Шёпот в темноте

POV. Зереф

Меня разбудили солнечный свет и порывистый ветер. Сделал вдох и почувствовал сильную боль в рёбрах. Мучительный стон разнёсся по комнате и отрекошетил мне в уши. Попытался встать, но не вышло. Грудь была перевязана бинтами, на голове — повязка. Во рту — пустыня, в сердце — дикая ярость. Первая мысль — эти ублюдки стреляли в неё. В Люси. Они недостойны хранить сокровище. Эта пуля подтвердила лишь одно — моя стратегия верна с самого начала. Я должен уничтожить их, пролить кровь своего рода, чтобы больше никто не посмел… так поступить. И чтобы, наконец, доказать, что я — единственный, кто достоин. Джуд, идеалист хренов… испортил всё! Ничтожный старый червь, который решил отомстить. Смешно… И это тот, кто изменял жене и плевал на свою дочь на протяжении нескольких лет. Лицемер! Но, ничего. Ответишь. Я раздавлю тебя. Устраню, как сделал это с Лейлой — её смерть была не причиной, а следствием того, что вы все пытались отнять моё. И теперь я уничтожу всё, что связывает Люси с прошлым. Создам её новую версию, взращу себе Вакамию, которая будет подчиняться лишь мне. Поэтому скоро настанет и твоя очередь. Я с трудом поднял вверх футболку и посмотрел на результат трудов отца своей голубки. Шрам от новой пули символизировал тяжесть выбранного пути. Я знал, что всё не будет так просто. Знал, что бремя грехов уже перевешивает всё остальное, но… остановиться уже не мог. Когда умерла моя мать, я перестал смотреть на отца, как на кумира. Понял, что Игнил состоит из безразличия и пустоты. Мне говорили, что должен брать с него пример. «Будь, как отец». «Думай, как лидер». И когда я показал силу, проявил безжалостность к тому, кто нарушил границы — он первый же и отвернулся! Но ведь я — буря. Разве кто-то посмеет требовать от урагана дуть ровно? Разве кто-то сможет запереть меня в клетке из правил? Кто запретит мне убивать, если другие спокойно расстреливают женщин, думая, что им ничего за это не будет? Нацу не знает. Или не помнит. То время, когда мне было шестнадцать, а ему — одиннадцать. Тогда отец ещё пытался воспитать меня. Кулаками. Пока однажды я не ответил. Не пошёл наперекор. Вывернул ему руку до хруста. Почувствовал этот вкус… власти. Игнил изменил своё отношение — стал мне во всём потакать. Деньги, машины, своя недвижимость — у меня было всё. Я, глупый юнец, не осознавал, что глава проверяет, смогу ли я стать его копией — тем, кого он хотел видеть. А когда понял, что нет — начал отдаляться. Он стерпел всё, даже убийство сына босса Эдогава, потому что не верил, что это сделал я, но, когда я начал торговать веществом… это стало последней каплей в долгой череде «разочарований». Тест я не прошёл. И после падения во все тяжкие был вычеркнут из списка наследников. И тогда… мудрый папаша переключился на своего второго отпрыска, которому на хрен всё это не сдалось. Этот молокосос всегда мечтал об одном — избавиться от спартанской жизни, но в итоге из него вырос солдат. Нацу был единственным человеком, кого я опасался в глубине души. Потому что он был идеальным прототипом меня. Бессилие точило изнутри. Его стальное нутро, которое мне никак не удавалось расколоть до того самого дня… Хотелось жрать землю, орать и рвать на себе волосы от слабости. Ничего его не брало. А по иронии… слабое место у нас оказалось общим. Боль в рёбрах настойчиво пульсировала. Я с силой оттолкнул одеяло. Холодный воздух ударил в кожу, но внутри пылал ад. Каждое движение отзывалось огнём в груди. Это было напоминание. Свидетельство моей беспомощности. На столе рядом с кроватью лежал телефон. Я потянулся к нему, стиснув зубы. Набрал номер, который знал лучше собственного имени. — Говори, — ровно ответил Дреяр. — Я встаю. Где отчёт? Возникла недолгая пауза. — Ты должен отдыхать. Твоё состояние… — Моё состояние — это моё дело, — рыча, перебил я. — Они стреляли в неё, мать твою. Пересекли черту. Теперь игра идёт до полного уничтожения. Где отчёт? — Встретимся и поговорим. Игнил что-то замышляет… — Пусть замышляет, — криво усмехнулся я. — Он ждёт тактического хода. Вместо этого он получит шторм. Я медленно поднялся на ноги, опираясь на стену. — И ещё, — уверенно произнёс я. — Привези сюда человека, который следит за больницей. За Люси… Лексус нервно выдохнул. — Как скажешь. Я бросил телефон на кровать и сделал первый шаг, превозмогая головокружение. Война будет идти по моим правилам. Без чести. До последней капли крови. Пора подключить в игру все фигуры, что у меня есть в арсенале. Пора сделать решающий ход. Мы встретились через два часа в рабочем кабинете. Меня туда доставили на инвалидном кресле, как жалкого больного. Выслушав доклад охранника, я отпустил его. Главное, что жива. Изрезать бы на куски ту тварь, что причинила ей вред… Это только моё право! На столе моего заместителя, как обычно, царил идеальный порядок. Аккуратно разложенные папки, на полках — ни пылинки и сам он с иголочки. Я крепко стиснул в руках чашку с чаем, которую он предложил. — Убытки от операции на острове превысили расчётные на сорок семь процентов, — сказал Дреяр, глядя в планшет. — В основном — из-за неучтённого фактора личной мести. Итог: тактическая победа, стратегический провал. Все цели достигнуты, кроме главной. Это неэффективно. — Эффективность? Ты говоришь, как бухгалтер, Лексус, — я ухмыльнулся, глядя на него с вызовом. — Я не продавал там пачки сигарет, а отправлял сообщение. И они его получили. Все теперь знают, что стены Курогане — из картона. Мы превратили их в клоунов. Унизили Игнила. Посадили Нацу на цепь его собственных чувств. Я назвал бы это триумфом. — Главной целью была Хартфилия, — настаивал он, ещё сильнее раздражая меня. — И мы её упустили. Взрывы по периметру, блокировка коммуникаций, ложные атаки — всё сработало. Наши пути отхода были чисты. План был безупречен. Пока в него не вошла переменная «Джуд». — Этот жалкий алкоголик… — гневно процедил я. — Он должен был сидеть в своём убогом домишке и гнить! Кто мог подумать, что у него хватит яиц прийти туда с оружием? Мы упустили его… — Его появление стоило тебе трёх дней комы, а нам — ключевого актива. Сначала Люси ранили, потом тебя. Тащить её через весь остров в таком состоянии было невозможно. Пришлось импровизировать. Чашка лопнула у меня в руках, заливая кипятком кожу, но я не чувствовал ничего, кроме подступающей агонии. — Она была у меня в руках! Я ощущал её страх… и ненависть! Хартфилия смотрела на меня, как на монстра… и это было прекрасно! А потом этот выстрел… и её забрал он. Снова ОН! — Ты тоже мог быть «забран», если бы я не отвлёк Гажила. Ты знаешь, что значит схватка с ним? — с укором спросил Лексус. — Он не просто силён. Он — настоящий псих. Победить его — всё равно что голыми руками остановить лавину. Я обеспечил время, чтобы ты истёк кровью в безопасном месте, а не был размазан по стенам того зала. Я глубоко вдохнул и закрыл глаза, пытаясь обрести равновесие. — Но они всё увидели, да? Благородные рыцари Курогане… они смотрели. Видели, как я убиваю ту, что родила их «принцессу». Ты хорошо сделал, что включил то видео. — Это был корректирующий удар. Потеря актива требовала компенсации. Мы не смогли забрать Хосэки-химе, но нанесли репутации верхушки непоправимый урон. Подорвали их авторитет. Солдаты увидели, что лидеры не могут защитить даже женщин. Теперь каждый в синдикате будет смотреть на Нацу и Игнила и думать: «А смогут ли они защитить мою семью?». Люси стала полем битвы. И я уже поставил на нём свои знамёна. Мрак, в который я окунул её, и пуля, которую ей подарил кто-то другой… всё это удобряет почву. Она убежала, раненая, но с моей печатью в душе. Это семя прорастёт. А я буду ждать. Ждать, пока единственная, кого мне пока не удалось сломать, приползёт обратно. Лексус делал какие-то пометки в планшете, вырывая меня из мыслей: — … фаза один: личный шок — достигнута. Фаза два: публичная дискредитация — достигнута частично. Фаза три: физическое изъятие — перенесена. Нужно учесть все факторы перед повторным захватом. Затем он отложил устройство и сложил руки на груди. — Теперь нужен план, а не перформанс. Европейские каналы ждут. Наш товар не будет продавать себя сам. Игнил со дня на день выйдет на нас. — Пусть! — выкрикнул я. — Пусть этот старый чёрт почувствует вкус настоящей охоты! Я ему приготовил сюрприз. Он ищет заблудшего сына? Найдёт… в самой чёрной дыре, какую только можно выкопать! — Твои личные счеты с Игнилом — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, пока не закрепим новые рынки, — всё также спокойно сказал Лексус. — Каждый твой «сюрприз» привлекает внимание не тех людей. Властей. Военных. Я медленно поднялся и подошёл к нему. Голос наполнился врождённой дерзостью: — Власти? Этих марионеток можно купить или сломать. А военных… я сделаю своими верными псами. Когда хлынут реки золота и страха, они будут лизать мне ботинки. Я стану кошмаром в их снах! Буду королём в стране, где все они — всего лишь слуги! Дреяр посмотрел на меня так, что я невольно отвёл глаза. В непреклонном взгляде явно читалось неодобрение. — Чтобы построить империю, нужна дисциплина. А не король, который поджигает свой трон ради забавы. Твои чувства к ней… — он брезгливо сморщился, — …это ахиллесова пята. Нацу был слаб из-за неё. А ты… становишься непредсказуемым. — Нацу?! — я рассмеялся истерическим смехом и сел обратно. — Он полюбил лишь ощущение свободы рядом с ней! Эгоистично пытался её спрятать, сохранить, как цветок в книге. Я же… хочу видеть, как она горит! Здесь и сейчас! Люси — последнее, что связывает меня с этой гниющей реальностью. И когда я её сломлю… ничто не сможет меня остановить. Ничто. — Прекрасно, — Лексус кивнул, но на его лице отпечаталось скептическое выражение. — Пусть это будет твоим топливом. Используй его, чтобы прорвать для нас дорогу, — он протянул мне планшет и показал карту. — Помни о цели. Первый груз идёт через порт Йокогамы через две недели. Обеспечь безопасность, не привлекая внимания, пока я буду сопровождать его. Я усмехнулся, отталкивая его руку. — Не учи архитектора, как рисовать чертежи, а цунами — как сносить города. Всё будет, — я подъехал на коляске к двери. — Но не смей думать, что ты можешь мной управлять. Ты просто… лучше других чувствуешь направление ветра. После непродолжительной паузы, добавил: — Начинай операцию по деморализации моих отца и брата в клане. Предпосылки для этого есть, нужно лишь выкрутить их на максимум. Интересно посмотреть на лицо папочки, когда он распакует мою ловушку. Всё бы за это отдал.

***

POV. Лексус

— Конечно, босс. Я выдохнул дым от сигары и уставился в потолок. В камине трещал огонь, за окном стучал дождь, а я вновь погрузился в свои мысли, взвешивая все «за» и «против» на чаше весов. Зереф. Кто он такой? Он олицетворяет Кагуцути - Бога, который слишком долго жил в тени. Хартфилия пробудила его, подобно спичке, поднесённой к бензину. Глупо винить её в пожаре, ведь я сам восхищаюсь этим разрушительным пламенем. Поклоняюсь ему. Он ни перед чем не остановится. Никого не испугается. Его суть — мятеж, основной инстинкт — разрушение, в крови — жестокость. Нацу. Он позволяет чувствам управлять собой. Ничтожен сам по себе, несмотря на показные выпады. Зависим от тех, кем дорожит. Теряет бдительность, как только подступает угроза для блондинки. Одержимость Зерефа — не слабость, а безграничный источник энергии. Это эмоции служат ему, а не он — им. А эта девчонка… всего лишь объект мании. Как только он её получит, сломает или уничтожит, его страсть перегорит. Она — последняя привязка к его человеческому «я». Погубив её, босс станет абсолютно чистым, безжалостным идолом. И тогда будет всецело принадлежать своему предназначению. И мне. Ведь не зря я столько сил потратил на укрощение дракона. После провала операции я подумал «а не ошибся ли я в нём?», но потом… ещё раз проанализировал всё. В том числе свои действия. Зереф предлагал революцию в мире Якудза. Тот бизнес, что мы привезли из Европы — не просто наркотики. Это новая кровь, новая экономика, новый способ посмотреть на будущее, где всё былое — падёт. Где не будет устаревших понятий о долге, чести и мнимой семье. Где мы, как особая каста, перестанем лебезить перед политиками и бизнесменами, а поставим их на колени. Мы сами станем теми, кто управляет денежными потоками и даже больше… контролирует власть. Да, сейчас путь Зерефа к вершине лежит через эту девушку. Я это вижу. И не могу просто перекрыть ей кислород и выкинуть в океан. Я приму это, как очищение. Как часть перерождения. И когда это произойдёт… ничто не сможет остановить ту идеальную, абсолютную силу, которая построит великую империю. И ради того, чтобы эту стихию обуздать и направить в нужное русло, я готов пережить весь этот цирк. Но есть ещё кое-кто. Отец… Лисанна… Они должны понять, что я делаю это, чтобы клан увидел лучший мир. Всё ради процветания. Когда мы достигнем своей цели, они оценят мои старания… Я все смогу объяснить. Когда Игнил, а вместе с ним и Нацу, падут… Лисанна увидит, кто наделён истинной мощью. Прозреет. Я заберу последнюю надежду, но взамен отдам то, чего ей так хотелось — титул неприкасаемой. Я не Драгнил, но со мной она не пропадёт. Наоборот, получит всё, о чём мечтала. Правда, придётся пожертвовать её любимыми родственниками. Отец… не смирится. По началу. Но он старик, что сможет сделать? Все будут играть по моим правилам. Даже огнедышащие монстры. Я подвинулся к столу и открыл ноутбук. Подготовку манифеста, который ещё больше дестабилизирует клан, я не мог доверить никому. Действовать нужно тонко, надавливая на самые уязвимые точки. Пусть в головах солдат закрепится знание о том, кто будет ими править.

***

POV. Игнил

Зал совещаний тонул в полумраке. За окном давно наступила ночь, но я не включал основной свет. Все пять дней, что прошли после нападения Зерефа, я изучал отчёты. Цифры. Проценты. Имена. Уже несколько суток я не выпускал из рук справку от врача. Сжимал, комкал её так, что бумага вреза́лась в ладонь. Одна фраза. Всего одна фраза перечёркивала будущее, о котором я даже не знал. Потери: 17 убитых, 34 раненых. Разорваны союзы с тремя кланами. Репутационный ущерб: не поддаётся оценке. Взгляд упорно застыл на последнем, самой важном абзаце, который я перечитывал уже час: В результате нападения Хосэки-химе была тяжело ранена и потеряла ребёнка. Сейчас находится в больнице под наблюдением. После попытки суицида переведена в психиатрическое отделение. Нерождённый внук. Невинная невестка. Две стёртые в порошок судьбы. Вместе с ними исчезла надежда на восстановление отношений с младшим. Вместе с ними пропала возможность поймать в силки старшего. Остался лишь один вариант — выйти к Зерефу самому, надеясь, что он заглотнул крючок. Дверь распахнулась. Появился Шин и зажёг одну дальнюю лампу. — Ты должен отдохнуть, Игнил. Поезжай в резиденцию. — Какой отдых… — голос сорвался на хриплый шёпот. Я налил виски, рука предательски дрогнула, и золотистая жидкость разлилась по столешнице. — …когда мой же сын методично уничтожает всё, что мы строили? Он мстит мне. И будет мстить, пока не добьётся своего! — Ты изгнал Зерефа, потому что он отступил от кодекса, — Шин подошёл к столу. — Ты сохранил Курогане. — О чём ты? Я даже собственную кровь сохранить не смог! — я с силой ударил кулаком по столу. — Что ты мог сделать, если молодёжь творит, что хочет и не подчиняется? Хосэки-химе скрыла важный секрет и помчалась на остров. Наследник пошёл против всех, чтобы защитить её. А Зереф… сумасшедший подонок, который никогда не заслуживал ничего, кроме трёпки. — В этом и суть, друг мой, — сказал спокойнее, глядя на тёмное небо. — Причина всему этому — я. Не послушал Люси. Не поддержал Нацу. Прощал старшего сына раз за разом, когда весь мир кричал о том, что его надо посадить на цепь в подвале Синагавы. — Всё ещё можно исправить, — произнёс Редфокс, закуривая. — Ты не Бог, чтобы быть всегда правым. — Ушедших не вернуть, — кивнул я. — Но и доверие Нацу тоже. Он не смотрит мне в глаза. Держится подальше. И ведёт свои дела. Возможно, захочет устроить бунт. Я знаю его… он не простит. — Поговори с ним как отец с сыном, — посоветовал Шин. — Откройся, попроси прощения. Нацу — борец. За справедливость. Цепляйся за это. Донеси свою позицию. — Единственное, чего я хочу, — с горечью проговорил я, — чтобы он занял это место, когда меня не станет. И продолжил вести синдикат к процветанию. Но я сделал всё, чтобы наследник клана возненавидел то, чем мы с тобой дышим. — Это не так, — возразил он и подошёл ближе. — Твой мальчик прирос к этому миру крепче, чем ты думаешь. Просто его цепкость — другого рода. Выбрось его на волю, и он не найдёт себе места. Саламандр такой же, как мы, Игнил. Да, он хочет свободы, но не поймёт, что с ней делать, даже если получит. Люси Хартфилия — была тем самым маячком в бурном море, — Шин сделал паузу и закурил, а затем выдохнул дым кольцами. — И что? Он осознал, что не выйдет. Эта девушка — ягода другого поля. Как и мечты, которые, уверен, существуют у него в голове. — Я не хочу, чтобы болело сердце моего ребёнка, — я опустил голову вниз и потёр лоб, пытаясь отогнать усталость. — Я не желал ему страданий. — Но предупреждал. А он разгневал Богов. Потому что судьба его, как и твоя — Курогане. И всё, что идёт вразрез — уничтожается. Нацу — молодой дракон. Сын несгибаемого. Другого пути для него не существует. Мы все мечтали. Все, до единого. Только кто-то смирился, а кто-то продолжал упрямиться и тянуться к нормальности. Нацу сгубил себя, поглощённый любовью. Зереф сломался, погруженный в чувство собственной важности. В глубине души я хотел спасти обоих и защитить клан, но понимал, что это — невозможно. Я должен был выбрать. И выбор… очевиден. В этот момент за дверью послышались крики и шум борьбы. Дверь распахнулась, и в зал ворвался Джуд. Он был пьян, его одежда в беспорядке, в глазах — помешательство. — Где она? Где моя дочь? — шатаясь, он приблизился к столу. — Джуд, успокойся, — начал Шин, но я поднял руку и медленно поставил бокал. — Пусть говорит. — Ты обещал защитить! — Джуд смотрел с такой ненавистью, что первый лейтенант встал передо мной. — А в итоге… вы поглотили всё! Теперь моя дочь — в психушке, жена — в могиле, а вы тут пируете! Я молчал. Каждое слово друга било точно в цель. — Ты сказал, что клан позаботится о ней лучше меня! — он выкрикивал правду сквозь слёзы, а я просто смотрел, не отвечая. — Говорил, что Нацу женится… Я доверил Люси тебе! А ты… не смог убить своего выродка! — Джуд пронзительно рассмеялся. — Это сделал Я! За тебя сделал… Чёртов глава… — Заткнись, Хартфилия! — рявкнул Шин, но я снова остановил его. — Он прав, — тихо произнёс я. — Да, я говорил, что защищу её. И не только тебе, но и Лейле, пусть её душа покоится с миром. И да, я не сдержал слово. Нет мне прощения. Но, клянусь честью оябуна, я искуплю вину… Джуд застыл, словно не ожидал такого признания. Гнев сменился опустошением. Он медленно повернулся и вышел, не сказав больше ни слова. — В подвал бы его на денёк… — пробормотал Шин. Он опустился на кресло и осушил до дна бокал. — Не верю, что Зереф мёртв, — признался я после продолжительной паузы. — Я тоже, — согласился Жнец. — Иначе бы Лексус вылез из подполья. Гнусный предатель… Я зол на него даже больше, чем на Зерефа. — Мы были слепы, Шин, — я ухмыльнулся. — Слепы и глухи. Не замечали, как мальчишка беспределил за нашими спинами. И вот к чему это привело… — Надо отдать ему должное, — первый лейтенант встал и засунул руки в карманы. — Хорошо притворялся. Никто ничего не заподозрил. Жаль, что придётся покончить с ним. Когда дверь за ним закрылась, я несколько минут сидел в гробовой тишине, глядя в одну точку. Потом взгляд упал на тонкий конверт из рисовой бумаги, лежащий на краю стола. Его принесли ещё сутки назад. Без печати. Без обратного адреса. Только фамилия, выведенная знакомым почерком. Я разорвал бумагу. Внутри — один лист. И фотография. На ней — Люси, смотрящая вдаль из окна клиники. В письме — всего несколько строк: «Отец! Хосэки-химе выглядит… уставшей, правда? Жаль, что наша семейная встреча на острове закончилась для неё так печально. Ещё бы, вы с Нацу так испоганили ей жизнь. Знал, что она хотела повеситься? За это вы поплатитесь… ведь она принадлежит мне. Каждый её день — мой. Каждый вдох — для меня. Вы ответите за то, что пролили её кровь! Если хочешь поговорить — только дай знать. Как ты сам когда-то сказал: «Семья должна держаться вместе». Хм-м… интересно, осмелишься ли ты выйти из своей коморки? Или пошлёшь за мной отвязных ребят? Я буду ждать, папочка. Глава. Босс. Прародитель! Твой преданный сын. Z.» Медленно, с невероятным усилием воли, я смял лист в кулаке. Фотография упала на пол. Я поднял её и поджёг краем сигары. А потом смотрел, как пламя охватывает изображение. Конец играм. К чёрту самообладание. Ты — зло, которое необходимо искоренить. Дикая, неуправляемая сила, которая разносит всё, до чего дотрагивается. Я устал за тобой бегать. Надоело быть свидетелем твоего безумия и ничего не делать. Я должен был убить тебя ещё несколько лет назад, а не ждать, когда твои бесы сожрут всё, что у меня есть. Пусть это ловушка. Но в этот раз мы поменяемся ролями. Я либо стану охотником и добью тебя, либо умру, пытаясь. Я готов принести себя в жертву, если потребуется. Ради Нацу. Ради будущего, в котором он станет главой синдиката. Только это я и могу ему оставить. — Созови всех, — велел я Шину по телефону. — Мне нужно сделать объявление. Если мне суждено умереть, я заберу тебя с собой на тот свет, Зереф.

***

POV. Локи

Шахматы всегда были моей любимой игрой. Я знал, что бывший товарищ непременно явится в Сигэн. Захочет объявить всем Якудза о своих намерениях. Устроит шоу, чтобы поставить своих родственников на колени. Было забавно сидеть в безопасности и наблюдать за ними через камеры в комнате управления. Видеть разложение целой империи и лелеять свои мечты, пока дракончики дерутся в своей песочнице. За власть, права, женщину. Прекрасная, несчастная пешка. Как жаль, что тебе уготована роль жертвенного ферзя, Люси. Твоё существование — ошибка выжившего. И мне это только на руку. А эти идиоты… такие возможности… и так бездарно распоряжаться ими. Подвиньтесь, господа. И позвольте истинному ценителю забрать всё, за что вы так рьяно сражаетесь. Лексус привнёс в это представление ещё больше ярких красок. Должен признаться, я не ожидал. От этого поражение Драгнилов ощущалось ещё слаще. Я был одним из немногих, кто дождался конца и только потом покинул остров. Даже отправил на помощь своих людей с единственным приказом — помочь девушке по возможности. Даже не Игнилу, несмотря на глубокое уважение, и тем более не его сыновьям. Люси — вот приоритет. Подчинённые доложили обо всём, что происходило в самом эпицентре, когда пропала связь — о пострадавших, об эвакуации обеих сторон, которой мы не препятствовали, о злополучном видео, где Зереф убивает мать Хартфилии. Тогда я понял, что дело приняло слишком опасный поворот — ведь она висела на волоске от гибели. И решил отступить. Данные о ней получать было непросто. Также, как о Зерефе. Зато о Курогане я знал всё — благодаря партнёрству. Выяснить кое-что о бывшем наследнике Игнила всё же удалось — правда не сразу, а спустя целый месяц после инцидента на острове. И всё благодаря одному важному событию, что прогремело на всю столицу Японии. Он выжил. А это значило, что охота неизбежно продолжится. Ещё один сюрприз ждал, когда я узнал, кто же такая Люси на самом деле — точнее, чья внучка. Я сохранил это в своей памяти, как будущий компромат. На всякий случай. Ставки внезапно повысились. Этот отчаянный ублюдок, кажется, нарвался на птицу не своего полёта. Падать будет очень, очень больно… Совершенно случайно один из моих информаторов наткнулся на команду Лексуса и выяснил с помощью прослушки, что Зереф собирается поймать её. Несмотря на риски, на её связь с правительством… Я не мог не вмешаться. Должен был воспользоваться ситуацией, пусть даже и ценой объявления вражды с этим… недочеловеком. Зато теперь Хартфилия — моя должница. Она сделает то, что мне требуется — будет играть против всех, помогая мне из тени на пути к величию. Падшая королева возродится. Мне крайне выгодно, что оба Драгнила одержимы ею. Но, чёрт… Чем больше я наблюдаю за ними, тем интереснее этот «феномен Хосэки-химе». Поэтому, я заберу её с собой. Дождусь, пока вы истребите, спалите до состояния пыли, сгрызёте друг другу глотки… и тогда приду, чтобы добить.

***

POV. Лисанна

Он меня убьёт. Нет… я не заслуживаю такой участи… Это всё она! Эта дешёвая дрянь! Это — всё, о чём я думала, пока возвращалась в Токио. И никто… Ни папа, ни Гажил… не остались со мной, чтобы поддержать. Все ломанулись к этой мерзавке в больницу. Я бросила в стену своих апартаментов кувшин, и он разбился вдребезги. Приложила ко рту ладонь, сдерживая рыдания. Другой рукой резко скинула обувь, потом начала остервенело срывать с себя кимоно. От одежды и волос до сих пор пахло гарью. Она даже въелась в кожу, как и мой панический страх. Но как я могла упустить такой шанс? Хаос, суета, грохот… Обстановка располагала. И цель находилась как раз напротив. Я медленно наклонилась и взяла из рук мёртвого солдата пистолет. Спустя пару минут, когда прогремел очередной взрыв и началась новая волна паники, я выпустила пулю на волю. И попала туда, куда нужно. В её поганое чрево. Широкая улыбка расползлась по лицу, когда я увидела на полу бездыханное тело Хартфилии. Но тут же потухла, когда заметила Нацу. Он подлетел к ней, взял на руки и прижал к своей груди, как величайшую драгоценность… По щеке скатилась слеза. Я отступила за колонну и бесшумно кинула оружие куда-то под стол. Хоть рука и дрожала, но я не жалела. Только боялась разоблачения. И с того дня только и думала об этом — каждый шорох нагонял ужас. Я представляла, как ко мне врывается охрана во главе с Нацу или даже сам Игнил и… выносят приговор. Наказание могло быть суровым. Эта… девка… ведь не посторонняя, а титулованная. Причинить ей вред — плюнуть в лицо оябуну и его наследнику. Но ведь я сделала это не для того, чтобы оскорбить их. А для того, чтобы убрать с дороги недостойную партию. — Лис, ты дура? — сурово спросил Джерар, затягиваясь. — Ты реально думаешь, что тебе всё простят за красивые глаза? Ещё и меня впутала в свои проблемы! Мы встретились через неделю после собрания на острове. Я сама пригласила его, чтобы посвятить в свою тайну. — Я больше не могла… держать в себе… — выдохнула, запрокидывая голову вверх. — Угу, — он нервно тёр друг об друга ладони, как будто это бы чем-то помогло, — я не хочу связываться с твоим чёртовым кланом отморозков, Лис. И вообще… — Что? — разочарованно буркнула я. — Давай, отчитай меня ещё! — … ты как-то связана с Зерефом? Я чуть не выронила из руки сигарету. — Что за бред? — воскликнула, глядя на друга гневным взглядом. — Конечно, нет! — Я просто не заметил особой реакции на то, что случилось. Насколько я помню, Лексус был командиром… — Заткнись, Джер, — прервала его я. — Не хочу это обсуждать. Давай просто выпьем. Дреяр. Лжец, с которым я делилась своими эмоциями. Он пользовался моим телом, моей любовью к Нацу, вынашивая такие грандиозные планы. Лексус… он изначально планировал сделать из меня оружие, да? Именно поэтому скрывал имя своего покровителя… Этот парень не мог жить без меня, прекрасно зная, кому принадлежит моё сердце. И это не помешало ему предать семью. При этом клялся, что я стану Хосэки-химе, и что в итоге? Мне пришлось всё провернуть самой! Единственное, что он сделал полезного — дал мне возможность выстрелить во всеобщей неразберихе. Но теперь я не просто виновна. Я — его соучастница, даже не зная, в чём. — Если они узнают, убьют тебя, — заключил Фернандес, наливая мне саке. — Никто меня не видел, — усмехнулась я, едва сдерживая дрожь по всему телу. Я могла кичиться своими отцом и братом сколько угодно, но это — не тот случай. Я знала, что они не помогут. Никто не сможет спасти. Даже если бы я была дочерью самого оябуна… итог один. И самый мягкий — изгнание. — Не хочется признавать, но Нацу умён, — угрюмо произнёс Джерар. — Он, как и остальные, принял этот выстрел за шальную пулю! — воскликнула я, убеждая себя в этом. — Ничего мне не будет… — Как знаешь, — выдохнул он. — На твоём месте… — Но ты не на моём месте, — я подняла ладонь вверх. — Закроем тему. — … свалил бы подальше. Я фыркнула и отвернулась. Никто ничего не узнает. А если кто-то и заподозрит… я никогда не признаюсь.

***

POV. Джерар

Я вышел из VIP-комнаты клуба и отправился на базу клана. От всей этой заварушки было не по себе. Обстановка накалялась с каждым днём. Я отчаянно искал выход, но не мог придумать ничего. Деньги и власть — не на нашей стороне. Что же я могу сделать?! Я плотнее натянул шарф и двинулся в сторону переулков, поглощённых темнотой. Смех молодых ребят, стоящих около одного из баров, заставил зажмуриться и сцепить зубы. Моя жизнь никогда не была весёлой и беззаботной. Разборки, развлечения, запрещёнка — часть моего существования, без этого я не мог. Единственный свет — Эльза. Но я не смел греться в её лучах. Я ей не ровня. Но от этого я не перестану хотеть, не прекращу любить. И не позволю ей быть с кем-то другим. Никогда. Сейчас, когда подступает кровопролитная межклановая бойня, я должен действовать. Иначе потеряю её окончательно. Вскоре я добрался до места. Зашёл в кабинет и увидел кислое лицо близнеца. Он смотрел в окно, подперев рукой голову. — Я чувствую себя никчёмным лидером, брат, — с грустью признался Мистган. — Мы тонем в дерьме и всё из-за того, что я взял у Ирен деньги. Бизнес мы потеряли, и отдавать долг нечем. Поэтому… — Ну, что ещё? Мало того, что мы бегаем у неё на побегушках? — Чтобы спасти клан, мы будем продолжать отрабатывать долг. В этот раз нашей задачей станет сопровождение грузовиков с… товаром. — Каким? — сразу же поинтересовался я. — Порошок. Я округлил глаза и уставился на него сначала с недоумением, а потом — с яростью. — Ты идиот?! — заорал я, подлетев к столу. — Кто тебя надоумил?! — Другого выхода нет… — Есть! — крикнул я, впечатывая ладони в деревянную поверхность. — Пойдём к Саламандру и… — Не неси чепухи, — перебил брат, сцепляя пальцы в замок. — Он не поверит после того нападения в Сибуе. Наследник Курогане настроен серьёзно. И ещё кое-что. — Чего? — рявкнул я. — Подумай об Эльзе, — его холодный, изучающий взгляд впился в меня иглами. — Наверняка ей непросто в самом эпицентре заговора. Подумай, как помочь ей. Чтобы защитить Эльзу от матери и вырвать Хокуто из-под контроля Ирен, я пойду на всё. Даже на войну с Курогане… Главное, чтобы это не было бесполезно. — А ты подумай о Джу, — бросил я. — И о её будущем. Что с ней будет, если Сумида предадут нас? Мистган молчал. У него не было ответа на этот вопрос. — В любом случае, мы должны, — сказал он, вставая с кресла. — И не важно, хотим или нет. Скоро состоится встреча с заказчиком. — То есть Ирен — не заказчик? — удивился я. — Нет, — он усмехнулся и закурил. — Самому интересно, кто это. Догадайся с трёх раз, твою мать! — Если ты не поговоришь с Саламандром, я поговорю, — выпалил я, глядя на близнеца с вызовом. — Не смей, — спокойно велел он. — Мы не будем унижаться перед Курогане. Забыл, что их наследник сделал с тобой? — А перед Ирен ты, на хрен, не унижаешься?! — Это другое, я ей должен. А Нацу Драгнил ни за что убил наших людей и избил тебя. Я спросил: ты забыл? — Не забыл, — твёрдо ответил я, — но я абсолютно уверен, что та история — результат интриг красноволосой бестии. — Это уже не важно, — в его глазах отразилась не просто злоба, а выстраданная решимость. — Раз уж мы в этой грязи, будем использовать её. Каждое выполненное задание — это кирпич в стене нашего будущего. У нас появится шанс отомстить. Не сегодня. Но когда-нибудь мы сведём счёты со всеми. Когда выходил из базы, услышал разговор наших парней. Остановился и притаился, чтобы не умолкли. Мурашки невольно пробежали по коже. Слухи доползли даже сюда. Курогане готовят большой ответ, а их враги — сгинут в побоище.

***

POV. Эльза

Я смотрела в зеркало и не могла понять: где та девушка, которая с одним кинжалом могла обезвредить троих нападающих? Та, что заставляла замолчать одним взглядом? А теперь… мешки под глазами, тусклые волосы, поникший взгляд, худое тело. Всё это — не я, а лишь жалкое подобие. Трусливый заяц, загнанный в капкан. В какой момент всё пошло по наклонной? Я не могла вспомнить. Может тогда, когда я обнаружила, что мама специально даёт папе не те таблетки? А, может, когда увидела Ирен с тем мужчиной…? После собрания мне пришлось вернуться домой — Рангу стало хуже. Я и пожить одна толком не успела — даже коробки не распаковала. Фактически кланом и делами управляла мать. Наедине с нами Ирен даже не делала вид, что её заботит состояние папы или мои переживания. Более того — в доме она почти не появлялась. За оябуном ухаживала только я. Проблема состояла в том, что приём тех препаратов вызвал необратимые последствия. Папа терялся в пространстве, память стала спутанной, у него часто болела голова. Иногда он смотрел на меня таким взглядом, будто не понимал, кто перед ним. В такие моменты я отворачивалась и беззвучно плакала. Вакамия же даже не скрывала свою параллельную жизнь. Только перед солдатами, боевой силой клана строила из себя мученицу, которая дорожит главой и наследницей. Когда мать прилюдно гладила меня по голове и улыбалась, или когда помогала отцу спуститься с крыльца… тошнило. Я знала, что это притворство. Знала, что в Ирен нет ничего святого. Я родилась в семье главы Якудза. Я владела навыками самообороны и многими видами оружия. Меня учили коммуникациям, управлению, скрытым жестам, манерам. Но никто не говорил, что делать, когда та, что родила — отдаляется день за днём, а затем предаёт. Отравляет ядом место, в котором ты живёшь. Вредит любимому папе и… злобно смотрит исподтишка. В её жестоком взгляде не было материнской досады — только расчётливая оценка ресурса, который вот-вот перестанет быть полезным. Я очень боялась доверять кому-либо, думая, что все до единого бойца — её личные рабы. Поэтому держалась холодно и отстранённо, намеренно избегая общения. Часто вспоминала подруг, университет. Тосковала по своей жизни, которую пришлось отложить. Мне очень не хватало человеческого тепла. Я чувствовала, будто осталась совершенно одна в этом опасном мире. А впереди — лишь кошмар. Было страшно, когда я рассказывала Нацу о том, что творит мама. О своих наблюдениях, догадках. Но… почему-то на подсознательном уровне тянуло к этому человеку, словно он мог стать опорой. Будто он был способен остановить всё это безумие. Мне хотелось в это верить. Примерно через месяц после собрания на острове я случайно подслушала разговор мамы с одним из командиров. Они говорили о Драгнилах, о Хосэки-химе их клана, о её ранении и дальнейших планах. Обсуждали план уничтожения Курогане. Мне стало жаль ту девушку, невесту Нацу… И тогда я решила, что должна воспользоваться этой трагедией, хоть это и было непорядочно, нечестно по отношению к ним обоим… но мне очень хотелось выжить. Я не питала никаких иллюзий. Мой статус был пустой оболочкой, но даже она могла стать ключом. Хоть у меня и не имелось сторонников — зато было знание. Чтобы предложить ему союз, нужна была смелость. Дрожащими руками я набрала его номер по дороге в закусочную. И договорилась о встрече. Но встреча раз за разом откладывалась — то из-за внезапного усиления охраны в нашем районе, то из-за каких-то кризисов в Курогане, о которых трубила пресса. Казалось, сама судьба смеётся над моей попыткой вырваться. Несмотря на это, Драгнил не забыл обо мне. Он передал послание и тревожную кнопку через своего человека, который смог пробраться на территорию особняка. «Если почувствуешь угрозу, нажми. Я приду на помощь. Проверяй еду и питьё. Встретимся позже». Небольшой жест, но такой весомый. Джерар никогда не делал такого. Он до сих пор… даже не связался со мной. Последний раз мы виделись на острове во время эвакуации. И всё. «Ты должна забыть его, Эльза» — твердила я себе изо дня в день. — «Ничего не получится». Одно было ясно точно — я должна продержаться. Просто обязана. Ради папы. Ради себя.

***

POV. Гил

Чёртова шайка бандитов. Безродные ублюдки, из-за которых моя единственная дочь погибла. Во всём виноват Джуд. Он со времён студенчества вертелся вокруг Якудза и вот к чему это привело. И я… не смог уберечь своих близких, хотя прекрасно понимал, что эта бомба в конце концов взорвётся и заберёт кого-нибудь с собой. Люси тоже стояла на краю, но смогла выкарабкаться. Я ждал, когда она придёт и попросит о помощи. Когда поймёт, что эта порочная связь с Курогане высасывает из неё жизнь. Когда даст мне возможность перерезать все щупальца, что много лет окутывали нашу семью. Когда она приехала, я понял, что она не такая, как Лейла. Люси — воин. У неё сильная воля. Она способна противостоять своим чувствам. Я мог лишь помочь направить её мысли в нужном направлении — найти и предать преступников правосудию. И я добился результатов — она сфокусировалась на новой задаче, обрела цель и взяла след. Я верил, что она не сдастся. Дойдёт до финиша. А я буду стоять за её спиной и обеспечу поддержку. Прошёл месяц со смерти Лейлы. Я стоял у книжной полки и держал в руках фотографию. На ней моя дочь обнимала маленькую внучку. Они улыбались. Я прижал рамку к груди и не сдержал слёз. — Такиро-сан, — тихо сказал я по телефону, — нужно встретиться. По личному вопросу. Спасибо. Я прибыл в Министерство обороны при полном параде. В военной форме. Меня встретили с почестями — действующие командиры и солдаты отдавали честь. После приветствия мы с начальником генштаба прошли в его кабинет. — Гил-сан, проходи, проходи, — тепло улыбнулся старый друг. — Что привело тебя к нам? Соскучился по работе? Один из помощников разлил по чашкам ароматный чай и удалился. Такиро смотрел на меня с неподдельным интересом — не ожидал, что когда-нибудь явлюсь сюда после отставки. — Хочу узнать, есть ли ещё порох в пороховницах, — усмехнулся я, пригубив горячий напиток. — Поконкретнее. — Я бы вернулся на службу с твоего позволения. Он хмыкнул и сцепил пальцы перед собой. — Я слышал, что произошло… прими искренние соболезнования, — сказал он с сочувствием. — Я, конечно, не против, но… уверен, что это именно то, что тебе сейчас нужно? — Что ты имеешь в виду? — Я убрал чашку на поднос. — Предоставь это дело властям и отдыхай спокойно, — прямо ответил начальник. — Мы найдём преступников. Они понесут заслуженное наказание. А их и не надо искать. Их имена известны. Нужно лишь загнать паразитов в мышеловки. Желательно на пожизненное. — Это дело чести, — мягко возразил я. — Моя обязанность, как отца. — Понимаю, — кивнул он. Затем поднялся и протянул мне бумаги. — Изучи. И завтра дай мне ответ. На следующий день мы встретились в это же время и в этом же месте. Я кипел от негодования, а Такиро улыбался, как мальчишка. — И что это? — я возмущённо потряс папкой перед его лицом. — Что за обязанности ты пытаешься мне подсунуть?! — Чем ты недоволен? — он пожал плечами. — Нам сейчас требуется человек именно на такую должность. Я предложил тебя. Министр одобрил. Твой послужной список не вызывает сомнений. К тому же… — Что?! — я тяжело опустился на диван, уставившись на него. — Дело, которое тебя поручат — не простое, — начальник тяжело вздохнул. — На кону благополучие нашей страны. В кабинете повисло молчание. Я начинал догадываться. — Угроза уровня национальной безопасности, — продолжил он. — Ты возглавишь особую группу по борьбе с транснациональной организованной преступностью. В твоём подчинении будут лучшие агенты. А новая должность даст возможность бороться с такими людьми на равных. — Детали? — Всё здесь. — Такиро вытащил из ящика папку и положил на стол. — Думаю, тебе это будет интересно.

Дело №27473

Зереф Драгнил

Биография

Передвижения за последний год

Инциденты

Судимости

Отчёт №32

Согласно полученным разведданным, дислоцируется на базе «Дели». Оттуда осуществляет контроль за передвижением грузов (предположительно с запрещёнными веществами). — Почему бы не послать туда военных и не разгромить его? — воскликнул я, не сдержавшись. — Чёртов поганец! — Этот объект очень изворотлив и всегда сбегает, когда движется облава, — пояснил начальник. — Есть предположение, что ему кто-то помогает. Я отвёл взгляд к окну и сжал кулаки. — Хочешь сказать, здесь есть те, кто работает с Якудза? — Есть те, кто хочет прикупить ещё парочку домов в Европе, — Такиро положил руки на стол. — Если согласишься, станешь тем, кто всё это закончит. Мои руки связаны, я нужен в штабе, но ты… — … уже отработанный материал, — я махнул рукой, закончив за него. — Одной ногой в могиле. — Перестань! С твоим опытом мы точно добьёмся результатов… Терять особо нечего. Став генералом, я смогу стать тылом для Люси. Войду в игру и поменяю правила. Пока жалкие бандиты воюют между собой, я буду представлять силу, против которой они — ничто. Я искореню твой род, Игнил. Зереф покусился на всё, что только мог — от моих родных до государства. Ты плохо воспитал своего отпрыска. Я покажу ему, где место для таких отбросов, которые пытаются покуситься на безопасность обычных людей. А Нацу… не смог защитить внучку. Такова цена его любви, цена слов. Виновен в той же степени, что и брат. Драгнилы — грязь. Курогане — болото. И я похороню их там, в горячо любимой и неприступной Синагаве. — Хорошо, — согласился я. — Где подписывать?