STW A-137: Проект Тобирама

— Эй, я наконец-то нашёл тебя, Рюдоша-сама! Маленький восьмилетний мальчишка вылез из-под кустов, пока он собирал свои вещи. Казалось, только вчера он спас этого колючего, словно ёжика, ребёнка от воров родословной. Сейчас этот мальчишка — кажется, Учиха, дитя Индры — смотрел на него с таким возмущением, словно тот пообещал сладкий моти… и не отдал. Сквозь шелестящие кроны сосен и дубов пробивалось тёплое солнце. Он крепче прижал маску к лицу и натянул белый плащ. STW, наверное, уже заждался его. Хотя уходить совсем не хотелось. Этот мир был по-настоящему прекрасен. — О, вот это встреча, — проговорил он с ленивой улыбкой, пряча голос в складках маски. — А ведь только вчера ты убегал от меня так, что пыль за спиной стояла… Как тебя звали? Масаши? Макото?.. — Мадара! Ты глупый! Ой… зря тебе сказал! Он рассмеялся — тихо, в голосе почти не было насмешки. Конечно, он помнил. Он всегда помнил. Просто… приятно было немного подразнить этого нахохленного воробья. Кто знает, когда ещё выпадет шанс — просто подурачиться. Просто остаться собой, без титулов, без бремени, без боли. Мальчишка стоял перед ним весь взъерошенный, как дикое зверько, вынырнувшее из кустов. Лицо всё в царапинах, под ногтями грязь, но в глазах — упрямый огонь. Пахло мятой, сосновой хвоей и чем-то ещё — чем-то, что заставляло сердце сжиматься. Хотелось остаться. Ещё чуть-чуть. Ещё миг. Он знал, кто стоит перед ним. Мадара Учиха. Ребёнок. Наследие Индры. Искра, которой суждено однажды разгореться в неуправляемое пламя. Он видел — в других мирах, в разветвлениях времени — к чему всё приведёт. Видел, каким он станет. Что пробудится внутри него, если позволить паразиту взять верх — над разумом, над сердцем. В его мире эта тварь была уничтожена. Аниджей. Но слишком поздно. Земля уже была заражена. Мир — выжжен до основания. От всего, что он когда-то любил, остались лишь уголь и корни Древа. Он не хотел повторения. Не хотел, чтобы этот мальчик прошёл ту же боль. Но зло уже приближалось. Он чувствовал, как оно крадётся по следу. Тянется. Не к кому-нибудь — именно к нему. К Мадаре Учихе. И всё же… А что если? Что если он сможет обратить силу ребёнка против самого Древа? Вырвать корень прежде, чем оно взрастёт? Он вздрогнул. Ками… остановись. Нельзя. Ему нельзя этого делать. Он не имел права. Не должен. Даже ради спасения. — С тобой всё хорошо, Рюдоша-сама? Голос мальчика звенел тревогой, как серебряный колокольчик в тишине. Он был искренне взволнован. И потому — он решил не спешить. Всё ещё могло измениться. Если выпадет шанс — пусть даже призрачный — он спасёт оба мира. Будущее… странная вещь. Переменная константа, бесконечный ход перемен. А если придётся — он без колебаний положит на алтарь судьбы свою измученную, иссечённую душу. — Ах... Прости, Мада-кун. — Он медленно выдохнул, возвращаясь в этот миг. — Просто задумался. Что привело тебя ко мне? — Эй! Не коверкай моё имя! — возмутился мальчик, нахмурившись. — Я просто хотел тебя увидеть. Пошли к реке Нако — я нашёл там кое-что интересное! Думаю они могут пойти к реке Нако… и он может остаться на пару неделек.

***

— Постойте, Мадара-сан, я сейчас достану дневники. В голове снова мелькали воспоминания — тот день, когда на следующий после спасения он бежал к Лунному Кролику. Тогда всё казалось простым и ясным — будто там зародилась надежда на новый мир. Но сейчас, внутри этой лаборатории Тобирамы Сенджу, всё казалось иным — почти священным и одновременно чужим. Лаборатория напоминала храм: стены с узорами, колонны с иероглифами, странные «экраны и приборы», словно замершие во времени. Всё было идеально чисто, книги аккуратно расставлены по полкам. Позади него тихо мелькал мальчишка Намикадзе — настоящий мелкий сорванец, который прилип к нему сразу после прихода. Что за нахальный парень. — Кажется, нашёл, — сказал Тора, протягивая дневники. — Один дневник и около пяти блокнотов, каждый около трёхсот страниц. Записей много. Вам оставить? Когда Мадара взял бумаги, их пальцы случайно соприкоснулись. В этот момент что-то внутри него дернулось — не просто неловкость, а что-то гораздо глубже, неясное и смутное. Чувство, которое он не мог понять и не знал, как назвать. Его разум боролся с этой неопределённостью: были ли это тревога, смущение или что-то совсем иное? Он пытался разобраться в себе, но мысли путались, словно в тумане. Сомнения роились и давили, заставляя его сердце биться быстрее. Он посмотрел на Тору — с его тихой вежливой улыбкой, которая казалась одновременно настоящей и отстранённой. Мадара хотел найти в этом взгляде ответ, понять, что это за чувства — но все оставалось непроницаемо. — Было бы неплохо. Ты здесь останешься? — осторожно спросил он, глядя прямо в глаза андроида. — Конечно, — ответил Тора спокойно. — Если понадобится помощь, подождите меня пару минут. Я должен предупредить АНБУ, насколько надолго Наруто-кун останется со мной. Это не займет много времени. Как только Тора сделал шаг в сторону двери, в комнате повисло странное ощущение — словно воздух стал холоднее, а в груди появилось тяжёлое смущение. Что это было? Чувство, будто кто-то внимательно наблюдает за каждым его движением, не отпускало. Внутри что-то дернулось, как вспышка, и он сжал кулак, пытаясь прогнать нервозность. В этот момент из тени прозвучал лёгкий насмешливый голос: — Эй, похоже, ты немного нервничаешь рядом с созданием Тобирамы, дитя Индры. — Курамы, тсс, что ты творишь? — перебил его мальчик. — Эй, извини, старик. Он резко обернулся и увидел девятихвостого лиса, чей взгляд был строгим и вместе с тем чуть игривым, стоящего рядом с мальчишкой. Ах да, он же помнил — Тора рассказывал про джинчурики, носителей силы биджу и чакры, почти святых в этом мире. Лис медленно повернул голову, словно оценивал, а мальчик лишь загадочно и нервно улыбнулся. — Кьюби-сан, — резко отрезал он, — не думаю, что тебе стоит вмешиваться в то, как я себя веду. Слова прозвучали холодно и окончательно. Лис нахмурился, будто получил пощечину, а мальчик метался между ними, пытаясь разрядить напряжение — вежливость в такие моменты казалась последним спасательным кругом. — Тогда не пожалей совета, — спокойно произнёс Кьюби. — Индра в конце концов многое пожалел… и я тоже. — Наруто, — позвал Курама мягким голосом, — пошли-ка на кухню, я проголодался. — Ну, Кураамаа–а–а… — протянул Наруто, словно неохотно откликаясь на зов. Он провожал их взглядом, ощущая лёгкое напряжение в воздухе. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошёл Тора-сан. Его взгляд задержался на нём — странный, чуть нахмуренный, словно пытаясь прочесть невысказанные мысли. Без лишних слов Тора занял место за столом и поманил его рукой. — Думаю, пришло время начать, — произнёс он спокойно, но с оттенком важности в голосе. — Каждая запись тщательно датирована, снабжена пометками о местах, где побывал мой создатель. Там есть информация о технологиях, кланах, истории Ооцуцуки и детях Хагоромо — это масштабные, глубокие исследования, которые откроют нам многое. В комнате повисла тихая пауза, словно стены сами приглушили дыхание, ожидая первого шага в неизведанное. Он почувствовал, как груз ответственности лёг на плечи — сейчас начиналась настоящая дорога в прошлое и тайны, скрытые от большинства. — Наверное, это позволит нам узнать гораздо больше, верно, Тора-сан? — Мадара приподнял бровь и перевёл взгляд в сторону дальней двери, куда посмотрел Тора,, словно пытаясь понять, что скрывается за ней. Затем снова посмотрел на андроида. — Да, — ответил Тора, — и я чувствую, что это поможет восстановить недостающие фрагменты памяти. Пока я двигался сюда, вычислил одну константу: возможно, ваш приход — не случайная переменная нашего мира. Вы — либо часть знаний, скрытых от меня, либо своего рода триггер. Точно сказать пока сложно, но если ответ будет найден, я смогу понять, как победить… Замешкался Его голос звучал ровно, с легким оттенком механической отчётливости, но при этом в словах ощущалась забота и заинтересованность. Тора немного склонил голову, словно взвешивая каждое слово. — Хотя не стоит делать поспешных выводов, Мадара-сан. Думаю, нам нужно углубиться в это вместе. Через три недели в Центре Чакры Страны Огня, в цитадели Конохи, состоится совет Джинчуриков. Надеюсь, к тому времени мы сможем разобраться со всем до конца. Он сделал паузу, взгляд скользнул по записям, рассыпанным на столе, словно оживляя в памяти каждый штрих. Мадара мягко улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалась непростая тревога — мысли о грядущем совете и его собственном предназначении плотно сжимали грудь. Пора понять, зачем он здесь — и что теперь делать дальше.

***

— Послушай, STW… — голос его создателя дрогнул, словно вырываясь из цепких тисков времени. — Когда слияние произойдет, ты многое забудешь. Но… этот мальчик — он вернет тебе память. Понял? — Он пытался говорить, но кашель прервал слова, сдавливая горло, истощая последние силы. — Я держался, как мог... почти сотню лет... Гхн… Это оказалось слишком сложно — держать это тело молодым в этом мире. Его глаза блестели слабым светом, дыхание становилось всё прерывистей, а показатели — ухудшались с каждой минутой. Он хотел помочь, он был запрограммирован на это, старался изо всех сил, но что-то шло не так. — Этот мир… ещё можно спасти, — с трудом шептал он, каждое слово словно вырывалось из глубины усталого тела. — И мальчика тоже… Мой последний протокол: будь для него опорой, будь вежлив, как настоящий друг. Помогай, наставляй, люби как родного… Цени и уважай. И запомни: Мадара Учиха — ключ ко всему. Пусть он не забудет, что он не один. Вбей это в его голову, хорошо? Глаза андроида вспыхнули холодным светом, впитывая каждое слово, словно намереваясь сохранить их навсегда. — Слияние… оно скоро, — голос создателя дрогнул, и на губах появилась слабая попытка улыбки, но в глазах — тревожное напряжение. — Это оттолкнет часть данных, но не бойся. Всё будет хорошо. Мы справимся.