Брат

      Выяснилось, что белокурую незнакомку зовут Марья и теперь они вместе с Николаем коротали вечера за бокалом горячительного, пока их браться страдали ерундой. Что понял Ставрогин, у них регулярно происходили собрания революционного кружка, хотя со стороны, они походили на свору алкашей. И в этой компании, к великому и неописуемому шоку Николая, оказался его брат, с каждым днём приобретая в этой шайке всё больший вес. Тем временем, мать не переставала написывать, как только узнала, что её драгоценного сына за дуэль разжаловали в обычные солдаты. Письма пылились в ящике стола без ответа. Коленьке и не нужна эта служба, не горел он военной карьерой. В последних сообщениях, она не сдерживалась в выражениях, пуская в ход козырь в виде лишения довольствия. Тогда-то без денег оба сына вернутся в отчий дом. Надо бы сказать о досаждающей матери Петру, а то тот, увлечённый игрой в декабриста, пока ни о чём не знает. Ну а мать не знает о его женитьбе на блаженной Марье Лебядкиной, той самой, в которой взыграли чувства после более тесного знакомства с Николаем. Варвара Петровна на словах, сватает ему Лизу Тушину – соседскую дочь. Он помнит Лизу. Пересекались пару раз и ничем, кроме ссор их встречи не заканчивались. И тогда-то, на зло властной женщине, он и принял скоропостижное решение о браке, о котором тут же пожалел. Благо, не пришлось долго довольствоваться обществом жены. Мать лишила драгоценных детей денег, высылая им денег лишь на дорогу, прозрачно намекая о своих намерениях. Братья, не любящие, да и не привыкшие зарабатывать на жизнь самостоятельно, подчинились строгой родительнице, оставляя Марью и её пропитого брата далеко за плечами.       Не долго в захолустье грустил ушлый Верховенский. Пара дней, и радикально настроенная молодёжь города собралась под его крылом, воодушевлённая пламенными речами о лучшем будущем. Даже Ваня Шатов, что в своё время вместе с Николаем глумился над парнем, примкнул к их тесному кругу. Ценное приобретение, с учётом того, что только у него имелся печатный станок для их агиток.       Ради благой цели, он даже помирился с братом, делая вид, что простил обидчика. Чего только не сделаешь, что б затащить всеобщего любимца в дело, сделать его лицом предприятия. Только Николай не поддавался на настойчивые уговоры, посылая Петра с его бредовыми идеями. Заперевшись в комнате, абстрагировался от внешнего мира, от происходящей под окнами суеты. Верховенский не раз к нему ломился. Что он только не пробовал: уверял, что расскажет матушке про тайную жену, расскажет обо всех грязных похождениях в Петербурге и даже применял козырь в виде уничтожения столь ценной коллекции бабочек. Ничего не работало. Даже лёгкий флирт оставался без ответа. Разве что, он в открытую не лез на колени к Николаю, унижаясь.       У него и без Верховенского было полно проблем. Мать докучала женитьбой, якобы она образумит ушедшего в разнос сына. Встреча с Лизой, под чутким надзором матери, закончилась вечерней прогулкой помирившихся влюблённых. Варвара Петровна нарадоваться не могла за образумевшегося Колю, уже обсуждая предстоящую свадьбу с супругом. Жаль, что она не видела, как потенциальная невеста влепила Николаю пощёчину, когда тот полез к ней с поцелуями через чур рано. Раздосадованный парень отправился искать утешения в нежных объятиях Даши – милейшей леди, безоговорочно влюблённой в Ставрогина.       Ночью тихо. Вернувшийся Николай снова обосновался в своей комнате, не посвящая семью в свою интимную жизнь. Ему не спалось. Нарисовалась скверная ситуация, в которую сам себя загнал. Единственный выход – рассказать о своей неказистой жене, шаг, на который мужчина до сих пор не решился.       Приподнявшись на локтях, он уставился в щель приоткрытой двери, готовый разразиться тирадой о подобной бестактности. Хотя, что он ожидал от Петра, протиснувшегося в узкую щель.       -Тшшшш, – шипел юноша, читая намерения Николая, прикладывая палец к губам.       -Чего тебе надо?       -Душевного разговора под покровом ночи       Он не отказывался от своих идей. Идея понежиться с братом в постели уже не казалась ему такой плохой. От пары развратных поцелуев и обнажённых объятий ещё никто не умирал. Да и что ему терять? Он и так пал ниже не куда, играя в политические игры.       Бухнулся прямо на кровать, закидывая ногу на брата, придавливая своим весом, напирая, двигая того к краю кровати. Пинок остудил его резвость, заставляя с писком ухватиться за покрывало, повисая. Взбиравшись обратно, примостился прям на бёдра Коли, перехватывая его агрессивные руки. Звуки небольшой борьбы были прерваны звуком влажного поцелуя, оставленного на губах брюнета. Верховенский целовался отвратительно, что Николай подтвердил, сплюнув.       -Да ладно, не нравится, что ли? В прошлый раз ты не возникал       -Ты мерзок       -А ты нет? Хочешь Лизу, спишь с Шатовой, женат на хромой. Ещё вспомни наш тот прекрасный раз, – снова целует, приваливаясь на парня, зажимая его лицо в ладонях.       -Если ты настаиваешь, – не успел Петя оторваться от чужого лица, как настойчивыми ладонями, упёртыми в лоб, его двигали ниже, к завязкам пижамных штанов.       -Ну нет, в одного я не играю, – прекрасно понял намёк на взаимные ласки Николай, только нет настроения вестись на провокации брата. Наглец тут же оказался на лопатках, без возможности двигаться.       Пете страшно. В голове всплыли картины их пьяного первого раза, после которого всё и пошло под откос. Невольно по щекам заструились слёзы, так невовремя демонстрируя слабость.       -Ну-ну, ты ж так хотел, – ничего от Николая не укрылось, на влажных дорожках играл лунный свет.       -Совсем не этого, – отворачиваясь, придавая своему голосу жёсткость, насколько это возможно.        -Что ты невинность из себя строишь? Будто девственник, – разговоры утомили брюнета, двинувшись к коленям, он умостил руки на боках, оглаживая край хлопковых штанов. Ощутимый шлепок по ладоням окончательно накалил ситуацию, обрывая последние струны нервов.       Удар кулаком в живот выбил воздух из Петра, вырывая истошный кашель. Не давая времени опомниться, Ставрогин рывком стягивает чужие штаны, разводя голые ноги. Покорность жертвы, безграничная власть одурманивали, возбуждали. Кидая ногу на плечо, Коля вынул полувставший член, размазывая по нему слюну. Дёргая брата на себя, приставил головку к отверстию, узкому, нерастянутому. Чувствуя влажный холод внизу, Верховенский будто очнулся от глубокого сна:       -Нет! – колено влетело в челюсть, откидывая насильника на пол, от самого сокровенного.       -Петруша? – поднявшийся с пола Николай притих, с дребезжащим сердцем глядя на дверь, в которую уже третий раз стучалась мать – Коля, что у вас происходит?       Верховенский тоже молчал, съёжившись на кровати, подобрав колени к подбородку. Щёлкнул замок, бледный свет свечи проник в приоткрытую щель.       -Всё в порядке. Пете просто кошмар приснился       -Да?       -Да, – посомневавшись, Варвара Петровна закрыла дверь, удаляясь.       Вытирая струйку крови из носа, слизывая вкус железа с губ, Николай, кажется, был готов убить брата. Соколом метнулся к кровати, тут же зажимая Пете рот, не давая даже пискнуть, синхронно нанося удар под дых. Лишь укус заставил мужчину отнять слюнявую ладонь, проводя ей по чужой рубашке, вытирая влагу.       -Пошёл вон – змеиное шипение.       Складываясь пополам, хватаясь за грудь, Петруша сполз с постели, попутно загребая до сих пор валяющиеся на простыне штаны, натягивая. Ставрогин не торопил, только прожигая ледяным взглядом сложившегося по полам братика, ковыляющего к выходу.       Оставшись один, Николай осел на кровать, дрожащие колени не держали тела, лицо горело, пальцы не слушались. Как же давно он не дрался, тем более с Петей. С непривычки дал слабину. Едва колотящиеся сердце сбавило ход, он поднялся, смачивая полотенце, вытирая лицо. Бездумно смотря на слабое разливающиеся зарево, Николай, дыша в мокрую ткань, придумывал отговорки для матери, когда она спросит за раны. Главное, что б в брате не взыграла правильность и он не сдал Колю. «Надо с ним пересечься до обеда, раньше матери». Проигрывая в голове возможные варианты разговора, мучаясь резью в глазах от недосыпа и головной болью, юноша пролежал в постели до обеда, насколько это возможно, оттягивая неприятные для себя разговоры.