Kings of Passionate Love

      День был теплым. На улице уже во всю была осень: листья падали с деревьев, покрывая собой дороги. Но было очень тепло, почти жарко, поэтому это был поистине хороший осенний день.       В центре города, как обычно, очень шумно и многолюдно. Сегодня ярмарка и это ещё один повод, чтобы выйти погулять, а не сидеть дома.       Джисон тоже не хотел сидеть дома, поэтому он прогуливался по площади, не надеясь найти что-то интересное. Где-то вдалеке играла музыка, а от людей стоял шум. Кто-то покупал свежую, по словам продавца, рыбу, что только выловили из озера, кто-то овощи, выращенные на собственных огородах в избытке. Пару раз к Джисону обращались с просьбой купить что-то, но Джисону ничего из этого не было нужно, поэтому он отмахивался.       Джисон шел на музыку. Он хотел увидеть, что там происходит. Хотел принять участие, потому что ему с детства нравилось ходить на ярмарки ради таких танцев.       Как и ожидалось, в самом центре люди образовали круг и кружились в уже давно известном танце. Оркестр был маленьким, но это не делало его менее хорошим, да, может не хватало мастерства, но песни у них всегда были самыми лучшими.       Одна песня перетекала в другую и уже через мгновенье Джисона затащили в круг из людей всех возрастов. Он не знал своего партнёра, не знал никого из танцующих, но все они были счастливы и отдавались с головой танцам. Ноги двигались сами по себе, улыбка натягивалась на лицо, пока он кружится в танце, не видя лиц, но чувствуя музыку.       Джисону всегда тяжело было выйти из круга, поэтому люди менялись: то прибавлялись, то уменьшались — но это не было плохо.       Он не обращал ни на кого внимания до того момента, пока в кругу с остальными гражданами его, в танце, не подхватили сильные руки, а лёгкие не окутал знакомый запах. Но даже это не помешало Джисону танцевать. На душе снова стало тепло, а Джисон, растворяясь в музыке, крутил пируэты, потому что эти движения он знал с самого детства, с того момента, как его, будучи ребенком, втянули в круг и научили. Много лет прошло, а движения все те же.       Но теперь танец вел не Минхо, а Джисон, теперь они в его среде. И его очередь учить Ли.       Музыка не стихала, а Джисон с Минхо все кружились в танце, забывая обо всех остальных, не замечая никого вокруг. Джисон отдался эмоциям. Яркий запах кружил голову, не позволяя дышать ничем кроме себя. Джисон чувствовал как колотилось сердце то ли от чересчур быстрого танца, то ли от теплых рук на теле, навевающих воспоминания о том самом дне.       Уже позже, когда оба окончательно устали, они вышли из круга и пошли в сторону от центра.       — Не знал, что Вы посещаете ярмарки, — первый начал Джисон, на самом деле, ему нет дела, как королевская особа проводит свои дни, его это точно не волновало. Нет. Ну может немного.       — Так и есть, только сегодня я закончил со всеми особо важными делами и решил, что надо быть ближе к своему народу, — ответил Минхо, заправляя длинные волосы за уши, чтобы не мешались. Его улыбка и краснеющее лицо выдавало его смущение. Не привык говорить о себе?       Джисон понимающе хмыкнул.       Их окружили маленькие дети, что щебетали о чем-то своем, но при этом обращались к ним. Местные дети всегда любили Джисона, много кто его знал, поэтому не удивительно, что сейчас вокруг них собралась небольшая кучка. Джисон остановился, опустился на корточки, чтобы быть на равные с ними,а те его обступили со всех сторон:       — У этого дяди такие красивые волосы, — Джисон слышал это среди гомона других высказываний. Он указал пальцем на Минхо, будто спрашивая про этого ли они дядю, Ли поднял бровь, как бы спрашивая при чем тут он.       — Да! — ответила девчонка с другой стороны, восторженно оглядывая Минхо.       — Как думаешь, этот дядя разрешит нам заплести ему косички? — послышалось рядом совсем робкое.       — Я спрошу, но уверен, что он вам не откажет, — дети вокруг сразу обрадовались, их глаза засияли, а Джисон, как и сказал, поднялся и подошёл ближе к Минхо. — Они хотели заплести Вам косички, Вы не будете против?       Минхо удивлённо вскинул брови на чужой вопрос, видимо для него было странно слышать такое.       — А-а, ладно, — Минхо все ещё пребывал в шоке, но Джисон смотрел так просяще, что отказаться не представляло возможности.       Джисон тут же радостно хлопнул в ладоши и схватил за руку, чтобы потом дети их потащили к фонтану, усадив, чтоб им было удобнее доставать до волос. Джисона тоже не оставили без внимания: несколько девочек кружили над его волосами, выплетали тоненькие косички с ленточками. С Минхо же дела обстояли иначе, девочки не плели ему тонкие косички, оставляя основную длину прямой, как это делали с Джисоном из-за того, что его волосы короткие. Минхо заплели две косы, собрали полностью все иссиня-черные волосы, также вплели ленточки.       Некоторые девчонки, что не принимали участие в плетении косичек, плели веночки из цветочков. Потом эти самые веночки водрузили на головы Минхо и Джисона, дополняя их новые прически. Джисон не мог оторвать глаз от Минхо. Он выглядел очень мило, и ему точно шли эти косички.       — Теперь вы король и королева! — восхищенно произнесли девочки рядом, похихикав, кажется, они что-то там пропели про жениха и невесту, но Хан не расслышал. Джисон на это высказывание поднял брови, поворачивая голову то к Минхо, что, кажется, был доволен, раз улыбался так искренне детям.       Девочки ещё раз посмотрели на свою работу, поклонились и убежали искать следующих "жертв".       — Не хотите прогуляться, моя королева? — спросил Минхо, усмехнувшись от обращения, подставил локоть, чтобы Джисон зацепился, и они пошли, прямо как в тот вечер у замка.       — Конечно, мой король, — Джисон схватился за локоть, и они пошли вдоль рядов.       На душе потеплело от обращения, потому что это казалось таким правильным и приятным, будто так было всегда.

***

      — Джисон, ты же понимаешь, какой почет это принесет семье? — говорила мама, пока названный выкидывал всю одежду из шкафа, чтобы выбрать, в чем опять уйти из дома.       Он не замечал мать, что сидела на кровати и наблюдала за сыном. Ей была понятна его реакция, но она не имела никакой власти, чтобы избавить сына от этого “счастья” замужества.       — Папа опять будет ругаться, — шептал Джисон, когда сел рядом с матерью на кровать, кладя голову на плечо женщине и держа в дрожащих руках брюки.       На нем только нижнее белье и рубашка, а в глазах слезы, потому что отец снова пытался выдать его замуж за "знакомого альфу". Джисон ещё на том бальном вечере понял, что так просто не оставят. Но Джисон против не только потому, что характер буйный и ему чуждо это счастье, но и потому, что сердце отдано другому. Он не был рад это осознавать, потому что он все еще не готов ни к чему, но ему больно от мысли, что ему придется быть преданным другому.       — Ты же знаешь, что бунтами делаешь только хуже? — тоскливо произносила мать, заключая сына в объятья. Она, как родитель, чувствовала то, как тяжело ему, она знала, что в чем-то глубоком крылась причина, но, увы, она мысли не читала.       Джисон кивнул. Он все знал и понимал, но лучше уж так, чем слушать крики отца о том, что он снова никому не нравится, что ему надо вести себя скромнее, потому что он омега. Омега, как же. К нему до сих пор не пришла течка. А если вообще не придет? Приговор не иначе. А сейчас, после нескольких таких побегов, Джисон пару раз получал пощечины, но это не было больно, в отличие от тихого, вымолвленного сквозь зубы "ты неправильный омега, поэтому никому не нужен" или "ты мне чужой, если не можешь никому понравиться".       Джисон кричал, бил кулаками, пытался донести отцу, что не его вина, что его не принимали тем, кем он был на самом деле. Не его вина, что он не нравился альфам с его то нераскрывшимся запахом. Никому не нужен бракованный, возможно, поэтому отец так злится. А что ему сделать?       — Не останешься? — спрашивала мать, заранее зная об отрицательном ответе.       Джисон в ответ только молча надевал брюки и отрицательно мотал головой. Мама обняла ещё раз сына, и он вышел из комнаты, уходя через задний ход, как обычно это и делал.       Он слышал топот копыт перед своим домом, значит новый кавалер прибыл, поэтому надо быстрее сматываться. Как жаль, что Джисон не подумал, что на улице не лето, а он в легкой рубашке, которую продувает ветер, но возвращаться домой не было смысла, поэтому пришлось потерпеть.       Джисон шел вниз по улице, на улице уже темнело, поэтому почти никого не было, да и холодало, поэтому он почти один.       Не то, чтобы на улице холодно, но из-за ветра кажется именно так, поэтому при каждом порыве Джисон ежился, кутаясь в свою лёгкую рубашку.       Его путь давно известен: дом - река - дом. Скоро Джисон просто останется жить у этой реки, если отец продолжит водить этих назойливых альф домой. На самом деле, это очень красивое место, нельзя сказать, что многолюдное, но и обратное не скажешь. Все вроде знают о береге, но почти никто не ходит. Джисон мог бы посидеть где поближе, потому что отец все равно не выходит на его поиски, но если уж он сбегал из дома, то хотя бы в красивое место.       Река встретила его лёгкими перекатами волн и прозрачно-чистой водой, что видно дно. Джисон, как обычно, сел рядом с большим деревом, облокачиваясь, — так он проведет несколько часов, если не окоченеет до смерти.       И последнее, что ожидал Джисон здесь услышать это лай собак, топот лошадей и громкие разговоры, пока он, казалось, засыпал, продрогнув до костей. Наверное пойдет снег, потому что слишком сильно похолодало. А люди с собаками приближались. Дело в том, что собак Джисон боялся, потому что одна в детстве на него напала и у него остался шрам от укуса. Джисон молился всем известным ему богам, чтобы и собаки, и люди прошли мимо и не заметили его, и чтобы он наконец умер от обморожения, а не от страха.       Но его молитвы не были услышаны, потому что одна из собак, что до этого мирно шла, вышла из-за дерева, обнаруживая Джисона, и, видимо, от испуга начала лаять, на звук подбежала ещё пара, а Джисон, замерев от ужаса, думал, что ему пришел конец. Один из псов подошёл совсем близко и, видимо, хотел вцепиться в ногу Хана, что закрыл лицо ладонями, не имея возможности даже начать кричать, как этого демона, по мнению Джисона, оттащили, и громкий голос отправил их прочь.       — Вы как? — послышался обеспокоенный голос совсем рядом, лай собак продолжался, но был слышен дальше, чем до этого - убежали.       Джисон, что все ещё трясся от ужаса, даже не мог открыть глаза, чтобы посмотреть на своего спасителя, а зря.       — Джисон, Вы можете посмотреть на меня? — снова этот голос, который выбивал землю из-под ног, что Джисон, переставая трястись, убрал руки от лица и все же поднял голову на голос.       Это был Минхо. Джисон вот никак не ожидал увидеть сейчас Минхо, поэтому очень даже удивился. Минхо возвышался над ним, потому что все ещё стоял, но наклонился, чтобы быть ближе. Джисон помнил его в парадном костюме и даже лёгкой рубашке, но все наряды выглядят дорого, а сейчас на нем простые черные штаны, заправленные в длинные ботинки на шнуровке, а сверху куртка по виду очень теплая, а длинные, обычно вьющиеся волосы, были завязаны в тугой хвост на затылке, но некоторые прядки выпали.       Джисон даже не заметил, как по щекам полились слезы, потому что он все еще был очень напуган. Глаза Минхо наполнились беспокойством, потому что такая реакция омеги была неожиданностью для него. Ли опустился на колени, не задумываясь, что после одежда будет пыльной, а может и грязной, он осторожно прижал к себе дрожащее от страха и холода тело. Джисон не сопротивлялся — не имело смысла, он сам хотел оставаться в таких нужных сейчас объятьях. Он уткнулся мокрым и холодным носом в шею Минхо, прямо туда, откуда исходил его природный запах, наполнял легкие, чтобы потом разрыдаться ещё сильнее и вцепиться в чужую куртку, прижимаясь еще ближе.       Минхо позволил: понимал, что нужно. На мгновение отстранил от себя, чтобы снять куртку и накинуть на чужое тело.       Джисон прекрасно понимал, что не собаки стали причиной его слез, то есть они стали каплей в чаше, до краев наполненной водой, из-за которой вся вода вытекла. Все, что до этого копилось внутри, в момент вылилось в то, что сейчас он сидел на холодной земле и прижимался к Минхо, к королю их небольшого государства, у которого точно были проблемы поважнее, кроме как сидеть рядом с ним и успокаивать. Минхо же взрослый и занятой человек, ему нет дела до какого-то мальчишки, у которого проблемы с родителями и нежелание выходить замуж.       — Все хорошо же сейчас, почему ты плачешь? — чужой голос звучал мягко, обволакивал с головой, заставлял успокаиваться и приходить в чувства, будто Минхо говорил с ребенком. — Они больше не придут.       Ли не уходил, даже когда Джисон полностью успокоился и просто тяжело дышал в его шею, шмыгая носом. Позволял сжимать одежду в руках. Сам обнимал, держал за плечи и талию, грел своим телом; выпускал феромоны, чтобы успокоить окончательно. Джисон ему благодарен.       — Что случилось, душа моя? — Минхо гладил спину, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в лицо, вытирал дорожки от слез большими пальцами, но не это заставляло его сердце трепетать.       Душа моя.       Обращение грело сердце и душу, Джисон позволил себе немножко насладиться этим сладким чувством, что называется страшным словом - любовью. Оно звенело в голове лёгким ветерком в начале лета, когда еще не жарко, но уже тепло.       — Я испугался, что собаки загрызут меня, — прошептал Джисон, смотря на Минхо.       — Они добрые, правда, я вас познакомлю. Думаю, они испугались не меньше твоего, — сказал Минхо, продолжая прижимать к себе все ещё мерзнущее тело. — Почему ты в такой холод совсем без одежды?       В голосе было слышно волнение, потому что совсем скоро настанет ноябрь, а значит выпадет снег, а Джисон все еще носился в лёгкой рубашке. Все дни, когда Джисон сбегал, было тепло, поэтому верхняя одежда ему не требовалась, кто же знал, что именно сегодня ветер дул сильнее обычного, пробираясь под рубашку тонкими холодными лапами, царапая кожу морозом.       — Я не думал, что на улице настолько холодно, — на удивление после столь сильного переживания голос не дрожал, что радовало Джисона, потому что еще больше смущаться перед Минхо не хотелось — и так чувствовал себя жалко.       — Тебе надо домой: обогреться, — сказал просто Минхо, сильнее кутая омегу в свою куртку.       Джисон молча смотрел на него, удивляясь эмоциям на красивом лице. За него переживали? Зачем? Ладно, ему безумно приятно, настолько что на сердце разливалось тепло, а щеки горели алым. Джисон думал, что сердце глупое, раз так легко повелось на лёгкую заботу со стороны короля, потому что разве это не было его обязанностью — заботиться о своих подданных? А ещё думает, что точно не пойдет домой ближайшие два часа, потому что там точно будет сидеть новый кавалер и кто знает, сколько надо этому кавалеру, чтобы понять, что Джисон не намерен выходить за него замуж. Даже если он принадлежал какому-то знатному роду с высоким титулом и большими деньгами. Даже если родители так хотели.       — Я не могу сейчас вернуться, — глаза отвел стыдливо, потому что не хотел, чтобы такой прекрасный человек знал о его внутренних страданиях. Его это точно не касалось. Это джисоновы личные дела с родителями.       — Хочешь я составлю тебе компанию? — даже не пытаясь разузнать причину, Минхо был готов провести время с Ханом.       — Что Вы, Ваше Величество! — Хан замахал руками в знак протеста, — У Вас, вероятно, много забот, я не могу Вас отрывать от дел. Да и Вы можете замерзнуть!       Минхо удивлённо смотрел на парня, который думал, что король не мог себе позволить прогулку с ним.       — Хочешь почтить меня своим визитом во дворец? — легкая улыбка коснулась чужих уст, а после Минхо поднялся, протянул руку, чтобы Джисон тоже встал на ноги и, не разрывая рук, повел его к дороге.       Видимо, вопрос был риторическим, раз Джисон уже сидел в седле, а сзади к нему прижималось теплое тело его короля. Они неспешно шли во дворец, чтобы... Чтобы что? Попить чаю? Джисон не знал, зачем согласился на это, но его устраивало, как запах пряных трав окутал его с ног до головы, туманя мысли, заставляя чувствовать тепло, что обволакивало с ног до головы. Джисон чувствовал, как согретый проваливался в сон, обмякнув в крепких руках Минхо.       Мягкое покачивание на лошади успокаивало лучше маминых укачиваний, а сердцебиение, что чувствовалось через спину, звучало в унисон с собственным. Теперь ощущалось, что они одно целое, а вокруг никого, только цокот копыт и фырканье лошади.       Джисон никогда не умел кататься на лошади, потому что у его семьи не было конюшни, и это не считалось важным и нужным умением в жизни. Поэтому Джисон очень даже рад, что Минхо сидел позади него и прижимает к себе крепко. Наверняка Ли заметил, что его спутник спал, раз держал так крепко и близко, поэтому Джисон чувствовал себя в безопасности, позволяя себе спать в объятьях этого мужчины.       — Джисон? — голос слышался совсем близко, так что Джисон открыл глаза и проморгался, желая убрать пелену перед глазами. — Мы приехали, просыпайся.       Голос нежный, грел душу, пробирался в сердце, чтобы заполонить его полностью и не дать больше никому сделать также, но это произошло еще раньше, поэтому сердце просто радостно трепетало в ответ.       — Пойдем, Джисон-и, я уложу тебя в более удобное место, — теплые руки гладили живот по часовой стрелке, Джисон не задумывался, просто мама всегда так делала, когда у него сильно болел живот, и это, на удивление, помогало, а сейчас помогало расслабиться.       Минхо спрыгнул с лошади, когда Джисон полностью пришел в себя и понял, что находится в конюшне, а Минхо все время сидел и держал его, чтобы не упал, ждал пока проснется, даже конюх стоял недалеко, склонив голову в знак уважения к своему правителю. Джисон так же спрыгнул с коня с помощью Минхо, что поймал его в свои объятия и отпускать явно не желал, хотя того требовали рамки приличия. Правда, мозг Джисона все еще находился не здесь, а где-то далеко, поэтому ему точно было все равно на какие-то там глупые правила. Он находился в объятьях альфы. Любимого альфы. Что ещё можно желать?       Минхо увел его из конюшни, откуда доносилось все то же фырчание коней. Джисон не сопротивлялся, когда его вели по красивой мраморной лестнице вверх, по этажу, где стояли и ходили множество слуг, что кланялись при виде их. Джисон позволил уложить себя на большую мягкую кровать, в которой Джисон почти утонул, прикрывая наконец глаза, когда его укрыли мягким одеялом и подоткнули даже, чтобы было удобно.       Царство Морфея забрало его почти сразу, как Джисон лег в кровать, будто все это время только и ждал момента, когда упадет на горизонтальную плоскость, чтобы уснуть спокойным сном.       Минхо же в этот момент, ушел к себе в кабинет, что находился буквально за стеной, оставляя дверь между комнатами открытой: вдруг Джисон проснется и ему что-то понадобится. Охота охотой, а работа никуда не делась, особенно, когда эта работа это управление государством, но Минхо был единственным сыном своих родителей, и его с самого детства готовили к управлению государством, поэтому для него это не было проблемой. Родители всегда нанимали самых лучших учителей, поэтому Минхо не был глуп.       А сейчас, когда на его же кровати лежал омега, думать почти не представлялось возможным, ведь мысли находились в соседней комнате, вопросы заполнили голову до краев, не давая сосредоточиться на государственных делах. Почему снова и снова он встречает этого омегу? Почему он был почти без одежды? Почему его так притягивает его тихий запах?       Минхо цокнул языком, еще раз пробежался взглядом по документу перед собой, убеждаясь, что буквы не складываются в слова и осознанные предложения. Поэтому Минхо откинул перо на стол, с него капнули чернила от удара о твердую поверхность, но Ли не обратил на это внимание, вставая из-за стола и выходя из комнаты в соседнюю.       Омега спал, казалось, очень крепко, не собираясь просыпаться вообще. Он трогательно сжимал пальчиками одеяло, а губы были приоткрыты, что Минхо невольно улыбнулся, видя эту картину. Хотелось поцеловать его в мягкую щечку — а Ли уверен, что она мягкая от того, как мило расплылась на подушке другая. Минхо присел рядом на кровати, все еще не отводя взгляда от чужого лица. Минхо знал, что напугал его своим титулом, но до этого Джисон был очень даже не против пообщаться с ним поближе. Ему жаль, что они познакомились слишком поздно, потому что раньше он мог бы подготовить и себя, и его к этой ответственности.       Джисон выдохнул через приоткрытый рот и зарылся носом в одеяло. Скорее всего от того, что ткань пропахла Минхо насквозь. Ли улыбнулся на это ещё сильнее, от мысли, что ему нравился его запах. Это заставило сердце забиться в ускоренном ритме, заставляя задуматься, что стоило бы обратиться к врачу, потому что это так странно, когда сердце на миг останавливается, а потом с удвоенной силой бьется в груди, как птица в клетке, которая очень хочет на свободу. Но это не тахикардия. Это болезнь по-страшнее. Название ей "Любовь".