Парень из Блэкстон

      Он подхватил толстовку с сиденья, сжал до хруста ткани и напоследок громко хлопнул дверцей авто. Шестой безответный звонок, он точно был в игноре и это ребячество начинало по-настоящему раздражать. Он написал повторно: «Ну же, ответь. Жду». Всегда это его гребаное «жду» без точки в конце, словно он преданный пес, оббивающий порог обиженного хозяина. А ведь он парень уже взрослый, но вот родители все чаще спрашивают: «Эй, а где Эрика? Почему так давно не заходила?». Черт, действительно, почему же?       Чонгук бросил нервный взгляд на часы на запястье, а затем устало прикрыл глаза, выдохнув клубок пара. На улице было холодно, безлюдно, и игнор от этой девчонки не делал лучше. Нина была права, им стоило поговорить лицом к лицу - ведь давно не дети, но Эрика старательно избегала его, даже в школу не ходила. Так и хотелось взять ее за плечи, встряхнуть и крикнуть в лицо: «Прекрати, я тоже человек и меня съедает эта ситуация».       Сейчас он жалел, что не курит. Серьезно, если бы он курил, то ему хотя бы было за чем скоротать время, пока он стоял под окнами уже битый час третий день подряд, хотя результатов не было никаких. Однажды соседи натравят на него полицию, но пока что жители этого района смиренно терпели его присутствие на улицах после полуночи, словно маньяка с незакрытым гештальтом       Может Хосок был прав и ему следует дать заднюю, ведь эти отношения важны не только ему, но все выглядит иначе. Словно он бегает за девчонкой, которой на него глубоко плевать, хотя все совсем не так. Он знает. Он уверен. Эти два года были насыщенными - от ярких ссор к страстному перемирию, но вот они в разладе уже больше недели и эта неопределенность раздражала его, хотя он всегда человеком был терпеливым.       Эрика словно проверяла его – на что он готов ради нее. Начиталась своих третьесортных книжек с посредственным сюжетом и ждет, что самый популярный мальчик будет морозить свой зад под ее окнами до рассвета, а она потом превратит это в тему для обсуждения в блоге или слепит из этого новость дня для Твиттера. И ведь права будет, Чонгук приезжал каждую ночь сюда по собственному желанию, хотя знал заранее - она не выйдет. И он почти был уверен - это не от глубокой обиды, боги, нет. Он ее буквально на руках носил, а они выкинула такое, что это он скорее должен дуться и строить из себя недоступную принцессу, заточенную в замке.       Из-за нее который день не было настроения. Чонгук знал, он не может перекладывать это на своих друзей, хотя они со временем привыкли к тому, что он резко менялся, когда у него вновь что-то случалось с этой девчонкой. И будь Чонгук хотя бы наполовину похожим на того же Люка, всем бы пришлось страдать вместе с ним, но ведь нет. Он даже обсуждать это не хочет. Ребята Эрику не переваривали, для них любое ее действие - команда к тяжелым вздохам и дублирующимся: «а мы же говорили!».       Вот только Чону не нужны были эти вздохи и угнетающая тишина. Он и без этого сам заморил себя этими мыслями и если бы ему хотелось послушать критику и осуждение, то он бы просто-напросто заперся в своей спальне наедине со своими мыслями.       Он проверил вновь телефон - новая пагубная привычка, что была хуже зависимости от никотина. Холод пронизывал до костей, но он не двигался. Прислонился бедрами к капоту, плечи опустились под тяжестью вздоха. Чего он вообще ожидал? Да и надо ли оно ему? Родители часто спрашивали…да, точно…       Неожиданно экран телефона загорелся и тишь прорезал звук уведомления, с колющим чувством пережеванной надежды Чонгук заглянул в телефон слишком быстро, но там было не сообщение и даже не попытка звонка, а типичное уведомление от Facebook. Сначала он хотел просто смахнуть, не любил весящие уведомления, но палец неожиданно замер над экраном. В зрачках отражалось:       «Ким Тэхен хочет добавить вас в друзья».       Пальцы сами механично ввели пароль и Чонгук принял запрос без раздумий. В голове мелькнуло на автомате что-то вроде: «Не спит в такое время?».       А затем, словно ответом на его мысли, прилетело короткое сообщение:       Th: «Не спишь?»       Он усмехнулся. Глупо так, будто ему снова пятнадцать и ему впервые на сообщение ответила девчонка. Написал короткое: «как видишь». Телефон не заблокировал. Ждал ответ.       Тэхен ему нравился. Они были знакомы ровно один день, даже меньше, но Ким, казалось, произвел хорошее впечатление даже на придирчивого Хо, да и другие общались с ним вполне охотно. Он парень приятный, не пытался выстроить дистанцию, отлично поддерживал любую дискуссию, делился какими-то своими историями и если через уже три дня Тэхен действительно пригласит его на чай, то Чонгук пойдет не задумываясь.       Ким что-то там говорил о любви к книгам и ужасам. И Чонгуку, честно говоря, хотелось бы послушать поподробнее. Своих друзей за минувшие годы он выучил вдоль и поперек, а тут новенький - словно новая территория для исследования под названием «феномен человеческой души».       Тh: «Случаем не гуляешь?»       Чонгук оглядел улицу. Он уже немного подустал от одного и того же пейзажа. Можно ли это назвать вообще прогулкой? Если да, то он точно король самообмана.       Jk: «Можно сказать и так.»       Браво, Чонгук!       Th: «Самому не спится. Думал прогуляться. Могу присоединиться?»       Jk: «Конечно!»       Короткое сообщение улетело даже быстрее, чем он успел бы разжевать эту идею, взвесив все «за» и «против».       Может, к черту Эрику?       Нет, он ее любит. Правда любит. Но стоит быть честным хотя бы перед собой - Эрика не выйдет, он ничего не добьется ни сообщениями, ни звонками, ни караулом. Она упряма, даже там, где это совсем ни к месту. Чего она добивается? Нина все время с лицом знатока повторяла одно и то же, говорила, что нужна встреча, но даже это не работало и будь Чонгук хоть на каплю честнее, он бы давно сказал ей это. Всем им. Женщины - слишком сложные существа, черт возьми.       Он завел двигатель, ночную тишину разрезало грубое урчание, когда два огня фар загорелись в тени, точно глаза хищника. Еще минута и он уехал прочь в сторону пустых парков и таких же безлюдных аллей. Дорога до заданного адреса заняла десять минут - город все же не такой уж и большой. Он припарковался на пустой стоянке, огляделся. Качели на песочной площадке - те сомнительные сиденья на цепи, закрепленные на ржавых высоких столбах - сегодня не вздрагивали в одиночестве, как это бывало обычно, когда он приезжал сюда ночами. Теперь там, спиной к нему, сидел парень, чей силуэт тонул во мраке. Площадка толком не освещалась уже несколько лет.       — Не холодно? — спросил, приближаясь, скорее по привычке. Забота, кажется, въелась в саму суть его существа.       Признаться, он чувствовал некую вину перед этим парнем за сегодняшний вечер. Сам пригласил его поехать с ними в лес, а в итоге почти все время угробил на беззвучные споры в голове с самим собой и бессмысленные сообщения Эрике, что не соизволила ни разу хотя бы просто зайти в чат. Под конец ему даже показалось, что Тэхен перехватил его напряжение, тогда он почувствовал себя полным гадом, но еще глупее было бы попытаться разъяснить, что на самом деле он не всегда такой загруженный, просто Тэхену немного не повезло со временем.       Он сел на соседнюю качель, слабо оттолкнувшись. Повернулся к профилю Тэхена.       Его волосы снова были небрежно зачесаны назад, на шее болтался шнурок от наушников. Он был в кожаном бомбере, накинутом поверх свитера, джинсы все те же. Только сейчас Чонгук заметил: между пальцами у Кима была зажата сигарета, которая была наполовину скурена. Она слабо горела, точно клякса на сером полотне и от нее исходил сладковатый запах. Тот самый, нотки которого призрачно витали вокруг Тэхена и до этого, просто Чонгук не мог их распознать верно. Он пах именно вишневыми сигаретами, которыми когда-то травился Джейк, пока не перешел на травку - редкая трапеза его тела и разума. Раньше этот запах вызывал раздражение, но сейчас он заставлял лишь слабо принюхаться. Он оседал слабо вокруг Тэхена, словно его персональный аромат, та самая довершающая ягодка на тортике. Ким вдруг усмехнулся - хрипло, сочно - и протянул Чону картонный стаканчик.       — Где ты отрыл круглосуточную кофейню здесь? — удивленно вскинул брови Чонгук, но стаканчик принял. Насколько он знал, кофе можно было посреди ночи найти лишь на заправке, но не в черте городка.       — Нигде, — пожал плечами Тэхен, хрипло усмехнувшись. Из его губ вырывался сладковатый дым. — Сам приготовил. Скажи спасибо моей матери, что она держит дома посуду на любой случай.       — Святая женщина, — улыбнулся Чонгук и сделал первый глоток. Горло обжег крепкий кофе с нотками сладкого клинового сиропа. Всего в меру, золотая серединка для того, о ком еще мало знаешь. — Спасибо. Вкусно.       — Знаю, — ответили ему. Самодовольно, не иначе. Тэхен поднес сигарету к губам, скулы заострились, когда он втянул горечь в себя. Ресницы вздрогнули, заставив тени на щеках плясать.       Красиво.       Чонгук никогда не романтизировал курение, но знал многих девчонок, которые млели от этих сцен и называли одной из самых сексуальных фантазий. Чонгук так не думал, конечно. Он находил сие действие скорее механическим, резким и порой неряшливым. В этом не было эстетики - лишь вонь и пагубность, но вот он сидел здесь и почти готов был пересмотреть собственное решение. Тлеющий окурок меж пальцев Кима выглядел действительно не так плохо, как, казалось, должен был.       — Давно куришь?       Тэхен повернулся к нему, вскинул одну бровь. Кажется, даже растерялся на миг. Цепи жалобно скрипнули под тяжестью движений.       — О. Извини. Не нравится запах? — он тут же убрал сигарету в другую руку, отвел подальше, словно Чонгук сидел перед ним с лицом выражающим крайнюю степень брезгливости. Видно было отчетливо - его волновал чужой комфорт. Как и Чонгука порой.       Тот посмеялся.       — Нет, все в порядке. Просто спрашиваю.       — С четырнадцати. После переезда в Калифорнию, — пожал плечами Тэхен и слизал с сухих губ привкус никотина юрким движением кончика языка. — Правда родители все еще не в курсе.       — Строгие?       — Нет, даже не близко, — слегка нахмурился, отмахнулся. — Просто берегу их нервную систему. На всякий. Я не переживу разговоров о вреде курения и алкоголя в свои неполные девятнадцать.       — Неужели они свято верят в то, что ты живешь на соке и минералке? — усмехнулся Чонгук, любопытствуя искренне. Он знал, что разговаривать о чужих родителях с таким интересом в первые дни знакомства - не особо прилично, да и странновато, но Тэхен шел ему навстречу и не уходил от ответов. Для него это как зеленый свет.       — Не думаю, — кончики губ растянулись, намекая на полуулыбку, Тэхен сбросил пепел на песок точным движением руки. — Они просто знают меня. Достаточно знают, чтобы быть уверенными в том, что я не сторчусь к двадцати и все в этом духе.       — Это здорово. Не каждый может похвастаться таким уровнем доверия с родными, — кивнул Чонгук, в его глазах что-то мелькнуло. Он бы не назвал это завистью, но он знал лично, насколько порой сложна жизнь там, где нет таких мостов понимания.       — Что насчет тебя? Думаю, у тебя тоже все с этим отлично, раз тебя отпускают гулять посреди ночи в будни.       — Да брось, мне в следующем году не шестнадцать.       — Ну, парень, знаешь, не каждый может похвастаться таким уровнем доверия с родными, — отзеркалил с нагловатой полуулыбкой слова Чонгука Тэхен и посмотрел на его профиль. Тот посмеялся, на щеках выступили едва заметные ямочки.       Они слабо раскачивались, задевая кедами песок. Цепи тягуче скрипели в темноте отрывистыми поскуливаниями в такт их движениям. Атмосфера была такая необычайно спокойная в противовес бушующим еще часом ранее чувствам, сам город был погружен в крепкий сон и единственным движением в поле зрения был мотылек, безнадежно бьющийся крыльями об стекло горящего над площадкой тусклого одинокого фонаря.       — Любишь музыку? — спросил Чонгук спустя минуту другую. Он сделал очередной глоток, теплый напиток приятно обволакивал горло, оседая на кончике языка клиновой сладостью.       Вопрос был прост, может из ряда тех, какие задают в гуще неловкой тишины. Но взгляд Чонгука действительно всегда непроизвольно падал на этот провод - Тэхен с наушниками не расставался.       — Люблю. Порой песни за пару строк говорят больше, чем тысячи страниц прозы. И иногда они объясняют то, что творится в голове. Доходчиво.       Чонгук повернулся корпусом к нему вновь. Тэхен смотрел куда-то вдаль - впереди был лишь скудный невысокий металлический забор за которым простирался мрак и заросшие поляны в лес, куда детям ходить было строго запрещено. Ничего нового и ничего завлекающего в той тьме не было, разве что порой за ветвями загорались огоньки - чьи-то внимательные глаза.       — Говорят, если хочешь узнать начинку человека - послушай его песни. Кинешь свой плейлист?       Тэхен повернулся к Чонгуку слишком резко. Цепи зазвенели, подошва грубо проехалась по песку. Ветер сдул пряди с его глаз, гулко ударяясь об все тот же заборчик. Чонгук, видимо, и понятия не имел, как порой правильно подбирал подход.       — Хочешь узнать меня поближе?       — Почему бы и нет? Ты мне нравишься, — пожал плечами и сказал это так легко, словно признал, что сегодня погода действительно достаточно хорошая, а ветер - почти неощутим.       Хотя, конечно, порой человеку не нужны года, чтобы разглядеть в ком-то личность интересную. Как Чонгуку. Если ему кто-то нравится, то он не видит проблемы в том, чтобы завязать диалог, поговорить так, словно они старые друзья. Наверное это потому, что он никогда не получал ответа «нет» и никто никогда ему не отказывал. Он не вторгался в личное пространство нагло, он спрашивал разрешение, но даже сам, возможно, не осознавал, что ему с этой его мягкой улыбкой и этим дружелюбным тоном - отказать сложно. Почти невозможно. Даже если все плейлисты скрыты со страниц, даже если это что-то личное, потому что, да. Да, музыка - это отражение чего-то большего, чем простого вкуса и предпочтения.       Тэхен усмехнулся, в тишине было слишком слышно его хриплое, глухое:       — Черт.       Он сделал последнюю затяжку, вновь та же последовательность: губы, скулы, на миг огонек стал ярче, а затем вздрогнул кадык, он кинул окурок в песок и придавил носком кед. Локтями уперся в колени, на губах заиграла странная ухмылка.       — Да, конечно. Кину, — сказал он, выдыхая вишневую дымку. — Но ты будешь мне должен.

***

      Холодная вода каскадом прошлась по рельефу напряженных мышц. Парень, ругаясь под нос, настроил температуру и подставил лицо под струи воды, предварительно зажмурившись. Пена стекла к сливу вместе с запахом пота, который, казалось, намертво врезался в кожу после длительной утренней пробежки. Приятная усталость колола в мышцах, пока он медленно смывал остатки геля с кожи, растирая его ладонями. Напоследок, в качестве финального штриха, Чонгук зачесал пятерней мокрые волосы назад и вымученно вздохнул.         Пространство вокруг окутывал освежающий запах геля для душа с нотками морозного ментола и пены для бритья, стекла в душевой запотели быстро, как и зеркало. Из спальни, дверь куда была широко распахнута, доносилась динамичная музыка и проникала прохлада работающего на полную мощь кондиционера.         Когда с душем было покончено, он на скорую руку обтерся махровым полотенцем, кинул белье в корзину и стер влагу с зеркала. Приходилось торопиться, так как он уже опаздывал на факультатив. Признаться, у него не было времени даже на то, чтобы на секунду заглянуть к матери. Хотя он был уверен, что она ждала его визита с самого рассвета. В последние дни только он мог развеять ее скуку, пусть она и не хотела этого признавать, все время притворяясь, что в одиночестве ей куда интереснее.         Она уже дважды прочла всю домашнюю библиотеку и перепробовала всевозможные хобби. В этом женщины всегда удивляли Чонгука. Когда он еще учился в средней школе, насколько он знал, почти все его одноклассницы за один год тоже могли перебрать абсолютно все, начиная с вязания и заканчивая стрельбой. Самое главное, что конечной остановки в их познании мира практически не было, едва ли они занимались чем-то новым хотя бы месяц, будь это кружок по оригами или дополнительные классы по изучению китайского. Складывалось такое впечатление, словно женщины боятся умереть, не перепробовав всего и не отыскав то, что будет нервировать их меньше всего. Он никогда не думал, что и его маму настигнет этот недуг. Так, к своим неполным сорока она решила начать лично заниматься разведением сада, собрать свою библиотеку и, да, точно. Она заказала двадцать чистых холстов и чертов мольберт от Mabef, а после попросила Марго заказать для нее льяное масло из холодного отжима и мастихин из гребаной дамасской стали. Стоит ли  упоминать, что в последний раз эта женщина брала кисточку в руки в школе максимум?         Чонгук вышел из ванной комнаты лишь спустя непозволительные десять минут. Приятная прохлада облепила его влажную кожу, пока он наспех надевал спортивные серые штаны с базовой черной футболкой. Напоследок он окинул спальню нечитаемым взглядом. Когда он уходил на пробежку на рассвете, он запомнил ее другой: незаправленная кровать, разбросанные тетради, смятая одежда на ковролине, неразобранная сумка после вечерней тренировки. Однако, теперь здесь и следа не осталось от беспорядка.         Комната уже была идеально убрана, даже в гардеробной одежда висела плечом к плечу и была вся отглажена точно по шву. Признаться честно, Чона всегда нервировал такой больной порядок, словно он остановился на ночь в отеле, а не жил здесь с первого дня рождения.       Говорят, что личное пространство – отражение сути человека. Чонгук – сторонник хаоса, как бы отец в детстве не пытался привить ему перфекционизм. Чон все равно оставлял вещи каждый раз в разных местах, на его же рабочем столе можно было найти все: от кубика-рубика до банки с энергетиком.         Родители любили упрямо повторять, что с возрастом это пройдет, словно это диагноз или утешительная отговорка для них же. Но Чонгуку был весьма удобен этот хаотичный мир, ограниченный четырьмя стенами. Как бы это не звучало, но спальня была единственным местом, где он мог быть не идеальным. Он был почти уверен, что все в этом захолустье запросто могли бы поставить собственную машину на то, что и в комнате у него вещи лежали строго по расчетам и плану. Это раздражало, хотя давно стоило привыкнуть.         Он подхватил ключи с тумбы, накинул рюкзак на одно плечо и спустился вниз. Пахло омлетом и кофе, однако, времени на завтрак не было, поэтому Чонгуку пришлось ограничиться лишь тяжелым вздохом. На кухню он решил не заходить, чтобы избежать столкновения с кем-нибудь из родителей. Он итак опаздывал.       Этим днем Перриополис встречал солнцем и чистым небом, что было редкостью в такое время. Еще во время пробежки Чонгук не мог не отметить, что погода была сегодня просто прекрасна. Он вдел наушники и окинул их улочку скорым взглядом. В каплях полива на соседней лужайке отсвечивала радуга, а у заборчика распустились поздние мамины цветы насыщенного красного оттенка.       Так как Хосок факультативы по математике не посещал, Чонгук добирался сам на своей машине. Отточенная до механизма последовательность действий его даже не напрягала, хотя раньше он бы задался вопросом: «Куда смотрит справедливость, когда ученика гонят в школу даже в субботу ради какого-то факультатива?». Все те же картинки перед глазами: полупустой коридор, яркие шкафчики в ряд, милая уборщица, свободно подтанцовывающая музыке в наушниках. Кстати, насчет музыки. Чонгук снял блокировку с телефона, а затем зашел в сеть лишь для того, чтобы отписать короткое: «Жду плейлист». После заблокировал телефон с глуповатой улыбкой, вспомнив минувшую ночь.       Факультатив проходил в привычном темпе: Чонгук выполнил выданные задания быстрее большинства и сдал листовки раньше, получив на дом несколько бланков. Вновь пришлось послушать короткую деловитую речь о том, что ему нужно выбрать достойный колледж, учитывая его амбиции и идеальную успеваемость, к которым добавлялись многочисленные достижения со спортивной деятельности. Он кивал, заученно улыбался, а после поблагодарил преподавателя за лишнюю минуту внимания и ушел, выдохнув лишь в коридоре.       О колледже действительно нужно было позаботиться заранее, хотя список у него уже давно был сохранен на рабочем столе, теперь он скорее ждал, когда его родители рассмотрят каждый из отобранных вариантов лично, чтобы им же было спокойнее.       Он направился изначально к выходу, но замер на полпути, подтянув сползающую лямку рюкзака, когда неожиданно увидел знакомую спину у шкафчиков. И этот бомбер…       — Тэхен? Что ты здесь делаешь?       Тэхен развернулся резко, видимо, удивленный. Он снял один наушник, кончик губ вздрогнул в почти ухмылке.       — Привет, — голос хрипловатый. — Да в библиотеку нужно было заглянуть, забыл кое-что забрать из списка.       — Библиотека? Она разве работает сегодня? — Чонгук нахмурился. Обычно даже в будни выловить миссис Пендлтон сложно, не говоря уже о выходных, когда большинство персонала из школы просто испаряется.       — Видимо, мне повезло, — повел плечом Ким и запер свой шкафчик, повернувшись после к выходу. Чонгук сам пристроился рядом.       — Какие планы?       — Планы? — Тэхен зачесал волосы назад отработанным жестом руки, затем посмотрел вперед исподлобья. — Я бы перекусил.       — Могу составить компанию.       — Серьезно?       — Все равно свободен, да и сам не успел поесть нормально. Я знаю отличное место. Тебе понравится, обещаю.       Все это выходило само собой – Тэхен словно притягивал его. Хотелось провести время, поговорить, узнать побольше. Чонгук сам не замечал, как всегда взглядом легко находил его макушку, которая, впрочем, едва ли отличалась от других. Он уже и не помнил, когда в последний раз так хотелось проводить время не в одиночестве, а с кем-то, кто был бы не Хосоком, Люком, Джейком или Ниной. Это было ново.       Но, что было куда приятнее, Тэхен всегда шел ему навстречу, словно испытывал что-то похожее.       Он согласился почти сразу. Уже через десять минут они были в «the Rusty spoon», где Чонгук мог бы смело называть себя постояльцем. Официантки в приглаженных желтых платьях тут же встретили его улыбкой и одна, с рыжими локонами, пошла следом с двумя папками меню. Они обменялись вежливостью, здесь снова на смене были Лили и Саманта, вторая - одна из лучших подружек Эрики. Она улыбалась особо широко, пока посетители занимали местечко у окна.       — Как обычно, Гук? — спросила она, постукивая ручкой по небольшому блокнотику в руке. Чонгук здешнее меню знал наизусть.       — Мы еще подумаем.       — Как скажешь, — девушка чиркнула что-то на листке и затем повернулась к Тэхену взглянув на него, как на диковинку. — О, новое лицо?       — Новенький с параллели, — представил его Чонгук и глаза Саманты слегка расширились от ненаигранного удивления.       Она протянула свою тонкую ладонь Киму. В ее голове этот жест выглядел точно куда галантнее, чем был наяву:       — Саманта Грей, можно просто Сэмми.       — Тэхен, — ответил ей с меньшим энтузиазмом, но руку не пожал.       Саманта лишь надула губы, но ладонь все же опустила. Она еще какое-то время нагло разглядывала новенького, а затем, улыбаясь каким-то своим мыслям, ушла прочь в направлении кухни. Перед этим она еще минимум трижды оборачивалась, чтобы стрельнуть в сторону Кима прищуренным взглядом, не сулящим ничего хорошего любому мужчине.       Тэхен смотрел на меню, но даже толком не листал: он наверняка и сам представлял насколько «богат» и «уникален» здесь был выбор. Вместо изучения липкой картонки на кольцах, он осматривал помещение и Чонгук поймал себя на том, что ждет его реакции. Да, наверняка Ким видал места и получше за свою, пусть и короткую, но весьма насыщенную жизнь. Однако, Перриополис лучшего предложить не мог, для этого места «the Rusty spoon» было настоящей находкой. Пусть здесь все было пропитано дешевым духом ушедшей эпохи, а в воздухе двадцать четыре на семь стоял запах картошки фри, все же даже в этом можно было разглядеть свою изюминку, если быть не законченным пессимистом.       — Мило, — дал короткий комментарий спустя какое-то время Тэхен, сняв с плеч бомбер.       Его взгляд медленно мазнул по обстановке: по кожаным сиденьям молочного цвета, по пышным растениям, рассаженным в просторные горшки, по стенам нежно-голубого цвета и задержался лишь на постерах старых классических фильмов, впихнутых в черные рамки и развешанных между широких окон, к которым были приклеены забавные слоганы, что оценить в свое время смог только Хосок.       Чонгук видел: Тэхен вглядывался, изучал. Возможно, искал связь между названием и обстановкой, пытался понять, как в голову хозяину пришло одевать персонал в желтые платья, когда все вокруг было выполнено в спокойных тонах. Эти девчонки в коротких платьицах цвета вырви-глаз были точно бельмо на глазу, не в обиду им же.       Однако, когда Тэхен на какое-то время повернулся к окну, за которым мелькали неспешно безликие фигуры жителей, что-то в нем изменилось на долю секунды. Его взгляд скользнул по людям, как скальпель по коже – безразличный, но запоминающий каждую деталь. Чонгуку это нравилось. В Тэхене была своя тихая глубина, как в озере ночью: кажется спокойно, но черт знает, что на дне.       — Часто здесь зависаешь?       — Да. Достаточно.       — А что же то кафе на центральной? С названием еще таким…       — «У Мейбл»? — подсказал Чонгук и Тэхен щелкнул пальцами, кивнув. — Если ты любишь брюшки тараканов во фритюре, то в следующий раз я могу сводить тебя туда.       Брови Кима приподнялись, а затем он засмеялся - негромко, низко, искренне. Чонгук даже устал ловить себя на том, что ему этот звук был чертовски приятен, почти также, как звук любимой виниловой пластинки, которую он в детстве заслушивал до дыр.       — Что я могу сказать, — вздохнул Тэхен, когда смех его прекратился. — Если сводить меня решишь именно ты, то я не против пообедать даже в местной церкви.       Чонгук, улыбаясь, опустил взгляд, отчего-то избегая внимательного взгляда Кима. Кончики ушей начали предательски пылать. Все же, кому бы не льстили такие слова?       — Хорошо, я подумаю об этом сразу после того, как ты пригласишь меня на чай в свою жуткую обитель.       — Я запомню, — ответил Тэхен и склонил голову к плечу, взгляд его все также был ненавязчиво прикован к Чонгуку, тот переключил все свое внимание на барные стулья, словно видел их впервые.       — Так…       — Кофе? — перед ними снова возникла Саманта, она поставила две белые чашки и наполнила их ароматной горячей жидкостью привычным движением руки. — Гук, как у вас там с Эри? — спросила она вдруг, хлопая подведенными ресницами, точно дешевая кукла на распродаже.       — Все в порядке, — отмахнулся Чонгук, мысленно закатив глаза.       Видит бог, он пытался выкинуть из головы это имя хотя бы на сутки - холодный душ, пробежка, он почти не спал. И теперь вот обед с Тэхеном, а с Тэхеном в принципе об Эрике он так часто не вспоминает, потому что у них есть много тем для разговора, можно столько вопросов обсудить. А в итоге? Чонгуку не хотелось бы, чтобы Ким верил в то, что он зависим от своей девушки, которая даже не может нормально с ним поговорить, это смешно. И жалко. Однако, Саманта никогда не отличалась тактичностью, зато была известна любопытством.       — Ох, я все пишу ей, а она игнорирует меня. Я даже подумала сначала, что у вас там пылкое примирение затянулось, как это бывает. Ты ей писал сегодня?       Ну, браво, Сэмми. Чонгук сделал глубокий вдох, готовясь вытянуть самую доброжелательную из припасенных улыбок, но его опередили по доставке вежливости.       — Твой дежурный вопрос? — голос Тэхена прервал ее в самом пылу. Он звучал негромко, но точно хлыст, привлекающий всеобщее внимание. — Или ты здесь все же, чтобы работать?       Саманта замерла. Ее улыбка треснула, превратившись в натянутую тонкую полоску яркого цвета.       — Я просто...       — Сэндвичи с салатом. Две колы. — Он медленно отодвинул меню к краю стола, небрежно, вальяжно. — И вода. Со льдом. Без твоих комментариев.       Саманта покраснела в тон своей помаде. То ли от гнева, то ли от стыда, о котором вспомнила внезапно. Женщина, стоящая за стойкой, стала хмуро на нее коситься, наверняка чувствуя неладное, им как раз не хватало разборок с клиентами, которых итак никогда не было в достатке. Саманта слишком резко выпрямилась, хлопая ресницами, и негромко проговорила сквозь зубы:       — Хорошо.       Она сжала ручку дешевого кофейника до тихого хруста. Взгляд Чонгука метался от ее красного лица к лицу Тэхена, не выражающего ровным счетом ничего. Тот выглядел слегка раздраженным, но в то же время так, словно его едва волновало хоть что-то в пределах этой жалкой Вселенной. Когда Саманта шустро умчала прочь, гневно отбивая каблуком по плитке, Тэхен даже в спину ей не посмотрел.       — Какая чувствительная девчонка, — вздохнул он.       Чонгук не смог выдавить ответ. Засмотрелся. Его мнение о Тэхене перестраивалось так быстро, что он сам не поспевал за образами в голове: они были клишированными и плоскими, не представляющими никакой истины и почвы для дальнейших набросков. Сначала он казался открытым, затем замкнутым, после - излишне вежливым, сейчас – по-взрослому строгим, отстаивающим в первую очередь свой комфорт. И, казалось бы, по всем законам жизни, нельзя цепляться за чужие образы хваткой утопленника, словно обезумевший художник за музу, но Чонгук все чаще хватался за каждый дюйм.       — Она любопытная, не так ли? — тем временем продолжал Тэхен, прежнее выражение напряженности пропало с его лица, уступив место приподнятому уголку губ.       — Пожалуй, — Чонгук опустил взгляд к чашке. Как-то и аппетит пропал.       — И зачем терпишь? — не с презрением, скорее с нажимом. Словно старший брат, дающий наставления младшему пройдохе.       Чонгук провел ладонью по затылку, взлохматив свои волосы и вобрал полную грудь воздуха. Ответить было бы проще, если бы он спросил о сотворении Вселенной, если честно. Зачем? Наверное, затем же, зачем он безрезультатно бегает за Эрикой, терпит ее истерики, говорит друзьям, что все в порядке, врет родителям, что Эрика не приходит лишь потому, что у нее завал в учебе. Так зачем же? Потому что так нормально и правильно. Потому что парочки ссорятся, но верят в лучший исход, потому что к друзьям партнера нужно относиться с уважением, потому что родители верят, что Чонгук искренне…       — Девушки, — только и смог ответить он, откинувшись на спинку диванчика и приняв напускной расслабленный вид. — Нет смысла реагировать на каждый щебет. Эрика ее любит.       — Эрика. Но не ты.       — Мне не жалко.       — Интересно, — усмехнулся, одним словом отрезая громкое: «так я и купился». Его взгляд опустился к чашке, где постепенно исчезали пузырьки в грязной жидкости. — Я вот шум не люблю.       Саманта принесла им заказ спустя десять минут. На сей раз она действительно не оставила ни одного комментария, ушла даже слишком быстро. Напряжение все еще сковывало атмосферу, но, кажется, его ощущал только Чонгук. Он порой поглядывал на Тэхена буквально краешком глаза, считая высшей степенью невоспитанности собственное желание так пристально разглядывать его. Это было странно и не особо ему присуще, но вот поделать с собой он ничего не мог.       Тэхен тем временем съел свой сэндвич, запил его небольшим количеством колы. Кофе так и не коснулся. Может, не любил? Странно было вот так вот сидеть в тишине и молча поглощать тонну калорий. А еще хотелось поговорить о разном, но после той сцены все мысли выбило одним ударом. Чонгук завис, задумался. При этом думалось ему только о Тэхене, который прямо сейчас сидел перед ним, без интереса выводя узоры на стенке стакана.       Сквозило ли в его голосе презрение в тот момент? Этот простой вопрос, заданный с такой интонацией, словно Тэхен и сам знал на него ответ. «Зачем?» – вспомнились слова эхом. Что он вообще имел в виду?       Черт бы его побрал.       — Как ты относишься к искусству? — спросил он вдруг, желая отвлечься от хора мыслей в голове.       Тэхен прекратил выводить узоры на стекле, поднял взгляд и бровь его слегка вздернулась в немом вопросе, требующем уточнения.       — У тебя просто такой взгляд. Мне кажется, ты подмечаешь то, чего не замечают другие, — Чонгук скомкал в руке салфетку. — Мне как раз нужно независимое мнение со стороны в одном деле.       — В искусстве?       — Именно.       — Я не знаток, — Тэхен покачал головой, словно его приглашали стать судьей в важном конкурсе.       — В этом ты точно дашь дельный совет.       Тэхен постучал кончиками пальцев по столу, отбивая знакомый ритм. Его взгляд был сфокусирован на Чоне, но он словно смотрел сквозь него. Вероятно, он задумался о его словах. Темные локоны ловили отблеск ламп, спадая на его глаза. Ровный пробор, все те же серебряные цепочки на шее. О, и эта родинка на его…       — Хорошо, помогу.