Уроки физики

Утро воскресенья. Около семи утра, я, полный решимости и заряженный запахом мокрого бетона с лестничной клетки, вышел из своей квартиры с пакетом в руках. Что-то вроде подарка, но на самом деле ощущалось это как компенсация нанесённого мной морального вреда. Да, я сильно накосячил, и думал ещё просить у Ризли что-то ещё – от чувства вины и паразитирования мне было не совсем хорошо, но… Чёрт возьми, я просто надеюсь на то, что он всё поймет. Мы же не первый год знакомы. Многое прошли. Он хотя бы меня выслушает, а дальше пусть сам решит. Подойдя к его входной двери, я нервно сглотнул и с силой надавил на бежевую пимпочку дверного звонка. Даже не слышно отсюда, поступил ли сигнал в квартиру – такая плотная дверь в очередной раз напоминала мне, в какое время мы живём. Ещё год назад тут стояла хиленькая деревяшка, будто из картона… Помню, как шумели в подъезде электросварщики, а отец Ризли угощал раздражённых соседей тортиками и крепким коньяком. Мне только торт тогда достался. А мог бы и заценить, так сказать… Простояв несколько секунд, я услышал резкие металлические щелчки по ту сторону двери, после чего она слегка приоткрылась. Из-за неё показались слипавшиеся, сонные сероватые глаза Ризли и взъерошенные волосы, а вскоре послышался довольно продолжительный зевок. – Чувак, ты серьезно? – недоумевающе заявил Ризли, нахмурившись. – Я же тебе позвонил вчера вечером, – напомнил я, слегка улыбнувшись. – Предупреждал. – Чувак… Я не думал, что ты серьезно, – пробормотал он, закатив глаза. – Ну заходи, чего уж там… Я бывал здесь не раз, но меня всегда удивляло отсутствие его родителей дома. Они постоянно куда-то пропадали по деловым поездкам, хотя с работой сейчас у них обстояло хуже, чем, скажем, пять лет назад. Квартира же у Ризли была просторная, большая, доставшаяся его семье ещё при Союзе за какие-то заслуги в организации торговли между СССР и африканскими странами. Четыре комнаты, высокие потолки, немного старомодная, но добротная мебель из ГДР и Югославии – всё говорило о былом достатке. Войдя, я сразу почувствовал этот слегка пыльный, застоявшийся воздух. В который раз меня не покидало ощущение, что я попал на прием к какому-то номенклатурщику или министру. Прямо из коридора, в зале на меня смотрели два мужика на портретах… Если честно, уже забыл кто это. Такая атмосфера ядрёной смеси помпезности и какой-то консервации была достаточно впечатляющей… – Ну, здорова, – с выдохом обернулся я к другу. – Здорова, здорова… Мы обнялись по-братски, с силой припечатавшись друг к другу, обмениваясь крепкими хлопками по спине. Разомкнув объятия, я не успел подобрать нужные слова, чтобы начать этот непростой разговор: – Я ненадолго, просто… Он, казалось, меня не расслышал и махнул рукой. Словно отгоняя наваждение, Ризли направился на кухню, протирая глаза. Я замер, наблюдая, как он, сонно моргая, шарит в холодильнике и перебирает с полки на полку стеклянные бутылки. – Чё просто? – обернулся он, кивком подзывая меня. – Жрать хочешь, нет? – Э… – Я слегка тряхнул пакетом в руке. – В качестве извинения принёс. Половину твоего любимого пирога с говядиной. Он пару раз моргнул, словно просыпаясь окончательно, подошел ближе и заглянул в пакет. После его лицо расплылось в широкой, довольной улыбке. – Ну вот видишь, какая же у тебя мама святая женщина! – воскликнул он, заразительно радуясь и покачивая головой. Подхватив пакет, он водрузил его на стол. Затем, извлекши румяный, пышущий жаром пирожок, закружился по кухне в поисках то ли специй, то ли перца, и бросил мне через плечо: – Да ты иди в комнату, сейчас приду, и расскажешь, что да как. Мда, несмотря на мои “подгоны”, Ризли всегда умудрялся всё сделать по-своему. Тяжело вздохнув, я кивнул и устроился в его комнате. Под аккомпанемент бряцающих столовых приборов, доносившихся из кухни, я словно впервые окинул взглядом его обитель. Комната дышала бунтарским духом рок-н-ролла, разительно отличаясь от моей скромной берлоги. Коллекции машинок, башни картриджей на рабочем столе, турник с гантелями… Ризли, помнится, мечтал в детстве стать миллиционером – и, похоже, до сих пор грезил об этом. А я за это время сменил столько мечт о профессии… Наверное, четыре или пять. Мы были такими разными, и, кажется, именно это и цементировало нашу дружбу. Объединяла нас и общая история: мы учились вместе с первого по восьмой класс, пока он внезапно не ушёл в частную школу. Сколько я тогда пролил скупых слёз, ой… Я думал, что то первое сентября, когда я внезапно не увидел на линейке своего друга, будет самым-пресамым грустным днём в моей жизни. Настоящий пример предательства – конец веселья, счастья и добра, остался только я и двадцать шесть одноклассников. Тлен и мрак. Однако, и у меня, и у него в школе потом всё более-менее налаживалось. По тому свободному времени, которое он проводил с друзьями, на секциях кикбоксинга и в играх, я понимал – нагрузка там была меньше, чем у нас. Но оттого и скучнее: у Ризли так и не появилось настоящих друзей в этом месте, я оставался и остаюсь гостем номер один в его крепости. И как он странно ревновал меня к моим знакомым, будто пацаны из шахматного клуба хотели меня у него забрать. – Ну что, давай рассказывай. Как жизнь? – внезапно открыл дверь Ризли, заставив меня аж испугаться и подпрыгнуть на краю кровати. Ну и вот, собственной персоной, как говорится. Переведя дух, я заметил в его руках две внушительные тарелки. На каждой красовался щедрый ломоть маминого пирога и… шоколадный торт с бисквитом? – А это в честь чего? – приподнял я брови, кивнув в сторону сладости. – В честь нашего многоуважаемого, всеми любимого и почитаемого Ордена Ленина краснознаменного… – Ой, ну твою же… – закатил я глаза, в предвкушении. – Краснознамённого обладателя двадцать пятого съезда Партии награды, товарища Новикова Н. А., – радостным тоном закончил бывший пионер Ризли Владиславович. Я слегка поднял бровь, выжидая пояснений. – Ну, лысый такой, дядя, – показал Ризли на свои виски. – А-а, этот… – вспомнил я, покивав. – Юбилей? – Ага. Один из тортиков не доели, и батяня мой притащил его домой. Ну чтоб добро не пропадало. Я откусил первый кусочек тортика. Он был слегка пересахаренным, что заставило меня чуть поморщиться. Мда, если я однажды и стану уважаемым человеком, то не допущу, чтобы мне на юбилей такую фигню делали. Но бесплатное есть бесплатное, и совесть моя, внезапно умолкнув, позволила продолжить гастрономический эксперимент. А то торт в последний раз на своё день рождения ел десять месяцев назад… – Ну так… Что стряслось-то? Говори. – голос Ризли прозвучал настойчиво. – И ко мне в четверг не пришёл, вчера ночью звонил, загадками говоришь. Я шумно выдохнул, словно скинув с плеч огромную, тяжелейшую ношу, к которой я никак не готовился. Тяжело подобрать слова, чтобы вкратце описать всё то, что навалилось за несколько дней: отец с ваучерами, отец Навии с братками, она сама с заданиями… От всей этой канители голова могла пойти кругом в любой момент. Столько ответственности и других побочных дел! – В общем, Ризли, ты, во-первых, прости меня, что я так с тобой глупо и тупо поступил. Не сказал даже ничего. – Пацаны не извиняются, – отрезал он, легко ухмыльнувшись. А я в подозрении немного схмурился и пристально посмотрел на него. – Мда, неудачненько… – замялся он, прокашлявшись. – Ну а что дальше? – А во-вторых… – горько выдохнул я, поморщившись от самой такой ситуации. – Я, в общем, в просак большой попал. Мой отец обидел влиятельного человека, "Колян" его погоняло – а по-нормальному зовут Николай Добрынин. – Ех ты, а я его знаю… – немного округлил глаза собеседник. – Да? – удивился и я. – Лично видел? – Ну нет, но я слышал, что он более-менее ещё вменяемый, – пробурчал он, после чего нервно засмеялся. – А вот сынок его, бля… Я с ним в языковом лагере был, такой тупорылый. "Чего?" – мысленно удивился я. Сын? Я приподнял брови, слушая сбивчивый, полный смешков, рассказ Ризли. – Он возрастом поменьше меня был, начал гнать, что я такой тупой и не умею в шашки играть. А я ему – иди в американские правила с другими играть, нахер ты мне нужен? А он потом как начал рыдать, стучать по полу ножками! Пришла его сестра старшая, одногодка примерно наша, и начала мне пизды прописывать – как я с маленькими разговариваю, и какое я быдло обрыганское. … Едрён-мать… По моим вылезшим из орбит глазам можно было понять, как я был шокирован такой информацией. И как в прямом эфире мои шансы получить от Ризли необходимое из гаража резко опустились на дно. – Ну чего ты так вытаращился? – буркнул друг. – А ты… Ну, на неё сильно злишься? – На неё? Да не, я это даже понимаю, – откинулся Ризли на спинку дивана, мотая головой. – Старшие братья своих младших защищают, сёстры тоже пытаются… – Вот это облегчение! – резко обрадовался я, взявшись за сердце. – Чего? Подожди, причём тут вообще та Наташа и… – Навия, – поправил я его, деловито подмигнув. – Ебать, – выдохнул от удивления он. – А ты откуда знаешь? Я сам-то под конец смены узнал, что у неё по паспорту имя такое дурацкое. – Кто бы говорил, а? Вася Иванов. – А я потому что не скрываюсь, – огрызнулся парень, мотая пальцем. – Но ты не отходи от темы. Ну… Что же, тогда придётся просветить его в курс дела. Всё-таки, я ему буду должен, не так ли?

--- --- ---

Я рассказал ему вкратце о том, что произошло за последние несколько дней: и про 5000 долларов, и про новую школу, и про Навию в ней. Я постарался всё объяснить вкратце и понятно, то, что касалось денежного вопроса. А в это время Ризли сидел от меня уже как-то отстранённо, смотря в пол и тяжело выдыхая – будто ему придётся решать подобные вопросы. За такое я и почитал Ризли, эмпатии у него не занимать. – Ну и короче, в субботу я тебе и позвонил. Вот такая муся-катуся… – констатировал я, хлопнув ладонями. – Дела, конечно… – тихо прошептал парень, повернув ко мне голову. – И что делать дальше будешь? – Мне нужно убедиться в том, что она сможет нормально сдать выпускные из школы, а также зачислиться в универ, – пояснил я, слегка прижав губы от волнения. – Этот… Николай Александрович в четверг такую жуть нагнал, будто Навия жуткая лоботряска, но вчера я иную картину увидел. – Ну это, конечно, запара… Вот тебе и "жить как люди". Так подожди, он чё, реально бандит? – Да ясен пень! – воскликнул я, пропитавшись эмоциями. – Пришёл к нам с братками, оделся в кожанку чёрную, про какие-то ваучеры с моим отцом говорил на повышенных тонах. Видя озадаченную реакцию собеседника, я взялся за голову и тихо выдохнул. Я переживал сейчас не столько за произошедшее, сколько за реакцию Ризли. По сути, от него сейчас зависела моя крохотная семнадцатилетняя жизнь. – Братиш, даже не знаю чё сказать… – озадаченно прошептал Ризли. – Деньги большие, пять штук… Это примерно 27 миллионов рублей, с другой стороны. Всё равно какая-то огромная щедрость… – Слушай, ну зачем ты… – простонал я от поднимающейся тревоги. – Я только-только подумал, что всё не так уж и плохо. – Да ладно тебе, всё нормально будет! – вдруг ослепительно заулыбался он, стараясь меня взбодрить. – Я тебя знаю, если будет нужно, ты и камушек сможешь физикой замучить, как Пол Пот Кампучию. Я немного нахмурил брови. И одновременно с того, что это было второсортной пакостью, и от того, что… будто бы парень меня как-то невнимательно слушал. Выдох. Надо найти способ как-то подойти к этой теме аккуратно… – Слушай, Ризли… – начал я осторожно. – Я знаю, что я у тебя много чего брал и мало давал взамен… – Чего это ты? Не пугай меня. – В общем, если у тебя есть где достать пару десятков газетёнок и журналов на английском, Америка, Австралия, Канада, Англия – не важно, то не мог бы ты… Он скорчил такое лицо, будто я смертельно его обидел. Я к этому моменту уже забегал глазами, чувствуя, как нарастает напряжение. Башка же судорожно соображала, как оправдаться: – Мне они очень нужны, чтобы у Навии были примеры перед глазами официальных текстов, я не собираюсь продавать это или… – Чувак, ты так занервничал из-за того, что просто хотел попросить у меня макулатуру, которой у меня в гараже хоть жопой жуй? – нервно рассмеялся он, выдохнув с облегчением. – Я уж думал, ты денег сейчас просить будешь, сам напрягся. – Да ты что, брось, я не хотел тебя обременять. И я и так… – Остынь, – он закончил смеяться, утирая слезы, блестевшие на ресницах… Слёзы радости, не иначе. – К вечеру в гараж рванём, бери сколько влезет. Только от пыли их спасёшь, некоторые уже скоро в труху превратятся. Он тряхнул головой, словно сбрасывая с плеч непосильную ношу, и лицо его озарилось искренней, мальчишеской радостью. – Неужели и правда ты сможешь одной макулатурой отделаться? – спросил он, всё ещё не до конца веря в столь простое избавление от проблемы. – Ну, это всё, что она у меня заказала, – пожал я плечами. – Ну, попросила достать, точнее. – А может, она просто считает, что это предел твоих возможностей? – Может, и так. А может, и нет – я парень не гордый, – оправдался я, покрутив пальцами в воздухе. – Сказала – сделал. Моя голова вообще к МИСИС готовится, времени на глубокое изучение чего-то другого у меня нет. Тяжёлый выдох сорвался с моих губ. Может, после провала с Навией и учиться-то мне не придётся. Как раз к осени червячкам на корм сгожусь… – Знаешь, а вот такие неприхотливые, как ты, обычно и выживают, – заметил Ризли, кивая и растекаясь по дивану. – Пока хищники, птицы боевые, глотки друг другу рвут, черепашки столетиями живут. Кайфуют: то на солнышке погреются, то под водичку нырнут. Никаких забот. Он придвинулся ближе, озаряя меня сияющей улыбкой. – Представь, закончим мы универ, – предложил он, разводя руками, словно объявляя безграничные просторы фантазии. – На дворе двадцать первый век! Ты там что-нибудь мега-крутое спроектируешь, я милицейскую академию закончу… – Сразу лейтенантом? – Ага. А потом повышения по выслуге лет. Пять, десять, пятнадцать… К две тысячи пятнадцатому майором буду! – Да к тому времени по Москве уже робокопы ходить будут, а не ты с напарниками. – А я типа ими командовать буду! – парировал он, схватил пульт от телевизора и принялся крутить его в руках. – У меня пульт будет, кнопочки всякие – с ракетами, пулемётами, трр-рр! Вместо «Жигулей» на АвтоВАЗе роботов клепать будут. Я рассмеялся, откидываясь на спинку дивана. – Ну, а потом начнётся настоящее дело, – мечтательно выдохнул он. – Биржи, деньги, Лениных на Ельциных поменяют на постаментах, Аляску, наконец, у Америки выкупим! – Эх, если бы всё у нас в стране по плану шло, я бы в девяносто третьем в комсомол вступил. – Да ну, не заслужили они нас с тобой, – отмахнулся он, нахмурившись. – Мы теперь гордые, сами по себе. Тихий выдох сорвался с моих губ, унося с собой улыбку. Кажется, уже который год каждый из нас жил сам по себе… – Не фонтан, конечно… – присоединился я к его фантазиям, прикрыв глаза. – Но зато, наверное, к двадцать пятому году всё устаканится, когда нам с тобой лет по сорок будет. – Ооо, в двадцать пятом году к обычному русскому мужику приедет новая секс-бомба из Америки, выпучит вперёд сиськи и на ломаном русском такая: ПривЕт русский ДениЗ, я… Michelle Weaver. Я ПриехАла к тебйе жить в ХрущевкА и давать тебе Free dollars. – А русский Денис как гаркнет, руку от неё отмахнёт и выдаст: Пошла нахрен, шлюха! У меня своя Наташа есть, русская! Борщ мне милее ваших бургеров! Мы оба просто взорвались от смеха после такого перфоманса, аж животы заболели. Ризли так понравилось, что он аж скрутился улиткой и рухнул на пол – и, глядя на него, я засмеялся ещё сильнее. Ему было хоть бы хны, поднялся, выставил руки вперёд с полным воодушевлением, будто сейчас поставит знатную точку в нашем невероятном сценарии будущего: – И плашка такая по телевизору: Защитим национальные гены России! Голосуйте за Дениса Пупкина! Мы с ним еще немного посмеялись, после чего дали о себе знать раздражённые соседи. Снизу, словно настойчивый телеграфист, кто-то яростно заколотил по батарее, и вибрация отозвалась гулким эхом по белому чугунному телу, пронзая комнату парня. Стены и пол, увы, не отличались крепостью, с готовностью пропуская наши возгласы и безудержный, почти лошадиный ржач. Мы немного успокоились, переведя дыхание и мысленно извинились перед отдыхавшими в воскресенье жильцами. После Ризли выдохнул и подсел снова ко мне поближе: – Но, кстати, если ты хочешь и правда мне как-то услужить, то есть дело одно на примете. – Да? – приподнял я игриво брови. – Всё-таки решил воспользоваться моментом? – Ага. А что время терять зря? – расправил парень руки по спинке дивана. – Ты же ещё не передумал с тем вариантом Клары? Ох, Господи… Я уж думал, что он давно отмёл эту затею. Его давняя любовь, которая не давала ему покоя ещё с восьмого класса, ничуть не угасла и под конец одиннадцатого в другой школе. Нет-нет, да и спросит, не перестала ли Клара для меня быть просто другом, и я уже пятый раз говорю ему нет. Всё выспрашивает, как она, что она, и регулярно через меня интересуется её делами. Вот такой вот кикбоксёр со стажем медлить три года. – Чувак, без обид, но она наверняка занята. Ты просиживаешь штаны уже третий год подряд. – с тихим выдохом выдал я пессимистичный прогноз. – А если нет? Если Её Святейшеству нужен самый-самый кандидат? Он красуясь, поправил свои густые, чёрные волосы и поиграл мышцами груди. Я на это лишь усмехнулся. – Каков план у тебя будет на этот раз? Будем запоздалые валентинки писать, или попробуем снова слоённый торт любви сделать? – предположил я, вспоминая его прошлые попытки. – Ой, да нет. В прошлый раз на моменте с тортом я просто напился, ты мне ещё потом водичку к унитазу таскал. Ну нахер, я больше так не хочу. – Ризли снова засмеялся, прикрыв рот рукой, после чего триумфально поднял вверх палец. – На этот раз я сделаю самый-самый прямой шаг. – Ух ты, нихуя себе. – Да-да, и ты мне в этом поможешь. – парень щёлкнул пальцами. – К субботе гитарку возьми у себя. Я кивнул, тихо выдохнув. Хотя бы у него сейчас реально будет план, который приведет к долгожданному отказу, либо к чуду. Хотя, после всего произошедшего со мной на этой неделе, как не верить в чудеса? – Давай хоть сейчас порепетируем. Раз уж так всё у нас... – дотронулся я до музыкального инструмента, взяв её за гриф. – Давненько не играл, пальцы бы не попутать... – О, а это правильно! – воодушевился снова он. – Давай наших, Наутилусов! Наутилусы… Почему-то он был уверен, что я разделяю его любовь к этой группе, начисто забывая о моей привязанности к зарубежной классике. Ну, да ладно. Единственное, что я сносно помнил, это «Связанные одной цепью». Под его тихие вздохи я робко коснулся струн, пытаясь поймать дерзкий ритм композиции и наполнить старенькую комнату свежим дыханием музыки…