Акт 3
11 июня 2025 г., 02:48
Начало следующего акта открывают Ханта и Денки. Их персонажи, гуляющие по Вероне должны встретиться с кузеном Джульетты. Урарака все уши прожужжала этим двоим про серьёзность на сцене и на данный момент делает то же самое с Изуку и Эйджиро.
— Ваш выход через несколько минут. Киришима, помни, что ты выступаешь на публике! Не позорь меня и сам не позорься. У тебя всего пару фраз.
— Все будет в лучшем виде, — обещает Эйджиро и Урарака, доверившись, кивает.
— И ты, Ромео, — девушка угрожающе стрельнула в Мидорию взглядом, на что парень съежился, смущённо посмеиваясь. — Только попробуй снова изменить реплики персонажа!
— Да ладно, мне кажется Мидория хорошо выступил, — Киришима пытается успокоить Очако, но это только сильнее бесит. — Он же хорошо отыграл. Будь я зрителем, я бы поверил, что он на самом деле в него влюблён.
— Да, даже слишком хорошо отыграл, — заметила Урарака. — Я за вами слежу, ребята и не прозевайте свой выход.
Очако оставила парней одних, а сама направилась к Бакуго, ведь ему тоже не помешают её нотации.
— Бакуго, что это было на сцене? — Кацуки сидел один, когда девушка заговорила с ним, — зачем тебе понадобилось ломать балкон? И к чему нужно было менять реплики Джульетты?
— На сцене было моё выступление. Балкон случайно сломал. Не знал, что он закреплён снизу. Реплики менял потому что забывал слова.
— Нет, Бакуго, ничего ты не забыл, — Очако показывает на сценарий первого и второго акта. — До этого ты даже паузу из-за запятой выдерживал.
— Ты так хотела быть Джульеттой, что за каждой запятой моей следила, чокнутая? — Кацуки цокнул, сложив руки перед собой, облокачиаясь об стену позади.
— Не хотела! Это ты хотел. Я уверена, что тебе просто нравится Мидория.
— Нет, — Бакуго стиснул платье в руках. — Это тебе просто нравится Изуку, а я его люблю.
— Поверь мне, я тоже люблю Мидорию и поэтому во всем его поддерживаю, — Очако подсела рядом с Кацуки. — Даже если он влюблён в идиота, который игнорирует его внимание и зациклен на ревности.
— Чего? У него кто-то ещё есть? — Возмутился Бакуго, готовый уже найти этого засранца и свернуть ему шею, а Урарака закрыла лицо руками и простонала в отчаянии.
— Как ты можешь иметь такие высокие баллы на экзаменах и при этом не понять, что это и есть ты?!
— Ты уверена?
— Абсолютно, — измотанным голосом проговорила девушка, чувствуя себя в окружении долбаебов. — Только вы двое любовничков способны исковеркать мою постановку, чтобы поговорить о чувствах, вместо того чтобы поговорить в любой другой момент своей жизни.
Кацуки кратко поблагодарил Очако и побежал к Изуку. Он точно знал, что Мидория готовится к выходу на сцену. Бакуго ругал себя за глупую ревность, ведь Урарака права. Все было бы иначе, если они сразу поговорили!
— Изуку! — Голос Бакуго перекрикнул даже выступающих на сцене, среди которых был и сам Мидория.
Изуку в оцепенении глазеет на источник звука. Бакуго в ответ копирует выражение лица Мидории.
— Разговор по душам придётся отложить до следующего раза, — Урарака догнала Кацуки. — Не срывай сцену.
— Чего ты хочешь от меня? — Киришима вспомнил, что сейчас его очередь.
— Ик! — Денки прикрыл рот рукой в надежде, что это был первый и последний звук, — любезный кошачий царь, я хочу взять всего лишь одну из ваших девяти жизней, а затем... Ик! Если понадобится, выколотить из вас и остальные восемь. Угодно вам вытащить вашу шпагу за уши из футляра? Поторопитесь, а не то моя раньше отре... Ик! Отрежет вам оба уха.
— Кхм, — вся сила воли Киришимы отражается на лице, цветом ярче его волос в два раза, в попытке воздержатся от рвущегося веселья. — К вашим услугам.
— Меркуцио, друг, вложи свой меч в ножны, — Изуку обращается к Каминари, который молчит с поджатыми губами.
Он одновременно задерживает дыхание и выступление. Урарака уже не хотела провалиться сквозь землю. Она хотела, чтобы это сделал Денки, оставшись в трёх метрах под землёй на кладбище. Она думала заменить актёра, но Бакуго привёл весомый аргумент почему этого делать не стоит, ведь: "Если Урарака заменит Каминари, то Каминари заменит Урараку и тогда постановке точно пиздец."
— Фу-ух, — через секунд 20 выдохнул парень. — Пожалуйте, синьор, — удар за вами!
Киришима поправляет свой костюм, обнажая шпагу и кидается с муляжом оружия на Каминари, но тот отпрыгивает и наносит ответный удар. Киришима самодовольно улыбается, ведь у него получилось спастись от удара меча.
— Бенволио, — Мидория дёргает Серо за локоть. — Обнажим и мы мечи, чтоб их разнять. Синьоры, примиритесь! Тибальт, Меркуцио, герцог запретил на улицах Вероны столкновенья! Тибальт, оставь! Меркуцио, друг!
Каминари подаёт знак, который они обговорили заранее для решающей атаки Эйджиро. Киришима из-под руки Изуку ранит Денки. Изуку отходит от парней, чтобы зрители смогли разглядеть как победоносно нависает Эйджиро над умирающим Денки, который показательно корчится от боли.
— Ик! — Каминари вздрогнул и Киришима удивлённо пялится на парня, который сам в не меньшем шоке, — ик!
Резкое затишье сменилось на тихое хихиканье, а следом на полноценный смех обоих иногда с перерывами Денки на очередное сокращение диафрагмы.
— Ого, твое выступление портят не только двое любовничков, — шутит Бакуго, пока Очако жестами и мимикой просит Мидорию подтолкнуть Киришиму, чтобы он уже проваливал со сцены.
Мидория пинает Эйджиро в бок и он падает вместе с раненым понарошку на пыльный пол, где только сильнее разрываются от смеха. Киришима опомнился только тогда, когда увидел, что все это время Очако смотрела на него своими большими глазами в которых на данный момент можно рассмотреть отражение мучения своей души. И как такая милая девушка может внушать такой ужас, не двигая ни одной мышцой лица? Идти за кулисы было попросту страшно.
— Киришима, ты же так хорошо играл на репетиции! Что произошло? Неужели нельзя было потерпеть, — Очако активно жестикулировала и тараторила, ругая Эйджиро, пока Кацуки позади неё ухмылялся ситуации свидетелем которой он случайно стал.
— Прости, — парень пристыженно отвёл взгляд.
— Вас с Мидорией нормально попросили выступить! В этом не было ничего сложного. Но ты даже минуту потерпеть не можешь! Почему нельзя было поржать после ухода?! — Урарака повернула голову в сторону сцены, — у Мидории вообще мозг плавится как только Бакуго ступает одной ногой на сцену вместе с ним. И Бакуго сам не лучше. Из ревности готов надеть платье, терпеть насмешки и выучить главную роль и испортить мне все окончательно!
— Я же говорю, что я случайно сломал ваш балкон!
— У Бакуго взаимно что ли? — Эйджиро недоумевал, ведь он был уверен, что Очако и Изуку встречаются.
— Взаимно столько, сколько я его знаю. Мидория вторую сцену второго акта испоганил только чтобы сказать Бакуго пару лишних комплиментов, — Урарака осуждающе прищурилась. — Обычно же Мидория не поливает его литрами комплиментов.
— Бакубро, ты...
— Не смей ничего говорить, Дерьмоволосый! Это было не так очевидно, — Бакуго понял, что Изуку заваливал его похвалами часто. Он этого не замечал, потому что с детства было обыденным услышать его восхищение.
— Дайте... Ик! Воду, — жалуется вернувшийся Денки, который только что на сцене умер. От смеха и по сценарию за одно.
Сейчас он умрёт за сценой от рук Урараки, которая молча, но с пассивной агрессией обнулила гравитацию Каминари, повернув его вверх ногами. Икота прошла мгновенно.
— Киришима, иди на сцену, — предупредила Очако перед тем как обрушить на Денки своё разочарование.
— Опять Тибальт спешит к нам разъяренный! — Серо указывает ладонью на племянника Капулетти.
— Жив, торжествует, а наш друг убит! Лети ж на небо, благостная кротость! Будь мне вождем пламенноокий гнев! — Мидория вытаскивает пафосно клинок из плотного картона, — Тибальт, возьми назад ты слово «подлый», что кинул мне в лицо. Душа Меркуцио еще недалеко от нас витает и хочет в спутницы себе твою. Ты, я иль оба с ним должны пойти.
— Мальчишка, здесь ты был с ним неразлучен! — Киришима подобно Изуку оголил лезвие картонного оружия, — так будь и там!
— А это меч решит! — Мидория бросается на Эйджиро, который спустя пару атак падает, изображая мёртвого, — что? В этот раз не будешь смеяться? — Удивленно спрашивает Изуку.
— Если засмеюсь, то я буду мертв на самом деле.
— Ромео, прочь, спасайся! — Перебивает Серо, — народ бежит сюда! Тибальт убит! Беги, не стой, как камень! Или герцог велит тебя казнить! Беги, ну что ж?
— Судьба играет мной! — Произносит Изуку, понимая, что на выходе его ждут Урарака и Бакуго, с которыми сейчас вообще опасно контактировать, учитывая, что один из них крикнул его имя на всю вселенную. Оба явно что-то от него хотят, а сам Мидория просто хочет пять минут тишины.
— Чего ты ждешь? — Ханта тянет Ромео в сторону выхода, но Мидория убегает в противоположную сторону.
Кацуки подрывается, чтобы обежать сцену. Он чувствует, что сейчас им нужно поговорить. Не подраться и не поругаться, а именно поговорить. Только все рушится, когда Очако его останавливает.
— Твой выход через 10 минут, только попробуй сейчас сбежать.
Бакуго недовольно кряхтит, но осознаёт, что Очако права. Они просто не успеют поговорить.
***
Изуку стоит, наблюдая за сменой сцены. Неожиданно Эйджиро идёт со сцены в сторону Мидории. — Урарака меня обругала, поэтому я тоже решил убежать от неё, — шутит Киришима. — Ой, нет, — Изуку неловко улыбается, касаясь пальцами кудрей на затылке. — Я от Каччана прячусь. — Почему? Что-то случилось? — Можно и так сказать, — Изуку продолжает смущённо посмеиваться. — У нас с ним всегда были сложные отношения. — Тебе нравится Бакуго, — ровным голосом говорит Эйджиро и видит как Изуку за несколько секунд сумел приобрести яркий румянец. — А? Это так заметно? — Пискляво и напугано начинает Изуку, — если это так заметно, то почему Каччан ничего не понял? Он такой талантливый, находчивый, изворотливый, хитрый и при этом невероятно слепой? — Не переживай, это не так очевидно, — Киришима отрицательно кивнул головой и Изуку это успокоило. — Я вообще думал, что ты и Урарака встречаетесь, пока она не сказала нам, что ты влюблён в Бакуго уже сто лет. Просто сам Бакуго так много говорил про вас, что мне казалось, что вы с ней в отношениях, — как Мидория быстро успокоился, с такой же скоростью он и запаниковал. — Кому "нам"? — Ты о чем? — Ты сказал, что она сказала вам. Она это сказала тебе и кому? Только не говори, что ты был с Каччаном, — Мидория пронзительно смотрит в надежде, переминая ладони. — Почему ты молчишь? — Ты же сказал, чтобы я не говорил, если я был с Бакуго, — после слов Эйджиро, Изуку пропускает несколько нервных смешков. — Не переживай ты так, он тоже гей. — Я как теперь ему в глаза смотреть буду? — Мидория закрывает глаза руками. Вдруг таким образом получится испариться. — Ты все равно все представление смотришь на его декольте! — Ты можешь не нагнетать, Киришима? — Мидория задумчиво нахмурил брови, — мне нужно с ним поговорить. Когда мы с ним в следующий раз сможем это сделать? — Киришима пожал плечами, — только что убили друга Ромео и он убил племянника Капулетти, а потом его изгнали. Сейчас Кормилица рассказывает об убитом Тибальте и об изгнании Ромео Джульетте и она грустит. В следующей сцене Ромео узнаёт об изгнании и пытается решить эту проблему. И после этого сцена, где Капулетти обещает выдать замуж Джульетту в ближайшее время и тогда мы сможем поговорить, ведь в этой сцене Каччан и я не участвуем. — Я ни слова не понял, но я рад, что смог помочь, — Эйджиро по-доброму улыбнулся и оставил Мидорию одного.***
У Бакуго неприятно пробегают мурашки по плечам когда каждые несколько минут Изуку на него поглядывает со сцены. Кацуки ждёт следующей сцены, чтобы поговорить и возможно признаться ему в чувствах. Он уже взрослый и довольно смелый мальчик, чтобы без страха и смущения сказать заветные слова, но сердце сильно сжимается как и кулаки в моменте, когда Мидория идёт в его сторону. Изуку тяжёлыми и быстрыми шагами приближается и Бакуго встаёт в более устойчивую позу с лицом полное гнева, стараясь выглядеть также уверенно как и парень напротив, который внезапно прошёл мимо. Мидория боялся этого разговора сильнее Бакуго раз в сто пятнадцать как минимум. Четвертая сцена шла минут семь или восемь. Именно столько они сидели рядом в гробовой тишине, когда оба очень хотели поговорить. — Урарака, они же оба хотели поговорить, разве нет? — Эйджиро подглядывает за парочкой издалека, — почему они молчат? — Не ищи логику там, где её быть не может. Они оба разговаривали раньше только на языке боли, унижений и соперничества, а сейчас вынуждены говорить через рот, — Очако на самом деле просто радуется тишине целых восемь минут, так ещё и подряд. Последняя сцена третьего акта не заставляет себя долго ждать, зато заставляет Бакуго разговаривать. — Ты хочешь уходить? Но день не скоро: то соловей, не жаворонок был, что пением смутил твой слух пугливый; Он здесь всю ночь поет в кусте гранатном. Поверь мне, милый, то был соловей, — раздражённо цитирует слова Джульетты, сжимая руки Мидории своими и он не меняет содержимое слов, как и просила Очако, однако она ничего не сказала про добавление реплик. — Поговори со мной. — То жаворонок был, предвестник утра, не соловей. Смотри, любовь моя, завистливым лучом уж на востоке заря завесу облак прорезает. Ночь тушит свечи: радостное утро на цыпочки встает на горных кручах. — Изуку ловко применяет тот же метод, что и Кацуки, — мне страх вселяет говорить с тобой. Уйти — мне жить; остаться — умереть. — Нет, то не утра свет — я это знаю: то метеор от солнца отделился, чтобы служить тебе факелоносцем и в Мантую дорогу озарить. Хоть слово же скажи. Побудь еще, не надо торопиться. — Что ж, пусть меня застанут, пусть убьют! Останусь я, коль этого ты хочешь. Скажу, что бледный свет — не утра око, а Цитии чела туманный отблеск, и звуки те, что свод небес пронзают там, в вышине, не жаворонка трель. Остаться легче мне уйти нет воли. Привет, о смерть! — Изуку кладёт ладонь на талию Кацуки как сделал во время праздника, — Джульетта хочет так. Ну что ж, поговорим с тобой, мой ангел: день не настал, есть время впереди. Тебе сказали о любви моей, а я хотел бы сам правду донести. — Настал, настал! Нет, милый, уходи! То жаворонок так поет фальшиво, внося лишь несозвучность и разлад. А говорят, что он поет так сладко! Но это ложь, коль нас он разлучает. Слыхала я, что жаворонок с жабой глазами обменялся: ах, когда бы и голосом он с нею обменялся! Он нам велит объятья разомкнуть, он — вестник дня; тебя он гонит в путь. Ступай: уж все светлее и светлее. Выходит мне соврали? — Светлей? А наше горе все темнее. Ты думаешь тебе могли соврать? — Синьора! — в комнату врывается Асуи. — Няня! — Джульетта, матушка идет к тебе. Уж рассвело, так будьте осторожны, — лягушка ушла, хлопнув дверью. — Впусти же день, окно, а жизнь возьми, — Бакуго уже хочет нормальный ответ от Мидории, поэтому не церемонится. — Мне лгали или нет?! — Прости, прости! Последний поцелуй и я спущусь, — Мидория не отвечает на вопрос Бакуго и стоит в ступоре. — Ты чего? — Шепчет Кацуки. — А поцелуй нужен? — Спрашивает Мидория как можно тише, но зрители все равно его слышат. — В сценарии его нет, как сам думаешь? — Бакуго приближается, чтобы Изуку мог лучше расслышать его колкость. — Ромео же сказал про поцелуй, — Мидория глупо надеется, что Бакуго плохо знает текст и сможет получить дополнительный поцелуй от него. — Вы же не репетировали его, — угрюмый Кацуки постепенно набирал румянец. — Ну это странно просто, — Изуку старался не пересекаться взглядом с Бакуго. — Мы же только что считай переспали. — Чего? Не было такого! — Ну хорошо, — Мидория, аналогично Бакуго, перестал шептаться. — Чем по-твоему занимались всю ночь два пубертатных влюблённых подростка в личной комнате одного из них? — Ракету запускали. Свали уже через окно! Кацуки сердит, ведь в теории он на самом деле мог получить дополнительный поцелуй сейчас, но он чувствует, что ещё не время. Это не просто поцелуй. Это первый поцелуй и он должен стать идеальным. Идеальный поцелуй в понимании Бакуго должен показать верность партнёру, честность друг перед другом и доверие. И желательно чтобы Бакуго вёл. — Прости, прости! Последний поцелуй и я спущусь, — Мидория подлетает к Кацуки, дергая его на себя, и быстро целует с щелкающим звуком. Бакуго сам даже не сразу понял что случилось. Инко разделяла шок Кацуки. Особенно её глаза округлились на их диалоге вне сюжета. — Я не могу смотреть на эту неловкость, Мицуки, — Женщина неспешно вылезает со своего места, но её хватает за рукав подруга. — Мне нужно поговорить с сыном. — Сидеть! — Мидория послушно плюхнулась обратно, слушаясь команды Мицуки, — они ещё не поговорили между собой. Давай подождём ещё немного. — Хорошо. Наверное он уже взрослый и сам справится, — Инко волновалась, но доверяла сыну. — Он и мухи не обидит, верно?
