Парень из Блэкстон

      Запах вековой пыли и краски был разбавлен знакомым запахом фирменных оладьев и запеченой курочки. С кухни доносилась музыка – приятная плавная мелодия, которая узнавалась с первых нот, но название все не приходило на ум, ускользая одновременно с низким голосом.       Тэхен захлопнул за собой тяжелую входную дверь и голые стены поместья эхом поймали грозный грохот. Шаркая подошвой кед по плитке, Тэхен побрел сначала на кухню, где застал обоих родителей. Они о чем-то активно беседовали, смеялись и пили вино из распакованных бокалов, словно у них самый разгар медового месяца, а стоило в проеме показаться Тэхену, так мама тут же соскользнула со своего места.       Ее губы, по обычаю подведенные красной помадой, следы которой обычно оставались как на посуде, так и на щеках членах всего семейства, растянулись в улыбке и она сначала, наверняка, хотела спросить, как прошел его первый день в школе, но вовремя осеклась. Тэхен не особо любил этот вопрос, потому что после того, как он сменил шестую школу, он понял, что нету никого отличия и никакой особенности в каждом первом дне в каждом новом учреждении. Об этом умозаключении он рассказал родителям еще года два назад.       — Все хорошо? — поинтересовался отец, отпив немного из своего бокала.       — Да. Вполне, — кивнул Тэхен, заняв место за столом около родителя. Однако, в подробности он не вдавался. Пока рано было говорить о чем-то точно.       — Будешь обедать? Я как раз приготовила курочку, — спросила у него мама, уже готовая ринуться к ящику с не до конца распакованными тарелками, что было так на нее похоже.       — Нет, я не голоден, — отрицательно покачал головой Тэхен, тем самым останавливая ее.       Мама, как это бывает, сначала хотела возразить в привычном родительском тоне и настоять на своем, но все же отступила. Отец тем временем подтолкнул к сыну чистый бокал, куда налил совсем немного вина. Тэхен без лишних слов сделал щедрый глоток, благодарно улыбнувшись.       — Ты его точно разбалуешь, — покачала неодобрительно головой мама, хотя губы ее все также были растянуты в мягкой улыбке.       — Уже поздно, — посмялся отец. — Поладил с кем-нибудь?       — Возможно, — неопределенно пожал плечами Тэхен.       Родители не лезли с излишкой - лишь скромно улыбались, а отец без лишних слов потрепал сына по плечу. Если бы само слово «понимание» было человеком, то оно было бы Ким Джун Еном во всей красе или же Ким-Стейвс Мари. Они не вытягивали из него подробностей даже для простой видимости - между ними не было пропасти, просто что-то в понимании их сына было незначительным и они принимали это, не упуская его мнения из виду. Самым интересным Тэхен всегда делился с ними и сам. Так было еще с детства.       Он посидел с родителями еще некоторое время, послушал об их находках в чуланах поместья и планах по ремонту в ванных на первом этаже. Сначала взрослые решили устранить неполадки с трубами и закупиться плиткой, отец упомянул, что будет ждать помощи от сына с выбором цвета. Хозяева в этом плане дали достаточно свободы, скорее всего, они действительно планировали после ремонта выставить дом на продажу и взять с него большие деньги, хотя при этом мама как-то говорила, что со сроками их не торопят.       Закончив с обменом любезностями, Тэхен скинул рюкзак в спальне и, пока родители были увлечены беседой друг с другом, выскользнул на задний двор. Он миновал заросшие тропинки, пыльную стеклянную теплицу, за стеклом которой сквозь разводы и грязь можно было разглядеть сухие серые сорняки напоминающие костлявые руки тянущиеся из земли ввысь. Здесь территория также давно была запущена, а легкий склон вел вниз, земля была не выровнена. Тэхен спустился ниже и присел на одном из камней после чего обернулся назад - для проверки, чтобы затем высунуть из кармана пачку сигарет. Те уже кончались.       Тэхен первым делом покрутил сигарету между пальцами, табак приятно скрипел под бумагой, а на подушечках пальцев оседал слабый запах вишни - его любимая марка. Лишь после привычной краткой традиции он поджег ее и поднес к сухим губам, сделал затяжку и прикрыл глаза в мнимом блаженстве. К небу прилипла излюбленная горечь, дым обжег губы. Возможно он порой был не во всем честен с родителями. Сигареты - одна из его тайн, которой он не планировал делиться еще ближайшие несколько лет, чтобы избежать маминых тяжелых взглядов, она то вино в его бокале все еще переносит с трудом. А сигареты…сигареты - его излюбленный вид самопоощрения за очередной пережитый день. Маленькая награда, может, даже панацея.       Его взгляд бродил по деревьям вдали, очерчивающим территорию поместья, словно вековой забор. Как-нибудь он сходит до той полосы, осмотрится. А пока он прижимался бедрами к камню, скрестив ноги, руки также были сплетены на груди. Ветер слабо трепал волосы и уносил запах вишни к серому небосводу и изумрудным кронам, скрывая его преступление. Пенсильвания была прекрасна в своем трагичном образе. Тэхену нравилось это.       А ему редко что-то нравилось вообще.       Вспомнилось неожиданно утро. Прохладное, как и предыдущие дни, скучное, как и все первые учебные дни в других школах в целом. А потом появился тот смазливый парень, с которым они уже сталкивались как-то в коридоре.       Чонгук.       Тэхен даже не сразу запомнил его имя, оно выскользнуло из головы, как только парень улыбнулся. Широкая, открытая улыбка, будто пробивающая даже самый плотный туман безразличия. Глаза - теплые, чуть прищуренные от смеха, но в них было что-то…странное. Не просто дружелюбие. Что-то глубже.       «А ты симпатяга».       Его голос был таким же, как улыбка - ярким, звонким, но в то же время…Тэхен не мог подобрать слова. Мягким? Нет. Глубоким? Тоже нет. Просто другим. Не таким, как у тех, что были до и не таким, как у тех, что будут после.       Остальные его друзья позже что-то говорили, представлялись, но Тэхен едва слышал. Он лишь кивал, машинально отвечая что-то односложное, но его взгляд все равно возвращался к Чонгуку, а в голове на повторе гудел один и тот же вопрос:       «Почему?»       Парень, конечно, был красивым - это бросалось в глаза сразу, и встретились бы они двумя годами ранее, то Тэхен сразу бы запал на него, может, даже в открытую начал бы проявлять интерес. Но дело было не только в этом. В его движениях, в том, как Чонгук легко касался плеча друга, как смеялся, слегка запрокидывая голову, в том, как его взгляд на секунду становился серьезным, когда он смотрел прямо на Тэхена, словно он следил за его реакцией, нервничал. Может, его волновало то, что Тэхен может посчитать эту компашку странной и уйдет? Подростки в таких мелких городках всегда какие-то по-особенному чувствительные.       Что-то в этом взгляде заставило Тэхена на мгновение ощутить себя, как нечто материальное и имеющее форму. Парень смотрел не сквозь, а именно на него, он наблюдал за ним. Анализировал? Это заставило Тэхена не просто существовать в их пространстве для того, чтобы «терпеть», а почувствовать настоящий легкий укол любопытства где-то под ребрами.       Почему он вообще об этом вспомнил?       Чонгук все же был…обычным. Ну, почти. Просто еще один улыбчивый парень, окруженный друзьями, живущий своей обычной жизнью. Ничего по-настоящему особенного в нем не было.       Но тогда почему его лицо так четко всплыло в памяти?       Тэхену не хотелось ломать над этим голову сейчас. Обычно он никогда не привязывался к людям, не искал друзей в первый же день и не стремился стать стадным животным. Жизнь была штукой смешной и весьма самостоятельной, поэтому Тэхен еще с юного возраста просто принимал ее подачки: как-то так выходило, что люди обычно сами тянулись к нему, желали познакомиться, заговорить. Родители говорили, что всему виной природное обаяние их сына и личико, отхватившее себе все блага генетики. Он не спорил, но и соглашаться не спешил, ведь считал это отчасти бредом. Его никогда не подкупало чужое лицо или обаяние, так почему другие так слепо могли вестись именно на это?       Докурив, он потушил окурок об землю и убрал в карман вельветовых брюк - не любил оставлять после себя следы, точно опытный преступник, любящий выполнять работу чисто. На обратном пути слизал привычным жестом горечь с губ, руки были убраны в карманы. Он остановился на том месте, где ранее видел тушу птицы. Она валялась все там же, куда он ее откинул и дело было дрянь - животное так и будет гнить под окном столовой, отравляя воздух смрадом смерти и разлагающейся плоти.       Тяжело вздохнув, Тэхен наклонился и без всякой брезгливости подобрал тело, что почти ничего не весило. Он отошел с ним подальше, куда-то к кустам, в которые его родители точно не полезут раньше, чем эту тушу не сожрут опарыши и прочие гурманы. Если бы его мать нашла этот труп сама у тропинки, то ее охватила бы паника, позыв тошноты и приступ брезгливости, причем неизвестно в каком именно порядке, а отец Тэхена и вовсе не имел привычки смотреть под ноги, да и в целом вглядываться в детали, как это делал сам Тэхен, поэтому при всех расчетах мама скорее всего заметила бы этот презент первее него. Тогда шуму было бы не избежать. И это еще при том, что эта женщина человеком была суеверным. Слишком проблемно.       Так что он просто сделал благое дело - облегчил жизнь каждому из членов семьи.       Вернулся в дом через заднюю дверь, после чего сполоснул руки в раковине на кухне. Взгляд его упал на бокалы, которые мама так и не вымыла после обеда. Алый блеск на дне, небольшой скол на ножке. Тэхен выкинул один бокал в урну после чего вернулся в свою спальню.       Перед тем, как решиться потратить свой вечер на новую компанию, Тэхен долго мучал себя вопросом: «А нужно ли мне это вообще?»       Выпускной класс. Какой-то жалкий год - и они разойдутся по разным берегам, а вспоминать друг о друге будут лишь за день до Рождества в лучшем случае. Тэхен не нуждался в друзьях, даже временных, так остро, как те, кому вечно не сиделось на месте. Ким же отлично мог провести время и наедине с собой, он отучил себя привязываться к людям еще в классе седьмом, когда родители вновь сообщили об очередном переезде.       Нет смысла цепляться за что-то в мире, где твое присутствие - лишь временная необходимость.       Однако, что-то подсказывало ему, что пойти все же стоит. Это было не острое желание познакомиться поближе с Хосоком или послушать побольше бреда от Люка, а скорее просто потребность выяснить, чем именно Кима зацепил тот парень.       Чонгук.       Что-то же должно было первым бросаться в глаза. Может все же дело было во внешности? Или так сказывалось чертово воздержание, которое в таком возрасте вообще ничего хорошего не сулит? Хотелось побыстрее разобраться с этой мозолью и вернуться к привычному течению. Нет, в друзья к этим ребятам Тэхен набиваться определенно точно не собирался.

***

      Густые кроны застилали небосвод, спрятав под собой все тропы. Лунный свет лишь редкими лучами проникал сквозь ветви, слабо освещая пространство, в котором было так тихо, словно весь мир был поставлен на паузу.       Ким скрутил провод наушников и слепо запихнул их в карман резким движением, точно надоедливый фантик. Он отдернул края худака вниз и бросил последний долгий взгляд на спину Чонгука, отошедшего слишком далеко от общего костра еще минут пятнадцать назад. Чон мелькал между стволов, в метрах двух-трех от него, нервно тыкая в экран смартфона, который выхватывал его напряженное выражение лица в темноте синим отсветом, а порой он что-то говорил в динамик, но, кажется, безответно. Движения его были резкими, раздраженными и если бы Тэхен имел время в запасе, он бы нагло воспользовался этим, чтобы продолжить стоять здесь и просто наблюдать. С этим глупым любопытством и долей упрямства.       Его силуэт размывался и весьма удачно сливался с лесной глушью. Вокруг было столько пышных кустарников и растительности, что даже при всем желании его фигуру вряд ли бы выловили из темноты, не зная точно, где именно он стоит. Однако, он итак отошел минут десять назад от костра, больше времени у него просто не было, поэтому он был вынужден развернуться и вернуться назад той же тропинкой, какой пришел.       Подходя к поляне, Тэхен предварительно выправил из-за пояса край футболки, задрав худак, и когда он вышел к костру, то тут же сделал вид, словно заправляет все обратно, устраняя бардак в одежде, чтобы избежать лишних вопросов о задержке.       — Мы уже решили, что ты сбежал домой, — как бы невзначай подметил Джейк, делая щедрый глоток пива, когда фигура Кима отделилась от лесной темноты. Его взгляд скользнул по коже ощутимо, но остался без комментариев.       — Далеко бежать, — ответил ему кривой улыбкой Тэхен и сел напротив также у костра.       Огонь лишь разрастался. Он отбрасывал яркое свечение на их лица и приятно обжигал подставленные колени, пока где-то там трещали ветки и доски, подобранные поблизости. Хосок что-то старательно ковырял палкой, словно неусидчивое дитя, и громко невпопад матерился, когда огонь, будто взбунтовавшись, перепрыгивал на его имитацию безопасного оружия, угрожая обжечь его пальцы.       Неподалеку был припаркован автомобиль, на котором они сюда и прибыли. Одно его окно было спущено и из салона доносилась плавная музыка, придающая атмосферы всей обстановке.       Они отъехали, кажется, не так далеко от города. Небольшая тропа привела их прямиком к этому местечку, где, судя по всему, молодежь достаточно часто собиралась для того, чтобы отдохнуть. След от кострища и притащенные поваленные небольшие стволы деревьев были здесь давно. Единственное, что нарушало иллюзию одиночества - так это заброшенное здание, стоящее едва ли не впритык. Его стены наружу были покрыты десятками рисунков, краской, признаниями в пылкой любви и фразами, бросающими вызов всему миру и никому разом. Окна же были заколочены досками, успевшими сгнить за долгое время, и никто не рассказывал Киму, что же это за место.       А он и недолго любопытствовал.       — Так где Чонгук? — спросил Тэхен, придавая лицу тень искреннего любопытства, словно не видел его ранее. Он поднял взгляд сразу на Джейка - самого болтливого после Хо.       — Ставлю десятку, что отошел решать делать любовные, — ответил тот и Тэхен нахмурился.       Так у Чона есть девушка? Черт. Он даже почувствовал слабый укол разочарования.       — Упаси Бог, — фыркнул весьма выразительно Хосок, не переставая палкой копаться в поленьях. Тэхен перевел взгляд на него и сразу распознал гримасу недовольства и даже легкого раздражения.       — Что за реакция?       — Если бы ты знал о ком речь, ты бы также реагировал, парень. Просто поверь мне на слово, — заверил Хосок и никто с ним не спорил, словно все в какой-то степени были с ним согласны, хотя он говорил, вроде как, об отношениях их лучшего друга.       — Перестань уже. Ты же знаешь, что уже поздно в это лезть, — первой возразила Нина.       Тэхен перевел взгляд на нее.       Он познакомился с ней сегодня вечером, когда пришел на трибуны, как и обещал. Как оказалось, эта девчонка с пацанскими замашками и полным отсутствием тактичности - была частью этой компании уже достаточно давно. Как рассказал Чонгук, Нина раньше была их одноклассницей, но в шестом классе ее мать прознала, что она целовалась с каким-то мальчиком на школьной дискотеке и тут же забрала ее документы со школы. Мать у Нины женщиной была, мягко говоря, иных взглядов и, назвав школьную администрацию слугами нечистой силы, она с высоко поднятым подбородком отдала Нину в православную школу при местной церкви Святого Михаила.       Смешного в этой истории было меньше, чем грустного, но друзья все равно смеялись над ней стабильно несколько раз на неделю, как рассказывал Джейк.       Правда вот Тэхен пока шармом этой Нины не проникся. Она была грубовата, не так многословна и почти не разговаривала с ним, словно не особо одобряла тот факт, что его позвали присоединиться к ним без ее одобрения, да и мнения в целом. Но парни ее поведение никак не комментировали и Тэ просто решил игнорировать ее присутствие точно также, как и она его.       Все же со всеми поладить он бы и не смог. И не сказать, что вообще хотел.       Спустя несколько минут раздался хруст веток и из леса, наконец, вышел Чонгук, которого не было добрые минут двадцать. Он выглядел, мягко говоря, загруженным и немного даже расстроенным. Джейк лишь выразительно присвистнул, увидев его, Хосок же решил культурно воздержаться от комментариев, а Нина достала мятую пачку дешевых сигарет из кармана. Чон, проходя мимо незаблокированного авто, просунул руку внутрь по локоть через открытое окно и достал из салона плюшевый плед. Он все еще не обмолвился ни словом, но выглядел при этом так, словно ему нужно было срочно обсудить, что происходит в его голове. Однако, никто не высказывал интереса к нему и его загруженному лицу. Возможно, такое не впервой происходило между ними, да и в целом лезть в чужие отношения, даже лучшего друга, порой идея не из лучших.       Обогнув костер, Чон опустился на поваленное дерево рядом с Тэхеном, после чего молча кинул плед ему на ноги. Ким от неожиданности даже вздрагнул, а затем поднял удивленный взгляд на Чонгука, тот лишь одарил его мягкой улыбкой, которая на его лице на данный момент выглядела также неуместно, как могла бы выглядеть книга в отделе с посудой.       Ким не поблагодарил вслух, но плед расправил и накрыл им бедра. Он действительно не привык к здешней погоде по понятным причинам и в целом больше предпочитал влаге и холоду тепло и сухость. Может у него покраснел кончик носа?       — Ты наверняка после своей Флориды не привык к нашему климату, — прочистив горло сказал Чон, словно прочитав чужие мысли, а потом также резко отвлекся на завибрировавший в его кармане телефон.       Тэхен замечал каждое изменение, каждое физическое проявление негодования, раздражения, которое Чон старательно и искусно гасил, позволяя себе ограничиваться лишь стиснутой челюстью и сжатым в пальцах телефоном. Возможно, была бы его воля, он бы швырнул гаджет в дерево, больно выразительным был его взгляд. От его прежней доброжелательности, которой он сиял секундой ранее, не осталось и следа.       — Я надеюсь, что однажды она тебя заблокирует, чтобы ты просто уже съездил до нее, — нарушила тишину Нина, тут же привлекая всеобщее внимание.       Ее тон звучал так, словно она была уверена, что ее советы - это лучшее из того, что мог бы брякнуть человек, хотя на самом деле звучало это все так, словно ты слушал платный тренинг от эмоционального инвалида, который зарабатывал деньги на чужом слепом доверии и горе. Такие люди обычно были уверены в собственной правоте, хотя сами на деле встряли бы в тупик при простой покупке безлактозгого молока, зато как рассуждать о месте человека в этой Вселенной, так они тянули руки выше всех и приводили в качестве аргументов строки из школьной классики.       Так и хотелось заткнуть ей рот, чтобы она не потребляла слишком много воздуха лишний раз. Она напоминала Киму комара со всеми прилагающимися признаками.       — К черту, ребят. Никаких сердечек в воздухе, пока я жив! Ну, серьезно, мы же не главные герои из тех книжек этой, как там ее…?       — Рины Кент? Пенелопы Дуглас? — начал перечислять Люк имена, которые слишком часто пестрили на полках его кузины. Как-то раз он взялся на спор с мелкой прочесть одну книгу и потом еще месяц отходил от этого продукта, а его друзья были вынуждены слушать пересказ сего творения человеческого, чтобы он не страдал в одиночестве.       — Что-то из этого, да, — отмахнулся Хо. Он, наконец, перестал ковыряться в костре и извлек из стоящего рядом ящика банку с пивом. Одну он кинул Тэхену и тот ловко поймал ее, вовремя переключив внимание. — Инициация. Не бойся, там всего 2% алкоголя — как слеза ангела.       Тэхен щелкнул кольцом:       — У нас во Флориде это называли «водой для новорождённых».       — Черт, — Хосок ухмыльнулся. — Кажется, ты мне нравишься все больше.       — Твое расположение дешевле воздуха, приятель, — цокнула Нина и затянулась, подкурив от костра.       Тэхен даже не смотрел в ее сторону. Он открыл свое пиво и просто попытался проникнуться атмосферой. Когда он в последний раз отдыхал в компании ребят, с которыми не чувствовал бы себя чужаком, забредшим по ошибке? Давно было дело. А может и не было никогда такого чувства.       Может виной тому было просто время и место. В маленьких городках, по типу этого, новые люди - единственное развлечение и потому они всем интересны до какого-то времени. А в больших городах людей настолько много, что никто ни за кого не цепляется, никто не стремится заговорить с тобой первым и в первый же день знакомства вот так вот взять и позвать с собой посидеть где-то в чертовом лесу у костра и попить пиво.       Огонь тем временем не переставал трещать, выплевывая искры в темное небо. В воздухе пахло хвоей и дешевым пивом. Оно было настолько отвратным, каким только может быть пойло добытое через халяву и знакомых. Но Тэхен не жаловался, все же вечер располагал к такой атмосфере.       Докурив, Нина выкинула окурок в костер и сделала первый глоток пива, после чего тут же поморщилась.       — Гадость! — она с гримасой мученика проглотила все и нахмурилась, покрутив банку в руке. — Кто покупал эту хрень? Джейк, твои предки консерваторы в аду?       — Не говори так, мои предки имеют лишь один грех: они нюхали клей, — фыркнул по-доброму Джейк, подкидывая в огонь пустую бутылку. — Наследственность, чтоб его.       — Эй, а помните, как Нина в прошлом году подралась с какой-то девчонкой из-за парня? — ловко смерил тему Люк тему, чтобы хоть как-то разбавить атмосферу. Кажется, и он чувствовал, что в воздухе стояло странное напряжение.       — Он стоил того! — тут же возразила девушка. — У него было тату "I Luv Mom" на заднице. Святотатство.       Хосок рассмеялся:       — Так ты ему сломала нос за то, что он любил маму?       — За то, что врал, — она хмыкнула с деловитым видом. — Мама его бросила в три года.       Парни смеялись так, словно слышали эту историю впервые, хотя Тэхен был уверен, что это было далеко не так и они уже знали ее наизусть. Он не высказал особого удивления, услышав о том, что эта девчонка успела где-то кому-то сломать нос. И в этом был ее шарм?       Он вновь перевел взгляд на Чонгука. Чон словно и вовсе их не слушал. Он крутил в руках мобильный с темным экраном, а взгляд его был воткнут в одну точку. Мыслями он точно был не здесь, а где-то там - со своей проблемой, которая, видимо, давно стала неотъемлемой частью его жизни, и он не пытался с этим бороться, полностью поглощенный мыслями.       Остальные предпочитали игнорировать это. Возможно, для них такое состояние товарища было своеобразной нормой, то, что всегда происходило с ним, когда он отходил «по делам». Тэхен не знал, а спрашивать было бы глупо, все равно, что лезть в чужой шкаф с нижним бельем в первый же день знакомства.       И Чонгук находился в таком состоянии вплоть до их отъезда. Когда все уже собирали мусор и тушили костер, он вновь отходил на какое-то время, а после возвращался. Тэхен не мог перестать наблюдать за ним, в какой-то момент он и сам выпал из диалогов, из общей беседы и обратился в немого слушателя, который на самом деле ничего и не слушал. Лишь смотрел. На одного человека.       Казалось бы, как у такого парня могут быть проблемы в отношениях? И вообще в отношениях ли он или это что-то вроде интрижки? Невзаимные чувства?       «Это не твое дело, идиот», — осадил себя в какой-то момент Тэхен и в итоге всю дорогу до дома просидел в тишине, едва ли не отзеркаливая поведение самого Чона, словно его состояние было заразным, вот только никто, кроме Тэхена, не перенял этой тяжести.       Когда они выехали с тропы на центральную улицу и свернули к частным секторам, Хосок уточнил куда именно подвезти Кима и тот ответил, что выйдет у съезда, где заканчивается асфальтированная дорога и начинается гравий. Уже было поздно и достаточно темно, а фонари у этой дороги не работали, но Тэхену хотелось пройтись пешком, несмотря на приличное расстояние до дома.       Прощание выдалось достаточно…теплым? Тэхену запомнилось лишь холодное «до встречи» от Чона.       Тишина навалилась сразу - не мирная, а тяжёлая, прислушивающаяся. Стоило машине отъехать, а свету фонарей утонуть во мраке, как Тэхен остался один. Гравий хрустел под его ботинками, словно раздавленные насекомые, пока он неспешно брел в направлении поместья.       «Я надеюсь, что однажды она тебя заблокирует, чтобы ты просто уже съездил до нее», — чужие слова ударили резко, точно ножом по нерву. Тэхен нахмурился.       Туман отчаянно цеплялся за голые участки кожи, холодный и липкий. Впереди чернели ворота поместья, но дорога петляла. Старые дубы тянули к нему корявые ветви, будто руки утопленников.       Тэхен не торопясь шагал по краю заросшей дороги, фонарик телефона слабо выхватывал из мрака корявые стволы дубов, будто скрюченные пальцы мертвецов, пытающихся подняться из могил. Ветер шелестел в кронах, шепча что-то на забытом языке. Где-то вдалеке, в стороне фермы, завывала собака - звук долгий, тоскливый, будто предупреждение.       Справа хрустнула ветка, будто ломалась с жалким писком под чьим-то тяжелым весом. Тэхен инстинктивно замер. Фонарь отбросил луч в чащу, выхватив две горящие точки. Олень? Он медленно шагнул вперёд, не отводя глаз. Точки исчезли с третьим шагом. Или не было ничего?       Дорога круто вела вверх. Ворота «Блэкстон-хауса» выросли из тьмы не сразу, а появлялись постепенно, увеличиваясь с каждым шагом. Чёрные, кованые, с узором, напоминающим сплетённые рёбра. За ними находился сам особняк — мрачный силуэт с остроконечными крышами, воткнутыми в ночное небо. Одно окно на третьем этаже слабо светилось - родители наверное все еще не спали.       Тэхен останавился у ворот, не открывая их. Что-то заставило его обернуться, но позади его встретила лишь мгла. Тёмная лента дороги, глотающая свет, вела куда-то обратно во тьму, точно тропа в подземное царство, откуда до юноши доносились стенания мучеников.       Он и не заметил, как прошел весь этот путь.       Дома было тихо. Где-то, конечно, продолжали сами по себе скрипеть доски из-за сквозняка, а на кухне раздавался монотонный звук капель, разбивающихся об поверхность раковины, но в целом вокруг было совершенно тихо, словно Тэхен вторгся в покой давно уснувшего особняка.       Здесь холод лизал стопы ненавязчиво, точно призрак, развлекаясь, хватал за щиколотки. Когда он лег в кровать, простыни обожгли кожу девственной прохладой, пустив мурашки по всему телу. Пальцы нащупывали мобильник под подушкой не сразу. Даже на душ не было сил, хотя, казалось бы, он не был занят ничем тяжелым ранее. Наверное, эту тяжесть поймут лишь интроверты и домоседы. Голова ощущалась чугунной, она буквально упала на подушку, волосы рассыпались кляксой по белой наволочке, пахнувшей гелем для стирки и совсем чуть-чуть пылью одинокого особняка.       Синий свет экрана выхватил из темноты лишь контуры лица Тэхена - острые скулы, тень ресниц, плотно сжатые губы. Он лежал на кровати, укрывшись одеялом до подбородка, но не спал. Вместо этого его пальцы скользили по экрану телефона. Сначала просто так - от скуки, от бессонницы, от этого гнетущего чувства, что за окнами Перриополиса не происходило ничего стоящего.       А потом он вбил в поиск имя, застрявшее в его голове.       «Кто-то все еще занимается ведением instagram?» — первая мысль, когда он открыл аккаунт, найти который оказалось слишком легко. Никаких завуалированных никнеймов, конфиденциальности или закрытых страниц - вся жизнь была на ладони любого желающего ее узнать.       У Чонгука было несколько тысяч фалловеров, большинство из которых были, конечно же, девушки, оставляющие десятки глупых неоригинальных комментариев под фотографиями горячего парня, который не стеснялся выкладывать фото даже без верха. Перед глазами пестрили изображения с отметками с разных городов – Бангкок, Осло, Лос-Анджелес. Этот парень явно был из обеспеченной семьи, о чем буквально кричали все эти фото. Это даже удивило Кима. Не в том смысле, что Чонгук больше сошел бы за парня с закрытой страницей и десятью подписчиками, просто была в нем та простота, какая обычно водится в людях крайне скромных. Не понаслышке Тэхен знал, как порой заносчивы те, кому под каждым постом пишут десятки комплиментов даже незнакомцы, и в этом был смысл. Да, кто-то брал от своей красоты по максимуму и это его портило, а кто-то...что ж, кто-то просто оставался собой.       — Скучно, — скорее для себя отметил Тэхен, но пальцы уже листали дальше.       Судя по общей картинке, Чонгук не был скромен в той же степени, в какой и не был чрезмерно самовлюблен. Он точно знал, что он хорошо выглядит и умел подать себя в визуальном плане: вот фото в какой-то компании около бассейна, а вот он вообще верхом на чернобоком коне, верхние пуговицы хлопковой голубой рубашки призывно расстегнуты; здесь он уже в костюме и пьет что-то из бокала, вероятно, шампанское, а на следующем фото он уже сидит на капоте не самой новой машины, обнимая за плечи Хосока. Оба широко улыбаются и наверняка надолго запомнили тот день и момент. Тэхен склонялся к тому, что именно этот парень ближе всех к Чону.       На каждом фото неизменно было одно – улыбка. Искренняя и достаточно широкая, позволяющая оценить в какой-то мере всю открытость пойманного в кадре человека и его эмоций. Никакой фальши для публики.       Может это и зацепило? Слишком много неестественной доброты на одного парня, слишком теплая улыбка, какую человек должен дарить лишь самым-самым близким.       Одному дьяволу было известно.       Чонгук, вероятно, был настоящим эстетом, потому что все его фотографии в профиле смотрелись гармонично, словно были подобраны по четкому стандарту, хотя при этом они не казались искусственными и не выглядели так, словно над ними долго корпели. Да это чертов талант двадцать первого века.       В актуальных историях веселые вечера все в той же компании: Люк, Джейк, Хо и Нина. Где-то короткие видео со смехом и музыкой, а на фоне, кажется, берег где-то близ воды. Вот они у костра, а вот около приставки, заваленные снэками и развалившиеся прямо на полу. Типичные подростки, которые ловят жизнь и проживают ее по-настоящему, оставляя для себя множество моментов, чтобы было что вспомнить потом.       Тэхен всматривался в детали: в задний фон, в аксессуары, в еду, попавшую в кадр, чтобы поймать закономерность. Детали говорили о многом, они являлись хаосом, поддерживающим образ и жизнь человека.       Чон также был очень фотогеничен, если так было бы честно сказать о том, кто в кадре был подобен греческому богу. Он на каждом кадре получался чертовски красивым, пусть его волосы часто и пребывали в хаосе или какие-то моменты выходили смазанными. Тэхен, сам того не замечая, стал разглядывать фотографии дольше, приближая их и отдаляя.       И не поспоришь - этот парень был в его вкусе. Жаль, что играл за другую команду.       Где-то за стеной скрипнула доска, словно кто-то исследовал коридоры - старый дом жил своей ночной жизнью. Тэхен не обратил внимания. Едва ли его вообще напрягали вечные завывания ветра в щелях и стенах, он к такому давно привык.       Он смахнул влево, посмотрел последние истории Чона. Вчера Чонгук выложил видео с тренировки в каком-то спортзале. Время в углу экрана: 17:48. Позавчера - селфи в школьной библиотеке, где Тэхену уже доводилось бывать и фото с друзьями, сделанное где-то в кафе, Чонгук великодушно оставил отметку «The Rusty spoon». В одной из историй мелькнуло фото расписания с коротким комментарием: «сегодня жить не успеваю».       — Так, — прошептал он, сосредоточенно вглядываясь. — Понедельник: тренировка с 17:30. Среда: репетитор по французскому в 16:00, а по выходным факультатив по математике в 10:00.       Его пальцы сами уже потянулись к поиску. "The Rusty spoon. Перриополис" — нашелся сразу. Спортзал тоже нашелся быстро, около школы он был лишь один и фотографии из помещения совпадали с задним фоном видео, выложенного Чонгуком ранее.       Тэхен перевернулся на бок, но телефон не выпустил из рук.       — Слишком предсказуемо, — прокомментировал он вслух, визуализируя расписание этого парня.       Хотя как еще можно было жить в таком месте? Перриополис - мечта пенсионера с десятью кошками, но никак не подростка с такими…амбициями, хотя на них дело не заканчивалось. Такие, как Чон Чонгук должны были жить в эпицентре бурлящей жизни, в числе золотой молодежи, кататься на яхтах и обливаться шампанским для эпичного фото, а не проживать молодость в подобном месте.       Чонгук по-своему был…идеален. Так, как может быть идеален подросток, выросший в Америке. Парень с большим сердцем и взглядом чертового Бемби. У него наверное и с родителями отношения были прекрасные, и девушка…Девушка должна быть той самой популярной чирлидершой, которая по всем законам сюжета влюбляется в популярного парня и вот они вдвоем: король и королева весеннего бала.       Вот он - главный герой романтического фильма, книги с клише-заголовком.       Тэхен зажал боковые выступающие кнопки - экран мигнул бликом, а после в галерее оказалось несколько скриншотов. Зачем? Просто так. Тэхен обрезал лишнее, оставляя в фокусе лишь само фото. Кадры яркие, привлекающие внимание и достойные публики, но делиться таким не хотелось, поэтому он закинул их в папку «скрытые», а после перешел в другое приложение, не чувствуя никаких угрызений совести или всплесков разума, который мог бы протестовать таким действиям.       Ну сохранил и сохранил. Люди пачками скачивают фотографии других людей к себе на телефон, если они им кажутся красивыми. Это не грех и не преступление.       Он открыл Facebook и теперь вбил те же данные в строке и здесь. Все оказалось также просто, даже собственных родителей было бы сложнее найти. Тэхен пригляделся. Здесь оформление было в разы скромнее - словно другая сторона популярного мальчика. Сразу было видно, что Instagram для души и публики, а Facebook для родных и школьного совета. Здесь из разнообразия были лишь фото со школы, с людьми «постарше» - то ли родственники, то ли кто-то еще.       Не долго думая Тэхен отправил заявку. Хотел бы он видеть, как Чонгук отреагирует, когда увидит уведомление. Это ведь не навязчивость? Такие действия зачастую сбивают с толку, но Ким был уверен почти на девяносто процентов, что Чонгук ответит почти сразу. Почему? Потому что к Тэхену он, очевидно, относился весьма дружелюбно и пусть сейчас было поздно, он точно не спал. Он был слишком напряженным, когда они попрощались, так что либо штурмует свой телефон, либо сверлит дыры в потолке, но все с тем же ожиданием уведомления. Пусть не от Тэхена, но все же ждет.       Эта заявка - как камень в неподвижную гладь озера. К утру у Чона не будет на это настроения или он уже успеет переключиться на свою лучшую версию, такие люди весьма предсказуемы. А сейчас - лучшее время. Конечно, никто не отменяет размышлений: «А вдруг у него и сейчас ужасное настроение? Вдруг проигнорирует по очевидным причинам?». Но этот парень не станет.       Тэхен не отсчитывал минуты, секунды, но глаза его рефлекторно переключились на цифры в углу экрана, когда он получил уведомление о том, что его заявка одобрена.       Понадобилась лишь минута. Губ коснулась улыбка, он открыл чат.