Фавелы

Whenever I'm alone with you You make me feel like I am home again

Whenever I'm alone with you You make me feel like I am whole again

However far away

I will always love you However long I stay

I will always love you Whatever words I say

I will always love you

I will always love you

             Один год спустя.              Солнце слепило глаза. Пушистые облака проплывали по небу, изредка закрывая полупрозрачной пеленой огненный шар. Температура была приятной — всего лишь девятнадцать градусов тепла. Феликс подставлял лицо лучам, сидя за столом, и с наслаждением закрывал глаза. До носа протягивался запах принесённой в контейнере еды, по разные стороны шумели голоса.              — Постой, а ты понял, какую функцию выполняют эти ткани? — постучал по учебнику Чонин, подвигаясь ближе.              Феликс повернулся к нему, замечая, как спешно уже студент-второкурсник поправил съехавшие с переносицы очки и протянул книгу. Тема, которую они только сегодня начали проходить на паре, оставила после себя много вопросов из-за слишком огромного объёма информации. Её было тяжело запомнить с ходу, но Чонин действительно пытался — с предельной внимательностью слушал преподавателя, всматривался в картинки с пояснениями и черкал в тетради, однако часть упорно прошла мимо него.              — Смотри, — Ли наклонился вперёд и пальцем стал водить по словам, чудом отыскиваемым во всём этом обилии букв, — соединительная — опорную, трофическую, пластическую и транспортную, а нервная воспринимает раздражители, регулирует работы органов и ткани и хранит информацию.              Спустя секунду Чонин замычал, поджав губы, и стал дописывать в тетрадь то, что не успел. В учебнике текст шёл сплошняком, поэтому и не удалось сразу вычленить нужную информацию. Благо под рукой был Феликс, который этот учебник успел перечитать за целый месяц, чтобы освежить знания, и мог хоть как-то ориентироваться.              С Чонином они подружились почти что с начала того года — оба пришли на вступительные экзамены, потерялись в холле и вместе стали отыскивать нужный кабинет. Так ещё и оказалось, что самая первая парта с двумя местами пустовала, будто бы ждала именно их.              Прошёл час. Два. А потом пришла пора сдавать работы. Уставшие недостуденты вывалились в коридор, и оба думали, что не прошли — некоторые вопросы были слишком сложными и ввели в тупик. И так слово за слово: «А что ты написал здесь…», «А у тебя это было?», «А как ты думаешь…» — они дошли до первого этажа, потом — до улицы и продолжили идти, куда глаза глядели. Не заметили, как оказались на площади, недалеко от которой находился университет, и опомнились уже, когда у обоих зазвонили телефоны.              Хёнджин спрашивал, как прошёл экзамен, а мама Чонина — когда сын вернётся домой.              Так и поняли, что заговорили друг друга, и общение, на удивление, текло легко, без какого-либо напряжения. Как-то невзначай обменялись номерами, ведь контакты терять не хотелось — Феликс никого в городе не знал, поэтому иметь под рукой кого-то, кто ориентируется в Монтевидео, казалось хорошей идеей, а у Чонина всегда были проблемы с друзьями — его считали занудой и из-за этого обходили стороной. Поэтому он с радостью записал новый номер и предложил как-нибудь встретиться.              Вот и встретились в итоге в стенах университета, зачисленные на первый курс и в одной группе. Проучились вместе год и не заметили, как их случайное знакомство переросло в дружбу.              Они знали прошлое друг друга — не полностью, а лишь часть: Феликс — о бесконечных переездах семьи Чонина из-за работы отца, о его страхе так и остаться тем самым «странным типом», с которым не хотели общаться, потому что он слишком много говорил об учёбе. Ян — о том, что Ли бежал из Рио, и даже о том, что был в картеле. Только Ликс пока не осмелился рассказать о человеке, который занимал часть его сердца, как бы не всё целиком. А Чонин не давил — знал, что у него кто-то есть и просто ждал нужного момента, когда Феликс расскажет всё сам.              На экране мелькнула цифра пять, студенты вяло поплелись на пары, которые должны были продолжиться с минуты на минуты. Только группе Ли и Яна повезло — на этот раз их отпустили раньше, потому что преподавательнице срочно нужно было отправиться на семинар.              — Ты как, ещё долго будешь тут сидеть? — поинтересовался Ли, поднимаясь.              Он уже хотел домой, зная, кто именно его там ждёт. И душа тянулась прямо к высокому зданию, к небольшой студии с выходом на голубые воды залива Ла-Плата.              Чонин качнул головой, посмотрев на часы.              — Нет, скоро отец заедет, и мы потом в магазин.              — Краски хочешь купить?              Чонин тут же кивнул, причём так резко, что с переносицы съехали очки.              — Мне не хватает некоторых оттенков красного… Хочу, чтобы картина вышла яркой-яркой.              — Да, наша анатомичка оценит, — хмыкнул Феликс и засмеялся, уворачиваясь от потянувшегося к нему Яна. — Да я серьёзно — заценит твоё сердце.              Щёки Чонина покрылись румянцем. Он вернулся на прежнее место и уткнулся в учебник, пытаясь скрыть изменившую цвет кожу, но это не спряталось от глаз Ликса. И тот по-доброму хмыкнул, потрепав тёмные волосы.              — До завтра, — проронил Ли, набрасывая на плечо рюкзак.              То же самое услышал в ответ и отправился на выход из университета. Величественное здание осталось позади вместе с переживаниями меж перерывов, контрольными работами, новыми предметами и порой нудными лекциями.              За пределами учебного заведения были куда более сто́ящие вещи, которые приковывали к себе внимание. Например, весь город, которым за год Ликс так и не смог налюбоваться.              Он шагал по улицам, продолжая впитывать теплые краски города, утопающие в зелени длинные аллеи. Здания цвета персиковой мякоти, выгоревшие на солнце до пастельных оттенков, будто светились изнутри. Люди вокруг выглядели удивительно беззаботными — парочки, смеясь, делились мороженым, старики играли в шахматы в скверах, а дети гоняли мяч между фонтанами и смеялись, когда вода попадала на них. Были те, кто шёл слишком быстро, спеша на работу или домой. В число вторых входил сам Феликс, который будто бы обрёл крылья за спиной.              Этот город дышал спокойствием, так непохожим на нервный ритм Рио.              И собственное спокойствие находилось совсем рядом — в мелькнувшем спустя сорок минут здании. Ли залетел внутрь пулей, вызвал лифт и покусывал нижнюю губу, ожидая, пока цифра с девяти сменится единицей. Уже подумал, что легче было бы добраться пешком, но в итоге помедлил — перескакивать со ступеньки на ступеньку не хотелось.              Дверцы разъехались, впуская его внутрь. Но Ликс помедлил, столкнувшись взглядом с зеркалом. Воспоминания заставили теперь покраснеть его, а не Чонина, и выдохнуть сильнее положенного.              В один из вечеров они с Хёнджином ворвались в кабину, не прекращая целоваться. Не глядя, нажали на панель и уехали на самый последний этаж. Зеркала лифта отражали их сплетённые силуэты, один из которых прижимал второго к стене, пальцы, впивающиеся в волосы, губы, не желавшие расставаться ни на секунду. И стало всё равно, что они прокатались так два раза — вверх и вниз, не думая о том, что внутри могла стоять камера или кто-то мог зайти. Насытиться друг другом были не в силах. Дорвались ведь наконец, когда никто не мог помешать.              И пользовались каждым мгновением, который теперь у них никто был не в праве отобрать.              Ли тряхнул головой и нажал на цифру шесть. Лифт понёс ввысь, а воспоминания всё никак не отпускали.              Этот год в Монтевидео был самым лучшим за всю его жизнь. Яркий, наполненный красками, спокойствием и любовью. Они с Хёнджином были везде — гуляли по улицам, паркам, пляжу, падали вместе на мокрый песок и целовались, на секунду забывая, что находятся в людном месте, сновали в длинных рядах магазинов, закупая еду, вещи для квартиры и одежду. Сидели подолгу на лавках в парках, когда выпадало свободное время, и просто занимались учёбой. Ездили за пределы города и были наедине, утопая в природе и друг друге до оставленных следов на покрывшихся конденсатом стёклах машины.              Они сумели купить новую — небольшую, красную, не прямо из салона, но свою — на накопленные деньги. Ликс устроился в кафе официантом, а Хёнджин благодаря тому, что у Чанбина здесь оказались родственники, смог пробиться в отдел по связям и заново заодно поступил в университет, чтобы потом к нему не было никаких вопросов. Уже год отучился, получил диплом и сейчас проходил повышение квалификации, параллельно работая.              Их жизнь налаживалась и так же шла в гору.              Прошлое напоминало о себе лишь оставшимися в Рио людьми, с которыми они поддерживали связь. Каждый день Ликс переписывался с сёстрами, которые так и не рассказали родителям, что продолжили общение с братом, поэтому делали это втайне, когда оставались одни или гуляли; периодически созванивался с Минхо, узнавая новости фавелы. При рейде три месяца назад погиб Патрик, убив при этом трёх полицейских. Ли не удивился такому раскладу — бывший друг был слишком импульсивен и после смерти Данило пропитался ненавистью к копам окончательно. Со своей кончиной унёс жизни нескольких человек, которых, возможно, ждали дома семьи. Но это уже не касалось Феликса.              Как оказалось, генерал как-то во время одного из собраний отметил Минхо и ненавязчиво намекнул дону, что он полезный человек и на подмену если что сгодится. Феликс улыбнулся, слыша в голосе друга скрытую радость — это был его мир, и Хо плавал в нём, как рыба в воде. Поднимался по карьерной лестнице и набивал авторитет, при этом не теряя себя настоящего, как это произошло с Шабой. Тот начал особо сильно выпивать и даже колоться, а не просто нюхать дорожки. Однажды уже словил передоз, но смерть обошла его стороной. Лишь продолжала дышать в затылок, окутывая своим мертвенным холодом, и напоминала, что за ним ещё придёт в нужное время.              На фоне голоса Хо очень часто слышался Джисон, который передавал привет и ругался на брата, что тот часто не берёт трубку. А Ликс лишь оправдывал его, говоря, что он в последние месяцы слишком сильно устаёт на работе и учёбе, поэтому не всегда проверяет мобильник.              Хёнджин правда выматывался, но при этом ни на что не жаловался. Просто падал в объятия Феликса, вдыхая этот медовый и фруктовый аромат, которым пах каждый сантиметр загорелой кожи, а потом молча шёл либо за учебники, либо надевал форму и отправлялся на смену, либо просто засыпал. А Ликс лишь мягко целовал его и занимался другими делами — то готовкой, то уборкой, то сам собирался в кафе и осторожно закрывал дверь, чтобы не потревожить чужой покой.              Двери лифта разъехались, выпуская Ли на этаж. Мимо него тут же пронеслась собака, а следом за ней соседка с криками «Феликс, а ну стоять!». Парень замер, а вместе с ним и женщина. Поздоровалась и как-то неловко посмотрела — она ведь не знала, что рядом будет жить человек с точно таким же именем, как кличка у ее пса. Через мгновение извинилась и помчалась дальше за сбежавшим питомцем.       Чудоковатая женщина, конечно.              Ликс подошёл к двери, повернул ключ, и в нос тут же ударил запах приготовленного мяса. На кухне горела лампочка, освещая обложенную запечёнными овощами курицу, пока вся квартира была погружена во мрак из-за плотно закрывших окна штор. Глаза сразу же нашли его, и улыбка сама по себе появилась на лице. Феликс сбросил кроссовки, положил рюкзак и прошёл прямо к кровати, поперёк которой лежал Хёнджин. Присел на корточки у края и зарылся пальцами в чёрные волосы.              Хван тут же замычал и разлепил веки, видя в размытой после сна пелене нечёткий силуэт. Но уже знал, кому он принадлежит.              — Ты уже пришёл, — зевнул и вновь закрыл глаза, наслаждаясь тем, как Ликс мял голову. — Почему не позвонил? Я бы забрал тебя.              — Нас раньше отпустили. Преподша убежала на семинар, а я — к тебе, — улыбка так и не хотела сходить с лица.       Каждый день ощущался с Хёнджином, как первый, и будто всегда было мало. Хотелось ещё больше.       И не только ему.              — Иди сюда, — Хёнджин поднял руку, и под неё тут же поднырнул Ликс.              Матрас прогнулся под весом, когда Ли пристроился рядом, прижимаясь всем телом. Широкие ладони заскользили по спине и придвинули ещё ближе; кончики носов потёрлись друг о друга и на губах остался поцелуй.       Это всё было их безопасным местом — рядом друг с другом в небольшой квартирке на шестом этаже с выходом на море и пляж. Они позволяли себе жить — без оглядки на прошлое, страхи и переживания. Самой большой проблемой было разобраться, что приготовить на обед, когда встретиться с друзьями, которые планировали приехать — по крайней мере, Чанбин и Сынмин собирались в скором времени наведаться в Монтевидео, — какой фильм посмотреть перед сном.              Они стали друг для друга домом — не просто стенами и крышей, а тем тихим причалом, куда всегда можно вернуться, даже если весь мир вокруг рушится. В этой квартире они нашли то, что искали всю жизнь — место, где не нужно притворяться, где боль можно разложить по полочкам, а радость — прокричать с балкона на весь мир. Где «я тебя люблю» звучит не в моменты отчаяния, а просто так — в порядке вещей.              И даже когда случится нечто страшное, даже когда море станет серым, а небо разрежут молнии, они будут знать: всё в порядке. Потому что они рядом, и дом — это не точка на карте. Это тепло рук, переплетённых под одеялом, глаза, в которые можно смотреть до бесконечности долго, поцелуи — мягкие, страстные, голодные, отчаянные.       Это — «Ты не один. Я рядом», сказанное шепотом.              Дом — это они.              И это навсегда.