Мясо любит взгляды

Понедельник. Пиджак. Белая рубашка, закрытая до последней пуговицы. Волосы натянуты в идеальный хвост — как у девочек на обложках старых журналов. Лэйн долго смотрела на себя в зеркало — как на куклу в коробке. Чужую. Безопасную. Скучную. "Может, она подумает, что я умная. Может, подумает, что я — не просто молчаливая серая тень. А если нет? Тогда, может, я хотя бы сама поверю, что могу быть кем-то." Утром её кто-то окликнул в коридоре. Кто-то заметил. Даже парень Дины провёл рукой по рукаву и усмехнулся: — Ты сегодня прям строгая. Как училка. "Не тебе. НЕ. ТЕБЕ. Я не для тебя стараюсь." Анна прошла мимо. Тонкая линия глаз. Ни улыбки, ни фальшивой оценки, ни колкости. Просто прошла. "Тебе и плевать, да? Ты даже не смотришь. Словно меня нет. Или хуже — как будто я всегда была невидимой. Сколько ещё нужно сломать себя, чтобы ты хотя бы на секунду отреагировала?!" Вторник. Юбка выше колена. Капроновые чёрные колготки с узором. Губы, как витражи: вырисовывала кистью, будто от этого зависела жизнь. "Хочешь дерзости? Вот тебе дерзость. Хочешь быть любимицей — попробуй быть той, кого не осмелишься забыть." Кто-то на лестнице свистнул. Кто-то обернулся. Парень Анны уронил ручку и наклонился, как идиот. "Ты бы и швабру одобрил, если бы у неё была дырка сзади. Плевать. Я не для тебя. Я — для мести. Только для неё." Но Анна снова — ничего. Ни одной реакции. "Смотри, ну же. Это же очевидно. Разве не видно? Я всю себя выворачиваю. Ты что, тупая? Или специально прикидываешься? Умнее всех, да? Хочешь, чтобы я потеряла голову?" На перемене Лэйн стирала помаду руками. Жёстко, до красных пятен. Потом долго смотрела на алые пальцы, будто на кровь. Среда. Винтаж. Пудра. Локоны. Красные губы. Образ старого Голливуда. Каждый шаг — будто в замедленном кино. "Ладно. Хочешь стильную — будет стильная. Смотри, как я умею быть красивой, даже когда всё внутри горит." Но снова — тишина. Анна прошла мимо, крутанула ключи на пальце, что-то шепнула подруге. Возможно — о ней. "Ты смеёшься?Стерва недоразвитая! Или мне это кажется? Или ты… специально делаешь вид, что я пустое место? Сколько ещё?!Ничего...Ничего..Я сотру раз и на всегда эту улыбку" В груди начало чесаться. Настолько, что Лэйн сжала руку в кулак и ударила по стене возле кабинета, когда никто не видел. "Плевать. Ты — тупая, как все. Никакая ты не королева. Просто кусок стекла, который я разорву в клочья. Разбить бы тебя. Разбить, чтобы хрустело, как лёд под ботинками." Четверг. Оверсайз. Тёмные круги под глазами. Волосы — в беспорядке. Ни косметики. Ни маски. Только лицо, которое давно хотелось содрать и выкинуть. "Зачем всё это? Наряды. Помады. Игра. Это же цирк. Шутовской балаган. Я уже не знаю, кем мне быть, чтобы она просто… посмотрела. Чтоб поняла. Чтоб поняла, что я смотрю в неё, как в огонь." На перемене — кто-то снова засмеялся. Но Лэйн не обернулась. Просто пошла в туалет. Медленно. Слишком медленно. Как будто шаги были пропитаны грязью. Закрывшись в кабинке, она стояла, прижавшись лбом к холодной плитке. Сердце било, как зверь. Как будто она вот-вот задохнётся. "Я же не сумасшедшая. Я просто… не понимаю, почему. Почему она так спокойно живёт, будто я — не существую. Неужели она настолько гомофобка?" Когда Лэйн вышла и подошла к раковине, чтобы умыться — руки дрожали. Она посмотрела на себя в зеркало — и увидела в нём… Ничего. Лицо стерлось. Усталая, пустая оболочка. И что-то сломалось. ГРОХОТ. Она ударила по краю раковины — один, второй, третий. Сначала кулаком, потом локтем. Где-то внутри — крик. Он вырвался наружу, но мир его не услышал. Только трещина по фарфору. Потом ещё одна. Потом резкий хруст. Осколки. Раковина треснула. Кто-то снаружи выкрикнул: — Там всё нормально?! Но Лэйн уже стояла, прижав ладонь ко лбу, и дышала так, будто бежала километр. На пальцах — кровь. Под ногтями — кусочки кафеля. "Ты добьёшься своего. Если не словом — так криком. Если не лаской — так когтями. Я всё равно найду щель в твоём стеклянном замке. И в этот раз — ты не отвернёшься." Она вышла. Урок уже начался. Но ей было всё равно. Проект с Анной начнётся на следующей неделе. И это будет её шанс. *** Шёл первый урок среды. Лэйн сидела у окна, в своей обычной одежде — тёмный свитер, простая джинсовая юбка, волосы собраны в расхлябанный пучок. Больше никаких нарядов. Никакой игры. Сегодня — она просто здесь. И рядом с ней — Анна. То, что они теперь сидели вместе, ощущалось почти как розыгрыш судьбы. Учительница ходила между рядами, раздавая листки с темами. Лэйн казалась спокойной — внешне. Но внутри всё скреблось, как гвоздями по металлу. Она боялась, что в последний момент их могут пересадить. Что кто-то из "популярных" вмешается, утащит Анну к себе. Тогда — всё зря. Тогда — всё. Но этого не произошло. И вдруг учительница сказала: — Лэйн, Анна, вы берёте "Биохимические изменения в организме человека под влиянием сильного стресса и агрессии. Связь между эмоциями и телесными проявлениями." Аудитория на секунду замерла. Слишком масштабно. Слишком в тему. Анна резко обернулась: — Простите, а можно нам другую? Что-нибудь поменьше… Это слишком объёмно. Мы же вдвоём не справимся. Пауза. В классе повисло ожидание. Но Лэйн почувствовала: это не про сложность. Это про нежелание. Про страх сидеть рядом. — Серьёзно? — учительница прищурилась. — Олимпиадница, отличница по биологии… и вдруг не справится? Анна, ты же не из тех, кто боится темы. Или боишься партнёра? Смех пронёсся по классу. Кто-то хихикнул с задней парты. Анна будто окаменела. Сжала губы в тонкую линию и резко села обратно, опустив глаза в тетрадь. Лэйн чуть наклонилась к ней, опёршись локтем на парту, и с ленцой, почти сладко прошептала: — Похоже, кто-то не тянет. Неловко. Анна медленно подняла взгляд. В её лице — злость, обида и что-то ещё. Что-то испуганное, уязвимое. — Заткнись, — рявкнула она. Голос — не громкий, но хлёсткий. Кто-то снова хихикнул. Учительница повернулась, но не вмешалась. А Лэйн лишь усмехнулась и повернулась обратно к доске, будто это была победа. "Тело не врет, Анна. Всё, что ты так долго прячешь — начнёт выходить наружу. А я буду рядом. Я буду смотреть." *** После звонка Анна медленно поднялась, не глядя на Лэйн. Казалось, она что-то обдумывала, прежде чем выдавить короткое: — Жду тебя сегодня. У себя. В четвёртом доме. И, не дав Лэйн времени на реакцию, подняла рюкзак и пошла к выходу. За ней — её подруги, как всегда: шлейф духов, хруст леденцов, щёлканье жвачки. Ни один из них даже не взглянул на Лэйн. — Четвёртый дом?.. — нахмурилась Лэйн и чуть громче бросила: — А адрес? Ты мне его когда давала? Но Анна уже исчезала за дверью, будто её голос не стоил даже усилия обернуться. Просто проигнорировала. Как будто Лэйн — пустое место. Лэйн осталась стоять у парты, медленно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Сдавленно выдохнула. Типично. "Вот так, да? Бросить кость и сбежать? Думаешь, я побегу за тобой, Анна? Думаешь, ты выше всего этого? Думаешь, ты в безопасности?" Сжав учебник под мышкой, она направилась к выходу. Каждое движение отдавалось напряжением в плечах. "Ладно. Не хочешь — не давай адрес. Я всё равно найду тебя. Я узнаю у классной, даже если придётся выдавить это из неё. Но ты — ты сегодня запомнишь. Ты запомнишь, что значит нажить меня врагом." На лице появилась еле заметная улыбка. Лишённая тепла. Хищная. "Десять раз пожалеешь. О, Анна… ты даже не представляешь, кого впустила в свой дом. Я отыграюсь. И это будет красиво." К моменту, когда Лэйн наконец вернулась домой, её силы были на нуле. Не физически — морально. Узнать адрес Анны у классной оказалось куда сложнее, чем она думала. Та долго косилась, задавала лишние вопросы, качала головой, будто колебалась — можно ли вообще такое говорить. Но Лэйн улыбалась. Лживо. Говорила, что "забыла тетрадь у неё, надо вернуть". Выдумывала на ходу. Лгала, как дышала. И в итоге выдавила адрес. Но чем ближе была цель, тем сильнее в ней копилось раздражение. Злость не проходила. Нет, наоборот — нарастала. Каждый взгляд Анны, каждое слово, брошенное через губу, — всё снова и снова вспыхивало перед глазами, как угли под кожей. "Чёртова Анна. Королева, мать её, школы." Зайдя в квартиру, Лэйн не удержалась — с силой скинула с плеч сумку, пиджак, ключи. Всё полетело на пол. — Да чтоб ты подавилась своей спесью, — процедила она сквозь зубы, — хоть раз бы сказала нормально… хоть раз бы посмотрела… Она стояла в прихожей, тяжело дыша, будто после бега. Потом резко повернулась, пошла в комнату, сдёрнула с себя школьную кофту. Переодеться. Надеть что-то другое. Любое — только не эту форму, не эту обыденность. Умываться она не стала. Плевать. Макияж остался с утра — и хорошо. "Я не собираюсь перед ней сиять. Пойду такой, какая есть. Пусть захлёбывается от своего мнения." Есть не хотелось — подташнивало даже от мысли о еде. Она села на край кровати, уставившись в шкаф, как будто тот должен был ответить ей на все вопросы. Встала. Открыла. Начала перебирать вешалки. Шум ткани, скольжение пальцев по шёлку, джинсе, хлопку. "Тепло. Что-то открытое. Но не слишком. Мне нужно что-то, чтобы она… чтобы она…" Она сжала зубы, сама не договорив. Пальцы замерли на тёмно-синем топе с кружевом. Глубокий вырез. Спина почти открыта. Очень мягкий. Очень облегающий. Она вытянула его из шкафа, поднесла к себе. И тут в голове вспыхнула сцена: она и Анна, сидящие рядом. Анна что-то пишет в тетради, а Лэйн, молча, наклоняется над её плечом. И тут же — голос Анны, хлёсткий, ядовитый: — Господи, ты можешь не быть такой вульгарной? Ты домой ко мне пришла или на кастинг в дешёвое реалити? Лэйн резко отдёрнула топ, как будто тот обжёг её. — Дура… — выдохнула она, сжав ткань в кулаке. — Тупая, надменная дура… Она стояла, дрожа. А потом медленно выдохнула и повесила топ на спинку стула. Нет. Не сегодня. Но она ещё выберет. Она ещё подберёт что-то, от чего у Анны точно перехватит дыхание — не от отвращения, а от того, чего та никогда не признает вслух. Но сегодня она пойдёт. Она появится. И она запомнится. Запомнится так, что потом у Анны не останется ни единого спокойного сна. После долгих метаний и примерок Лэйн наконец приняла решение. Никаких кружевных топов, никаких обнажённых лопаток. Сегодня — другое. Немного хищнее. Немного агрессивнее. Она выбрала чуть оверсайз бардовую футболку с тяжёлым, насыщенным оттенком — не алый, не вишнёвый, а именно бардовый, густой, как засохшая кровь. Под неё — обтягивающие чёрные рукава, которые были отдельной частью гардероба: плотные, почти как вторая кожа, они выглядывали из-под коротких рукавов футболки, добавляя образу резкости. Внизу — короткие чёрные шорты. Чтобы всё выглядело гармонично, Лэйн добавила чёрные колготки с кружевным узором. Они были тонкие, почти не грели — даже прохладой слегка обдавали. Но сейчас это было кстати. Вся композиция ожила, когда она добавила аксессуары. Подвески на шее — цепочки в два яруса, одна с крошечным крестиком, другая с круглой подвеской. На левом запястье — тонкий золотой браслет, перекликался с серьгами. Волосы остались распущенными: блестящие, приглаженные, спадающие по плечам ровным каскадом. Золотые серёжки дополняли образ — хоть золото и не было её любимым, сегодня оно смотрелось правильно. Не вычурно — резко. На ноги она надела винные конверсы — тёмный, чуть потёртый текстиль, который идеально ложился в тон всей композиции. На её упругих бёдрах всё это смотрелось чересчур гармонично. Даже бесило немного, насколько подчёркивалась её фигура. Особенно бёдра — та самая часть, которую Анна, как казалось Лэйн, должна была заметить, но упрямо не замечала. Оставалась только сумка. Она стояла у двери — старая, чёрная, вместительная. Когда-то она принадлежала матери. Та, как и всегда, купила на эмоциях, но, примерив, разочаровалась, оторвала бирку — и вернуть уже не смогла. Так сумка осталась дома. И перекочевала к Лэйн. Сейчас она украшена серебристыми подвесочками, брелками, один из которых был в форме бритвы, другой — в виде стеклянной капли. Сама ткань местами потёртая, но прочная, с характером. Лэйн начала складывать всё, что могло пригодиться: тетрадь, черновик, две ручки (на всякий случай), корректор, пару цветных маркеров, пачку жвачки и шоколадный батончик, который она не собиралась есть, но вдруг — если вдруг — её стошнит от всей этой ситуации. Когда всё было готово, она медленно встала, взяла сумку, повесила на плечо, ещё раз окинула взглядом себя в зеркале — в этом образе было что-то вызывающее. Чуть хищное. Не то чтобы она хотела понравиться. Скорее, раздражать. Провоцировать. Бить в глаза. Она вышла из квартиры, захлопнула дверь и повернула ключ. Глухой щелчок. Кинула ключи в сумку, поправила ремень и пошла вниз по лестнице. Впереди — дом Анны. И если сегодня ей выпадет шанс — хоть малейший — она отыграется. Анна пожалеет десять раз, что нажила себе врага. *** Она вышла примерно за сорок минут — с запасом. Лишним он точно не будет, особенно когда идёшь в логово той, кто с улыбкой смотрит сверху вниз, будто ты не человек, а пыль под её ногтями. Лэйн на ходу проверяла адрес в телефоне, пальцы слегка дрожали от смеси нервов и раздражения. Дом Анны находился на другом конце района, но это было бы полбеды — если бы навигатор вёл себя адекватно. Он начал косячить сразу. Сначала всё было нормально, но потом внезапно пересчитал маршрут. Затем снова. На третьем пересчёте он уверенно повёл её по какой-то кривой тропе между жилыми домами, которая вывела её к заросшей аллее. Лэйн шла, щурясь на экран, пока перед ней не выросли кованые ворота. И кресты. Кладбище. — Да вы шутите, блядь?! — прошипела она вслух. Навигатор гордо сообщил: «Вы прибыли в пункт назначения». Лэйн резко сбросила карту и зло выдохнула. Раздражение поднималось откуда-то из груди, будто её снова и снова обливали кипятком. Пальцы судорожно жали телефон. В голове всё клокотало. "Почему я вообще иду туда? Почему я трачу время, силы, нервы, чтобы увидеть эту идиотку с короной на голове?" "Зачем я выглядела как дура перед классной руководительницей,чтобы узнать этот долбаный адрес? Почему вообще мне приходится играть по её правилам?" Она попыталась перезапустить навигатор, но тот просто вылетел. Связь нестабильная, карта моргает. Всё, как всегда, когда ей надо что-то важное. Как назло. Она побежала назад, свернулась в переулок, зашла на другую улицу — не туда. Потом снова. Ноги гудели, волосы сбивались, и даже чёртов рюкзак казался тяжёлым, как мешок кирпичей. На третьем круге злости и отчаяния, ругая всё подряд, она наконец-то увидела знакомую улицу. Дом с туями, белая калитка, кованая ограда. Наконец-то. Время: 15:58. Она подошла к калитке, нажала звонок. Тишина. Нажала снова. Опять. "Да что за цирк, мать вашу." Минуты капали. Сердце билось в бешеном ритме. "Если она не откроет, я её просто задушу. Словами. Руками. Плевком — чем угодно." И тут, наконец, мелькнула тень в окне. Анна вышла, как будто никуда не спешила, будто у неё был целый день впереди. Лениво, как кошка на солнце. Калитка отворилась со скрипом. — Ты опоздала, — спокойно сказала она. Не осуждающе — хуже. С отстранённой холодной надменностью. Лэйн стиснула зубы. — Я пришла ровно вовремя. — Голос был натянутый, будто струна, которая может порваться. — Ага. Только я уже заждалась. Могла бы и пораньше подойти, если честно. "Вот сучка. Вот просто сучка." Лэйн не могла поверить, как спокойно эта мразь умудряется перевернуть всё, выставить её виноватой, будто всё это — её, Лэйн, просчёты. Будто не она только что шарилась по району, задыхаясь от ярости, забредая на кладбища, чертыхаясь и сжимая пальцы до побелевших костяшек. Злость не прошла. Ни капли. — Разувайся, — бросила Анна, как только закрыла за ними калитку и шагнула внутрь дома. Голос — холодный, уверенный, как будто всё это — не дружеское приглашение, а чёткая, отрепетированная процедура. Разувайся, встань, сядь, молчи. Как будто Лэйн — просто очередная вещь в её коллекции. Скрипнув зубами, Лэйн сбросила конверсы и молча подхватила предложенные ей домашние тапки. Белые, пушистые, будто насмешка — ей бы подошли чёрные, колючие, с шипами. "Очередная игра в гостеприимство. Очередной театр. Ну давай, Анна. Давай, сыграйся." — Проведу экскурсию, — кивнула та, не дожидаясь одобрения, и пошла по дому. Первой была кухня. Просторная, светлая, с большими окнами и столом на шесть персон. Всё было вылизано до блеска — буквально ни пылинки. Кухня переходила в гостиную: кожаный диван, большой телевизор, мраморная тумба, стеклянный журнальный столик. "Слишком чисто. Не по-настоящему. Как будто они здесь не живут, а только делают вид." — Это гостевая, — кивнула Анна в сторону комнаты с аккуратно заправленной кроватью и слишком ровными подушками. — А это комната отца. — Дверь была закрыта. — Там — тётя. Не заходи. — А здесь... телевизор. Неважно. — Второй этаж — Дмитрий, вон там, в конце. — А вот моя, — сказала она, поднимаясь по лестнице и открывая дверь чуть ближе к середине коридора. — И, кстати, сюда тоже не заходи, — она показала на дверь рядом. — Кабинет отца. И тёти. Без разрешения туда нельзя. "Без разрешения. Без разрешения. Всё у них через "нельзя". Через правила. Плевать." Комната Анны открылась, как из глянцевого журнала. Пастельные стены, мебель цвета слоновой кости, большая кровать с мягким изголовьем. Гардероб, рабочий стол, стеллаж с книгами, свечи, ароматизаторы, постеры на стенах. Ничего дешёвого, всё — как на подбор. Красиво. Стильно. Выверено. "Если бы я не знала, кто тут живёт — подумала бы: нормальная, может даже добрая девочка. Но зная… тошнит." Комната была как ловушка. Снаружи — уют, тепло, ваниль. А внутри сидит мерзкая, хищная Анна, готовая вцепиться в горло, если ты шагнёшь не туда. — Можешь садиться, — кивнула та. Лэйн зашла, молча кинула взгляд на кровать и аккуратно поставила свою сумку на край. Она мягко плюхнулась рядом, слегка опершись на ладони. "Мягко. Удобно. Как на иголках. Сидеть на кровати Анны — это как сидеть на нейтральной зоне перед боем." — Ну что, начнём с проекта? Анна будто бы полностью забыла всё, что было утром. Ни намёка на их разговоры, на хамство, на раздражение, с которым она кидалась словами. Сейчас — будто они просто две девочки, обсуждающие биологию. Но Лэйн помнила. Помнила каждую эмоцию. Каждую искру злости. И она не забудет. Она будет играть, если надо. Но внутри всё жгло и кипело. *** Анна нервно пролистывала свои конспекты, рассыпанные по кровати вперемешку с ручками, маркерами, тетрадью Лэйн и её чёрной сумкой. Лэйн уже давно устроилась на кровати, полулёжа, не забыв удобно выгнуть бедро вперёд. Она знала, как выглядит — и использовала это. Поза была небрежной, но выгодной. Футболка чуть приподнялась, колготки плотно облегали ноги, подчёркивая форму. — Может, если бы ты не сидела, как на рекламном щите для нижнего белья, мы бы хоть что-то успели, — фыркнула Анна, скользнув взглядом по ней. — А может, если бы ты не лезла в чужой гардероб мысленно, мы бы не отвлекались, — ухмыльнулась Лэйн. Анна закатила глаза: — Боже, ты невыносима. — Но ты пригласила именно меня. Сама. Значит, либо у тебя фетиш на страдания, либо ты просто влюбилась, — лениво протянула Лэйн, потянувшись так, чтобы позвоночник хрустнул. — Что ты несёшь… — пробормотала Анна, отложив ручку и обернувшись. — Заткнись уже, Лэйн, серьёзно. — Сделай, чтоб я, — голос Лэйн был почти мурлыкающим, вызывающим. Она наслаждалась этим. Эти моменты, когда Анна теряла контроль, были как вспышки — короткие, яркие, правдивые. И вот — вспышка. Анна вскинулась, резко пересев, оседлав Лэйн, и вдавила её в кровать своими руками, уперевшись в плечи. — Я сказала, ЗАТКНИСЬ! — Уж не подавись своей яростью, кукла, — прошипела Лэйн, глядя снизу вверх с довольной усмешкой. Пальцы Анны дрожали от злости. Она стиснула зубы, и вдруг руки метнулись к шее Лэйн, сжали её. Не до боли, но так, чтобы ощутила — власть, контроль, предупреждение. — У тебя реально что-то не так с головой, — прошипела Анна. — Я тебя сейчас… — Что? Задушишь? — Лэйн хрипло усмехнулась. — Давай. Мне даже интересно, как у тебя это получится. Такая злая… но всё ещё не способная пойти до конца. Ей нравилось это. Нравилось смотреть на Анну сверху вниз — даже лёжа. Нравилось, как она срывается. Как ярость делает её настоящей. Как она становится уязвимой. В эти моменты она была похожа на щенка, который отчаянно лает, но ни укусить, ни убежать не может. Только рвётся — и проигрывает. — Ты… — Анна уже хотела что-то выкрикнуть, когда — Стук в дверь. Анна вздрогнула. Голос за дверью: — Девочки, можно? — Д-да! — рявкнула Анна, судорожно разворачиваясь, пытаясь быстро слезть с Лэйн. — Можете заходить! Но не тут-то было. Лэйн схватила её за бёдра, резко притянув обратно вниз, вдавливая сильнее. Она намеренно удержала её, не давая соскочить. Пальцы крепко впились в ткани её шорт, движения были быстрыми и решительными. Анна задохнулась от неожиданности, уставившись на Лэйн, как будто та перешла грань. — Не так быстро, — прошипела Лэйн ей в ухо. — Раз уж мы играем в злость, так играем по-честному. Дверь отворилась. На пороге стояла женщина — строгая, худощавая, с холодным взглядом. Тётя. Лицо, натренированное годами преподавания или офисной карьеры, не выражало ничего, кроме деловой строгости. И перед ней: Девочка сверху другой девочки, та держит её за бёдра, волосы растрёпаны, тетради и ручки разбросаны, ноутбук посередине кровати. Пауза. — Чем занимаетесь? — сухо спросила тётя, взгляд скользнул по сцене, как лезвие. Анна дёрнулась, теперь уже сильнее, но Лэйн нарочно положила руки ей на бёдра, удерживая в позе, от которой у любого нормального взрослого был бы вопрос. — П-простите, тётя, мы… мы работаем над проектом, — пролепетала Анна. Тётя подняла бровь: — В таком положении? Что, теперь и "биология на практике"? Анна окончательно вырвалась, сбежала с кровати, с жаром на щеках. — Мы просто ссорились! Она… она меня бесит! Я её чуть водой не облила, а она… — голос у неё дрожал. Тётя молча постояла пару секунд, потом кивнула: — Ладно. Но потише. А то стены тонкие, и эти ваши игрища слышны на всю улицу. Она ушла, как пришла. Бесшумно. Хлопнула дверь. Анна, дрожащая от злости и унижения, едва хлопнула дверью за тётей, развернулась к Лэйн, её лицо пылало. — Ты… ты просто с ума сошла! — выкрикнула она, хватая первую попавшуюся ручку и со злостью швыряя её обратно на кровать. — Тебе что, весело?! Это не игра, Лэйн! Ты чуть не устроила мне… — Устроила тебе что, Анна? — перебила та сладким, почти заботливым голосом, и неторопливо приподнялась на локтях. — Скандал? А разве это не ты пыталась на меня залезть с двумя руками на горле? По-моему, это я тебя удержала, чтобы ты не упала с кровати и не врезалась головой в ноутбук. Или ты хочешь, чтобы я позволила тебе шлёпнуться прямо на пол, ради твоей гордости? Анна застыла. — Что? — Ну да, — Лэйн пожала плечами и села прямо, с деловым видом, откинув волосы за плечи. — Ты рванула как бешеная, пыталась встать, а мы обе были на краю кровати. Я просто среагировала. Обняла, удержала. Такая уж я — заботливая подруга. Слова прозвучали спокойно, буднично. В них не было вызова — именно поэтому они били точнее. Уверенность Лэйн не оставляла пространства для сомнений. — Я... — Анна осеклась, оглянулась на кровать, ноутбук, на валяющуюся ручку. — Я правда… чуть не упала... — Именно, — кивнула Лэйн. — Так что, может, в следующий раз, когда тебе захочется сцепиться со мной в бою, ты сначала проверишь, не сядешь ли кому-то на шею и не разобьёшь ли себе лоб. Анна молчала. В её взгляде мелькнуло сомнение, затем смятение, а после — легкий стыд. Лэйн наблюдала за этим, как художник за тем, как в точности ложатся мазки на холст. Внутри у неё всё холодело и разгоралось одновременно. "Вот оно." "Она поверила. Она теперь думает, что это я её спасла. Не унизила. Не использовала. Спасла." "Гениально" "Какая же ты, Анна, на самом деле, мягкая. Стоит чуть прижать — и всё. Молчи, глотай, чувствуй вину." "Щенок, который только что гавкал — а теперь прижал уши." Лэйн опустила взгляд, с трудом сдерживая довольную улыбку. — Ладно, — протянула она чуть устало. — Проехали. Давай уже работать. Или хочешь ещё попрыгать на мне? Анна не ответила. Только сглотнула и села рядом, стараясь вести себя так, будто всё нормально. Но теперь уже ей было неудобно. Она отворачивала глаза. Она чувствовала себя виноватой. А Лэйн? Лэйн сидела с идеально ровной осанкой. И с тем самым чувством, которое любила больше всего на свете: Властью.