Бордель
21 мая 2025 г., 23:51
Они подъехали к огромному, внушительному зданию, что возвышалось над остальными постройками деревни. Сложенное из добротного камня и красного кирпича, с резными деревянными балконами и тяжёлыми, коваными воротами, оно всем своим видом говорило о достатке и влиянии. Однако из его широко распахнутых окон доносились глухие удары бубна, резкие звуки лютни, и хохот — громкий, многоголосый, часто переходящий в пьяный визг. Это был большой бордель, обслуживающий не только местных, но и проезжих торговцев, караванщиков, а также тех, кто мог себе позволить не просто дешёвое развлечение, но и некоторую роскошь в этом выжженном краю. Место, где отчаяние смешивалось с дорогим вином и притворным весельем. Внутри, за занавешенными окнами, виднелись силуэты танцующих фигур, а в воздухе витал едкий запах благовоний, пота, дорогого вина и чего-то сладковато-приторного.
— Эй, хозяйка, открывай! — крикнула Зейнаб, грубо стуча кулаком в массивные ворота.
Музыка на мгновение стихла, затем возобновилась. Скрипнув петлями, одна из створок приоткрылась, и изнутри вышла женщина. Ее лицо, несмотря на размытый макияж и усталость, было знакомо Зейнаб.
— Кто там? — прохрипела она, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Не узнаешь? — ухмыльнулась Зейнаб, отбрасывая прядь волос с лица.
— Зейнаб, подруга! — засмеялась женщина, широко открывая ворота и выходя, чтобы обнять караванщицу. Ее объятие было крепким, но от него веяло жесткостью. — Давно тебя не было в наших краях… Мне не нужно больше девушек… Зря ты прошла столько, я не собираюсь некого покупать. Девушки у меня есть…
— А мы много и не просим, — сказала Фатима, которая держала на руках безвольное тело Силены. Она опустила девушку на ноги, но та едва держалась, качаясь, как тростинка на ветру. — Мы тут девчонку подобрали, едва жива, за пару монет отдадим. Красивая, глаза синие как небо! Если выходишь, деньги рекой польются!
Хозяйка борделя, которую звали Надира, подошла к Фатиме. Она подняла подбородок Силены, вглядываясь в ее лицо. Глаза девушки были закрыты, дыхание сбивчивое и неровное. Лицо — сплошной синяк, губы сухие, потрескавшиеся. Каштановые волосы, когда-то яркие, теперь были слипшимися от пота и крови. Она была на грани жизни и смерти.
Надира откинула старое покрывало, осматривая тело девушки. Заметив кровь на бедрах, она цинично усмехнулась.
— И правда красивая… порченая, кто-то развлекся с ней… и беглая… и выживет ли она… — Надира подняла голову, ее взгляд стал холодным.
— Смени ей ошейник, раз беглая и раз в таком состоянии, то вряд ли она хочет вернуться к бывшей хозяйке. Будет у тебя работать за крышу над головой и еду. Выходишь ее… деньги тебе приносить будет…
— Хорошо, возьму ее, но не дам много, — сказала Надира, порывшись в кармане. Она вытащила пару мелких монет, блестящих в ее грубых пальцах, и протянула их Зейнаб.
Фатима без лишних слов передала безжизненное тело девушки хозяйке борделя. Надира подхватила ослабевшее тело Силены, словно мешок с зерном, и повела ее вглубь дома.
— Эй, негодницы! А ну, помогите мне! — крикнула она другим рабыням. — Возьмите ее, отнесите в комнаты, приведите ее в порядок, напоите, накормите!
К девушке тут же подбежали две рабыни. Одна, северянка, была светловолосой и хрупкой, другая — более крепкой девушкой с Востока.
— О несчастная… — сказала северянка, ее голос был полон сочувствия, когда она приняла Силену из рук Надиры и повела ее в комнаты. Девушка едва переставляла ноги, ее тело было безвольным, но её судьба, казалось, только что перевернулась на новую, еще более мрачную страницу.
