, той самой женщины, что сидела поодаль, наблюдая за огнем. — Посмотри, какая она красивая, — ответила хозяйка, и в ее голосе прозвучало что-то холодное и расчетливое. — А всего лишь подросток. Представь, какой красавицей она вырастет. За такую сумму ее девственность продам, что хватит на весь год! — Таким, как ты, всегда мало, — пробормотала южанка, осторожно проводя рукой по мягким волосам спящей Силены, словно защищая ее от злых мыслей. — Ты поговори мне! — голос хозяйки резко посуровел. — Таких клиентов заставлю обслуживать, что ад раем покажется, шлюха! Эти слова пронзили сон Силены, но она не пошевелилась, делая вид, что спит. Страх снова сковал ее, но объятия южанки давали призрачное ощущение безопасности. На следующий день они прибыли в небольшой городок, Гармсар шумный и пыльный. Таверна их новой хозяйки находилась в самой середине города, недалеко от центральной площади, откуда доносился гомон и крики торговцев. Силену вывели из телеги, ее ноги были ватными, а тело онемело. Ее и других девушек завели в дом — прохладный, темный, пахнущий вином, потом и чем-то приторно-сладким. Их провели в маленькую баню, и Силена отчаянно жалась к девушке, что напоила ее водой. Маленькая, беззащитная, потерянная. — Эй, малышка, не бойся, я рядом, — прошептала девушка, крепко обнимая ее. — Я Гилас, я тут, рядом… Со мной же тебе нестрашно? Силена покачала головой, хотя ей было очень страшно. Страх был теперь, ее постоянным спутником. — Как тебя звать, дитя? — спросила Гилас, ее голос был мягким, как дуновение теплого ветра. — Кира… — тихо, почти неслышно произнесла девочка, назвав имя, под которым ее знали в приюте, имя, которое дала ей Няня Линна. — Вот и хорошо, Кира, — улыбнулась Гилас, и на ее усталом лице промелькнула тень тепла. — Пойдем в баню, помоемся. Переоденемся. Станем чистыми. Гилас старалась помочь девочке, успокоить ее, облегчить ее страх перед этим незнакомым, пугающим миром. Она осторожно, чтобы не испугать Силену еще больше, сняла с нее измятое западное платье, бережно завернула в полотенце на южный манер, и усадила на небольшую скамью в бане, начав помогать обмыться. Теплая вода потекла по телу, смывая дорожную грязь и пыль рынка. — Все хорошо, — успокаивала Гилас, осторожно массируя спину девочки. — Тебя не тронут, пока ты не подрастешь. Тебе нечего бояться. Затем Гилас наклонилась и прошептала, совсем близко к уху Силены, чтобы никто не услышал: — Никто не знает, что будет через год, Кира. Вдруг тебя кто-то освободит? Вдруг случится чудо? Так что не бойся ничего, я буду защищать тебя. Буду рядом. — Почему? — спросила Силена, ее голос был едва слышен. — Почему буду защищать? — уточнила Гилас. Силена кивнула, глядя на нее синими, полными слез глазами. — Ты сестренку мою мне напоминаешь… — ответила Гилас, ее голос стал глухим. — Когда на наш остров высадилась Армия Моры… всех, кто сопротивлялся, убили. Моя сестренка Айша… она укусила ту, кто ее схватила… Она погибла. Силена почувствовала укол вины. Ее люди. Ее соплеменники. — А ты… ты меня не ненавидишь? — спросила она. — Я ведь тоже с Запада? Я… Гилас обняла ее крепче. — Ты ребенок, Кира. В чем твоя вина? Ты в таком же положении, как и я. Мы обе теперь лишь рабыни. Силена уткнулась лицом в плечо Гилас и заплакала, горько, беззвучно, всеми силами стараясь сдержать рыдания. — Я домой хочу… — прошептала она сквозь слезы. — К моей няне… — Ты из приюта? — спросила Гилас, и Силена кивнула. — Я слышала, — продолжила Гилас, — что у вас в приютах дети воительниц Моры. Может быть, тебя твоя мать… найдет и спасет? — Я сирота, — ответила Силена, приподняв голову. — Но у меня была подруга… Она обещала. — Тоже воительница? — спросила Гилас, и Силена кивнула. Гилас вздохнула. — Тогда давай будем верить. Верить, что она найдет тебя.
