Шёпот в темноте

POV. Нацу

Я ехал по пустой трассе, сжимая руль с ужасающей силой. Казалось, что он треснет в руках прямо в эту минуту. Едва успел свернуть, когда впереди какой-то мудак выскочил на встречную полосу. Остановился у обочины, чтобы отдышаться. Ошибка… Всё это было ошибкой. Зачем полез к ней? Зачем? Вот и цена твоей клятвы, Драгнил! Я примчался на место нападения сразу, как получил доклад, но было уже поздно. Моих людей разгромили к чертям собачьим, и Лайонхарт забрал все лавры себе. Зереф снова сбежал, и я не сомневался, что рыжий этому поспособствовал. Я не появился перед ней в том переулке. Помешали стыд, гордыня и собственная слабость. Я мог лишь преследовать, сгорая от ревности, пока она находилась с чужаком. Не спускать глаз с автомобиля, представляя себе разное. Например, как другой мужчина обнимает и утешает её после встречи с моим ублюдком-братом. Уже намеревался вырезать Локи печень, если она позовёт его к себе… но этого не случилось. Люси вышла неподалёку от метро и спустилась вниз, а я поехал к станции, из которой она должна была выйти. Потом, когда Хартфилия благополучно добралась, я два часа просидел в машине в ожидании, пока она уснёт. И только тогда проник в дом. Иногда… я делал это. Под покровом ночи, убедившись, что вокруг никого нет, забирался к ней в квартиру и смотрел. Не приближался, только вдыхал запах, витающий вокруг. Не касался, а лишь наблюдал, как она невинно спит. Стоит признать, что принцесса уничтожила всё моё самообладание одним своим видом. Горячая. Соблазнительная. Манкая. Созданная только для меня. Я понял, что она выпила — в комнате отчётливо пахло вином и пряностями. Решил, что нужно уйти и дать ей полноценно отдохнуть после пережитого, но не смог. Осознавая, что рискую выдать себя, всё равно остался. Люси слегка повернулась, и одна из бретелей соскользнула с плеча. Полупрозрачная ткань и так ничего не скрывала, но теперь я увидел то, что было под запретом — острый кончик груди. Неспокойное дыхание стало прерывистым, щёки вспыхнули. Казалось, что её пухлые губы требуют, чтобы я здесь и сейчас впился в них до видимых следов. Представил, как девичьи ноги раздвигаются передо мной, а руки крепко обхватывают плечи. Кровь мгновенно прилила к чреслам. Я рухнул на колени перед кроватью, сгорая от желания. В голове уже вовсю звучал ритм нашей страсти, звенели её сладостные стоны. Я так давно хотел её, так сильно истосковался, что сам не понял, как мечта обернулась реальностью. В один миг глаза заволокло туманом. Разум напрочь отключился. Тело задвигалось машинально, сходя с ума от вкуса её плоти. Пальцы и язык с жадностью исследовали каждый участок, как в первый раз, хоть я и не забыл ни одну впадину. Добавился только шрам на животе, причиной которому был я. Она перебила его татуировкой с изображением птицы Феникс, парящей над жёлтыми и красными хризантемами. Скрыла под ней другую, невидимую рану — ту, что оставил мой мир. Ту, что забрала у неё будущее. У нас обоих. Получилось красиво, милая, но ты опять поступила по-своему. Вновь прошла через страдания. Заменила одну боль другой. И даже это… было временно, правда? Прости. Умоляю, прости. Одного раза не хватило, чтобы насытиться и закончить этот безумный, яростный танец. Люси не воспротивилась, когда я продолжил, а напротив — стала полноценным участником действия и проявила стержень, который взрастила в себе за месяцы разлуки. Я бросил ей эти идиотские слова перед уходом, а теперь проклинал себя. На самом деле я так не думал. Я был сбит с толку и предпочёл нападение, а ей пришлось защищаться. Вынужденно. Как всегда. От меня. От потерь, которые я приношу. Не было ни единого дня, чтобы мне не докладывали о том, как она живёт, чем занимается, с кем общается. В самые тяжёлые для себя времена я приезжал к её дому лично и долго стоял напротив окна, в надежде хоть мельком увидеть лицо. Её присутствие, даже на расстоянии, успокаивало тьму. Один взгляд мог заставить вулкан потухнуть. Любые бури стихали, если я знал, что сегодня она хотя бы раз улыбнулась. Так или иначе, я оставался эмоционально зависим от неё. Это нездоровое поведение напоминало ненавистного Зерефа, и я попытался избавиться от своей привязанности. Но становилось только хуже. Одержимость лишь усиливалась, не давая мне сосредоточиться ни на одном деле. Я становился непомерно раздражительным и жестоким. Без Люси меня ломало, как зависимого. Терзало знание, что из-за моей войны она потеряла мать. Что из-за моей слепоты мы потеряли ребёнка. Это неизбежно привело бы к краху всего, за что я нёс ответственность. Макаров тогда дал мудрый совет — не рвать с корнем, а позволить себе свыкнуться. Он сказал, что постепенно покой придёт. И я послушал, продолжая издалека присматривать за ней. Но зацикленность никуда не ушла. Как и боль. Каждую минуту, когда я не был занят делами клана, я думал. О том, как всё могло сложиться, если бы я вовремя нашёл предателя. Если бы послал всё к черту и уехал с ней отсюда навсегда. Если бы не был таким идиотом, который допустил череду промахов. Теперь я здесь. Человек, нарушивший своё же слово. С неконтролируемой жаждой крови. В гневном припадке. Смертоносная машина, которую не остановить. Я несколько раз ударил пальцами по сенсору телефона и переключился на гарнитуру. Затем завёл машину и тронулся. — Организуй мне бой, — резко сказал я, когда трубку подняли. — Сегодня. Сейчас. — Нацу, какого чёрта тебе приспичило опять идти в этот гадюшник? — возмутился Зеро. — Любой из ребят составит тебе компанию на тренировочном поле. Да даже я, мать твою! — Подчинённые не увидят меня таким… — я застыл, подбирая выражение. — Каким? Одиноким, растерянным, безумным? — усмехнулся друг. — Где ты? Я уже в курсе про сегодняшнюю стычку, так что не выдумывай очередную хренотень. К ней ездил? — Организуешь или нет? — сквозь зубы спросил я. — Ага, организую, — Грей фыркнул. — Чтобы ты там опять сломал кому-нибудь рёбра и потом ещё неделю орал на всех? Или чтобы заглушить эту тряску после неё? — он рубил правду, не щадя. Я молчал. Дозволял это. Только ему. — Сначала чёртово кимоно, а потом тот приказ приставить к ней пару человек «на всякий случай». Знаешь, что самое смешное, Саламандр? В тот день все смотрели тебе в рот и ждали, когда ты одумаешься и отменишь этот бред! Но ты не отменил. Потому что упрямый, как осёл! — я слышал его сбитое дыхание, но отвечать снова не стал. — Теперь наши люди валяются в морге, а ты едешь пар выпускать. Да, я всё сделаю. Потому что ты, на хрен, мой оябун! — Спасибо, — выдохнул я, принимая эти хлёсткие слова. Но легче не становилось. Наоборот. В трубке послышался шум, будто Грей потирал лицо ладонью. — Ладно… Учитывая, что ты появляешься там под чужим именем, придётся попотеть, — будничным тоном пробурчал он. — Терпеть не могу Гокудо и его шайку… Прошло не больше пяти минут, как Зеро перезвонил и сообщил, что меня ждут в «Красном фонаре» через час. В назначенное время я прибыл. Вытащил из багажника сумку и подошёл к входу, спрятанному в лабиринте подвалов под старым пабом в районе Симбаси. Попасть туда можно было только через прачечную в соседнем переулке и строго с сопровождающим. Внутри царили густой сигаретный дым, тусклый свет и вскрики толпы, смешанные с глухими ударами, стонами и топотом ног. Бои проходили без правил, но с одним условием — перед началом каждый участник пьёт саке из одной общей чаши, как символ согласия на возможную смерть. Ставки делались безмолвно, с помощью специальных жетонов, чтобы не привлекать внимание. Полиция не могла добраться сюда — у тех, кто держал подобные места, имелась надёжная «крыша». Поэтому, когда на одной из деловых встреч я посетил это место в качестве гостя, то понял, что оно станет моим тайным, легальным способом выпускать демонов на волю. Я всегда дрался в балаклаве, плотных бинтах на кистях и рашгарде с длинным рукавом*. На ринге меня представляли именем Каэн** — раскрывать личность было недопустимо. Возможно, некоторые организаторы догадывались, кто я такой, но вслух никто не говорил. Хоть я и не подтвердил этого официально, Крастер оценил меня один на один и сказал, что владение муай-тай соответствует уровню мастера спорта международного класса. Уж ему, как владельцу серебряного пояса, я верил. Воздух внизу был пропитан потом, табаком и адреналином. Под нечеловеческий рёв, жаждущий зрелищ, на импровизированный ринг, огороженный цепями, вышел мой соперник. Не спеша, я прошёл в раздевалку мимо него. Заперся на ключ, стянул футболку и переоделся. Слышал, как он орёт на сцене, привлекая к себе внимание. Мне же это было совершенно не нужно. В дверь постучали. Я открыл, услышав голос Грея. — Сегодня в программе, — хлопнув меня по плечу, воскликнул он, — Дайсукэ Кодзима, известный как «Железный Молот». Ты доволен? — Мне плевать, — спокойно ответил, туже перетягивая бинт. — Как всегда, — Фуллбастер развёл руками. — Смотреть на твои бои неинтересно, знаешь ли. Я приподнял вверх бровь, поправляя одежду. Несколько раз ударил в воздух, разогревая мышцы. — Потому что, — с напором продолжил друг, — ты слишком быстро укладываешь их мордой в пол. Нельзя хоть ненадолго народ развлечь… — Нельзя, — твёрдо сказал Гажил, заходя в раздевалку. — Это не шутки, ледышка, а честь нашего главы. — Кто тебя вообще спрашивал? — отмахнулся Зеро. — Фанат всяких железяк, ещё жрать начни их! — Гажил, — я сделал выпад, но Редфокс сразу же поставил блок. — Отличная реакция. — Будь осторожен, — предупредил Косильщик, пристально глядя на меня. — Я услышал краем уха, что драться должен был другой человек. Его заменили этим громилой в последнюю минуту. — Неужели тебя раскрыли? — Грей шутливо выпучил глаза и схватился за голову. — Погнали отсюда! — Нет. — Нацу, не глупи… Что будет, если о тебе узнают? А если это подстава? — тон Зеро стал серьёзнее. Я обернулся и наградил его убийственным взглядом. — Не нагнетай, — отмахнулся, направляясь на место представления. — Разузнайте всё. Примите меры. Не в первый раз же. Я поднимался на ринг в гордом одиночестве. Никто не выкрикивал слова поддержки в мою сторону, но это не волновало. Ведь я знал, на кого сейчас делают ставки в сотни тысяч йен в VIP-ложе. Один из организаторов поднёс мне саке. Я выпил залпом. По телу вмиг пробежали обжигающие мурашки. Противник оказался на удивление похож на того амбала из Гинзы — такой же массивный, с той же глупой уверенностью в своём превосходстве. Старый я бы запаниковал, вспоминая, как в тот день вкусил горечь полного поражения. Но теперь всё иначе. — И кто это у нас? Привидение? — Кодзима заглушил внешний шум, обращаясь к зрителям. — Пришёл в памперсе и маске! Боишься, что мамочка увидит, как тебе морду набьют? Вместо ответа я начал разминать шею и плечи. Почувствовал, как под кожей будто шевельнулся дракон, вытатуированный на груди. Сделал лёгкий выдох и поднял вверх руку. Люди заверещали, когда мы оказались в центре ринга. — Молчишь, падаль? Я тебя разговорю! — рявкнул Дайсукэ, когда судья дал отмашку. Его атака повторила схему прошлого: мощный захват, попытка задушить. Но в этот раз я не позволил рукам сомкнуться. Резкий удар ребром ладони по трахее заставил врага отшатнуться с хриплым выдохом. Я не тратил силы на удар по мышцам — только по уязвимым точкам. Внезапно я обрёл предельную концентрацию, подмечая каждую деталь: капли пота на морщинистом лбу, подрагивание век, тревогу во взгляде. На расстоянии слышал учащённое сердцебиение. Воспоминания стали мощным топливом. Тогда я шёл напролом — и проиграл. Сейчас я не просто превосходил. Я стал острее. Никакого отчаяния, лишь абсолютное спокойствие. Я подозвал его к себе и принял боевую стойку. — Сука! — яростно завопил он, когда его умения поставили под сомнение. Кодзима ринулся вперёд, но теперь это был не безрассудный наскок. Серия жёстких джебов дала понять — передо мной не дилетант, а профессионал. Кулак пролетел в сантиметре от виска, но моё тело за долю секунды переместилось в другое место. Локоть встретился с его челюстью с расчётливым хладнокровием. Раздался тот самый, всеми любимый на подпольных рингах, треск. Я не просто бил — закрывал гештальт. Доказывал себе, что не размазня и чего-то стою. Но тьма требовала большего… Пока «японский молот», оглушённый ударом, закатывал глаза, моё колено врезалось в солнечное сплетение с такой силой, что тот, казалось, на миг оторвался от земли. Воздух вышел из лёгких со свистом, и он упал, свернувшись калачом. В широко раскрытых зенках явственно читалось недоумение. Этот мужик действительно не понимал, как незнакомец разобрал его за тридцать секунд. Я стоял над ним, отключившись от звуков вокруг. Внутри постепенно стихало безумие. Вдоволь насытившись чужой кровью, я почувствовал лишь мимолётное удовлетворение. Знал, что этого надолго не хватит. Мало. Хорошо, если дотяну до завтра. Я повернулся и медленно отошёл, не удостоив поверженного противника и словом. Пока судья вёл отсчёт, бросил взгляд в сторону толпы. Один человек показался смутно знакомым. Мужчина стоял полубоком и сквозь вырез я не мог точно определить, он ли это. Совершенно случайно свет упал на его лицо. Я ощутил, как затряслись колени. Не от ужаса — от предвкушения встречи. — Шесть… Пять… — ТВАРЬ… Хриплый рёв, суета позади. Я обернулся и увидел, как Дайсукэ с бешеной физиономией отшвырнул судью в сторону и занёс надо мной руку с чем-то блестящим. Заточка. Короткая, грязная, крайне опасная в ближнем бою. — …УМРИ! Когда лезвие рванулось к почке, я не отступил, а среагировал молниеносно — шагнул навстречу, входя в слепую зону его атаки. Апперкот со всей мощью впечатался в крепкий подбородок. Голова запрокинулась назад — послышался глухой хруст раздробленной кости. Он отлетел к краю, ещё секунду постоял, качнулся, а затем рухнул лицом в пол. Оружие выпало из ослабевших пальцев и со звоном отскочило в сторону. Я снова посмотрел в толпу. Наши взгляды встретились. Я тяжело втянул в себя воздух и тихо произнёс, сжимая кулаки: — Так будет с каждым, кого ты пошлёшь убить меня, ублюдок. Зереф наградил меня довольной улыбкой. Он играл со мной. Со всеми нами. И каждый раз выходил победителем, не теряя ничего. — Победитель — Каэн, — объявил судья, оправившись от шока. Я перепрыгнул через канаты и ломанулся вперёд, расталкивая людей перед собой. Братец, не теряя времени, двигался к выходу. Он был так близко, снова в зоне досягаемости, и я надеялся, что в этот раз… получится. Выскочил на улицу вслед за ним, но тут дорогу перегородили двое рослых мужчин с пистолетами в руках. — Преследуйте, — приказал я, когда краем глаза увидел Грея и Гажила. Прозвучало дружное «есть», и они бросились за Зерефом, вызывая солдат Курогане на подмогу. Первый выстрел пробил окно прачечной в сантиметре от моей головы. Второй — просвистел мимо виска. Они стреляли почти одновременно, но я был быстрее. И гораздо смертоноснее. Бросок вперёд, скольжение под дулом. С размаху ударил ладонью по запястью одного из наёмников. Он глухо застонал, ствол отлетел в сторону. Второй в этот момент уже перестроился, направив мушку мне в грудь. Время остановило свой ход. Я увидел, как палец незнакомца сжимает курок. Резко кинулся вбок — в переулке раздался оглушительный грохот. Пуля по касательной задела плечо. Не обращая внимания на боль, я оказался позади него. Рука — на затылке, колено — в спину. Жёсткий толчок — он ударился головой об бетон и замер. Первый, прижимая сломанную конечность к себе, пытался поднять оружие. Мой удар ногой в челюсть отправил его в беспамятство. Я перевёл дух, чувствуя, как адреналин яростно пульсирует в крови. Схватив с земли один из пистолетов, побежал за остальными. На пустой улице не было ни души. Ни Зерефа, ни моих людей. Только отдалённый шум мотора и свист ветра. Я с силой швырнул ствол об какое-то здание. Металл с глухим стуком отскочил на дорогу. Ты всё просчитал. Особенно мой срыв. Знал, что я, как сумасшедший, рвану за тобой. Питаешься моим гневом, продолжаешь изводить. Самое ужасное — ты прав, братец. Когда дело касается тебя — здравый смысл идёт к чёрту. Я начинаю сомневаться, терять себя от бессилия. Но долг в конце концов перевешивает. Драконы не забывают. Они сжигают. Дотла. Уже очень скоро… я вычищу всю плесень, которую ты разнёс по моей территории. И поселил в душе. Даже если сам сдохну.

***

— Я вырежу твоё сердце, если ты хотя бы притронешься к ней, Лайонхарт, — угрожающе процедил я, схватив его за ворот плаща. — Полегче, Драгнил, — с вызовом ответил он, взявшись за мою куртку. — Не забывай, что я не твой подчинённый, а тоже глава. — Знаешь, сколько способов убийства я придумал для тебя за эти пять минут? Ты играешь с огнём, Царь зверей. А я — тот, кто контролирует пожар! Локи усмехнулся и крепче ухватился за мою одежду. — Что твой пожар, когда мне благоволят звёзды и сама судьба? Ты ничего не сделаешь, Драгнил. Ни-че-го. — Я предупредил. Не смей подходить к моей женщине. Не смей касаться её, — прорычал я, прожигая в нём дыру взглядом. — Твоей женщиной она перестала быть, когда ты добровольно оставил её, — парировал Лайонхарт, а я сжал кулак свободной руки. — Теперь Люси вольна поступать, как хочет. Так что отвали от неё. Её жизнь итак превратилась в дерьмо из-за тебя! Так я представлял встречу с Локи в моём логове. По факту пришлось сцепить зубы до судорог в челюсти и глушить всё это курением. Пепел сыпался на рубашку — я даже не заметил, как сломал сигарету в пальцах. Каждая мышца лица отражала безразличие, но дым выдавал реальные эмоции — я выдыхал слишком резко и торопливо. Этот сукин сын наслаждался проигрышем Курогане нынешней ночью. Я замечал лёгкую усмешку на переговорах, триумфальный блеск в глазах. Поэтому, когда дела закончились, и все остальные покинули зал совещаний, он задержался. Специально, чтобы побесить меня. Но и мне было за что спросить. — Скольких потерял, Драгнил? — с пренебрежением уточнил он. — Зачем тебе эта информация? — спросил, сжимая зажигалку в руках. — Просто интересно, сколькими людьми ты готов пожертвовать ради удовлетворения своего эго, — усмехнулся рыжий, но я быстро стёр это выражение с его рожи. — Я должен отчитываться перед тобой? Ты будешь оценивать мои действия? — ледяным тоном произнёс я, глядя исподлобья. — Не сочти за оскорбление, — нашёлся Локи, не осмеливаясь на открытый конфликт, — но это было… странно. Нервы трещали. Я не хотел оправдываться перед ним и врать, чтобы сохранить в тайне истинное положение дел, но других вариантов не существовало. Выдать себя после всего, что я сделал… означало дать ему туз в руки. — Что странного? Я ищу Зерефа. А он, так или иначе, вышел бы на Хартфилию. По-моему, всё просто, — ровным тоном сказал я. — Логично, но мне кажется, что за этим скрывается что-то ещё. Его изучающий взгляд скользил по моему лицу с особой осторожностью. До Лайонхарта наверняка доходили слухи о том, как я управлял кланом. Он знал, что для меня не составит труда пойти против него и расторгнуть все договорённости. Я не пытался строить союзы, как отец. Я укреплял мощь Курогане, не заботясь о том, что подумают другие. — Кто ты такой, чтобы интересоваться этим? Наглость этого человека не знала границ. Я готов был накинуться на него только за то, что он отвёз Люси до станции. Что говорить об этих вопросах, которые задавались, чтобы просто окончательно вывести меня из себя? — Ладно, я понял, — вдруг отступил рыжий. — У меня есть кое-какая информация для тебя. Он положил на стол диск в запечатанном конверте и подвинул ко мне. — Перед отъездом собираюсь навестить Игнила, — Локи поднялся с кресла и поправил очки. — Поедешь? — Как-нибудь в другой раз. Не смог сыграть такую простую роль… этот хмырь обо всём догадался! Когда он подошёл к двери, я поднялся и окликнул его. — Лайонхарт, почему ты отпустил Зерефа? Локи медленно повернулся и вновь подошёл к столу. Мы встали друг напротив друга. Я скрестил руки на груди, он — убрал свои в карманы брюк. — Я тебе и раньше говорил, что не собираюсь участвовать в вашей междоусобице. И ещё говорил, что, если Люси нужна будет помощь… я помогу. — И за какую цену ты оказываешь геройские услуги? — вскипел я, едва удерживая себя на месте. — Не знал, что за такое надо платить, — Лайонхарт иронически пожал плечами. — В любом случае, тебя это не касается, Драгнил. Это между мной и Люси. Между тобой и Люси ничего не может быть! Я сверну тебе шею, клянусь! А потом закопаю во дворе Синагавы и каждый день буду топтать могилу! — Смотрю, ты расстроен, — продолжил нарываться Локи. — Не бери в голову, Нацу. Лучше посмотри, что я принёс. И не благодари. Что ты задумал, шакал? Тянешь к ней свои грязные лапы? Так я вырву их… «Царь зверей» шутливо отдал честь и покинул помещение. Я поставил руки с онемевшими мышцами на стол, а потом швырнул на пол бумаги и стакан. Перевернул несколько кресел. И затем подлетел к хранилищу. Распахнул крышку и вытащил автомат. Ладони вспотели, в горле пересохло. Я бился с припадком неистового буйства внутри, ощущая, как меня расщепляет на атомы. Дрожащими пальцами отвёл затвор и проверил патроны. Они, как всегда, были на месте. Я мог просто подойти к окну, выставить оружие и навсегда заставить этого ублюдка замолчать. Но колебался — где-то в закоулках сознания ещё держались обрывки рассудка. Я отложил автомат в сторону и стал глубоко дышать. Каждый раз, стоило закрыть глаза, приходила она. Всё, что скрывалось где-то в глубине, вся правда… заключалась в том, что глупое сердце билось только ради неё. Не желало принимать разрыв. Отчаянно тянулось к её свету, но каждый раз застывало и превращалось в глыбу, натыкаясь на голос разума. Я не мог перестать думать о ней. Машинально исполнял свою роль, каждый день разлагаясь изнутри. Пил и ел, не ощущая вкуса и насыщения. Бил, стрелял и резал, не чувствуя облегчения. Терзал оставшихся рядом людей невыносимым поведением. Не контролировал свой гнев, испепеляя им других. Стал тем, кем она меня и считала — жестоким чудовищем без тормозов. И ведь я был сам во всём виноват. И в том, что свалился ей, как снег на голову. И в том, что разрушил её жизнь. И в том, что не стал бороться за нас. Я поступил также, как её родители — оставил наедине с бедой. Посчитал, что отпустить — это правильно. Воплотил в реальности главного героя из её легенды. И сделал даже больше, чем он — сжёг всю память о своей любимой. Полгода назад Спустя неделю после событий на острове Игнил назначил первое собрание. В день встречи в зале совещаний господствовало напряжение. Все знали, какие настроения гуляют в клане. Слишком много синдикат потерял. Непростительно много отвёл похорон. Каждый нёс своё бремя. И все, без исключений, были в этом равны. Я, как и другие, понимал, что этот подонок не мог сдохнуть от одной пули. Такие, как он, не радуют быстрой кончиной, существуя несправедливо долго. Отец сидел во главе стола с невозмутимым лицом. Шин стоял за его плечом. Я, Гажил и Грей — сидели по левую сторону. Справа — главы всех группировок Курогане. Напротив — Макаров. — Достаточно, — голос главы прозвучал как удар хлыста. — Потрачено множество ресурсов. Убиты десятки людей. Репутация клана под угрозой. У нас проблемы с другими оябунами. Некоторые союзы — разорваны, часть — на грани. Лексус… — он опустил голову вниз и ударил кулаком по твёрдой поверхности. — Я готов ответить за поступок своего сына, — тихо произнёс старик, глядя на отца. — Отруби мне голову. Я не смогу с этим жить. — Не говори так, — я встал, обращаясь к Дреяру. — Ты не должен… — Нацу, — Игнил поднял вверх ладонь. — Тебе придётся уйти, Макаров. Ты больше не можешь быть старейшиной. Все молчали, переваривая услышанное. Он мог наказать Дреяра жёстче, такая практика существовала. Но не стал. Из уважения. Отец остынет, когда всё уляжется. И, может, тогда… осознает, что такого человека нужно держать при себе. Поговорю с ним об этом позже. Когда старик вышел в сопровождении охраны, глава медленно поднялся. Его взгляд скользнул по каждому из нас и в итоге остановился на мне. — Приказ «взять живым» отменяется, — Игнил сделал многозначительную паузу. — Зереф жив. И он не скрывается. Поэтому — стрелять на поражение. И я лично возглавлю операцию. Тишина взорвалась хаосом протестов. — Босс, это безумие! — первым выкрикнул Танако Кэнта. — Он именно этого и ждёт! — поддержал его Грей. — …в котором я непременно участвую! — продолжил глава Кэнта, наблюдая, как вытягивается физиономия Зеро. Шин молчал, но по его хмурому лицу было очевидно — он против. — Отец, — я взял в руки сигарету и сел обратно, — это ловушка. Он выманивает тебя. Игнил широко улыбнулся. Этот знак всегда предшествовал кровопролитию. В следующий миг его взгляд стал тяжёлым, как монолит. Внутри пробежал ток, когда он ответил: — Нас, Нацу. Мы оба являемся целью. Но я не отдам этому монстру своего сына. Приму вызов. Он получит войну, которую хотел. — Нужно составить план, — сказал Сёхэй Исао, выдыхая дым, — а не кидаться в болото по самую шею. — Да. Мы не знаем, сколько людей у Зерефа, — согласился Фудзивара Киётака. — Моя катана жаждет поквитаться за поражение, — Гажил оскалился, сжимая рукоять меча. — Я не прочь порезать их всех. — А моя — спеть песнь смерти для предателей, — кивнул Кирю Акира. — Я сразу сказал, что надо закопать эту тварь. — Наши солдаты были лучшими из лучших, — огорчённо пробормотал Хосино Рюсей. — И это не помогло. Зереф оказался на шаг впереди… — Да. За счёт Лексуса, — ухмыльнулся я. — И кроме него есть ещё кто-то. Все присутствующие одновременно повернулись в мою сторону. Я считывал каждого, пытаясь понять, кто из них. Но также, как и тогда, вычислить крысу не смог. Или даже не пытался. Ведь в голове крутилось лишь одно имя — Ямато. — Кто? — спросил Шин, впиваясь в меня неодобрительным взглядом. Будто говоря «ну, давай, щенок, вывали всем свои глупые сказки про меня». — Когда будут доказательства, — я приподнял одну бровь, — тогда и узнаете. — Чтобы снова всё просрать? — возмутился Киётака. — Давай, выкладывай. Я посмотрел на него долгим взглядом. — Господин Фудзивара, — произнёс тихо, но отчётливо, — вы столько времени искали, а предатели до сих пор живы. Может, это вы что-то просрали? Гажил ухмыльнулся, Грей прикрыл рот рукой. Отец неодобрительно выдохнул. Остальные, судя по виду, почувствовали себя неловко. — Да, хватит скрывать ценную информацию! — выкрикнул упрямый бык Танако громовым басом. — Оставьте это мне, — я покачал головой и поднялся. — Лучше готовьтесь к штурму. Все члены верхушки встали со своих мест, кроме Игнила. — Нацу, — позвал глава, когда я уже взялся за ручку двери. — Если что-то пойдёт не так… ты знаешь, что делать. Я обернулся, чтобы возразить, но натолкнулся на решительность тех, кто полагался на меня. Безмолвно. Они будто взяли свои жизни и положили в мои ладони. Именно об этом говорили их глаза. Вы не примете отказ, верно? Но не надейтесь на меня. Особенно ты, папаша. Я никогда не прощу. Это ты довёл весь этот абсурд до апогея. Это ты жалел своего любимца, пока та, кого я любил, проливала кровь! Я найду крысу, как последнюю дань этой империи. А потом… отправлюсь на поиски своего места в этом мире. И никто не сможет помешать. Не посмеет. Но я поздно понял то, что уловили они ещё тогда — неизбежную смену эпохи. Не предположительную, а почти свершившуюся. Как факт, от которого не скрыться. Как удар, от которого не увернуться. Это давление, граничащее с безысходностью — всё было намёком. Я до последнего цеплялся за свои мечты об освобождении, а в это время отец… прощался.

***

Я ждал внизу, на парковке. Когда все окончательно разошлись, Грей сразу же набрал мой номер. — Спускайся, есть разговор. Когда он захлопнул дверь машины, я отметил, что его обычный образ шутника испарился. На лице читалось предгрозовое напряжение. Такое же, как у меня. — Что, Саламандр? Взбесили эти придурки? — Забудь о них, — отмахнулся я. — У нас есть другой приоритет. Если второй шпион сольёт план, то Игнилу конец. Какие результаты? — Да и тебе тоже! — воскликнул Фуллбастер. — Вам двоим одновременно нельзя идти туда… это же очевидно! Я слегка склонил голову набок. Грей потупился и продолжил: — Шин чист, а Ямато подозрительно активен. Нетипично для него. Но ничего конкретного пока нет — нужна живая приманка. — Наблюдай с этого момента и до выдвижения. Отслеживай каждое действие. Если отлучится из Синагавы — ты за ним. Лично. Никому не поручай. Понял? Зеро медленно вынул сигарету из пачки и поджёг. — Самому? Без поддержки? — Да. Никто не должен знать. Он единожды кивнул, без колебаний. Затем выдохнул дым в окно и задал вопрос, на который у меня уже был готов ответ. — А если он сделает шаг в сторону? — Тогда ты сделаешь свой, — сказал я, опуская стекло со своей стороны. Фуллбастер усмехнулся, а потом вышел из машины. Я понимал, что это тяжело. Поверить было сложно, а ещё сложнее — исполнить такой приказ. Но я не сомневался в Зеро. Я сомневался во всём остальном. И во всех других. Анализируя всё, что произошло в Сигэн, я пришёл к выводу, что Хокуто и Сумида связаны какой-то общей тайной или целью. Так как Зереф и Ирен оказались союзниками, то можно было смело включить в их «круг по интересам» и Мистгана. Это обостряло ситуацию. Биться с Сумида, довольно многочисленным кланом, и так проблематично, но если их ряды пополнят и Хокуто… Если прибавить сюда наёмников, то картина становится неутешительной. Нам придётся стянуть сюда всех солдат, чтобы победить. Поздним вечером я зашёл кабинет Ямато. Он, как обычно, работал — энергично, с ясным взглядом, поправляя очки и клацая по клавиатуре. — Шеф, вы что-то хотели? Я подошёл к его столу и раскрыл карту местности. — Отец вышел на след. Твоя задача — проверить, пока он отвлекает внимание. Мы знаем, где засел Зереф. А ты сейчас заглотишь наживку. Он настороженно выпрямился. Интерес сменился лёгким волнением. — Через наш источник К-1? — спросил он, делая вид, что помнит чьи-то кодовые имена. Я медленно покачал головой, следя за его реакцией. — Через старые каналы Лексуса. Финансовые махинации. Подставная фирма, которая оплачивала аренду в порту Йокогамы ещё полгода назад. Ты должен принести эту ложь моему братцу, как собака тащит кость хозяину. Как вы с Громом преподнесли ему мою Хосэки-химе. Ублюдки. Я провёл пальцем по карте, очерчивая обширный район. — Глава уверен, что база где-то здесь, в промышленной зоне. Но это слишком большая территория для массированного удара. Нужно точное место. Ямато пристально смотрел на схему. Его мозг явно работал на пределе, оценивая и информацию, и свои риски. — И что, босс уже планирует штурм? С такими данными? — Он планирует провокацию, — сказал я, переходя к сути. — В ближайшие дни выдвинется с основным составом в этот район. Будет давить, выводить на ответ, чтобы Зереф себя обнаружил. Это опасно. Поэтому мне нужен план «Б». Но не на бумаге. Только в твоей голове и в моей. — Слушаю, — произнёс он, впитывая каждое слово. — Основная цель — верфь «Сакура», вот здесь, — соврал я, указывая на самую оживлённую и хорошо охраняемую точку. — Но если всё пойдёт к чертям, если это окажется ловушкой, отход будет через заброшенный складной терминал в районе Фукагава, вот тут. Я ткнул в другое место — изолированное, с кучей укрытий и подъездных путей. Пусть ищут нас там. Пока враги распыляются, мы взорвём бомбу в месте, о котором они даже не подозревают. — Просчитай все маршруты подхода и отхода сюда с трёх разных направлений. Возможности для эвакуации раненых, места для засад на случай погони. Учти, что связь может быть заглушена — подумай над альтернативой. Нужно разработать чёткие протоколы. Я не сводил с него глаз, наблюдая за микродвижениями лица. Ямато внимательно изучал обе точки. Его взгляд метался между Сакурой и Фукагавой. Он кивал, обрабатывая данные. — Сложная задача, шеф, но выполнимая. У меня есть хотя бы сутки? — Верно. Я сделал паузу и обошёл стол, чтобы встать рядом с ним. Снизил голос до доверительного шёпота. — И, Ямато, эта информация — только между нами. Глава верит полученным сведениям, но если он ошибается, или если кто-то предупредит Зерефа о готовящейся операции, то план «Б» — единственное, что может спасти нам жизни. Никаких записей, всё только тут, — я несколько раз постучал пальцами по его голове. — Ты — единственный, кому я могу это поручить. Мы переглянулись. Я видел в чёртовых глазах преданность, которую когда-то получил, спасая его шкуру. Но теперь там отражалось кое-что ещё — блеск фальши. Он прикидывал. Думал. Размышлял, как продать Курогане. — Я понимаю, шеф. Буду готов. Вы можете на меня рассчитывать. — Знаю, — я натянул добродушную улыбку и хлопнул его по плечу. — Работай. У нас мало времени. Беги, пёс. Дай Зерефу сенсацию. Подтверди, что ты — информатор. И тогда даже лучшие врачи не соберут тебя по частям. Я вышел на улицу, чувствуя невыносимый смрад лжи. Затянулся, но никотин не перебил противный запах, который теперь я чуял за километры — крысиную вонь. Я вдыхал воздух с отчаянием утопающего, а потом закашлялся от переизбытка кислорода. Если Ямато передаст информацию, Зереф либо укрепит Сакуру, либо подготовит засаду в Фукагаве. В любом случае, это отвлечёт его внимание и ресурсы. А настоящий удар мы нанесём совсем в другом месте — в пяти километрах восточнее, на заброшенной верфи «Ёсимура», которую наш истинный источник указал пару часов назад. Я достал телефон и отправил Грею заранее заготовленное сообщение: «Начинай слежку. Жди моего сигнала».

***

Обнаружить адреса не составило никакого труда. А вот найти нужное убежище — потребовало времени и одной удачи. В первую ночь наблюдения мы с Греем сидели в подлеске за упавшим деревом. Нас накрыла метель, сведя работу почти всей электроники на нет. Функционировали только аналоговые каналы. Фуллбастер то и дело бросал на меня недовольные взгляды — он не одобрял идею покинуть Синагаву, чтобы засесть с ним здесь. Но я не мог иначе. Ямато являлся моей правой рукой, и я должен был убедиться сам, что эта самая рука слилась с телом врага. Снайперы из отряда Зеро следили за двумя другими потенциальными базами. Но я выбрал эту, потому что она была лучше всего вписана в рельеф, казалась больше остальных и имела два периметра охраны. Никаких аномалий в тех местах не происходило — приезжали грузовые машины, отгружали товар и уезжали. Всё. Здесь — странное безмолвие и много Якудза. Это наводило на мысли, что я сделал правильный выбор. Запах хвои и сырой земли въедался в лёгкие, холод сушил кожу, а сердце здесь, в густом лесу, вдруг вспомнило, от чего заледенело. Я смогу забыть, если буду изнурять себя. Просто в один миг перестану думать… о тебе. Всё исчезнет. Испарится. Пройдёт. Обязательно, моя милая, и ты излечишься. Избавишься. Восстановишься. Ближе к рассвету на поляне появился чей-то автомобиль и остановился неподалёку от входа. Из него неторопливо вышли близнецы — они направились к замаскированной под старые бараки постройке. — Это… Мистган? — вслух спросил я. — И… Джерар? — с таким же недоумением произнёс друг. Мы одновременно посмотрели друг на друга. — Удивляться нечему, — он навёл прицел на цель. — Ты итак догадывался, что Хокуто замешаны. — Да, но я ещё не понял их мотив, — я сощурился, наблюдая за ними. — Скоро узнаем, что они замышляют, — раздражённо бросил Зеро. — Главное, чтобы Джу не пострадала. Я слегка улыбнулся от его откровенности, но потом прикусил губу. Ведь я не мог позволить себе так говорить о Люси. — Долго нам ещё пасти этого упыря?! — Он обязательно явится, — я посмотрел на часы. — Запасись терпением. На вторые сутки метель стихла, перейдя в пронизывающую морось, которая превращала снег в липкую кашу. В наступившем затишье, ближе к вечеру, Грей внезапно разбудил меня и показал на кортеж из трёх одинаковых чёрных внедорожников. Из центрального вышел человек, которого мы оба узнали даже с расстояния в полкилометра, через линзу бинокля, заледеневшую на ветру. Ирен Белсерион. Гнойник клана Сумида. Та, кто вела дела с моим падшим братцем. Личность такого уровня не стала бы появляться на обычном складе. — Ты был прав, Саламандр, — обрадовался Грей, перезаряжая замёрзшую камеру. — Если она здесь, значит, это командный пункт, где координируют действия с Зерефом. Крысячье логово, проще говоря. — Сюда наш предатель и принесёт данные, — договорил я, чувствуя, как мороз пробирает до костей. Нам оставалось только ждать. Мы устроились в самодельной землянке и по очереди дежурили у тепловизора. Вскоре прибор, сквозь пелену дождя, смешанного с белыми хлопьями, показал движение — одинокую фигуру на мотоцикле, которая приближалась к базе не по основной дороге, а по старой тропе. Водитель остановился у входа. И снял шлем. Ямато. Он оглянулся, боязливо осмотрелся и быстро скрылся в двери, которую ему открыли изнутри. Грей уже снимал. Камера фиксировала не просто факт встречи, а уровень допуска: солдата Курогане, помощника наследника, спокойно пропустили в столь охраняемую зону без досмотра. Это было красноречивее любых слов. — Он у них на короткой ноге, — сухо пробормотал Грей, переводя объектив на окна главного здания. В одном из них, крупно, через зум, мы увидели, как Ямато входит в кабинет, где его уже ждали. Глава Хокуто сидел сгорбившись, а рядом, опёршись на стул, стоял Джерар. Его лицо было опущено вниз. — Хокуто не союзники Сумида, — полушёпотом произнёс я. — Они заложники. Смотри на Мистгана. Он похож на подчинённого, а не на главу. Но для нас в тот момент это не меняло главного. Их союз стал неумолимой реальностью. А наш человек только что передал ключ, знаменующий начало конца Курогане. Так наверняка думали эти недалёкие. Но я обойду их всех. — Пора, — проговорил я с горечью, отводя взгляд от окна. — Мы получили то, за чем пришли. Я опустил на лицо балаклаву и поднял тяжёлые сумки. Мы осмотрелись и осторожно двинулись туда, где припарковали свой автомобиль. Повернули за угол и наткнулись на группу каких-то вооружённых людей, явно не похожих на охрану. — Эй! Кто там?! — Бл… — выдохнул Зеро, кидая на землю снаряжение. Я успел рвануть в сторону и оттащить его за собой. Пока мы стояли за деревом, нас окружили. Мужчины достали пистолеты, а я — автомат. Первая очередь прошила ствол в паре сантиметров от наших голов. — Их больше, уходим! — крикнул я, но Грей уже ответил огнём, прикрывая меня. Его выстрелы даже из пистолета были точными — один из противников рухнул, хватаясь за грудь. Мы отступали под вой и вопли, отскакивая от укрытия к укрытию, по колено в ледяной жиже из раскисшей земли и талого снега. Одна из пуль срикошетила рядом с щекой, осыпая лицо стружкой. Я выстрелил очередью на звук, не целясь, чтобы заставить их прекратить преследование и уложил двоих. А Зеро добил ещё одного. Это сработало — погоня замедлилась. Мы обогнули лесной массив и, наконец, подобрались к своей тачке. Быстро сбросили с неё мокрые листья и ветки, запрыгнули внутрь. Двигатель взревел, вырывая нас из смертельной разведзоны. Позади остались лишь хаос и… предатель. Ещё один. — Чёрт возьми, — скрипя зубами сказал Грей, ведя машину тёмными улицами. Его руки плотно сжимали руль. — Это кто ещё был?! — Смахивают на обычных грабителей, — предположил я. — Судя по внешнему виду и качеству оружия — согласен, — кивнул Зеро. После нескольких минут молчания он заговорил снова: — Вот тебе и помощник. Змея. Лицемерная тварь… Я молчал, стирая с лица кровь от пореза. В ушах всё ещё гудел шум перестрелки. Но громче в голове стучала одна мысль: «Тебе конец». — Гони в Синагаву, — решительно приказал я. — К отцу. Нужно предупредить его.

***

Игнил стоял в центре нашего склада среди готовых к выдвижению людей. Он поправлял бронежилет. Его лицо в тусклом свете ламп было лишено эмоций — на нём отражалась только непоколебимая воля. Шин, как обычно, находился рядом и проверял магазин. Я ворвался туда, воняющий грязью и пóтом. Не обращая внимания на удивлённые взгляды солдат, прошёл прямо к главе. — Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас. Наедине. Оябун взглянул на меня, увидел рану, разбитые, болтающиеся в руке очки, и что-то мелькнуло в его глазах — не тревога, а понимание. Он кивнул Шину. Тот развернул бойцов, создав вокруг нас пустое пространство. — Ты опоздал на инструктаж, сын. Говори кратко. — Ямато — лжец. Он только что встретился с Ирен и передал пути отхода! Я сунул ему в руки камеру с записью и продолжил: — Он предал нас. Отмени облаву! Игнил посмотрел десятисекундный ролик. Его челюсть напряглась, но голос остался ровным, без единой трещины. — Если я отменю сейчас, Зереф исчезнет снова. Мы потеряем его на годы, а клан развалится. Ямато… — он вернул устройство, — …уже не важен. Важен урок, который я упустил с твоим братом — не оставлять врага за спиной. — Отец, это риск, исход слишком непредсказуем… — Риск — это кислород. Без него мы задохнёмся в собственном страхе, — глава перебил и положил тяжёлую руку мне на плечо. — Твоя задача — не Зереф, а Ямато. Не спускай с него глаз. И если он дёрнется… — отец слегка приблизился, — …очисти наш дом. Окончательно. Понял меня, сын? Отец сознательно вёл нас таким жестоким путём, где любая угроза была лишь инструментом для отсева слабых. Он приказывал стать клинком и отсечь головы предателей. Ведь только так можно было укрепить клан. И, возможно, впервые, наши мнения сошлись в одной точке. Я никому не позволю ослабить себя. Ведь сила дана, чтобы… защищать тех, кто дорог? Я сглотнул ком в горле, сжал кулаки и кивнул. — Понял. Он похлопал меня по плечу, а затем потрепал по волосам, как ребёнка. — Иди, готовься. Мы выезжаем через тридцать минут. И, Нацу, — он уже отвернулся, поправляя перчатки, — не оглядывайся.

***

На рассвете мы выдвинулись. К своей настоящей цели. — Шеф… мы, кажется, проехали поворот на Сакуру. Куда мы? — задал ожидаемый вопрос Ямато. Я видел, как он нервничает. И Грей обозначил это едва заметным кивком головы. Гажил, кажется, вообще не вслушивался — просто сосредоточенно смотрел в окно фургона и сжимал рукоятку своей катаны. Жёстким тоном, глядя на карту местности в телефоне, я произнёс: — План изменился. Пару минут назад отец получил подтверждение от своего источника в портовой полиции. Ночью на верфь «Ёсимура» завезли крупную партию оружия. И засекли самого Зерефа. Босс принял решение ехать туда. А мы — за ним. Я поднял на Ямато глаза, оценивая эффект. Его взгляд метнулся в сторону, он тяжело сглотнул и сжал губы. — Да, чёрт возьми. Сакура теперь наверняка пустышка, — непринуждённо подхватил Зеро. — Они хотят, чтобы мы полезли в ту же ловушку, которую сами и приготовили. — Значит, кто-то ещё, кроме нас, слишком активно изучал ту верфь, — бросил я, в упор глядя на своего помощника. — Не важно. Теперь у нас есть шанс накрыть их с неожиданной стороны. Следи за связью, Ямато. Если их ретрансляторы заглушат наш канал, ты должен найти обходной путь. Основная задача — поддерживать контакт между мной и отцом. Он медленно кивнул и вздрогнул, когда заговорил Косильщик: — На этот раз я раздавлю тех, кто предал наш клан. Операция пошла наперекосяк с первых секунд. Я ожидал, что Зереф рассредоточит свои силы в разных местах, оставив тыл плохо охраняемым, но этот ублюдок превзошёл сам себя. Пока мы ехали, получали одно донесение за другим и все — об одном. Вместо слабого сопротивления группу Игнила встретили шквальным, прицельным, подготовленным огнём. Они знали. Они ждали. Значит, Сакура и Фукагава их не обманули. Значит, братец предусмотрел всё. — Снайперы, на позиции! — приказал я в рацию. — Нападающие — вперёд, всем остальным отрядам — рассредоточиться и прикрывать своих. Найти босса и командиров. Ожидать дальнейших распоряжений. Пошли! Мы высадились недалеко от места перестрелки и двинулись в самую гущу. Через некоторое время я услышал низкий, хриплый голос первого лейтенанта. — Засада! В укрытие! — проревел Шин, прикрывая отца своим телом. — Нет! — выкрикнул Гажил. Он бросился вперёд, но не успел — его отца превратила в решето автоматная очередь. А злобная усмешка убийцы правой руки оябуна словно ослепила всё вокруг. Жнец упал на колени, а затем лицом в землю. Его сын оцепенело смотрел на труп, не двигаясь с места. Я подал команду солдатам. Они начали брать группу противников в кольцо, но я понимал, что действовать надо незамедлительно — дуло уже было направлено на Редфокса-младшего. Я снёс его с пути пули. От резкого толчка он пришёл в себя, а я молниеносно поднял свой кольт и выстрелил. Один, два, три раза. — Задел только плечо, — с досадой сказал я, не убирая пистолет. — В следующий раз не промахнусь. — Саламандр, Лексус убегает на северо-запад, примерно в ста метрах от тебя, — услышал я в гарнитуру голос Грея. — Ликвидируй, — процедил я. — Нет, — внезапно возразил Гажил, касаясь наушника. — Я уже иду за ним. Придержи его, Зеро. — Принято, — ответил тот. Косильщик и его люди свернули влево, а я пошёл вперёд, следуя наводке второго лейтенанта. Зерефа нигде не было видно. В хаосе стрельбы, взрывов и дыма я не заметил, как исчез Ямато. Он стоял рядом со мной ещё минуту назад, а теперь испарился. Как я и предполагал. Ты сделал свой шаг. — Шеф, — заговорил один из снайперов, — в пятидесяти метрах к востоку замечен босс. Он окружён! — Всем группам — сюда! — выкрикнул я и схватил с земли чужой пистолет. Сразу после этих слов чей-то разорванный крик прорезал пространство. Пульс участился, по лбу и спине скатились холодные капли пота. Я натянул свою чёрную маску на лицо и рванул на голос, наплевав на осторожность. Игнила прижали шквальным огнём к развороченному генератору. Отец был ранен, прислонился к металлу, но продолжал отстреливаться короткими, точными очередями. Его лицо исказилось не болью, а чистой, нечеловеческой яростью. Он пытался ползти, тянул руки в сторону Шина, но тот лежал далеко и на открытой местности. Безрассудство… Я бежал к главе, спотыкаясь о щебень и мёртвые тела. Рухнул на колени, скинул куртку и сорвал с себя футболку. Заставил его лечь на спину и прижал ткань к страшной, пульсирующей ране чуть ниже шеи. Она моментально пропиталась тёплой, алой жидкостью. Издалека всё выглядело иначе. Теперь я видел. Осознавал. Это — смертельно. — Пообещай, сын, — тяжело дыша, произнёс Игнил, — что удержишь Курогане в своих руках. Поклянись памятью… покойной матери. Белое или чёрное. Добро или зло. Любовь или ненависть. Выбор? У меня его никогда не было. Иные мысли — заблуждение. Есть только эта кошмарная действительность, в которой от моих фантазий о мирном существовании вдали не осталось больше ничего. — Ты выживешь, — упрямо сказал я, давя изо всех сил, будто мог поймать и зажать пальцами саму жизнь, утекающую из отца. — Пришло твоё время, Нацу, — едва слышно прошептал он. — Теперь поклянись. В его глазах не было страха. Только приказ. И благословение. — Клянусь, — ответил я, в глубине души надеясь, что исполнять это обещание не придётся. Не умирай, мать твою! — Теперь я спокоен. На немолодом, суровом лице появилась тёплая улыбка. Он снял со своего пальца перстень и передал мне. Затем босс сильнейшего японского синдиката закрыл глаза, и его сердце остановилось. Я до последнего не мог поверить в происходящее. Мои руки, залитые кровью, всё ещё лежали на отцовской шее. Тишина в ушах оглушала. Я опустил голову, чтобы скрыть подступающие слёзы. Мир сузился до этого места, до этой невыносимой тяжести на ладонях. Снег смешивался с пеплом. Тепло превратилось в холод. Свет обернулся кромешной темнотой. Ожидаемая победа стала разгромным поражением. Это я проиграл. Битву за свою свободу. Умер не Игнил, вовсе нет. Это меня прямо сейчас похоронили под грузом ответственности за клан. Я вспомнил, как недавно также держал Люси. Как чуть не потерял её в этой яме зверства и насилия. Но теперь она далеко. Не со мной. И ей больше не придётся плакать, терять, страдать и… ждать. Кого-то вроде меня. — Нацу! — сильная рука схватила моё плечо, вырывая из оцепенения. Гажил. — Они наступают! Отходим! Сейчас! Я медленно поднял голову. Посмотрел на Редфокса, потом на тело отца, на Шина. Между чёрных курток подчинённых, обступивших нас, я мог разглядеть и режущих друг друга Якудза. Что-то внутри, хрупкое и человеческое, сломалось, выгорело под ноль в этом аду. А на пепелище родилось нечто новое. Несгибаемое. Неумолимое. Безжалостное. Я взял свою куртку и накрыл Игнила. Затем медленно поднялся на ноги. Гажил склонился и приложил руку к груди. — Приказывай. — Забираем их. Всех, кого можем. Мы не оставляем своих, — ровным, почти металлическим тоном произнёс я. — Зерефа нет, а значит оставаться здесь больше не имеет смысла. Гажил, бери своего отца. Я возьму своего, — голос слегка дрогнул. Я откашлялся и прижал палец к наушнику. — Грей, сожгите тут всё. В живых никого не оставлять. Мы уходим. Пока говорил, вокруг собрались члены клана. Они смотрели на своих павших лидеров со скорбью и тоской. И в моих глазах, которые они все увидели в тот миг, не было больше ни сына, ни наследника. Там был только новый оябун. И его первым приказом станет месть.

***

В фургоне пахло смертью. А ещё порохом, по́том и… неистовой, единодушной жаждой одного. Тела Игнила и Шина лежали в центре, накрытые брезентом. Выжившие хранили молчание. Взгляд каждого был мрачен. Ведь мы не просто проиграли бой. Мы потеряли сердце и голову клана. Я сидел на корточках около отца. Кровь на моих руках уже почернела и начала стягивать кожу. Я смотрел на свои пальцы, а потом сжал кулаки. Теперь функция этих рук свелась к одному: стать инструментом возмездия. Гажил и Грей подсели ближе. — Нацу, — обратился Косильщик, — что делаем? Едем в Синагаву? Я поднял голову, но не смог ничего ответить. В горле стоял ком. Несколько раз ударил ладонью по стене салона, и машина остановилась. Поднялся, открыл дверь и вышел, вбирая в лёгкие чистый воздух. Нет. Мы едем не домой. Зеро спрыгнул следом. Он смотрел с прищуром, будто понимал без лишних слов. Когда телефон зазвонил, второй лейтенант отошёл. — Ты нашёл Лексуса? — спросил я Гажила, который выскочил за Греем. Мы закурили. — Ни хрена, — злобно выплюнул Редфокс. — Сбежал, гнида. Грохнул моего отца и сбежал. Я выпущу его поганые кишки! Я посмотрел на небо и выдохнул дым носом. Зереф. Конечно же, тебя не было там. Ты никогда бы не рискнул своей драгоценной шкурой. Вся эта бойня, весь этот кошмар… Ты как чума — не видишь, но от неё умирают. Ты заставил своих солдат подохнуть, даже не удостоив своим присутствием. Тебе плевать на смерть отца. Он и я — мы лишь мелкие сошки в твоей крупной партии, так? Или наш крысёныш Ямато догадался и предупредил тебя? Или же… ты узнал, что мы с Греем следили за твоими подельниками возле базы Хокуто? Ты не смог вычислить, с какой стороны мы зайдём, и на всякий случай свалил, наблюдая с безопасного места? Где правда? В любом случае, рано или поздно я разрушу все стены, за которыми ты прячешься. Твои попытки спастись — ничтожны. Ведь я иду за тобой. Братец. — Нацу! — выкрикнул Зеро, возвращаясь к нам. — Маячок, который я повесил на Ямато, активен. Он движется. Не в город. Направление… неподалёку от той лесной базы, где мы были недавно. О, координаты получены! — Никогда бы не подумал, что этот хилый Ямато — гадина, — прошипел Гажил с презрением. Я поднял вверх руку и посмотрел на перстень, которые имели право носить только оябуны Курогане. Меня обуяла ледяная, кристаллическая пустота, и в её центре — раскалённое добела ядро гнева. — Разворачивайте колонну. Все боеспособные — за нами. Остальные — везут босса и Шина домой. К чёрту всё. Только полный разгром. Изничтожу их до последнего. Ведь это то, для чего я рождён. Я перевёл взгляд на Гажила. В его чёрных глазах уже бушевал тот же ураган, что и во мне. — Соберите всех, — подчеркнул я. — Поднимите резервные группы Танако, группы Кирю, всех, кто в радиусе часа езды. Скажите им: Оябун убит. Наша новая задача: разобрать базу Хокуто на кирпичи. Я поставил ногу на фургон и нажал на кнопку. Рация зашипела, оповещая о том, что на той стороне меня слышат. — Мы едем уничтожить вражеский склад и всех, кто в нём есть. Мы превратим его в пыль, как и Ёсимуру. Мы покажем им, покажем всему Токио, что значит пойти на Курогане. И пусть Зереф, и Хокуто, и все остальные шакалы узнают об этом первыми. Узнают и начнут бояться. Конец связи. Я читал на лицах своих соратников безграничное одобрение. А ещё в них отражалась гордость. Это было именно то, чего они хотели. Это было то, чего хотел и я. Всю дорогу пламя внутри лишь разгоралось — в виде первобытной, дикой, абсолютной мощи, движущей нами, тремя мужчинами, в один миг потерявшими опору старших. Возможно, мы должны были вернуться в Синагаву и продумать стратегию. Созвать собрание, посоветоваться с главами группировок, предпринять меры, но… я чувствовал, что именно сейчас поступаю правильно. Грей набирал номера один за одним, передавая мои приказы скупыми, быстрыми фразами. Координировал людей и передавал данные. Я откинул голову на сидение и прикрыл глаза. Это только начало. Если я дал слово, то сдержу, отец. Не оставлю на полпути. Пойду до конца. Фургон, в который мы пересели, повернул в нужном направлении. Туда, где я сегодня свершу своё правосудие. — Саламандр, — обратился Грей, передавая мне заряженный автомат. Я прикоснулся к гладкому корпусу и широко улыбнулся, увидев вдалеке знакомое здание. Рука потянулась к балаклаве. Чую тебя, Ямато. Здесь всё пропитано изменой. Я повешу твою голову в зале совещаний, а рядом — голову своего брата. Справа от вас будет висеть Лексус. Все вы умрёте, гнусные отродья. — За оябуна, — Гажил взялся за рукоять катаны. — За отца!

***

Автомобили резко остановились в полукилометре от цели. Дальше мы шли пешком, пробираясь через дебри и толстые, отсыревшие ветви деревьев. Мне было плевать на исходы или трофеи — я не надеялся что-то найти. Я пришёл забрать то, что принадлежит моему клану — жизнь Ямато. Но судьба подарила мне шанс нанести сокрушительный удар по противнику. — Охраны мало, — сказал Грей, смотря в бинокль. — Он внутри, скорее всего. — По моему сигналу, — я сжал руку в кулак и поднял её вверх. — Снайперы, устраните часовых. Гажил ведёт штурмовую группу. Я с остальными — через чёрный ход. Начали! Плотное, тёмное облако ненависти двинулось вперёд. Первые пули бесшумно сложили охранников по периметру. — За Курогане!!! — взревел Гажил, и этот призыв подхватили три десятка глоток. Люди Хокуто, застигнутые врасплох, пытались оказать сопротивление. Они не были готовы к такому натиску. Началась адская какофония. Треск автоматных очередей, звон клинков, крики, взрывы гранат. Я вошёл в здание без особых проблем. Защищать его было почти некому — мои ребята быстро и качественно сделали свою работу, сметая всех на своём пути. Подоспевший Кирю с группой зачищал подвал, методично и без лишних движений. Зеро охранял и прикрывал снаружи. Гажил, будто демон из старых преданий, носился по первому этажу базы. Его катана оставляла за собой кровавый след. Он не брал пленных. Потому что я так приказал. Танако Кэнта, с лицом, искажённым лютым бешенством, лично выкуривал из подсобок перепуганных работников и остатки солдат. Это была не просто бойня, а реванш. Казнь. Расплата в самой примитивной форме. Через двадцать минут всё было кончено. Непокорные — поставлены на колени и наказаны. Отпустили только тех, кто не состоял в клане Хокуто. Правда и им пришлось заплатить свою цену — например, лишиться пальцев. Гажил подошёл ко мне с докладом. С его оружия стекали алые капли. Он тяжело дышал, но в его глазах отражалось странное, почти религиозное спокойствие. — База захвачена, оябун. Вот тебе подарок, — он швырнул к моим ногам одного из синеволосых близнецов. — Ковырялся в компьютере в одном из кабинетов. Оябун. Звучит просто… ужасно. Но как будто привычно. Я всего этого не желал. Но я это получил. Путём боли и потерь. И теперь обратной дороги нет. — Пацан, тебе повезло, что я запомнил твою рожу на острове, — обратился Редфокс к пленнику. — Иначе ты бы сдох. Фернандес кашлял. На его плече зияла рана от лезвия — скорее всего, Косильщик немного порубил его. Я довольно ухмыльнулся. — Не думал, что здесь останется кто-то из элиты… руки пачкать, — проговорил я и присел на корточки. Взял его за волосы и поднял вверх, чтобы увидеть рожу. — С тебя и начнём. Свяжите его и в машину. — Мистган убьёт тебя, Саламандр… Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! Я проигнорировал выпад Джерара и ушёл один вглубь коридора. Ямато так и не нашли, но я знал, что он прячется где-то здесь. Мне не нужны были никакие тепловизоры или маячки — лишь собственное чутьё, чтобы напасть на его вонючий след. Я нажал на кнопку: — Грей, вынесите отсюда всю технику и документы, что найдёте. Синеволосый не просто так здесь рисковал своей головой. — Принято! — откликнулся он. Вдруг я почувствовал запах гари. И паники. Побежал в ту сторону. Дверь вела в подвал. Вокруг — непроглядная темнота. В центре — металлическая бочка, в которой что-то горело. Рядом стоял трясущийся от ужаса Ямато. Когда он увидел меня, то стал отступать назад, а затем упал и прислонился к стене. Ты не боец. Ты — трус. Ничтожное создание. Я кинул оружие на пол. Звук, усиленный эхом, заполнил помещение. Затем подошёл и молча схватил его за шиворот. Предатель сжался чуть ли не в клубок, как дрожащий котёнок. Но мне не было жаль. Он не заслуживал пощады. Все эти годы я доверял тебе, а ты… ты даже недостоин никаких слов. Я выволок парня наружу под его вялое, почти животное блеяние. Бросил в руки Кирю, который стоял у входа и кивнул Гажилу. Через пару минут стоял, прислонившись к машине и глядя на горящее здание. Пламя освещало серое небо багровым заревом. Сигнальным огнём для всего Токио. — Сожгите всё, — устало произнёс я. — Пусть пепел развеют над заливом. Распространите информацию о том, что сегодня произошло, среди Якудза, — я повернулся к Грею. — Наверняка другие оябуны заявятся, чтобы выразить соболезнования. Или объявить о том, что я нарушил установленные порядки. Без разницы. Мы будем готовы. По дороге на нашу базу произошло нападение на один из фургонов. Именно его, среди всей колонны, прижали к обочине. Когда солдаты попытались вмешаться, машина перевернулась и загорелась. В ней сидели пленники. Мои люди заметили чужой автомобиль неподалёку. Началась перестрелка. Когда подтянулась поддержка с нашей стороны, враги уже исчезли, забрав с собой Ямато. — Босс, — обратился один из «старших», который находился неподалёку, — мы поняли, что они пришли за заложниками. И убрали подальше парня из Хокуто. Я хлопнул солдата по спине и кивнул головой в знак благодарности. — Хорошо, что спаслись, — произнёс я, сдерживая обуревающую злость. — Усильте защиту Фернандеса. Подчинённый низко поклонился и исчез из поля зрения. Потеря была весомой. Но ресурсов для погони сейчас не имелось. Люди разбиты. Их жизнь перевернулась. Стабильность закончилась. Наступили тёмные времена. Нам всем нужно накопить силы перед следующей атакой. Теперь пора вернуться домой.

***

Дорога в Синагаву была мертвенно-тихой. Не потому, что не говорили — говорили, скорее даже шептались, обсуждали, докладывали о потерях. А потому, что внутри меня воцарился необъяснимый покой. Безмолвие, предвещающее перемены. Тяжесть принятого груза. Пауза перед долгой, беспощадной ночью. Когда фургоны въехали во внутренний двор нашего убежища, там уже ждали. Собрались главы всех оставшихся группировок, старшие офицеры и просто рядовые. Они стояли молча, в чёрном. Видели, как выносят тела, завёрнутые в полотна. Смотрели на меня, выходящего из машины с лицом, испачканным сажей и чужой кровью. Никто не двигался. Не кланялся. В воздухе висели невысказанные слова, вопросы и… отрицание. Непонимание. Отторжение, которое могло вылиться в протесты. Я прошёл сквозь молчаливый коридор из людей, не глядя по сторонам. Мои шаги звенели на каменной плитке. Гажил и Грей шли справа и слева, как личные тени. — Собрать всю верхушку через час, — бросил я, не оборачиваясь. — В церемониальном зале. Фернандеса в подвал. Мне нужно было сменить одежду. Смыть с себя этот проклятый день. Я поднялся по лестнице, ввёл код и открыл дверь зала совещаний. Здесь всё ещё пахло отцом. Его сигарами, кожей и властью. Всё лежало на своих местах. Как будто он вот-вот вернётся. Я подошёл к стеклянной витрине и открыл потайную нишу. Там, на чёрном бархате, лежало второе кольцо. Тот самый золотой перстень, что я нашёл в отеле Сейджи Окады. Я взял его и сжал в руке. Металл отдавал холодом. У Курогане больше нет наследников. Есть только глава. Я вышел, ненадолго задержав взгляд на полотне, где чёрными красками была начерчена наша незыблемая установка. Впервые я почувствовал, как сливаюсь с самой сутью мироздания воедино. Словно раньше мне не хватало каких-то деталей, а сейчас всё сошлось. Сознание прояснилось. С сегодняшнего дня я пустил здесь корни. Эта земля — моё истинное место. Впереди — собрание, посвящение и долг. А потом — костёр во дворе, где я должен сжечь последнее, что связывает меня с тем человеком, которым я был когда-то.

***

Церемониальный зал был полон. Воздух гудел от приглушённых разговоров. Все смотрели на меня, сидящего на полу в традиционном кимоно с вышитыми знаками клана. Не было никакой пышности и праздности. Моя левая рука — перебинтована, на голове Гажила — повязка, у Грея — ушиблены рёбра. Остальные подчинённые пострадали не меньше — почти каждый получил ранение. В соседнем крыле тела Игнила и Шина, а вместе с ними — других погибших, готовили к похоронам. Ритуал посвящения был необходимостью. Мы не могли позволить себе расслабиться и потерять бдительность, а потому провели его быстро — обменялись чашами сакэ, и я официально принял кольцо, обагренное кровью отца. Как символ того, что ничего ещё не кончено. Главный акт впереди. — Игнил мёртв. Шин мёртв. Как и десятки наших братьев. Их смерть требует ответа. Я — Нацу Драгнил, — произнёс, когда выпрямился. — С этого момента я — оябун. Кто со мной — встаньте. Кто против — говорите сейчас. Никто даже не открыл рта. Они лишь медленно и одновременно, как по команде, поднялись и склонились в знак почтения. — Враг нанёс удар. Мы ответили. Но это только начало длительной войны, — продолжил я. — Потери неизбежны, но и победа — тоже. Достаточно вспомнить, как наши предшественники завоевали себе титул сильнейших. Мы не зря стоим здесь, в этом зале. Лучшие из лучших, — я обвёл каждого внимательным взглядом. — Курогане не только сохранит свой статус, но и возвеличится над другими. Я повторю успех предков. Я сделал ещё один глоток и поставил чашу на алтарь. Клятва нерушима. Я удержу клан. Выжгу на спинах врагов и предателей клеймо позора калёным железом. Через несколько часов прошли похороны. Скромно и без лишнего шума. Я ещё долго стоял у могил, всматриваясь в каменные плиты под проливным дождём. Всё ждал, когда Игнил и Шин встанут и снова возглавят синдикат, а я… просто исчезну. Как и хотел. Но всё изменилось. Пришлось принять новый статус. Смириться. Переключиться. С побега на расплату. До рассвета я просидел в зале совещаний, неотрывно глядя в окно. Противоречия разрывали изнутри. Казалось, что всё решено, но… я не знал, не смог ответить себе на вопрос, что буду делать дальше, если выживу. Как смогу… дышать без неё? Точно не полной грудью. И даже не на половину. Когда облака рассеялись и солнечные лучи только коснулись неба, я вышел во внутренний двор. Чтобы принести ещё одну жертву — окончательно стереть Люси из истории клана, будто её никогда не существовало. Посмотреть на это собрались многие — ведь обряд Эн-кире*** проводился довольно редко, практически никогда. Она стала досадным исключением. — Хосэки-химе больше нет. Отныне она не принадлежит клану, не находится под его защитой и никак с ним не связана. Тот, кто будет преследовать её — пойдёт против воли оябуна. Я бросил её кимоно в костёр. То самое, в котором она приняла этот титул. Шёлк вспыхнул ярким пламенем. Я смотрел, как огонь пожирает последние следы не просто её присутствия в моей жизни, а нашей общей возможности. На семью. На счастье. Хватит с тебя, моя принцесса. Живи. Будь свободна. Меня больше не будет рядом, но не потому, что не люблю. Наоборот… так для тебя будет лучше. Следом кинул туда второе кольцо. Оно больше не требовалось. Когда вещи превратились в груду пепла, я обернулся. Во дворе почти никого не осталось — только дежурные охранники делали обход. Клан принял это. Мне казалось, они всё поняли. Первые недели моего правления прошли в лихорадочной активности, больше похожей на тушение пожара. Мы не нападали. И на то имелось несколько причин. Синдикат был ослаблен и морально подавлен. Моей первой задачей стало не расширение, а удержание того, что осталось. Я перетряс структуру, расставил проверенных людей на ключевые посты — Гажила, нового второго лейтенанта, на силовые операции; Грея — первого лейтенанта и мою правую руку, отвечающим за безопасность. Макаров, которого я вернул, потому что мне требовались его мудрость и опыт, получил должность советника по внутренним делам. Я решил не ждать, когда непутёвый сын прихлопнет старика и пригласил его обратно. Не с первого раза, но он всё-таки согласился. Прямой штурм Сумида, чьи базы мы бы нашли в мгновение ока, означал бы войну на два фронта — с ними и с Хокуто, которые хотели вернуть Джерара. Сейчас мы бы не потянули. Вместо этого я вёл переговоры с мелкими группировками, отколовшимися от Хокуто, и укреплял экономические позиции. Организованное нападение спугнуло бы и Зерефа, заставило глубже залечь. Мне нужно было не разбить, а выманить братца из укрытия. Поэтому мы лишь слегка пощипывали их незначительные операции, создавая видимость, но не давая повода для полномасштабных действий. Но относительный покой продлился недолго. Старшенький вовсе не бездействовал. Его стратегия стала ясна позже. Она требовала времени и затишья. Цель — удушить Курогане морально, чтобы в нужный момент просто прийти и забрать остатки. Они начали своё наступление спустя месяц после того, как я стал главой. С листовок на улицах, в наших же кварталах. Потом поступили анонимные письма главам группировок. Затем — утечки в подконтрольные сайты. Автор этих безумных манифестов, скрывающийся под псевдонимом «Восток», был удивительно хорошо осведомлён. Это чувствовалось в каждом ядовитом обороте.

«Нацу Драгнил — сын, который привёл отца на бойню. Он знал о засаде и погнал Игнила в ловушку, чтобы занять его трон».

«Новый оябун — раб юбки. Вся его «война» — лишь театр для спасения полицейской стервы, которая плевала на наш клан. Он сжёг кимоно Хосэки-химе? Спросите, сколько её фото хранится в его телефоне».

«Он слаб. Он эмоционален. Он ведёт Курогане к пропасти ради личной мести и женщины. Истинные стражи клана — поднимитесь!»

Грей сводил с ума хакеров, пытаясь выйти на источник. Мы находили и «убеждали» распространителей. Но враньё уже капало людям в уши. Я видел эти сомнения в глазах некоторых глав на советах. Они наверняка думали: «А вдруг в этом есть доля правды?» Я не оправдывался. Ни разу. На одном из собраний, когда Фудзивара осторожно заикнулся о «вреде для репутации», я встал, подошёл к окну и молча указал на двор, где шла строевая подготовка новых бойцов. — Репутация, — с усмешкой сказал я, — это не то, что царапают на клочках бумаги. Это то, что чувствуют, когда слышат наше имя. Пусть пишут. Распространяют. А мы будем делать то, что делали всегда. Добывать. Карать. И уничтожать. Кто не верит — вперёд, пусть попробует остановить нас. Больше вопросов не было. Грязные потоки лжи Дреяра сделали своё дело — закалили мою власть, как сталь в кочегарне. Каждая новая издёвка лишь сильнее привязывала ко мне тех, кто остался. Они видели: я не ломаюсь. Не иду на поводу. Но когда я оставался один и перечитывал строчки про Люси… то тьма медленно пробуждалась, наливаясь буйной, неуправляемой свирепостью. Гром. Предатель, который годами играл в верность, а сам был шавкой Зерефа. Его схема оказалась проста, как и всё гениальное: надавить на слабое звено. Поиск данных не занял много времени: мы поймали некоторых из тех, кто переметнулся на их сторону. Я лично пытал этих мразей, вытаскивая правду по крупицам. Дреяр знал — Люси сделает всё, что угодно, ради матери. Он заставил её поверить, что спасение Лейлы зависит от молчания и явки на остров. А я, ведомый поиском внешнего врага и подозрениями к отцу, проглядел раковую опухоль в организме клана. Не защитил её от своей же семьи. Ты давно перешёл черту, а сейчас лезешь в самое святое, задевая её честь. И за эти слова, и за то, как заманил мою Люси на Сигэн, заплатишь своим языком. Я лично вырву его и скормлю рыбам в океане. Спустя примерно месяц от смерти Игнила, между вылазками, я не выдержал и запросил у группы Мэста отчёт. Мне принесли всё то, что скрывал отец. Сначала я взбесился, но потом решил, что эти эмоции — пустая трата времени. И просто поехал к ней домой. Обнаружил, что Люси там уже нет. Её вообще нет в городе. Но я нашёл бы её и на другом конце света. Оказалось, она жила у своего деда — военного. Потом вернулась, сняла квартиру, выставила на продажу дом. Вернулась не просто в Токио, но и в университет, и даже устроилась на работу… в полицию. Это показалось мне забавным. И одновременно я восхищался её стойкостью. Она выживает. Борется. Не сдаётся. Несмотря ни на что. Без меня. Когда смотрел на неё, стоящую на балконе нового жилища, хотелось и придушить, и поцеловать. Я радовался, что она здорова и злился за попытку суицида в больнице. Каждый раз я с огромным трудом сдерживался, чтобы не выйти к ней из темноты, из которой молча наблюдал. Мог только мечтать о том, чтобы всё высказать, растормошить её, сорвать обещание больше никогда не покушаться на свою жизнь, но… Я не имел права на то, чтобы что-то ей говорить. Но я был обязан раздавить тех, кто посягал на её спокойствие.

***

Я открыл глаза и взгляд сразу же упал на диск. От Локи. В нём было кое-что весомое — документы, фото, схемы. Доказательства того, что мои враги начали ввозить в страну наркотики из Европы через порты Сумида. Крупные партии, сложные махинации, поддельные данные для полиции. Оказалось, что мать Эльзы погрязла в этом по уши. Это был уже не просто бизнес — это якорь, который намертво привязывал Ирен к Зерефу. Видимо, братец сильно напугал львёнка, раз ему пришлось выложить такие ценные карты на стол. Фальшивка? Или же нет? Локи хочет моими руками устранить Зерефа? Умно, ничего не скажешь. В любом случае, я не могу это проигнорировать. Нужно проверить. Раздался стук. — Заходи, — сказал я, сморщившись от боли в раненом плече. — Девушка ждёт в ресторане своего кавалера, — улыбнулся Грей в своей обычной манере, жуя яблоко. — Нейтральная территория, как и договаривались. — Ирен? — За ней не замечена. Вероятность, что они смогут отследить, конечно, есть, хоть мы и приняли меры. Несколько месяцев назад я дал ей в руки устройство для связи, но она им не воспользовалась. И вот сейчас, в строжайшей тайне, Эльза просила о встрече. Судя по всему, действует в одиночку. Похожа на загнанного в клетку зверька, который идёт к волку из чужой стаи, чтобы что-то предложить. Или просто ищет хоть какую-то защиту от своей же матери, потому что стало совсем невыносимо. Её возлюбленный, ради которого, возможно, всё это затеяно, уже почти полгода томится в моём подвале. И он даже не попытался связаться с ней. Знает или нет? Или Ирен скрыла? — Через двадцать минут выезжаем, — сказал я, вставая. — И, Зеро… диск, что принёс Локи. Сделай копии. Посмотрим, что об этом знает наша гостья. «Рэнсэй» было тихим, пафосным местом: низкие столики, шёлковые подушки, стены в гравюрах. Я вошёл один — Грей остался снаружи, следить за обстановкой. Эльза сидела у окна, и даже с расстояния я видел её испуганный взгляд, который постоянно скользил к входу. Она казалась человеком, играющим в одну из самых опасных игр в своей жизни. Я сел напротив. Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Спасибо, что пришёл. — Ты столько времени не звала на помощь, что изменилось? — Я… не могла решиться. Ждала, что мама остановится. Что в ней проснётся хоть капля человеческого, — она отпила кофе из чашки. — Но потом поняла, что будет хуже. Молчать больше нельзя. Эльза сделала паузу. Её пальцы нервно теребили салфетку. — Времени мало, за мной постоянно наблюдают, — она боязливо осмотрелась. — Моя мать и Зереф планируют разгромить Курогане. У них есть союзники внутри полиции, в портовой администрации. Они ввозят… наркотики. Огромные партии. Я готова… достать любые сведения, которые тебе будут нужны. Как-то слишком хорошо. Слишком вовремя. Локи, который вдруг стал благодетелем. Эльза выдаёт ту же информацию в один с ним день. Они что, сговорились? Или это ловушка в квадрате? Диск может быть фальшивкой от Лайонхарта, чтобы навести меня на ложный след. Белсерион может быть двойным агентом Ирен. Если правда, то это — подарок судьбы. Если нет — обрыв, к которому меня методично подводят. Рискнуть? Почему бы и нет. Но играть придётся по-крупному, не спуская глаз с них обоих. Я медленно кивнул и присмотрелся к девушке. В её глазах явно читалось отчаяние, доходящее до крайней черты. — В обмен? — спросил я, хотя уже догадывался. После острова, после её признаний в страхе за отца и себя, вариантов оставалось немного. Она выпрямилась и посмотрела на меня так, будто к ней вернулась смелость, ранее потерянная из-за давления семьи и врагов. — В обмен на официальный союз. Политический брак между мной и тобой. Воздух в ресторане словно загустел. Где-то на заднем плане звякнула посуда, но звук казался приглушённым на фоне моих мыслей. Ты загнана в угол настолько, что готова продать себя, Эльза? Или это твой способ нанести матери поражение, от которого она не оправится? Верно. Выйти замуж за меня — это удар в самое сердце. А что насчёт Джерара? Ты отрекаешься от него? Или это часть плана — стать моей женой, чтобы быть ближе к нему? Нет, в её глазах нет подлости. Только ужас. — Брак, — повторил я без эмоций. — Понимаешь, что это значит? Ты дашь своей матери веский повод. Она увидит в тебе настоящего врага. Ты готова покинуть клан навсегда? Без возможности вернуться обратно? — Я уже и так мишень! — вырвалось у неё. — Я больше не в силах смотреть, как она убивает моего отца! И помочь ему… не могу… В его разуме Ирен — друг, любимая жена, которая лечит нужными лекарствами. А когда я пытаюсь вмешаться, меня удерживает охрана. Я вынуждена наблюдать в коридоре, как папа глотает отраву… как он ежедневно сходит с ума… И когда мама уходит, я бросаюсь к нему, уже обессилевшему! — Белсерион закрыла лицо ладонями, но потом отвела руки. — Этот союз… единственный способ вырваться и спасти моего оябуна. Ты станешь его законным зятем. У тебя будет право вмешаться. А она умна. Предлагает юридический, клановый крюк, с помощью которого я мог бы легально влезть в дела Сумида и вытащить оттуда её и Ранга. А в придачу — получить всю информацию, которая у них есть. Ведь доступ станет прямым. Вот твой стиль, Зереф — стравливать детей с родителями. У тебя нет чести, нет понятий. Есть только жадность. Как же ты отреагируешь на это, братец? Твоя главная союзница внезапно получит в семью Дьявола собственной персоной. Это расколет ваш альянс. Или заставит тебя действовать ещё жёстче? В любом случае, такой ход взорвёт всё. Возможно, мы быстрее найдём и Ямато. Или узнаем, какую роль он играет в этой наркосхеме. Перевозчика? Логиста? Или просто ещё одного заложника, как и Эльза? Зереф любит играть на слабостях. Её слабость — отец и Джерар. А у него? Какое оправдание? — Ты осознаёшь, что смертельно рискуешь, предлагая мне такую сделку? — спросил я, собираясь с мыслями. — Да, — она медленно кивнула. — Но у меня нет другого выхода. А у тебя… нет другого способа получить данные изнутри так быстро и наверняка. Мы проверяли друг друга на острове. Ты знаешь, что я не лгу. Я знаю, что ты… не позволишь ей меня убить. Эльза подняла на меня умоляющий взгляд. И я поверил ей. А она… верила, что я — Нацу Драгнил, человек, который сжёг кимоно любимой женщины, буду защищать её. В этом было что-то трагически ироничное. Я откинулся на спинку стула, оценивая её. Худая, бледная, но с негнущимся стержнем внутри. Не наследница, выбравшая лёгкий путь. Жертва, решившаяся, наконец, действовать. — Хорошо, — произнёс я. — Мы заключим брак по клановым законам, с публичной церемонией. Это должно быть показательно. Твоего отца я вытащу и поселю на нашей территории, он будет жить под наблюдением лучших медиков. Позднее я придумаю, как это осуществить. И, самое главное, — информацию о Зерефе и наркотиках ты начнешь передавать уже сейчас. Она медленно кивнула, осознавая вес каждого условия. — Узнай всё о человеке по имени Ямато. Его местонахождение, задачи. Он был нашим, теперь работает на Зерефа. Всё, что сможешь. Вот жучок. Эльза взяла устройство и поднялась с места, поправляя пальто. — Договорились, — она глубоко выдохнула. — И ещё, если можно… что с Джераром? Он жив? Знает, что происходит? — Фернандес жив, — ответил я прямо. — Он содержится в безопасности. Пока что. — Спасибо, — Белсерион на мгновение прикрыла глаза, а затем протянула руку. Мы скрепили сделку, от которой зависели жизни, кланы и исход войны. — А… что будет после? С нами? Тебе не стоит бояться, Эльза. У меня вместо сердца — камень. Между нами — только общее отвращение к тем, с кем мы связаны кровными узами. Взаимопонимание на этой почве. И ничего больше. — После, — проговорил я, взглянув в своё отражение в окне, — мы уничтожим тех, кто довёл нас до всего этого. А там… посмотрим. Ситуация на поле изменилась, Зереф. Твоя фигура только что добровольно перешла на мою сторону и стала ферзем на самой видной клетке доски. Посмотрим, как ты теперь будешь играть.

***

Яд. Всё вокруг было отравлено. Война, власть, даже воздух в этом проклятом городе. И единственное, что оставалось чистым — воспоминания о ней. Всё остальное я истребил огнём, пытаясь спасти её. Повороты судьбы, достойные экранизации. — Грей, — позвал я, надев наушник, — почему мне не пришёл отчёт о Люси? — Она покинула Токио. С Лайонхартом, — после короткой паузы ответил друг. Всё внутри мгновенно сжалось в ледяной ком, а затем взорвалось и разлилось, как лава в извергающемся вулкане. Опять. Снова. Это имя… — Я выхожу, — процедил, хватая плащ со стула. Зеро стоял на улице и курил. Он сосредоточенно наблюдал, как я с рывка открыл дверь машины и сел, затем быстро затушил сигарету и прыгнул на переднее сидение. Я не дал ему завязать разговор — не хотел слушать нравоучения в духе «а я же говорил». Вместо этого молча вырулил на обочину, высадил его и уехал на смотровую площадку. Я бывал здесь, когда надо было подумать. Когда душа разрывалась так, что хотелось исчезнуть из этой Вселенной. Превратиться в ничто, стать никем. Каждый раз я прокручивал внутри ту её детскую сказку. Каждый раз сравнивал себя с тем драконом. Каждый раз… мечтал вернуть её назад. Под своё крыло. Но боль, что я ей причинил, беды, что принёс, и раны, что зияли в её добром сердце, никогда не позволили бы этому случиться. Я сел на перила, достал сигарету и поднял взгляд к небу. С губ сорвался смешок. Столько месяцев… без её голоса, улыбки, прикосновений. И прошлой ночью она опять — моя. И что же сейчас? Она сбежала. К кому? К рыжему ублюдку. Специально, чтобы свести меня с ума. Порывистый ветер трепал волосы и охлаждал кожу. Я затянулся и закрыл глаза. Приподнял воротник и потёр виски. Теперь у каждого свой путь. Расслабься, Люси. Я не буду искать. Не побегу за тобой. И так уже нарушил обещание — не к чему усугублять. Локи или кто-то другой… Что ж, кто я такой, чтобы тебе препятствовать? Один кулак сам по себе потянулся ко лбу, а другой — к земле. И всё же, если я когда-нибудь увижу ваши руки, сплетённые вместе… закопаю его на месте. Ты уж прости, милая. Таков уж я. Я раздавил очередной окурок. Пепел смешался с пылью на асфальте. Сентиментальность закончилась. Существовала и обратная сторона медали под именем «Нацу Драгнил». Я, как никто, понимал её боль, потеряв отца. Между мной и Игнилом было много недопониманий, особенно в последнее время. Глава не хотел вовлекать Люси в наш мир — я не мог без неё жить. Он приставил пистолет ко лбу — я решил создать свою фракцию. Мы стояли по разные стороны баррикады, которую он же и возвёл — из долга и традиций. Но смерти я ему не желал. И даже если бы наше противостояние обострилось до предела — не уверен, что смог бы убить его. Как и он — меня. В этом и состоял чудовищный парадокс. Мы друг для друга были, в какой-то степени, извращённой надеждой. Отец надеялся, что я сломаюсь и стану таким же железным оябуном без слабостей. Я — надеялся, что он, в конце концов, увидит во мне сына и сломает эти спартанские правила. Мы оба ошибались. Глава видел во мне будущее. Я же стремился вырваться за счёт него. Вырваться-то я смог. Но только тогда, когда это будущее наступило. Когда его не стало. Синдикат без босса существовать не мог — ему требовался сильный лидер с головой на плечах, а не труп в могиле. А я без всей этой кровавой резни — вполне. Но теперь это не имело значения. Гибель отца сделала из меня того, кто нужен клану. Его политика — цемент в моём фундаменте. Он добился, чего хотел. Система победила. Я курил одну за одной. Дым смешивался с туманом, который олицетворял мою тоску. По чему-то человеческому. По ней. Люси была доказательством того, что под коркой монстра, который влачил существование со своими демонами, всё ещё теплится что-то живое. Прошёл час, а я всё также сидел на месте. Размышлял. Имена выстраивались в голове чёткими буквами, как сводка с фронта. Полгода. Достаточно, чтобы проанализировать. Достаточно, чтобы оправиться. Джерар. Мой козырь, который я не собирался разыгрывать первым. Он сидел в подвале, а Мистган метался, не решаясь на прямой удар. Он уже дважды пытался выкупить брата — сначала деньгами, потом угрозами. Я вежливо отказал. Потом невежливо. Видимо, «друзья» помогать не торопились. Сам синеволосый молчал. Он ждал своего часа. И его час обязательно наступит, когда он станет разменной монетой в игре с Ирен или ключом к чему-то большему. Ямато. Он стал бесплотным духом. Восемь раз мы хватали пустоту. Он научился исчезать, а я — лишь гоняться за призраком. Чтобы так прятаться, нужны деньги, связи, покровитель. И одно большое «почему», которое жгло изнутри сильнее, чем все его побеги. Зато мы нашли трёх его крыс. Они не были особо разговорчивы, пока Гажил не объяснил им преимущества сотрудничества. Вывод один: его кто-то прикрывал. И это имя мы все знали. Зереф. Его повадки стали слишком очевидными. Он не нападал открыто, а действовал как отрава в воздухе. Ложь через Лексуса, саботаж легальных сделок, давление на партнёров. Всё это — дымовая завеса для наркопотока. Он строил свою империю, пытаясь обескровить мою. Слабость в этом идеальном плане была только одна — союзники, связанные страхом, а не верностью. Паутина сильна, пока целы все нити. Достаточно дёрнуть за одну, чтобы всё рухнуло. Туман рассеялся. Я встал и медленно расправил плечи. Внутри запылал праведный жар. Именно в этот момент я понял свою ошибку. Чтобы поймать тень, нужен свет. Я должен охватить пламенем все ключевые точки, чтобы противнику некуда было спрятаться. Полгода затишья закончились сегодня. Пора зажечь тот самый костёр. И имя ему — Эльза Белсерион.

***

Через несколько дней от Эльзы пришло сообщение. Потом ещё одно. Через неделю — третье. О каких-то поставках, взятках, звучали знакомые имена и непонятные, кодовые фразы. Она рисковала постоянно, день за днём проникая в кабинет Ирен и активируя прослушку. В один из дней я получил очередную расшифровку. Ни на что не надеясь, прочитал текст. И он меня заинтересовал. Я пришел в кабинет Мэста, где уже находился Грей. Они оба сидели в наушниках и сосредоточенно смотрели в экран монитора. Я попросил дать мне прослушать последнюю запись. Она была плохого качества. Сквозь скрежет помех проступил раздражённый голос Ирен: — … и передайте нашему связному, чтобы забыл про свои семейные проблемы. Если он хочет, чтобы его азалия не осыпалась от первого же ветра, пусть делает, что сказано. Завтра. Фабрика в Гинзе. — Он просит подтверждения, что объект в порядке, — ответил незнакомый мужской голос. — Подтверждение — это выполненная работа. Напомни ему: любое растение может засохнуть без полива. Если он не явится, для его цветка найдётся другое, менее уютное местечко. Например, помойка, — Вакамия глухо рассмеялась. Я молча встал и ушёл, но так и не смог выкинуть из головы услышанное. Преследовало навязчивое ощущение, что я упускаю что-то важное. Деловые встречи, подписание документов, контроль за стройплощадками и перевозка оружия — всё это требовало погружения, но я только и делал, что прокручивал в мозгах тот небольшой диалог. На следующую ночь обрывки слов, которые могли сначала показаться бредом, наконец, начали обретать для меня смысл. Азалия. Трогательное прозвище. Именно так Ямато назвал свою сестру Венди несколько лет назад, когда мы сидели в баре и выпивали после выполненного задания. Могло показаться, что Вакамия просто расточает цветистые угрозы. Но для меня это стало той самой недостающей деталью. Я позвонил Грею. — Венди Акияма. По нашим данным, она на втором курсе в Ванкувере. Изучи всё. Связь, банковские операции, соцсети. И дай задание группе Мэста: найти её в городе. Возможно, она сейчас тут, прямо у нас под носом. Это была проверка гипотезы. Я до последнего сомневался, что она в Токио. Если Зереф держит её как рычаг, то не станет скрывать и запирать в подвале. Наоборот, поселит в таком месте, где за ней можно присматривать. Отчёт пришёл через сутки. — Тупик, Нацу. Канадский адрес — пустышка. Банковский счёт неактивен больше года. Последние следы в сети — старые. Это… хорошо продуманная легенда, — Грей пожал плечами. — А поиск? — Есть одна зацепка. Девушка, соответствующая описанию, снимает маленький дом в районе Эбису. Живёт скромно. Самое интересное, — продолжил Зеро, указывая на карту, — на соседнем участке уже полгода живёт «студент-аспирант» с очень хорошей аппаратурой для наблюдения. Выяснили, что он — родственник одного из людей Сумида. Мы его не трогали, ждём приказ. Значит, я был не прав. Не ожидал такой… многоходовки от тебя, братец. — Продолжайте следить, — велел я. — Наблюдайте за домом. Круглосуточно. Рано или поздно, наша заблудшая овца там появится. Мы выжидали. Ямато появился на четвёртую ночь. Он остановился в двух кварталах, у старого храма, откуда виднелся придомовой сад. Просто стоял и смотрел. Полчаса. Не подходил. Не звонил. Этого было достаточно. Гажил задержал его, когда тот выходил из квартала. Без борьбы. Привёз и протащил на верёвке в подвал, как подневольное животное. Как раба. Человек, которому я доверял когда-то. А в ответ он водил меня за нос, раз за разом втаптывая в грязь все усилия по борьбе с Зерефом. Раньше его ум и сообразительность поражали, теперь — я видел убогую пустышку. — Когда отправлял её в Канаду, — начал я бесстрастную речь, когда Косильщик поставил его передо мной на колени, — я думал, что это — хороший старт в другой жизни после всего, что с ней произошло. Мне докладывали, что она устроилась. Курогане платили за её учёбу. — Я поднялся со стула и сделал шаг вперёд. — По всем полученным данным, Венди до сих пор должна быть там. Но сегодня мои люди видели её в доме в Эбису. И ты стоял там, как сторожевой пёс, который боится подойти. Объясни мне это явление, помощник. Он поднял голову. Во взгляде — горькое, беспросветное понимание. — Ванкувер… — хрипло прошептал Ямато. — Это всё… ложь. Через месяц после того, как ты отправил её в ту школу-интернат, ко мне подошли. Показали фотографии. Её утренняя пробежка в парке, дорога в колледж, кафе с подругами. Чёткие снимки, сделанные с разных точек. А потом сказали: «Она жива и здорова. И будет так, пока ты полезен для истинного главы Курогане. Один промах — и девчонка умрёт». — Он сглотнул, глядя куда-то сквозь меня. — Эти… люди даже не представлялись. Но я сразу понял, о ком речь. Она… она ведь, как азалия. Хрупкая. Я думал, что спрячу её подальше от нашего мира… а они нашли даже там. Пространство резко наэлектризовалось. Я замер, глядя на него. Логика выстраивалась. Жестокая и безупречная. — И ты переметнулся, — тихо произнёс я. — Решил, что я не смогу её защитить. Он посмотрел на меня с таким отчаянием, а затем с надломом выкрикнул: — Я думал! Я думал каждый день! Прийти к тебе, рассказать всё… Но они показывали каждый её шаг! Ты мог бы поставить к ней десять человек охраны, Нацу… — он осёкся, затем закашлялся, — …оябун, но это не помогло бы! Потому что такие люди не действуют в лоб. Они подстроят аварию. Или подсыпят каких-нибудь таблеток в колу в забегаловке. Или скинут её с крыши того самого колледжа, который ты же и оплатил! Они везде! Они — как воздух. Нельзя защититься от воздуха! Он тяжело дышал, сцепив пальцы. — А потом… стало уже поздно. Они велели перейти к активным действиям после нескольких лет пассивных: заставляли убивать, строить облавы, гнать тебя в ловушки. Эдогава, Гинза, Биг-Сур, отель Окады — всё моя работа, как и многое другое. Это я вкладывал сомнения тебе в голову про Игнила и Шина. Это я… постоянно предупреждал Зерефа, когда ты шёл за его головой. Я… искусственно создавал для тебя тупики! Раз, другой, третий, — он свалился на бетонный пол лицом вниз. Я слышал плач, но даже не шелохнулся. Через несколько минут предатель пришёл в себя. — В какой-то момент наступила точка невозврата. После этого приходить и говорить: «Прости, меня шантажируют, я уже предал тебя сто раз»? Ты бы меня убил на месте! Совершенно справедливо… А Венди, — он перевёл взгляд в сторону и прислонился к стене. — Её бы не стало в тот же день. Они чётко дали это понять. Так какой вариант был лучше? Признаться, получить пулю от тебя и убить её? Или молчать, быть крысой, но… хоть как-то прикрывать её собой, пока она жива? Я выбрал второе. Знал, что я — мертвец. Но пока дышу и работаю на них, моя сестра дышит. Тишина в подвале повисла тяжёлым полотном. Картина стала яснее. Это была не трусость, а обречённое самоубийство. Он с самого начала подписал себе приговор, выбрав такое направление. — По дороге, — сдавленно проговорил Ямато, — когда ты сказал, что цель изменилась, и мы поедем на Ёсимуру… у меня внутри всё оборвалось. Я сразу понял — это проверка. Ты дал мне две ложные точки. А настоящая цель была третьей. Ты уже знал. Он выдохнул, продолжая свою исповедь. — Во время штурма я пытался просто не мешать. Держался позади. Но когда всё пошло к чертям, когда начали падать наши люди… понял, что Зереф знал о каждом движении. Стреляли точно по офицерам. И тогда… меня охватила не просто паника. Я подумал: если тебя или твоего отца убьют сейчас — кто будет сдерживать Зерефа от Венди? Наш с ним договор существовал лишь до тех пор, пока я служил ему. А если Курогане рухнет… она обречена. Мне пришла в голову только одна мысль: надо бежать. Скрыться и выжить, чтобы оставаться для неё хоть каким-то щитом. — Поэтому ты спрятался в подвале у Хокуто, — хладнокровно констатировал я. — Да. Джерар приказал сжечь документы. Я сделал это, а потом сидел там в темноте и трясся. Слышал выстрелы, взрывы… а потом твои шаги. И когда ты вошёл… я даже облегчение почувствовал. «Всё закончилось. Теперь он меня убьёт, и, может быть, с Венди ничего не случится, раз я уже не представляю угрозы» — подумал. Но ты… не стал этого делать сразу. Он всхлипнул, затем снова заговорил. — Когда меня погрузили в тот фургон… я уже догадывался. Зереф не оставил бы меня в твоих руках. Он должен был забрать или убить. Ведь этот человек… он не торгует наркотиками. Он торгует человеческими душами, — Ямато сделал долгую паузу. Я же за это время сложил мозаику. Окончательно. — Когда напали на колонну… я даже не удивился. Взрыв, перестрелка… меня вытащили оттуда и буквально запихнули в другую машину. Один из них, пока мы ехали, сунул мне в руку новый снимок. Венди в оранжерее. Улыбается, как ангел. И сказал: «Босс доволен. Ты не сдох, и она всё ещё жива. Пока ты полезен». Акияма бессильно опустил голову. — Видишь? Даже моё спасение, даже позорный побег… всё было частью его плана. Я был низшей фигуркой, которую переставили с одной клетки на другую, но оставили на доске, — он вдруг беззлобно усмехнулся. — Но пока ничтожная пешка жива… у неё есть шанс стать чем-то большим. Хотя бы один раз — сходить правильно. Я смотрел на этого сломленного, но не сгнившего изнутри человека. Переваривал сказанное. Я столько времени носил в себе ненависть к нему, но сейчас эти чувства угасли. Потухли в один миг. Я ощущал лишь жалость и презрение. Не к бывшему помощнику, что стал очередной жертвой. К братцу — серому кардиналу. Одна и та же мелодия. Только инструменты разные. С Ямато — сестра. С Люси — мать. Лексус как дирижёр, автор партии — всегда Зереф. И когда-то Люси, в своём отчаянном порыве спасти Лейлу, пошла у них на поводу. Как и ты, парень. — Это его суть, — произнёс я, закуривая. — Он ломает волю. Находит то, что для тебя дороже всего и играет с этим. Из-за своей одержимости, из-за желания сохранить самое ценное, ты перестаёшь принадлежать себе. Теряешь контроль. Совершаешь ошибки. И в итоге… остаёшься ни с чем. Ямато кивнул, смирившись со своей дальнейшей судьбой. Я должен был вынести приговор. Но действовать бездумно — больше не в моих правилах. — Ты предал отца, чтобы защитить сестру. Я почти могу это понять. Почти — потому что из-за твоего выбора он мёртв. И за это придётся отвечать. Но твоё свидетельство может помочь разрушить планы моего брата. Ты готов заплатить этим за то, что твоя сестра, наконец, станет по-настоящему свободной? Он долго молчал, а потом снова кивнул. Один раз. Тяжело, будто это движение отнимало последние силы. — Хорошо, — сказал я, гася сигарету. — Ты совершишь свой самый важный ход. Но прежде я сделаю то, что ты не доверил мне в самом начале. Ямато побледнел. — Венди… Я… — Мои люди рядом с ней, — перебил я его, глядя на часы. — Прямо сейчас. Они ждут только моего сигнала. Её вывезут бесшумно. У Зерефа не будет к ней доступа, я гарантирую. Он даже не сразу поймёт, что её нет дома. Он застыл, лихорадочно перерабатывая информацию. — Но… он же узнает! Охрана сообщит! — Конечно, сообщит. Через час, может, два. А к тому времени, — я взял новую сигарету, — ты уже свяжешься с ним сам. И передашь моё сообщение. Скажешь, что Венди теперь под моей защитой. Что она в месте, о котором не знаешь даже ты. И что первая же попытка её найти или причинить вред — и все доказательства его бурной деятельности улетят в прокуратуру и журналистам. Не анонимно. Я подставлю его союзников — Сумида, которые имеют связи. Общественность их растопчет, финансирование прекратится. В его глазах загорелся слабый, дрожащий огонёк — надежда на спасение сестры. — Дальше ты скажешь, что у меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться, — я вытащил из кармана конверт с материалами из диска Локи. — Встреча. Только я и он. Место — крыша старого телевизионного центра, на которую мы бегали в детстве. Три часа ночи. Он поймёт. Поймёт и не допустит утечки информации такого характера. Он поведётся. Испугается. Попытается схитрить. Но гордыня не позволит ему наплевать на мой вызов. И тем не менее, я никуда не смогу отправить это. Потому что Эльза и Ранг всё ещё у них. Остаётся блефовать. Я наклонился к бывшему товарищу, глядя ему прямо в глаза. — Если я не вернусь к рассвету, то Грей передаст эти документы куда надо. Теперь сделай, что должен. И всё же, Зереф не глуп. Всё получилось так просто. Подозрительно красиво и без изъянов. Интуиция подсказывает, что братец подставил Ямато. Он знает, что я нашёл Венди. И позволил это, чтобы избавиться от ненадёжного посредника. Чтобы поставить мне свои условия. Ямато, стоя на коленях, низко поклонился, а потом рассыпался в благодарностях. — Спасибо… я… сделаю. Скажите только… скажите ей, что я… — Сам скажешь, — оборвал я его. — После того, как всё закончится. Я вышел из подвала и набрал номер первого лейтенанта. — Как дела на Эбису? — Всё готово, босс. Ждём твоего слова. — Хорошо. Начинайте. И, Грей… — Да? — Ни один волос не должен упасть с её головы. Это приказ. — Ты шутишь? — воскликнул Зеро в ответ. — За кого ты нас принимаешь?! Всё будет в лучшем виде! Я положил трубку и отправился в зал совещаний, чтобы подготовиться. Здесь находился вход в потайную комнату для отдыха. В ней хранились одежда, личное оружие, стояли холодильник и диван. По распоряжению Игнила даже ванну поставили. Я привёл себя в порядок. Побрился. Переоделся. Надел кольцо, которое не носил из-за неудобства. Прочитал молитву, зарядил свой кольт и спустился на парковку. — Гажил, оцепите местность, — скомандовал я, встретив второго лейтенанта около машин. — Уже сделано. Наши ребята там, — ответил Косильщик. — Никакой самодеятельности, — я строго посмотрел на него. — Ждать моих распоряжений. — Понял, — сдавленно произнёс он. — Время отмщения вот-вот наступит, друг, — я хлопнул его по плечу. — Осталось немного.

***

Ураган на высоте двадцати этажей выл, как потерянная душа, крадя остатки тепла. Я стоял у края, спиной к бездне, и смотрел на фигуру, выходящую из тени лестничной клетки. Он шёл медленно, вальяжно, как хозяин, вернувшийся в свой дом. На нём был чёрный свитер, сливающийся с ночью. Зереф. Мы не виделись лицом к лицу с тех пор, как он ворвался на то злополучное собрание. Теперь между нами было лишь сорок шагов пустого бетона, усеянного окурками и битым стеклом. Он остановился в десяти метрах. Его силуэт освещал лишь тусклый свет далёких неоновых вывесок. — Братец, — ехидно оскалился он. — Приглашение получил. Оригинально. Использовать мою же перепуганную мышь, чтобы передать вызов. Нашёл его слабое место? — Я нашёл твой почерк, — ответил я, не повышая голоса. Ветер вырывал слова и уносил прочь. — Неповторимый. Использовать то, что человек любит, и приставить к виску. Будь то дочь, сестра или целый клан. Он усмехнулся, и этот звук был похож на скрип ржавых петель. — Или любимая женщина, а? Скажи-ка мне, — он подошёл ближе. — Она сможет доставить мужчине удовольствие? Ты всему её обучил? — Сделай ещё шаг и увидишь, что я сделаю с тобой за эти слова, — выпалил я, поддавшись на его дешёвую провокацию. — Она сможет, — продолжил он, игнорируя угрозу, — трахаться сутками напролёт? А? Может, ей нравятся цепи, удушение… или наручники?! Точно! Люси же у нас теперь полицейская шлюшка! Я напрягся и сцепил зубы. Ощущение было таким, будто прямо сейчас лопнут вены на шее. Хорошо, что он не видел в темноте мою искорёженную бешенством физиономию. В висках стучал призыв. Поднять пистолет и выстрелить. Немедленно. Рука начала подниматься вверх, но потом остановилась. Я заметил, как он сменил положение — поза стала более расслабленной. — Не волнуйся, малыш. Ничего страшного, если она не умеет — я всему научу. Через слёзы и боль, но научу, — он ненадолго заткнулся, оценивая реакцию на свои слова. Не получив отдачи, продолжил: — Итак? Ты пришёл сюда, чтобы стоять, как истукан, праведник ты наш? Или чтобы предложить сделку? Отдашь мне Ямато в обмен на… что, интересно? На моё великодушное прощение? Клянусь, в моих мыслях эта тварь уже валялась на земле, пролетев над городом, с дырой в черепе и с переломанным позвоночником. Я был уверен, что сделаю это. Я не сомневался, что смогу. Так что же меня останавливало? Вот он, самый удобный шанс покончить с ним. Но я заставлял себя стоять неподвижно, сознательно выбирая бездействие. Потому что эта партия должна стать моей. Но с чего я взял, что сегодня не умру? С чего бы мне вообще… захотелось выжить? В мире, где её нет рядом. — Я пришёл спросить, — просто сказал я. — В отца ты выстрелил? — А ты сомневаешься? — ответил он вопросом на вопрос. — Конечно, я доставил себе такое удовольствие — лично убить нашего старого, безумного папашу. Со снайперской винтовки. Скажи ещё, что сам об этом не мечтал, братец. — Ты жалок, Зереф, — произнёс я, сжав кулак. — Ты проиграл, но не мне, а самому себе. Ты мог бы встать во главе синдиката. Честно. Никто бы не помешал. Ум, воля, ресурсы… всё у тебя было. Курогане бы приняли. Но ты выбрал стать паразитом. С самого начала… ты не создаёшь — ты только отнимаешь и портишь. Его усмешка не дрогнула, но в глазах что-то ёкнуло — короткая, почти неуловимая вспышка того самого гнева, который он всегда так тщательно хоронил внутри себя. — Ты всё ещё веришь в эти отцовские бредни? — он рассмеялся сухо, беззвучно. — В кодекс, в честь, в «семью»? Забыл, как папаша запирал нас с тобой в том чёртовом подвале и называл это традициями?! И ты, его верная собачонка, так и не смог оттуда вырваться. До сих пор живёшь в той гнили и лаешь на тех, кто считает иначе! Он сделал ещё один шаг вперёд. Его чёрные волосы развевались по ветру, а подбородок вздёрнулся вверх. — Я не отнимаю, братец. Я освобождаю: ресурсы от тупых рук, которые не умеют ими пользоваться; людей от их иллюзий — о преданности, о долге, о любви. Показываю им их настоящую цену. Например, Ямато. Он думал, что обожает свою сестрёнку. А на деле её безопасность стоила ему предательства своего спасителя. Страх — это честно, Нацу. Он проще. Надёжнее. Он не разочаровывает, в отличие от верности, — Зереф замолчал и посмотрел куда-то вдаль. — Я выстрелил в прошлое. И оно, наконец, перестало тянуть нас на дно. Я почувствовал, как ярость, холодная и густая, поднимается по спине. Но сдержал её. — Твоё освобождение выглядит как труп девочки-наркоманки в канаве. Ты не освободитель, Зереф. Ты — псина, которая сожрала свой поводок и теперь воет от боли, не понимая, почему ей больше некуда идти. У тебя нет цели. Есть только голод. И когда ты всё проглотишь — начнёшь пожирать самого себя. Это и есть твой конец. Он вынул пачку, взял одну сигарету — себе, вторую протянул мне. Я не принял. — И это всё? Угрозы и мораль? — он выпустил дым. — О чём я и говорил. Ты пришёл сюда, потому что дрожишь от ужаса. Боишься, что я отберу у тебя всё. И ты прав. Я отберу. Потому что могу. Это мой город. Мои правила. Ты можешь попытаться остановить меня, конечно. Как сегодня — когда потратил столько сил на то, чтобы подобрать списанную в утиль игрушку. Ну что, порадовался? Поиграл в спасателя, малыш? Ты настолько предсказуем, что даже скучно. Кожа покрылась испариной, по спине пробежали мурашки. Я никак не мог подавить то противное чувство, что меня вновь развели. Времени на раздумья не было, поэтому я перешёл в атаку. — Я знаю, чем ты занимаешься, — выдал я, опуская детали. И этого достаточно. — Ты перешёл границу. И за это ответишь. Я буду давить тебя везде, где смогу. Открыто. И первое, что ты потеряешь — это право дышать одним воздухом с теми, кого пытался втоптать в грязь. Наступила тишина, нарушаемая только шумом дождя. Зереф перестал улыбаться. Его лицо стало пустым, почти полупрозрачным. Взгляд — мутным, ностальгическим, фальшивым. Он неожиданно сменил тактику. — Знаешь, я иногда вспоминаю те дни в Европе. Как мы были близки. Как ты доверял мне свои самые сокровенные тайны… о ней. Что-то внутри оборвалось, когда он коснулся запретной струны. Той, что была обёрнута вокруг сердца и которую сейчас грубо дёрнули. — У тебя с памятью проблемы, — прозвучал мой ледяной голос. — Мы не были близки. И я не доверял тебе ничего. — Как же так? — притворно огорчился он. — А тот вечер, когда я нашёл фотографию в твоей куртке? Ты же не стал отрицать! Сказал, что это та девочка, что… как там было? Ах да, пахнет солнцем и книгами! Разве это не откровение? Я посмотрел на этого монстра с чистой, ничем не разбавленной ненавистью. На вора, который украл у меня нечто личное, когда мы жили далеко за пределами родины. — Ты вломился ко мне пьяный, перерыл вещи, нашёл тот снимок… и назвал это «откровением»? Но это лишь твоя больная фантазия. Тогда я промолчал, потому что спорить с животным бесполезно. — Фантазия? — Зереф нервно рассмеялся. — Нет, дорогой братец. Это была правда! Я видел твои глаза — в них отражалась боль! Ты страдал по ней! Мы были так похожи в тот момент… — Мы никогда не были похожи, — прервал я его. — И никогда в этом не было «страдания». Было только одно. Отвращение. К тебе. И тогда, и сейчас. Потому что ты свою одержимость не смог пережить сам. Тебе потребовалось найти отражение в ком-то другом. Даже в этом ты оказался слаб. Его лицо исказилось. Маска спала, обнажив настоящую сущность. — Слаб? — прошипел он. — Я показал тебе, что такое сила! Я показал ей! Это было оно. То, ради чего я, наверное, и пришёл сюда. Услышать это признание лично от него. — Да, — тихо сказал я. — Ты показал. Шестнадцатилетней девочке. В тёмном переулке. Когда ей было шестнадцать, Зереф. — Теперь я сделал шаг к нему. Мы стояли почти вплотную, и я повысил голос. — Что побудило тебя наброситься на ребёнка? А? Я отвечу. Твоя ублюдская душонка, которая способна давить только слабых. Которая боится равного боя. Давай, попробуй напасть на меня сейчас. Чего стоишь? Кишка тонка? Он замер. Его глаза, полные злобы, метались по моему лицу, ища уязвимость, испуг, хоть что-то. Но раз за разом натыкались лишь на спокойную, незыблемую твёрдость. Я исполню твой приказ, папа. Вырву этот разлагающийся корень из нашего рода. — Ты ничего не понимаешь, — Зереф сорвался на крик. — Это была… это была сила! Чистейшая! Я мог, и я взял! И я возьму снова! Потому что она… моя, слышал? Я первый заявил на неё свои права! — Нет, — жёстко ответил я, вырывая из кобуры пистолет и приставляя к больной голове этого маньяка. — Не возьмёшь. Потому что я здесь. Между тобой и ею — есть я. Попробуй дотронуться. Просто попробуй. Напряжение достигло точки кипения. Казалось, ещё мгновение — и бетон треснет от накала негативной энергии, сгущающейся вокруг. В тот миг, когда наши взгляды сцепились в немой дуэли, наполненной годами боли и недопониманий, на крыше включился свет. Ослепительные белые лучи ударили с четырёх сторон, выхватывая из темноты наши фигуры. Глухой гул вертолёта, до этого скрытый шумом города, нарастил громкость за мгновение. Зереф посмотрел наверх, его глаза сузились. Я остался неподвижен. Я этого не планировал. Но кто-то спланировал. И я догадываюсь, кто. Безличный голос из ниоткуда, усиленный громкоговорителем, прорезал ночь: — Всем присутствующим — не двигаться. Вы в зоне проведения спецоперации. Любое движение будет расценено как сопротивление. С края крыши, из-за груды старого оборудования, вылезли несколько человек с автоматами наготове. Это была не наша охрана и не люди Зерефа. Их движения были слишком синхронными. И тогда из тени лестничной клетки, той самой, откуда пришёл Зереф, появился он. Гил Хошэкиро. Человек, которого я видел только на фотографиях. Он двигался не торопясь, будто вышел на вечернюю прогулку. В военной форме с нашивками. Лицо старика, освещённое прожекторами, было каменным. В руке — оружие. Генерал остановился между нами и окинул обоих медленным, оценивающим взглядом. В его глазах не светился победный блеск — только всеобъемлющая усталость и непреклонность. — Драгнилы, — произнёс Гил, глядя сначала на меня, потом поворачивая голову к Зерефу. Сделал паузу, давая прочувствовать всю глубину дерьма, в котором мы оказались. — Ваш поединок окончен.