Шёпот в темноте

POV. Нацу

В последнее время всё валилось из рук и ускользало прямо у меня из-под носа. Ямато не давал никаких положительных результатов относительно поиска того ублюдка. Это раздражало меня и постоянно наводило на мысль, что я упускаю какие-то важные детали и топчусь на одном месте. Возникал вопрос: почему разведка бессильна? Ответа я пока не находил. Также дела обстояли и с предполагаемым предателем в клане. Рейд на Эдогава тогда прошёл на «отлично» и это значило, что либо он затих и копит силы, либо его вообще не было. Отец и его требования бесили всё больше, подвергая испытанию мою эмоциональную устойчивость. И ещё Люси. Моя главная зацикленность на сегодняшний день. Если бы я был уверен, что она говорит это всерьёз, так воинственно глядя на наших отцов, то взял бы её за руку прямо перед ними и не отпустил бы уже никогда. Но я знал, что все эти слова продиктованы повышенным нервозом, в котором находилась Хартфилия. Мне сообщили о пропаже Люси не сразу и это стало роковой ошибкой для тех, кто её допустил. Я лично отсёк по два пальца у охранников, которые сопровождали девушку этим утром. Мои люди отследили сигнал и он указывал на какую-то неизвестную стоянку. Там никого не нашли, кроме её телефона, который водитель сразу же вернул, чуть не обделавшись от страха. Я отдал однозначный приказ — если кто-то найдет её, просто наблюдать и выйти из тени только в случае опасности. Довольно скоро удалось восстановить хронологию событий — её путь из дома до точки нашей встречи. После побега из магазина, она оказалась в фирме своего отца, а потом просто бесцельно бродила по городу с отсутствующим лицом, пока не очутилась на побережье. Я прибыл на пляж Одайба ближе к шести часам дня. Желание придушить эту девчонку не покидало меня до самого приезда, но потом я увидел её на скамейке — одинокую, потерянную, грустную. Я уловил по отчаянию, которое отразилось на юном лице, что девушка способна причинить себе вред. Её состояние точно не было связано с прошлой ночью, ведь я сделал всё, чтобы ей стало спокойнее. Джуд упомянул, что Люси искала что-то в архиве. Значит, она опять лезла в чужие дела в поисках истины. Даже если она и нашла дело Зерефа, там не было ничего такого, чего она итак не знала. Не было повода так сильно убиваться, ведь прошло время с того момента, как родители ей всё рассказали. Я не понимал причин её поведения и был единственный способ узнать — спросить у неё самой. Когда заговорил с ней, то снова наткнулся на миллион шипов, которыми Люси щедро наградила меня. Почему в её обязательную ежедневную программу всегда входит выведение меня из себя? Моей целью стало доказать, что я не шучу и угомонить Хартфилию ради её же блага, но сначала я свернул не туда, изнывая от желания снова ощутить её вкус. Страсть смешалась с яростью, вгоняя меня в водоворот эмоций, который только эта девушка могла мне дать. Хоть раз бы сделала то, что я прошу — без пререканий, без побегов, без предъяв. Особенно, когда дело касается жизни! Когда Люси показывала свои острые зубки — это будоражило меня и одновременно я ненавидел ту брешь, что она создала во мне. Я считал, что если заключу Хартфилию в плену для обеспечения её безопасности, это будет правильно. Однако, сам не заметил, как стал узником без возможности выдрать её из своей души. Безвыходность и безнадежность ситуации делала из меня идиота, который не был способен рационально мыслить и принимать решения холодной головой. Я гонялся за ней, как волк за зайцем вместо того, чтобы подчиниться приказу главы. Я вновь и вновь оказывался рядом с Люси, наплевав на весь мир. И я не был уверен, что эта зависимость пройдёт, даже если она станет моей. Я никогда не привязывался так ни к одной женщине, даже если она подолгу грела мою постель. Но с этой всё было не так, как с другими. Я хотел получить её сердце и знал, что цена за это высока. Стоит ли один короткий миг счастья с ней моей жизни? Определённо. Но жертвовать благополучием Люси ради того, чтобы насладиться этим — бесчестно. Она будет скорбеть, когда меня убьют. Я не могу этого допустить. Я должен задать свои вопросы сейчас, пока девушка снова не сбежала с концами. — Ну, я побуду её водителем, если не против, — широко улыбнулся я, выходя из квартиры вслед за Люси. — Нацу… — начал Игнил, но я прервал его ещё не начавшиеся нравоучения. — После этого я сразу же поеду в Синагаву, — пообещал я, игнорируя проклятия Джуда. — Жду тебя там через час, — всё же согласился отец, видимо, не желая ещё больше усугублять ситуацию. — Окей, — коротко кивнул я. Я схватил её за руку на лестнице, но девушка не остановилась. — Ну что ещё?! — крикнула она, поворачиваясь. — Надо поговорить, — буркнул я, отводя её на общий балкон. — Я по горло сыта разговорами. — Всё равно придётся. — А если я не хочу, то что? Снова соединишь нас железными узами? — усмехнулась Люси. — Я знаю узы покрепче, — шепнул я ей на ухо, заставляя щёки девушки покраснеть. — Что ты хотел? — спросила она, когда я отпустил её. — Что случилось в компании? Люси вздохнула и потёрла лицо руками. Затем схватилась за перила и опустила взгляд на улицу. Костяшки её пальцев побелели, а румянец исчез — меня это насторожило. — Я не могу сказать. — Почему мне постоянно приходится тянуть из тебя всё клещами? — Потому что я никому не доверяю! — воскликнула она. — Я разве когда-нибудь обманывал тебя? Я сократил расстояние между нами, встав прямо позади неё, но не делая лишних движений. — Ты не договаривал! — В тебе говорит какой-то подростковый максимализм, Люси. — А в тебе ворчливый дед! Мы оба рассмеялись и она повернулась ко мне с сияющей улыбкой на лице. Это то, ради чего я мог бы отдать Богу или Дьяволу душу. Хартфилия смутилась и обошла меня, двигаясь к выходу из балкона. — Поехали, — бросила она через плечо. — Это приказ? — Да, ты же мой водитель. И охранник. И… Не знаю, кто ещё. — Господин, — напомнил я. — Ах, да, точно, — она сделала глубокий реверанс. — Простите, как я могла забыть? — Это значит, что ты не можешь отдавать мне приказы, — отметил я, когда мы вышли на парковку. Когда я повернул ключ зажигания, то решил вернуться к нашему разговору. — Я всё ещё жду ответ на свой вопрос по поводу того, что было в офисе Джуда. — Не жди, его не будет, — легко ответила Хартфилия, словно и не было сегодняшнего побега. — Не заставляй меня… — Что? — воскликнула она, активно жестикулируя. — Ну что? Запрёшь меня в своей квартире, как и хотел? Подвергнешь пыткам? Подвесишь к стене верёвками? — Неплохая мысль, но нет, — ответил я, поворачивая к ней голову. — Я просто просмотрю запись с камер за весь этот день. Они, кстати, и звук пишут. Не пишут, но я должен дожать её здесь и сейчас, иначе блеф будет быстро раскрыт, как только она захочет это проверить. — Каких ещё камер? — удивилась она. — Обычных, — бросил я. — Говори, Люси. — Я даже не читала дело Зерефа, если тебя это волнует. — А что ты читала? — отчеканил я, теряя терпение из-за её уловок. — О ваших махинациях! — выпалила она, но я совсем не поверил в эту глупую ложь. — О том, сколько людей пострадало из-за вашей банды! — Хватит нести бред, — с напором произнёс я. — А что тебя так удивляет? — продолжила Люси врать, глядя прямо на меня своими карими, лукавыми глазами. — Я всё думала, как могла влюбиться в какого-то чёртового мафиозника вместо того, чтобы найти себе перспективного мужика! Я не сразу уловил смысл её слов. Мою грудь словно пронзила пуля. Или тысяча пуль. Пришлось даже остановить автомобиль. — Чего? — только и смог сказать я. — Да, представляешь! Сидела на пляже и жаловалась на судьбу высшим силам, пока ты не пришёл! — Люси, ты переигрываешь, — процедил я, схватив её ладонь. — Ты просил рассказать, что было в офисе? Я рассказала, — в тон мне прошипела девушка. — Что ты ещё хочешь? — Правды, мать твою! Она вдруг обхватила руками моё лицо и потянулась вперёд. Как только женские губы коснулись моих, я сразу же перехватил инициативу. Отодвинул кресло назад, чтобы пересадить девушку на себя. Её пальцы вплелись в мои волосы, притягивая ближе, а мои руки заскользили по её спине и ягодицам, желая большего, чем просто прикосновения к коже. Наше дыхание смешалось, а языки жадно сплелись в едином танце. Я слышал биение её сердца через одежду, чувствовал запах витающего возбуждения и ощущал лишь прижатое к себе горячее, податливое тело. — Вот тебе правда, — хрипло произнесла она, отрываясь от меня. Люси пересела обратно, тяжело дыша. Затем посмотрела в зеркало и как смогла, поправила причёску. Я вернул кресло в обычное положение и вышел из машины, достав из кармана пачку сигарет. Прислонился спиной к двери и закурил, выдыхая дым кольцами. Я знал, что она говорила и делала это специально. И всё равно поддался, потому что хотел получить воспоминание, которое будет греть меня в тёмной, сырой камере. В любом случае я докопаюсь до сути. Рано или поздно. И в какой-то момент ты не сможешь сбежать, Люси. Через пять минут я сел обратно и открыл бардачок. — Забери, — сказал я. — О, мой телефон. Спасибо, а то я его потеряла, — улыбнулась девушка. — Ты хотела сказать — бросила? — уточнил я. — История умалчивает, — она взяла мобильник в руки и разблокировала экран. — Блин! Я же должна была встретиться с Каной! Остаток дороги она переписывалась со своей подругой, а я молчал. — Пока, — сказала она, когда мы подъехали к особняку. — Это твой последний шанс рассказать самой, пока я не узнал. Я решил использовать последнюю попытку, так как не знал, когда мы встретимся в следующий раз. — Очень жаль, что ты не веришь мне. Она обиженно надула губы и вышла, затем ненадолго остановилась у самых ворот и через пару мгновений исчезла с поля зрения. Сегодня Люси выиграла партию.

***

В Синагаве меня уже ждали с распростёртыми объятиями. Отец даже не стал разговаривать — просто отправил Шина в качестве переговорщика и тот сразу сопроводил меня в злополучный подвал. — Я говорил ему, что розгами делу не поможешь, — будто оправдываясь, причитал Шин. — Мне плевать, — бросил я, спокойно спускаясь вниз по длинной лестнице. — А не должно быть! Ты ослушался его! — продолжал бурчать помощник главы, кидая на меня обвиняющие взгляды. — Не становись похожим на Зерефа! Я резко развернулся, чуть не столкнувшись с ним. Внутри уже клокотал пламенный гнев, плавно перетекающий в ярость. — Не смей больше никогда говорить такое, — пригрозил я. — Не смей перечить боссу! Твоя задача — защищать клан, действовать в наших интересах. А ты чем занят, малец? — заорал он, пытаясь подавить мою волю. — Тем же, чем твой брат когда-то — своеволием! — Я — не он! — ответил я тем же тоном. — Так докажи это делом! Прекрати эти акты неповиновения! — Нет, — твёрдо сказал я, за что получил кулаком в морду. — Делайте, что в ваших силах. — Упрямец… — прокомментировал Шин, разминая ушибленную об мою челюсть кисть. — Ну, и не таких ломали на своём веку. — Да кого-то так и не доломали, — бросил я, выплёвывая кровь. — Ты прав, — согласился первый лейтенант. — И это было ошибкой. Но больше Курогане не лишится наследника. Через несколько минут мы добрались до пыточной. Один из охранников привязал мои руки к специальному столбу и отошёл. — Ты лично будешь бить? — спросил я, зная, какая у Шина тяжёлая рука. — Это приказ, — ответил он, надевая специальные перчатки. В его руках появился длинный кнут, похожий на огромную, чёрную змею. Я слышал, что от семи фирменных ударов Шина можно умереть. От пяти остаться инвалидом. От трех пролежать в больнице пару месяцев. Интересно, сколько их будет? — Глава приказал тебе искать бастарда Эдогава, а ты погнался на юбкой, — последовал первый удар. — Ты забыл о том, кем являешься и какая ответственность лежит на твоих плечах. Острая, жгучая боль разлилась по телу словно бурная, тяжелая река. Мне казалось, что все органы отказали разом. Половина спины сразу же онемела от удара и я перестал адекватно воспринимать реальность, чувствуя себя слепым котёнком, ищущим еду на помойке. — Глава велел тебе подчиняться беспрекословно и без вопросов, а не делать то, что хочешь, — продолжил он, замахиваясь для второго удара. — Своим безрассудством ты подводишь клан! Кнут с ювелирной точностью опустился на другую половину моей спины, раздирая кожу до мяса. Перед этим я вдохнул воздух в лёгкие и задержал дыхание, чтобы не издать ни звука. И у меня это получилось. — Похвально, — произнёс Шин. — После двух обычно люди лежат на полу и молят о пощаде. Сразу видно, что у тебя большое будущее с такой выдержкой. Я приказывал себе молчать, глотая рвущиеся наружу мольбы и стоны. Стоял ровно, терпел и надеялся пережить эту ночь. Если позволю себе такую роскошь, как крик, то проиграю. А я должен выжить. Я обязан вернуться. И никак иначе, как с гордо поднятой головой, ведь Драгнил не боится ни ножа, ни пули, ни стали, ни кнута. Внутри меня неудержимое пламя, которое не должно погаснуть, иначе весь этот путь пройден напрасно. Слабак не сможет отстоять себя в мире Якудза, не сможет никого защитить и не сможет доказать, что его слово имеет вес. Считаться будут только с сильным. Поэтому у меня нет других вариантов, кроме как выдержать. — Игнил сказал бить до того момента, пока ты не встанешь на колени. Как считаешь, сколько ударов выдержишь? — спросил Шин. — Все, — прохрипел я, тяжело выдыхая воздух. — Вот это непоколебимый дух! — восхитился он, отложив орудие пыток в сторону. — Однако, я считаю, что этого достаточно. Я не хочу, чтобы ты сегодня здесь погиб. В помещение вошёл охранник и развязал меня, а затем положил руку себе на плечо. Меня сопроводили до камеры и заперли в ней. Несмотря на то, что я не прогнулся, всё равно ощущал себя побитой собакой. Мне всегда и за всё доставалось больше всех даже до того, как отец стал главой, потому что он был чрезвычайно требователен и жесток в случае неповиновения. И сейчас правил железной рукой, строго наказывая за провинности и ошибки. Таким образом, дисциплина в клане поддерживалась беспрекословно, а по преданности с нами не могла сравниться ни одна другая семья. Игнил не делал поблажек никому, а с меня спрашивал вдвойне. Оборотная сторона этого безусловного подчинения — срыв. То, что произошло с моим братом. То, что происходило скрытно от наших глаз, ведь я не отбрасывал мысль о предателе. То, что грозило сейчас мне, ведь я давно был на грани. Ощутив себя человеком, который способен на чувства, я захотел попробовать вкус настоящей жизни. Возможно, со стороны отца я действительно забыл о том, кем являлся. Но сейчас я впервые был уверен, что иду по правильному пути. Я неосознанно связал образ Люси в голове со своими мечтами. Она олицетворяла всё то, что было под запретом. Хартфилия зажгла мою кровь и стала моим личным эмоциональным убежищем. Я не мог вспомнить, когда именно это произошло, но факт оставался фактом. Я знал, что она не хочет иметь отношения к Якудза и у неё было на это право. Я и сам не хотел втягивать её в этот кошмар наяву, но всё зашло слишком далеко. Я мог найти в себе силы выдержать пытки, но не был способен выполнить требование главы — держаться от неё подальше. И пусть даже весь мир встанет против меня — не откажусь. — Пораскинь мозгами, сынок, — обратился ко мне подошедший Шин. — Ты знаешь босса. Он раздавит тебя, как блоху. Нацу, ты ещё молодой и должен жить. Просто делай это по установленным правилам. — Делайте, что можете, — повторил я, прислоняясь к ледяной стене. — Не вынуждай отца становиться твоим врагом, мой тебе совет, — проговорил первый лейтенант. — Не стоит оно того… — Не вам судить, — процедил я в ответ. — Как знаешь, — Шин пожал плечами. Всех ваших сил не хватит, чтобы заставить меня подчиниться в этот раз. Я итак слишком долго жил, исполняя чужие приказы. Довольно! Здесь у меня было время продумать следующие шаги, тем более мыслительная активность неплохо отвлекала от физической боли. Первостепенной задачей являлся поиск. И мне не нравилось, что дело с тайным поклонником и несостоявшимся насильником затянулось. К указанному списку добавился сын мёртвого главы Эдогава. После закрытия этих тем, разворачивалось два варианта развития событий. Первый: мы с Люси стараемся выжить в клане по старым правилам и в процессе ломаем устоявшийся порядок. Второй: я выхожу из него и мы уезжаем. При первом девушка должна будет пройти обряд. При втором — не сразу, но меня убьют, когда найдут нас. Я должен спросить её мнение, но времени на это нет. Первое, что сделаю, когда выйду — присвою ей титул, который сделает Люси недосягаемой. Эта мера даст нам возможность ненадолго стабилизировать ситуацию, пока я не придумаю, что делать дальше. Возражать будет только отец, но я смогу отстоять своё решение. Ему придётся отступить. Если глава не прекратит давление, то я избавлю его от наследника по крови, выбрав побег и тогда, после его смерти, а может и до, клан возглавит другая семья. Это было единственным, чего Игнил боялся. Нередко встречались истории, когда наследник убивал главу клана ради захвата власти. Случаи убийств боссов со стороны рядовых членов семьи происходили ещё чаще. Я обладал достаточным авторитетом в синдикате, чтобы собрать оппозиционную группу и свергнуть отца, но я никогда не злоупотреблял своим положением и использовал свои возможности только на благо клана. Не потому, что боялся босса, а потому, что принимал всё происходящее таким, какое оно есть. У меня никогда не было стимула бороться. Да, я хотел иной жизни, но не делал для этого ничего, зная, что любой неверный шаг положит конец моему существованию. Но теперь всё иначе. Теперь я другой. И если дело дойдёт до кровопролития, я буду готов.