Пошел курить и остался там до рассвета

с каждым утром

между мной и мной

всё меньше совпадений

Он сталкивается с Уокером на лестнице. Мужчина поднимает голову, когда слышит быстрые шаги, и останавливается. — Какими судьбами? — произносит тот сухо. Драко путается в своих ногах и чудом успевает перепрыгнуть ступеньку, чтобы не грохнуться. — Сэр? — спрашивает неуверенно. Уокер слегка сводит брови, но глаза горят намного более красноречивым неодобрением. — Куда ты собрался, Драко? — Я?.. Я видел, что туда спустилась… — начинает он, неожиданно теряясь под тяжёлым взглядом начальника. — Я бы хотел присутствовать, сэр. — Зачем? Это не твой пациент. — Вообще-то… — пытается спорить, но Уокер делает шаг вверх по ступенькам, заслоняя плечами небольшое окно и погружая Драко в полутень. — Это не твой пациент, Драко, — повторяет Уокер. — Он перестал им быть в тот момент, как Аббернет остался дежурным врачом смены, а ты — ну, должен был пойти домой, но остался. Только это не играет никакой роли, потому что это не было твоим рабочим временем. Поэтому я повторяю свой вопрос: зачем ты собрался в морг, Драко? — Я должен понять, что случилось, — спорит он. — Я был тем, кто оказывал ему первую помощь, и он был стабилен, но… — Вот именно. Он был стабилен, это зафиксировано в документах погибшего, поэтому ты сделал свою работу, а всё, что произошло дальше, — тебя не касается. Он был передан под контроль Аббернета, дежурного врача. — Но Аббернета тут нет! — Драко говорит громче, чем хотел. Он злится. Что происходит? Почему ему не дают.? — Зато тут есть я, — продолжает Уокер совершенно бескомпромиссно. — И ещё там есть мать мальчишки, и последнее, что нужно ей, — твои виноватые глаза, когда ты на самом деле ни в чём не виноват. — Но я… Сэр, пожалуйста, я должен… Уокер резко устало выдыхает, словно весь этот спор ему уже надоел. Или, возможно, ему надоел сам Драко. Или, ещё как вариант, ему надоело вообще всё. — Прямо-таки должен, Драко? Он кивает. Со всей решимостью, на которую способен. — И ты в состоянии контролировать себя? Ещё один кивок. Но сразу после — ответный неверящий смешок, а затем — резкая боль в виске и бледное лицо матери на белой простыне, и его собственная рука сжимает её ладонь. Драко осознаёт, что происходит, только когда замечает рядом с ней Уокера, которого не могло быть там этой ночью. Голос мужчины раздаётся прямо в его голове язвительным вопросом: — Неужели? Блядство! Уокер выныривает из его головы, и Драко тут же сжимает виски руками из-за адской боли от столь наглого вторжения. — Природный окклюмент, который пускает в свою голову настолько легко, — ты правда думаешь, что я разрешу тебе? Вот увидишь, однажды мне надоест, что ты вечно делаешь из меня дурака, Драко, и я наплюю на нехватку персонала, — он склоняется над ним, пока Драко по-прежнему жмурится от боли, но всё прекрасно слышит. — Слышишь меня? Я и глазом не моргну — отстраню тебя к чертям собачьим, пока ты не приведёшь себя в порядок. Уокер отворачивается, собираясь продолжить путь, но Драко резко выпрямляется, пытаясь игнорировать пелену перед глазами, и ловит его за плечо в слепой надежде, что это действительно ему удастся. — Разрешите мне присутствовать на вскрытии, сэр. И он готов поспорить: мужчина едва сдерживается, чтобы не зарычать. Будь Драко хоть немного более опасливым, то вжал бы голову в шею и покорно упал на колени, дрожа в страхе. Но он не такой. Он смотрит мужчине в глаза, превозмогая боль в голове, но выдерживает этот взгляд, не обещающий ничего хорошего. Уокер ищет что-то, внимательно изучая его лицо, словно пытается зацепиться за одному ему известную причину поставить Драко на место. Но дверь внизу громко хлопает, и они оба вздрагивают, выныривая из тут же разрушенной атмосферы тревоги. — Мерлин, как же вы все мне надоели… — выдыхает Ричард устало и прикрывает собственные глаза, позволяя себе эту секундную слабость. — Это значит да? — спрашивает Драко без промедления. Уокер брезгливо хмыкает. Молчит. Но кивает. — Не сейчас, позже. Никто не станет вскрывать тело ребёнка на глазах у матери. К тому же, мы ждём этого твоего Нотта — так что, будь добр, иди займись делом, и перестань меня злить. Мне и так сейчас придётся успокаивать безутешную женщину. Проблем хватает и без твоего детского сада. — Я могу помочь… — пытается предложить Драко, подаваясь вперёд всем телом, но мужчина снова зыркает на него, явно давая понять: он предупреждает в последний раз. — Пошёл вон, Малфой. Сейчас же. — повторяет Уокер с рычащими нотками в голосе и, больше не обращая на него никакого внимания, спускается вниз. Драко остаётся стоять на затемнённой лестнице на протяжении всего времени, пока не слышит громкий хлопок тяжёлой двери, ведущей в морг. Только тогда он позволяет себе, наконец, втянуть в лёгкие воздух и тут же морщится от новой вспышки боли. Мерлин! Как, чёрт побери, он допустил Уокера в свою голову? Наверное, только в этот момент Драко действительно задумывается о том, насколько истощён морально.

***

Как только он оказывается в ординаторской, тут же бредёт к своему столу, чтобы вытащить из ящика порцию бодрящего зелья. Выпивает его залпом, игнорируя физически ощутимый взгляд Дафны откуда-то сбоку, и падает на кресло с несдержанным стоном. — Ты в порядке? — спрашивает девушка, хмуря тонкие брови. Драко лишь негромко снова стонет вместо ответа. — И что это должно означать? Если ты разучился говорить, то я боюсь, что… — Уокер залез в мою голову и расхерачил мою ментальную защиту с первой попытки. Дафна замирает. Пытается осознать услышанное, но, видимо, выходит это с трудом, потому что: — Что? Драко взмахивает рукой в попытке донести какую-то мысль, но лишь прикрывает глаза и откидывает голову на спинку кресла. — Драко, это плохо. Это очень плохо, если ему это удалось. — Я в курсе, спасибо. — И могу я узнать, с чего вдруг он это сделал? — Чтобы не дать мне спуститься в морг к матери мальчишки. — Драко… Он поджимает губы в ответ на интонацию, но надеется, что Дафне хватит ума не развивать эту тему. Какое-то время она действительно молчит, размышляя над чем-то, прежде чем аккуратно уточнить: — Выходит, он тебя не пустил? — Пустил на вскрытие. Когда женщина уйдёт, и когда Нотт придёт. — Нотт? — переспрашивает. — Эм. А при чём тут Нотт? — Если я правильно понял, министерство планирует приставить его к расследованию как главного любителя тёмной магии. Дафна коротко хмыкает, но больше ничего не говорит. Драко ждет немного и всё же поворачивает к ней голову, приоткрывая глаза, правда, тут же вздрагивает, ловя на себе её внимательный взгляд. Она смотрит так, словно тоже вот-вот залезет ему в голову. Или уже. — Будешь кофе? — говорит она в итоге. И Драко растерянно кивает. Молча наблюдает, как Гринграсс подходит к кувшину и даже верно берёт именно его чашку. Наливает кофе почти до края, когда в ординаторскую входит Ханна. И в любой другой ситуации они все ограничились бы спокойным игнорированием друг друга, но Аббот прячет лицо, опустив взгляд, и Драко сразу считывает её состояние. Выпрямляет спину с четким требовательным: — Что? Девушка избегает его взгляда, тут же спеша отвернуться, но в этот момент подключается Дафна, хоть и звучит мягче: — Ханна, говори. И они оба следят за тем, как плечи Аббот подрагивают, когда она всё же резко выдыхает и поворачивается к ним с покрасневшими глазами: — Ещё один погибший, — говорит обречённо. Драко перестаёт дышать, на секунду думая о той беременной женщине. — Кто?! — требует он почти грубо. Ханна вздрагивает, а Дафна косит на него напряжённый взгляд. — Мужчина из девятнадцатой. Ты — плохой человек, — думает Драко про себя, но не может остановить собственную реакцию: он рад. Рад, что это не та женщина. Мерлин. — Из девятнадцатой? Я не помню, кто там? — уточняет Дафна, пока Драко прикрывает глаза, пытаясь пережить эту странную смесь облегчения и стыда. — Отказ лёгких, не удалось реанимировать. — Дай угадаю, — вставляет Драко сухо, — был стабилен? Ханна морщится, поджимая губы, и прикрывает глаза рукой, но кивает. — Да что за херня случилась на этой площади! — восклицает внезапно Дафна и случайно опрокидывает чашку. Раздаётся грохот керамики о каменный пол, и Гринграсс болезненно шипит, когда горячий кофе ошпаривает её ноги. Драко и Ханна одновременно дёргаются в её направлении, но Дафна эмоционально восклицает: — Успокойтесь! Я, чёрт побери, тоже колдомедик! А затем выходит из лужи горячего напитка, остаточно морщась, и вылетает из ординаторской, не проронив ни слова больше. Драко переводит взгляд от захлопнувшейся двери обратно к своей разбитой чашке и тупо пялится на осколки. Кажется, он даже подвисает на время. Но Ханна берет всё в свои руки: взмахивает палочкой, и разбитая кружка снова принимает изначальную форму, возвращаясь на край столешницы; лужа кофе испаряется следом. Разве что запах всё равно остаётся висеть в воздухе. Драко следит за происходящим безразличным взглядом. Никто из них не решается нарушить тишину. Плюс одно тело на вскрытие, выходит?..

***

Драко заполняет все пустые строчки, предназначенные для его комментариев как старшего колдомедика отделения, методично выводя свою подпись и сверяя основные показатели, время и ситуацию на момент последнего обхода. Просматривает потолстевшую папку, закрывает её и покидает ординаторскую, напоследок мазнув по задумчивой Ханне взглядом — девушка, кажется, даже не замечает, что он уходит. Бумаги в руках кажутся непривычно тяжёлыми, и Драко всерьёз задумывается, не использовать ли ему левитацию, чтобы снять с себя этот груз. Но даже не замечает, как уже оказывается на месте: стучит самыми костяшками, но вместо Уокера слышит знакомый голос Поттера. — Открыто. Драко спокойно проходит внутрь, замечая на себе удивлённый взгляд Избранного, и ловким движением опускает папку перед самым его лицом. — Это что?.. — Плюс один труп тебе в испорченную статистику, — поясняет он сухо. — Остальное — для Уокера. Он ещё не вернулся? — Нет, — отвечает женский голос сбоку, и только тогда Драко вспоминает про Грейнджер. Поворачивает к ней голову, и всего на мгновение ему кажется, что они виделись с ней не час назад, а как минимум месяц. Грейнджер сидит, окружённая бумагами, и кажется не то сонной, не то вымотанной. Драко обводит взглядом исписанные чернилами листы с пометками и интересуется без особого энтузиазма: — Как продвигается? Поттер на фоне угрюмо хмыкает: — Меня сожрут заживо. Драко вскидывает бровь, а потом снова смотрит на Грейнджер, ожидая, что она опровергнет его слова, но та лишь опускает взгляд. Воу. — Неожиданно, — признаётся он. — Неужели совсем не выходит? — А чему тут выходить? — интересуется Поттер. — Куча пострадавших, увеличивающийся список погибших и ноль зацепок. — Гарри… — пытается утешить его Грейнджер, и в её голосе сквозит так много заботливой нежности, что Драко чисто по-человечески завидует Поттеру. Тот, в свою очередь, тушуется и снимает очки, откладывая их на стол. — Пожалуйста, скажи, что этот погибший хотя бы совершеннолетний? — просит Гарри без какой-либо реальной надежды в голосе. — Совершеннолетний. Мужчина, двадцать восемь лет. — Почти наш ровесник, — зачем-то вставляет Грейнджер философски, и оба парня вздрагивают. Они смотрят на неё одинаковыми взглядами, заставляя девушку переспросить: — Что?.. Драко позволяет себе уныло усмехнуться и, подумав, опускается в кресло напротив Поттера, в метре от Грейнджер и ближе к двери. — Если мы не поймём, что происходит, то я бы не исключал вероятность, что все сорок три, — вспоминает про беременную женщину с утра и исправляется: — сорок четыре госпитализированных пострадавших закончат с графой «время смерти». — А ты умеешь добавить оптимизма, — заключает Поттер, смотря невидящим взглядом куда-то перед собой, и складывает руки на груди, так и не надев очки обратно. — Сейчас нужно думать не об этом, Гарри, — напоминает Грейнджер. Драко не влезает, наблюдает со стороны. — Надо просто подготовить речь. — А смысл? — Просто надо. — Достойная причина, — хмыкает Поттер напоследок, и они оба снова ныряют в бумаги. Драко неожиданно для себя откидывается в кресле чуть удобнее и вытягивает ноги, прикрывая глаза. Кажется, всего на секунду даже проваливается куда-то в полудрёму, потому что вздрагивает, когда слышит голос: — Кстати, Малфой, на столе — тарталетки. Драко глупо моргает, не сразу понимания смысл слов, но, когда скользит взглядом по дереву, действительно замечает тарелку. Он поворачивается к Грейнджер, удивлённо приподнимая брови, и пытается пошутить: — Откуда ты знаешь, что я их люблю? Грейнджер фыркает, не отрывая взгляд от бумаг, но подыгрывает: — А кто их не любит? И они оба позволяют себе коротко улыбнуться. Поттер обводит их задумчивым взглядом и уточняет аккуратно: — Я что-то пропустил? Драко пожимает плечами. — Хочешь выпить на днях, Поттер? Грейнджер сбоку от него едва не давится собственным вдохом и прожигает Драко взглядом, явно недовольная тем, насколько в лоб он реализует её просьбу. — Что?.. — Выпить, — повторяет Драко. — На днях. У меня будет пересменка в середине недели, и что-то мне подсказывает, что в этот раз меня точно выпнут из больницы. Скорее всего, лично Уокер. Слышит тихий недовольный смешок на фоне. — Так что, давай? — Малфой, мне вот реально сейчас не до баров… — хмурится Поттер. Но Драко не сдаётся. — Один вечер не сделает хуже. Ну что, — дверь в кабинет открывается параллельно с тем, как Драко заканчивает говорить: — Пойдём выпить? И они все поворачивают голову, ожидая увидеть в дверях Ричарда, но в проходе оказывается совсем другой человек. — Я буду надеяться, что мне это послышалось, Малфой, и ты не динамишь меня последние пару месяцев, чтобы потом вот так вот позвать выпить Поттера. Нотт закрывает за собой дверь с притворно серьёзным взглядом и подходит ближе. Драко качает головой, понимая, что выглядело это и правда не очень хорошо, но не оправдывается, а просто поднимается со своего места и пожимает ладонь Тео. То же действие проворачивает и Поттер с чуть менее искренней радостью в глазах. Но затем, к огромному удивлению, Нотт поворачивается к Грейнджер, и она улыбается ему той самой улыбкой, которая проявляет морщинки в уголках карих глаз. — Гермиона, — тянет Тео почти довольно и подходит ближе, наклоняясь и оставляя поцелуй на её щеке. Драко тупо моргает. Поворачивается к Поттеру, чтобы убедиться, что он тоже это видит. Гарри ловит его взгляд и понимающе фыркает. — Я не буду это комментировать, пусть сами объясняют. И Драко действительно пялится на людей, казалось бы, из параллельных вселенных, в ожидании ответа. Нотт вскидывает левую бровь, оставляя на лице выражение непробиваемого спокойствия. — Что-то случилось, Драко? Ты побледнел, — а затем подходит ближе и вытягивает ладонь, чтобы коснуться лба. — Хм, кажется, ты горячий. Может, надо позвать колдомедика? Ах, погоди-ка… Драко закатывает глаза и несильно бьёт рукой по ноттовским пальцам, убирая их от своего лица. Переводит взгляд на Грейнджер, но та уже снова возвращается к бумагам. — Вы общаетесь? — Какое неприятное, лишённое искреннего тепла слово, — тянет Нотт с нейтральным лицом. — Я не побоюсь сказать, что мы с Гермионой уже давно стали друзьями. Поттер громко фыркает и всё же тянется за очками, возвращая их на переносицу. Грейнджер покачивает головой и, видимо, решает ответить сама, чтобы Тео не переврал ситуацию. — Мы частенько пересекаемся за обедами, — говорит и выглядит так, словно это всё объясняет. — Мы с тобой пересекаемся в больнице почти каждый день, — говорит Драко, явно давая понять, что это — недостаточная причина называться друзьями. — Оу, Драко, ну ты же сам знаешь, что от моей дружбы люди так просто не отказываются. Ну, разве что ты. Но ты засранец. — А меня вот только что «этот засранец» отчаянно уговаривал пойти выпить, — напоминает Поттер как бы между делом, явно довольный возможностью осадить Нотта. — Может, дело на самом деле в чём-то другом? Драко кажется, будто он вновь оказался в Хогвартсе. Настолько же, насколько абсурдно происходящее, это ощущение ему вообще-то почти что… нравится? Разве что эта перекрёстная дружба раньше была скорее невозможна, но это мелочи. Мелочи?.. — Что ж, выпивать втроём может быть даже приятнее, чем вдвоём, — кивает Нотт. — Тебя никто не звал, — напоминает Поттер. — Но как же? — тянет Тео, задумчиво потирая подбородок. — Я звал Драко, а он позвал тебя. Если ты позовёшь кого-то ещё, можем, чисто теоретически, и вчетвером сходить, но лучше не надо. Драко наблюдает за происходящим, словно это всё его не касается. Осторожно косит взгляд на тарталетки, затем на Грейнджер, наблюдающую за происходящим исподлобья, и решает подождать со сладким. — Ну же, Поттер, не будь таким засранцем, — призывает Нотт и опускается в кресло между Грейнджер и Драко, тут же подтягивая себе тарелку. — Оставь хотя бы одну Малфою, — негромко бросает Грейнджер, позабавленная тем, как жадно Тео принялся поедать ближайшую тарталетку. — О, Драко, ты тоже хочешь? — Дай сюда, — говорит он, фыркая, и утягивает тарелку из-под носа парня. — Подумать только, какие вы все недружелюбные, — Нотт издаёт тяжкий вздох. — И что только эта больница с вами творит. Как ни странно, именно последняя фраза разбивает эту шутливую атмосферу, возвращая всех к реальности. В том числе и самого Нотта: он скользит взглядом по разложенным по столу документам и тянется к последней, принесённой Драко, папке. — Можно? — спрашивает Тео чисто ради приличия и открывает её, не дожидаясь ответа. И сразу внешне меняется: его спина, абсолютно ровная, становится ещё ровнее, а внимательный взгляд светлых глаз сужается, вчитываясь в каждую строчку текста. Драко почти уверен, что шаманы прошлого уверяли бы, что от Нотта исходит пульсирующая аура в такие моменты. Длинными пальцами Тео продолжает скользить от одной бумаги к другой, и время от времени он прикусывает губу в задумчивости, уводя уголок рта в сторону. Его брови по очереди то сходятся, то возвращаются на место, то приподнимаются. Драко откидывается на кресле и выбирает снова прикрыть глаза. — А это что? — спрашивает Тео и, судя по всему, имеет в виду записи Грейнджер, потому что девушка отвечает ему: — Пытаюсь помочь Гарри подготовить более-менее адекватную речь для прессы. Драко всё же приподнимает веки, чтобы продолжить своё молчаливое наблюдение. Нотт выглядит удивлённым, но, подумав, легко осознаёт причину: — Не повезло. Поттер бросает на него хмурый взгляд. — Как обычно. Ничего нового. — Ничего нового? Думаешь? — Нотт бегло осматривает пространство, заваленное бумагами. — А я вот не припомню ничего подобного за последние одиннадцать лет, хотя откуда мне знать — в Отделе Тайн, по большей части, сплошная скукотища. То ли дело Аврорат, а, Поттер? Что-то подспудно подсказывает Драко, что Тео задевает Гарри специально, но он никак не может понять, что. Не может же дело быть в чёртовом баре, верно? — Завязывайте, — предлагает Драко по итогу. Тео смотрит на него так, словно не понимает, о чём он говорит. Поттер просто отводит взгляд, раздражённый приближающимся часом X. — Лучше скажи, что ты знаешь, Тео? — просит Грейнджер неожиданно мирно. Нотт выдыхает, откидываясь в собственном кресле, и почти повторяет позу Драко: вытягивает ноги и складывает руки на груди. — Во-первых, боюсь, мне нельзя разглашать какую-либо информацию, — начинает он, но тут же выдаёт: — А во-вторых, у нас ничего нет. Все понятия не имеют, что произошло. Я надеялся, удастся выяснить хоть что-то сегодня. — И как? — спрашивает Драко просто на всякий случай. — Есть какие-то мысли по поводу отчётов? — Честно? Никаких. Это явно не тот ответ, на который они все тут рассчитывали. Но хотя бы честный. Тео, тем временем, продолжает: — Вся эта херня от стабильного состояния до остановки сердца без каких-либо видимых причин — мягко говоря, мне не нравится. Мне знакомы пара тёмных артефактов, вызывающих подобную чертовщину, но каждый из них должен был оставить, как минимум, трупные пятна на ещё живых людях. Так что я очень рассчитываю на вскрытие, которое мне обещали. Где Уокер, кстати? А затем его интонация снова меняется с серьёзной на почти воодушевлённую, когда он поворачивается к Грейнджер. — Мерлин, наконец-то, смогу увидеть этого твоего мужчину вживую. Не прошло и шести лет, ха? — Мы общаемся не больше полугода, Тео, — напоминает Грейнджер спокойно. — Да какая разница, — пожимает плечами парень. — Дай мне насладиться хоть одним светлым моментом в происходящем — совсем нечему радоваться и… — Можешь ещё раз порадоваться за меня и Малфоя — ведь мы с ним пойдём в бар хорошо проводить время, — предлагает Поттер по-прежнему иронично. Судя по звуку, Тео пинает Гарри под столом, ибо тот принимается возмущённо сопеть, болезненно потирая место чуть ниже колена. Драко чисто инстинктивно переглядывается с Грейнджер, которая тоже, кажется, удивлена происходящим. — Признайся, Поттер, ты просто пытаешься стащить моего друга, потому что я стащил твою подругу? — И давно это ты меня куда-то стащил? — интересуется Грейнджер как бы между делом и наблюдает за происходящим, как за спектаклем, разыгрываемым первокурсниками. — Мне казалось, я взрослый человек со своим собственным мнением, и сама принимаю решение, с кем дружить, а с кем — нет. М-м-м? — Своё мнение — это точно, — кивает Тео спокойно. — Но это ты не мне говори, а ему, — тыкает в сторону Поттера, наплевав на все нормы приличия, — вон, смотри, так и щурит свои глазёнки. Того и гляди, новый взрыв устроит прямо в этом кабинете. — Это не смешно, Нотт, — вставляет Драко сухо. Тео поворачивается к нему и склоняет голову, рассматривая его с неожиданным любопытством. А затем требует: — Расскажи мне, что с Нарциссой. — Папка лежит перед твоим носом. — Я прошу рассказать, — повторяет Нотт. — Мне плевать на всю эту медицинскую хрень, что вы пишете в отчётах. Мне нужна суть. А я уверен, что ни одного пациента ты не изучил так внимательно, как собственную мать. Так что давай, снимай с себя эту серьёзную холодную мину и ответь мне по существу. Драко сверлит Тео недружелюбным взглядом, не обращая внимания, насколько ощутимо тяжёлой становится тишина в кабинете. Лишь краем глаза улавливает, как Поттер поворачивает к нему голову, готовясь слушать не менее внимательно, чем Нотт, а Грейнджер — Грейнджер — неожиданно смотрит на Тео с… осуждением? Кто бы мог подумать, что маглорождённая ведьма окажется намного более тактичной и воспитанной, чем чёртов представитель священных двадцати восьми. — Её картина отличается от остальных, — отвечает Драко, всё же отводя от девушки взгляд и возвращая его Нотту. — Все повреждения механические. Она неудачно упала. Судя по магическому отпечатку, её не коснулась эта… эм… херня, чем бы она ни была. Тео задумчиво хмурится, кивая в ответ на услышанное, но всё же уточняет с сомнением: — Как так вышло? Я изучал отчеты и снимки, Нарцисса была на трибуне. — Успела спрыгнуть? — предполагает Поттер, пока Драко сводит брови настолько сильно, что морщина между бровей, должно быть, прибавляет ему пару лишних лет. Возможно, десяток. — Да, но с чего вдруг она бы стала прыгать ни с того ни с сего, если… — Я утянула её за собой, — обрывает женский голос, и Драко вскидывает голову так резко, что картинка перед глазами теряет фокус. Грейнджер выглядит как-будто спокойной. Так, словно говорит о чём-то будничном. Но спустя несколько мгновений тишины напряжение всё равно вылезает наружу. Все трое парней смотрят на неё с откровенным непониманием во взгляде, хотя в случае Драко — нет, его эмоция явно какая-то другая. Его сердце буквально бьётся в ушах. Он смотрит на Грейнджер так, словно видит её впервые. — Вот с этого момента давай поподробнее, — просит Нотт на удивление вежливо, только за этой интонацией маскируется один простой факт: на самом деле это не просьба. Поттер бросает на него быстрый взгляд, совершенно безошибочно считывая манеру, с которой он сам иногда ведёт допросы, но затем вновь смотрит на девушку. Неосознанно подаётся вперёд: с одной стороны, готовясь если что влезть и напомнить Нотту, с кем именно он разговаривает, а с другой… — с другой ему тоже нужны ответы. Драко всё ещё не может сформулировать ни одной конкретной мысли. Бум-бум-бум. «Утянула за собой», — сказала она. Как это? Почему? А что, если бы нет? За собственным хаосом в голове он практически упускает всё, что отвечает Грейнджер: —… и тогда я просто решила спрыгнуть. Я пыталась ухватить ещё одного мужчину, но тот рванул в другую сторону от меня, а Нарцисса оказалась прямо возле, и я просто схватила её автоматически. Она опускает взгляд, и Драко почти уверен, что Грейнджер чувствует себя виноватой. Почти — потому что: какого чёрта она думает, что виновата??? Виновата в том, что спасла его мать? Но затем девушка поднимает глаза обратно, игнорируя Нотта, заслонившего половину обзора, и действительно, — охренеть, она правда делает именно это, — извиняется: — Малфой, мне очень жаль, что падение вышло таким неудачным. Я пыталась использовать смягчающие чары, но меня кто-то толкнул в спину, и палочка просто отлетела в сторону, а невербально… — Грейнджер шумно сглатывает, и её щёки едва заметно розовеют от стыда, — нет-нет, это абсурд, что за абсурд, Грейнджер, ты сошла с ума? — у меня не получилось. Видимо, я… Просто испугалась. Мне… мне правда жаль. Его зрачки превращаются в крошечные точки, пока он пытается справиться с шоком от услышанного. Драко не может объяснить самому себе, почему это вызывает именно такую реакцию, но картинка в голове рисуется так живо, словно он залез ей в голову и увидел всё собственными глазами. — Насколько неудачным вышло падение? — возвращает Тео в реальность, и Драко вздрагивает, но так и не отводит взгляда от девушки. Грейнджер смотрит на него в ответ, и слегка тушуется. А затем злится из-за собственной неловкости и всё той же вины. — Почему ты не сказала? — спрашивает Драко тихо, но прямо, вынуждая проигнорировать Нотта. Но этот вопрос, кажется, достаточно интересен им всем, чтобы кто-то возмущался. — А это не очевидно?.. — Нет, — не даёт уйти от ответа. Грейнджер выдыхает через нос, сдуваясь в плечах, и переводит взгляд на Гарри в поиске какой-то, видимо, поддержки?.. Только спустя несколько долгих мгновений снова смотрит на Драко. — Я боялась, что ты… — Устроит скандал? — подсказывает Тео, замечая то, насколько отчаянно Грейнджер не может найти нужные слова. Драко морщится и бросает на Нотта раздражённый взгляд, предупреждая его одними глазами: заткнись. И сразу после: не лезь. — Я не знаю, — сдаётся девушка, взмахивая руками. — Мне стыдно, ладно? Она чуть не погибла из-за меня, и в моих силах было это предотвратить! Драко не понимает, что он чувствует. Не понимает, как ему реагировать на её слова. Он обдумывает их, замазывая словосочетание «чуть не погибла» в своей голове, но из-за этого всё предложение просто перестаёт иметь смысл. Дыши, придурок. — Ты спасла ей жизнь, — говорит вместо него Поттер. Произносит это спокойно и бескомпромиссно. — Вообще-то, Гермиона… — и тогда всё же начинает хмуриться, явно собираясь озвучить то, что ему не нравится: — Ты, кажется, спасла и свою. И указывает кивком головы на ту самую папку, которую принёс Драко. Они все смотрят на неё, словно на обложке появился главный ответ. — Я знаю это имя, — продолжает Поттер, не заставляя их догадываться, что именно он имеет в виду. — И я видел фотоматериалы с места происшествия. Я почти уверен, что он либо просто был там рядом с вами, либо и стал тем, кто толкнул тебя, из-за чего ты выронила палочку. И теперь он мёртв. Тишина буквально бьёт по ушам. Пока её не нарушает Нотт с негромким: — Интересно. Выбор слова кажется Драко отвратительным. Его взгляд возвращается к Грейнджер, как магнит, но она больше не смотрит на него — пялится на папку, погружаясь в собственные, явно тревожные, если судить по выражению её лица, мысли. — Поттер, ты можешь попросить своих ребят подготовить сводку о том, как много людей, связанных с деятельностью Пожирателей, но реабилитированных, было на площади в тот момент? Эйвери, — вспоминает Драко, почти испуганно глядя на Нотта, и тут же озвучивает возникший в его голове секунду назад вопрос: — Ты думаешь, что они были основной целью? Нотт задумчиво мычит, всё ещё хмурясь, но пожимает плечами: — Я не знаю, Драко. Именно поэтому нам надо проверить эту теорию. Я увидел как минимум парочку подходящих имён — может ли это быть простым совпадением? Поттер сжимает кулаки и едва не шипит сквозь сжатые зубы: — Ты же не хочешь сказать, что кто-то так сильно хотел отомстить тем, кто избежал наказания, что заодно убил ни в чём не повинных людей? Там были дети, Нотт. — Один труп тремя этажами ниже, — вставляет Драко почти без осмысления собственных слов. — Я в курсе, — кивает Тео. — Собственно, я здесь в том числе и из-за него. Буду присутствовать. — Я тоже, — сообщает Драко, и Нотт выглядит немного удивлённым. Правда, довольно быстро скрывает эту эмоцию и просто кивает. — Вот и славно, будет приятная компания. — Ты говоришь о морге, — напоминает ему Поттер с раздражением. — О вскрытии несовершеннолетнего парня, Нотт. — И это только увеличивает ценность приятной компании, Поттер. — Может, хватит?.. — просит Грейнджер устало, и Драко молча кивает, соглашаясь с ней. А затем дверь снова распахивается — в этот раз отточенным, уверенным движением человека, который делает это каждый день по той простой причине, что имеет на это полное право. В конце концов, это его кабинет. Уокер трёт переносицу, оказываясь внутри, но останавливается, когда замечает неожиданно большое количество людей. — Я пропустил анонс вечеринки? — спрашивает он устало, окидывая их взглядом: тот становится внимательнее, как только Ричард замечает Тео. — Теодор Нотт, я полагаю? Парень встаёт, легко обходя кресло Драко, и протягивает ладонь для крепкого рукопожатия. Смотрит мужчине прямо в глаза с маской лёгкой незаинтересованности, — хм-м-м, — и тотального спокойствия. Драко наблюдает за другом с особым вниманием: ему не часто приходится видеть Нотта в деле. Во время их редких в последнее время встреч забыть о том, что парень — невыразимец было вообще-то очень легко. — Приятно, наконец, познакомиться лично, — говорит он, и между ними словно происходит невербальная дуэль. — Надеюсь, вы не против, что я сам впустил себя в ваш кабинет. — О, не переживайте. Он и так уже стал похож на проходной двор. Уокер смотрит на Драко, прекрасно понимая, что парень не был бы здесь без причины. — Остановка сердца в девятнадцатой, — говорит он сразу, едва заметив на себе этот взгляд. Ричард сжимает челюсть и напрягается всем телом. Он смотрит на папки, тут же считывая, какая из них новая, замечает тарелку с тарталетками и тут же поднимает взгляд к Грейнджер. Глаза его сразу теплеют. Уокер отступает в сторону, предлагая Нотту вернуться на место одним жестом ладони, а затем подходит к Грейнджер и легко наклоняется к ней, чтобы быстро коснуться губами с негромким «привет». Драко воспитанно отводит взгляд, не стремясь становиться свидетелем подобной нежности между своим начальником и… Подругой друга? Бывшей однокурсницей? Бывшим врагом? Вместо этого разглядывает остальных. Поттер выглядит равнодушным, как человек, который довольно часто наблюдал эту пару вместе и давно привык. Нотт же смотрит с искренним вовлечением, с удовольствием впитывая в себя каждую деталь происходящего. Драко думает, что тот выглядит точно как маньяк. Не знай он Тео, уже забил бы тревогу. А вообще, надо будет расспросить его про эту их дружбу. — Как прошло, сэр? — обращается Драко к Ричарду, как только мужчина выпрямляется и отходит к своему креслу. — Ровно так же, как это происходит всегда, Драко: много чужих эмоций и необходимость держать себя в руках. Женщина чуть не упала в обморок и сейчас находится под присмотром миссис Ромеско, — останавливается, предупреждая на всякий случай: — И я всё ещё запрещаю тебе приближаться к ней. Драко напрягается, замечая, как взгляды всех присутствующих поворачиваются к нему после этой фразы. Смотрят с сомнением, подозрением и, на удивление, пониманием. — Она в состоянии побеседовать с кем-то другим? — уточняет Поттер. — Едва ли. Она в шоке, и у неё горе. Вы можете попробовать, но аккуратно — только инфарктов нам сейчас не хватало… Они все выдерживают вежливую паузу, прежде чем Нотт возвращает внимание себе. — Что насчёт вскрытия? — Вы с мистером Малфоем можете спускаться в морг. Вас будут ждать. Грейнджер уточняет на удивление аккуратно: — Ты сам не планируешь присутствовать? Уокер переводит на неё взгляд, вкладывая в него что-то большее, чем просто слова. Грейнджер слегка прищуривается, пытаясь разгадать. А Драко почему-то снова хочет отвернуться. — Не вижу необходимости, если Малфой так рвётся, — и мажет по нему быстрым взглядом, всё ещё не выглядя слишком довольным по этому поводу. — Приятного в этой процедуре мало, а мне есть чем заняться. Грейнджер выглядит немного удивлённой, словно её видение приоритетов отличается от видения Уокера, но она кивает, принимая его решение и не желая спорить. — Я предоставлю подробный отчет, — кивает Драко, обращаясь неожиданно даже не к своему начальнику, а к девушке. — У нас так-то есть отдельные специалисты в морге, — напоминает Ричард между делом. — Поттер, может, ты тоже хочешь присоединиться? — Едва ли, — сухо хмыкает Гарри. — Я ничего в этом не понимаю и физически не переношу запах. Так что лучше останусь с вами — мне тоже есть чем заняться. — Отличный выбор, Поттер, — снисходительно одобряет Нотт, заставляя всех, кроме Уокера, который просто не в курсе, закатить глаза. Затем Тео встаёт, напоследок хлопая по собственным бёдрам, и бросает взгляд на Драко: — Пошли, Малфой. Пока работы не прибавилось, и не умер кто-нибудь ещё. У меня есть планы на вечер. Драко искренне не понимает, как Нотт переплюнул в своей циничности даже колдомедиков, и не одобряет. Встаёт молча, бросая тоскливый взгляд на так и не тронутую тарталетку. — Она дождётся тебя, — обещает Грейнджер неожиданно, и Драко вздрагивает, но пожимает плечами, не желая признавать короткую волну облегчения, скользнувшего его по макушке. Он покидает кабинет, выходя вслед за Ноттом. — Веди, Малфой. — Только не надо делать вид, что ты не знаешь, где здесь морг. Ты был там как минимум трижды. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Разве могут у невыразимца быть какие-то дела в больнице? Нонсенс. Ты спутал меня с кем-то другим. — Для человека, которому нельзя привлекать к себе внимание, ты слишком… — Привлекательный? — подсказывает Тео с довольной улыбкой и хищно сверкает глазами. — Заметный, — фыркает Драко. — Я хотел сказать заметный. — А это не одно и то же? Драко морщит нос. — К нам неделю назад доставили какого-то бродягу, который вонял на всё приёмное отделение, пока кто-то не додумался бросить на него очищающее и замаскировать запах. Так вот, он, я бы сказал, был определённо заметным и совсем не привлекательным. — Ах, спасибо за подобное сравнение, Драко. Я тронут. Ботинки Нотта звонко рикошетят о каменный пол в коридоре, и Драко невольно опускает взгляд на обувь. Вообще, если говорить по существу, Тео действительно выглядит очень… Мерлин, ладно, привлекательно. Парень всегда любил одеваться в костюмы, а кожаная обувь — его отдельная страсть. Тео потратил на это какое-то неприличное даже по меркам аристократа количество денег, и Драко знает, что у него есть отдельная гардеробная, заполненная исключительно ботинками. И его роль невыразимца только добавляет в его образ таинственности, заставляющей девушек буквально оборачиваться вслед. Но хуже всего, что Нотту это прекрасно известно. Драко пытается вспомнить, был ли Тео хоть с кем-то в серьёзных отношениях за последнее время, но не может. Вообще, он просто пытается занять свои мысли хоть чем-то, лишь бы не думать о том, куда они идут. «Ты сам напросился», — напоминает внутренний голос. Драко отвечает самому себе ёмким:«Заткнись». Но когда Нотт толкает дверь на лестницу, действительно легко отыскав путь без каких-либо подсказок, в голове становится пусто. Драко концентрируется на собственном дыхании и даже не замечает, что морщит лоб. — Ты правда уверен, что хочешь присутствовать? — спрашивает Тео неожиданно проницательно. — Да. И Драко просто шагает вниз по лестнице, не обращая на друга никакого внимания. В который раз за день он оказывается здесь? Будь Драко в более философском настроении, непременно бы сказал, что все пути, в конце концов, оканчиваются именно тут. Все дороги ведут в одно и то же место, куда бы ты ни шёл. Но Драко не в настроении. Вообще ни на что. Он пытается дышать через нос и прячет ладони в карманах брюк, отводя края распахнутого халата в стороны. Смотрит перед собой, внимательно изучая каждую ступеньку, чтобы не споткнуться. Нотт молча идёт следом, разве что его ботинки теперь стучат ещё громче. А дальше — одна знакомая тяжёлая дверь, резкий перепад температур и неприятный запах. — Какая же вонючая эта сладость, — морщит нос Нотт, но довольно быстро возвращает контроль: находит взглядом колдомедика и шагает к нему, не оглядываясь на Малфоя. Драко кажется, словно его колени разучились сгибаться. Да какого чёрта? Что с ним? Он бывал на вскрытиях уже миллион раз со времён учёбы, а в какой-то момент и вовсе проходил практику под присмотром патологоанатома — кстати, именно тогда он и приобрёл навык есть в любых местах, наплевав на атмосферу вокруг. Потребовалось-то всего пара дней без возможности всунуть в себя хоть кусок еды. Зато потом как понеслось… — Добрый день. Моё имя Теодор Нотт, вам должны были сообщить обо мне, — говорит Тео, протягивая мужчине какую-то бумагу, непонятно откуда взявшуюся в его руках. Колдомедик принимает её, скользя взглядом без какого-либо интереса, довольно быстро откладывает в сторону и кивает: — Да, предупреждали. Идите за мной. И они действительно следуют за ним без каких-либо вопросов. Драко отмечает про себя, что в этот раз коридор кажется ему длиннее, и каждый их шаг отзывается эхом уже не только ноттовских ботинок. Патологоанатом открывает нужную дверь и просто кивает: — Сюда. Переодеться можно прямо у входа. Комната встречает их стерильной чистотой и металлическим гулом ламп. Холод ныряет под одежду, целясь уже не столько в тело, сколько куда-то глубже. Внутрь. Вдоль стены — стойка с защитными мантиями и перчатками. Колдомедик — равнодушный, замкнутый, профессиональный — указывает на них: — Надевайте сами. Все продезинфицировано. Маски — вон там, если брезгуете. Драко знает, что наденет её. Не потому, что брезгует, а потому, что однажды на одном из первых вскрытий содержимое раздутого желудка взорвалось под неумелым скальпелем и частично брызнуло ему прямо в лицо. Драко тогда успел дёрнуться в сторону за секунду до того, как его вырвало на пол. Тем временем он молча тянется к защитной мантии. Ткань шуршит, неприятно липнет к ладоням и кажется тяжелее, чем должна быть. Тео же, напротив, надевает всё неспешно, почти лениво, словно собирается не на вскрытие, а на деловую встречу. Посреди комнаты — стол из камня, вокруг — стеклянные шкафы с инструментами, зельями в ампулах и пергаментами на подставках. На столе — тело подростка, накрытое светлой тканью. Силуэт под ней угадывается слишком легко. — Стадия хорошая, — комментирует патологоанатом, сверяясь с пергаментом. — Картина смерти должна получиться полной. — На это и рассчитываем, — бросает Тео негромко, продолжая одеваться. Замечает, что остальные надели маски, берёт и себе тоже. Драко пытается убедить себя, что дышать стало труднее именно из-за лишнего куска ткани, и останавливается в полуметре от неподвижного тела. Колдомедик кивает им. — Готовы? Драко не спешит шевелиться. Тео, напротив, подаётся чуть вперёд, когда ткань плавно съезжает вниз, обнажая тело. Мальчишка. Он выглядел бы младше своих лет, если бы не бледность. Даже не так — полное отсутствие цвета. Кожа натянута на скулах, губы обескровлены, глаза закрыты, будто его просто уложили спать. Драко инстинктивно сжимает пальцы в перчатках с характерным звуком латексного скрипа. Тео хмурится, склонившись над телом. — Какие аномалии уже выявлены? — спрашивает он, голос его безэмоциональный и почти чужой. — Никаких явных. Все системы дали сбой одновременно. Нет ожогов, нет повреждений сосудов, даже внутренних разрывов нет. Единственное, что меня насторожило, — едва уловимые следы внешнего магического воздействия на уровне метаболической матрицы. Как будто его… — мужчина замолкает, подбирая формулировку, — …как будто его отключили. Совсем. — Без боли? — интересуется Тео с одному ему известной мыслью в голове. Колдомедик пожимает плечами. — По реакции нервных окончаний — вероятно, да. Мгновенно. Тео выдыхает и чуть поправляет маску у носа, прежде чем бросить быстрый взгляд на инструменты, и говорит: — Давайте начнём. Чем раньше успеем вскрыть — тем точнее будет картина. Колдомедик приподнимает бровь и смотрит на Тео иначе — прицельнее. И не возражает. — Хорошо, — коротко говорит он и палочкой активирует набор защитных чар, фиксирующих область. — Я вскрываю. Если заметите что-то интересное, то сразу говорите. Он использует заклинание Incisio Cutis: вспыхивает мягкий голубоватый свет и тонкой, идеально ровной линией прорезает кожу в центральной части грудной клетки. Пахнет так, как пахнет только на вскрытиях: чем-то сладко-прогорклым, металлическим, и чуть-чуть пеплом. — Расширяю, — подключается Драко. Его заклинание заменяет костяные распорки, аккуратно разводя ткани. Ничего необычного не происходит. Патологоанатом наклоняется ближе, пока Тео озвучивает просьбу: — Проверьте магическую матрицу внутренних органов. Мне нужна диагностика печени и сердца в первую очередь. Мужчина вытягивает палочку и рисует широкий дугообразный жест. Сверху над телом вспыхивает полупрозрачная схема — проекция организма. Каждая линия пульсирует еле заметным светом. — Сердце не имеет очагов перегрузки, — комментирует Тео. — Но, смотрите… И сам делает ещё одно движение, из-за чего слой матрицы начинает распадаться, словно кто-то выжег его изнутри. Область вокруг желудка и лёгких — словно вымыта. Как пустая чашка. Колдомедик хмурится. — Видели раньше что-то подобное? — Ноль магии, — медленно произносит Драко, даже не задумываясь над собственными словами, а просто озвучивая их. Делает шаг назад в попытке взглянуть на тело издалека. Пульсация нитей усиливается. Один участок — чуть выше сердца — темнее остальных, и там начинает расплываться чёрное пятно, как чернила в стакане воды. — Что это? — спрашивает Тео. — Не должно… — начинает колдомедик, но не договаривает. Вместо этого он отходит на шаг и активирует простейшее охлаждающее заклинание — не для тела, а для инструментов, которые выдвигаются из боковой стойки. Тонкий металлический столик сам выкатывается вперёд: лезвия, держатели, тканевые прокладки, несколько стерильных банок с консервирующими чарами — всё разложено по местам. Полный порядок. — Начинаем с полостной? — уточняет Драко машинально, возвращаясь на место. Он берёт второй инструмент и уже вручную срезает фасциальную плёнку, покрывающую грудину. Серповидный скальпель проходит вдоль рёбер без усилия. Нет сопротивления, нет ригидности — всё та же неестественная пустота, которую заметит только опытный врач. — Очень мягкие ткани, — говорит Драко. — Словно труп пролежал не несколько часов, а сутки. Уровень ферментного распада не соответствует времени смерти. — Зафиксировал, — кивает патологоанатом, и голос его становится осторожнее: — Продолжайте. Драко аккуратно разводит грудную клетку при помощи магических распорок, фиксируя рёбра. Берёт щипцы и вытягивает перикард: тот обволакивает сердце почти идеально, но есть странное ощущение — слишком тонкий, слишком гладкий. — Сердце визуально не повреждено, — говорит Драко. — Вес, на глаз, нормальный. Форма — обычная. Поверхность блестит. Но… — он хмурится, — слишком блестит. Неестественно чисто. — Признаки инфекции? — уточняет Тео, не отводя взгляда и уже зная ответ. — Ни следа воспаления. Ни спаек, ни очагов ишемии. Они продолжают. Лёгкие вытягиваются тяжело — как будто тело сопротивляется. Слизистые светлые, почти бескровные. Желудок оказывается практически пустым, лишь тонкий налёт сероватой массы на дне. Печень тусклая, но с чёткими краями. — Проверьте на микротромбоз, — просит Драко, выкладывая кусочек ткани на жестяной поднос рядом. Патологоанатом направляет анализирующее заклинание, высвечивая голограмму сосудов, и — да, есть. — Смотри — здесь. Мелкие капилляры в печени и почках полностью закупорены, как будто произошёл внезапный системный тромбоз. Без предвестников, как по щелчку. — Или по команде, — выдыхает Тео, не поднимая головы. Колдомедик молчит. Драко медленно поворачивает голову к Нотту, пытаясь понять, о чём тот думает. Но Тео сосредоточен только на теле перед ними. Они работают ещё минут пятнадцать, почти не переговариваясь. Вскрытие идёт быстро: всё поддаётся, всё странным образом выглядит хорошо — и именно это кажется неправильным. Никаких следов насилия. Никаких ожогов. Только идеальное, почти лабораторное разрушение организма. Драко берёт зажим, тянется к тканям и… промахивается. Не резко, не фатально — просто его палец соскальзывает, зажим падает на стол, одновременно звонко и глухо. Мелочь, но звук отдаётся как удар. — Эй, — спокойно говорит Тео, — твоя рука. Драко будто возвращается издалека. Смотрит на свою ладонь, как будто она ему не принадлежит. Чуть-чуть мотает головой, отступает на шаг, делает вдох сквозь маску. — Порядок. Тео не спорит. Просто меняется с ним местами, подхватывает новый зажим и продолжает сам. Патологоанатом следит за Ноттом со всё большим удивлением. Драко же вытирает пот со лба — не из-за жары, а из-за напряжения — рукавом халата. Тео поглядывает на него молча, впервые без иронии. Но спустя ещё десять минут бросает что-то раздражённое себе под нос и отходит в сторону, на ходу стягивая с себя маску. Драко смотрит ему вслед. — Закончили? — спрашивает патологоанатом, неожиданно хрустя пальцами. — Да, — отзывается Малфой спустя время. — Остальных смотреть будете? Они отвечают одновременно: — Да. — Нет. Отказывается именно Драко. Взгляд светлых глаз прожигает его насквозь, но поворачиваться к нему не хочется. Драко цепляется за равнодушное движение плеч колдомедика и игнорирует Нотта, отходя в сторону и стягивая с себя защитную одежду. — Мы не получили ответов, — напоминает ему Тео, словно думает, что Драко забыл. — Я в курсе, — ловким движением он снимает перчатки: сначала одну, затем вторую, отправляя их в полёт к ведру для утилизации. — У нас есть ещё несколько тел. — Меня интересовало конкретно это. — С чего вдруг? — Это был мой пациент. — А остальные? — Чьи-то ещё. Какой идиотский разговор у них выходит. Видимо, Тео думает о том же самом, потому что он подозрительно прищуривается, но решает больше не спорить: если у него действительно были планы на вечер, то ему стоит ускориться, а не тратить время на Малфоя. Драко пользуется этой возможностью и быстро выскальзывает за дверь комнаты, стремясь как можно скорее покинуть этот этаж. Дверь хлопает за ним слишком громко, но, оказавшись на лестнице, он едва не переходит на бег: заносит ноги намного шире, чем нужно, лихо перепрыгивая сразу несколько ступенек в отчаянной попытке вернуться в светлый коридор. Тут же жмурится от яркого контраста, но глухо выдыхает. Руки, правда, почему-то потряхивает, и Драко решает воспользоваться самым рабочим из всех методов по успокоению нервов. Покурить, — заключает он безальтернативно. — Мне нужно покурить. В мозгу не находится ни единой мысли против.

***

Есть что-то очень красивое в том, как тлеет кончик сигареты, не правда ли? Как медленно прогорает, осыпаясь на землю, и не торопит, но предупреждает: береги пальцы, дружище, я вот-вот до них доползу. Драко сидит на новой скамейке, поставленной пару месяцев назад, и ловит себя на мысли, что ощутить эту боль могло бы быть даже приятно. Но, наверное, всё же не стоит. Он поднимает сигарету, делает новую глубокую затяжку, прикрывая глаза, и задерживает дым в лёгких, прежде чем выдыхает его вверх густой сероватой пеленой. Когда на фоне слышится щелчок двери, Драко почти поджимает губы в огорчении, но сталкивается взглядом с Дафной и осознаёт, что не возражает. — Вот ты где, — говорит она с едва заметным облегчением в голосе. — Ага, сижу вот, — отвечает Драко зачем-то. — Давно? — Минут десять. А что? Пожалуйста, не говори, что кто-то снова умер. — Пока все живы. — Не нравится мне это твоё «пока», Дафна. — Ага, — кивает она, соглашаясь. — Мне тоже. Но кто нас спрашивает, товарищ колдомедик? Дафна пытается добавить в голос немного притворного веселья, но оно кажется настолько искусственным, что её запал пропадает, не успев даже как следует разгореться. Она выглядит уставшей и грустной. Драко думает про себя: «Интересно, в какой момент быть грустным или расстроенным стало считаться почти непрофессиональным?» — Ты в порядке? — спрашивает он. Дафна криво улыбается, но качает головой. — Конечно, нет. Как и ты. И Ханна. И, наверное, вся Магическая Британия прямо сейчас, а? Драко коротко усмехается. Да, она права. Впрочем, мысль о том, что другим тоже плохо, хоть и должна, но совсем не помогает. Драко не становится лучше, когда он вспоминает о пострадавших, о списке запланированных операций на оставшуюся часть дня и сводку обхода. Не становится легче от угрюмого Поттерского лица и уставших Грейнджерских глаз. Не помогает напряжённое выражение лица Нотта там, в морге. Вторжение в голову от Уокера тоже, вот вообще, нихера не помогло. — Хочешь? — спрашивает он, протягивая сигарету. — Курение отвратительно. — Так ты будешь? — Ага. И Дафна подходит к нему ближе, ловко выхватывает сигарету и зажимает её между пальцами. Подносит к губам, оставляя небольшой след губной помады на фильтре, и затягивается почти брезгливо. Морщится от горького вкуса и пару раз коротко кашляет, когда выдыхает. — Всё ещё отвратительно, — заключает она, возвращая сигарету, и Драко коротко усмехается. Рассматривает испачканный красным фильтр, но пожимает плечами и затягивается сам. Дафна возвышается над ним, глядя сверху вниз. Драко уточняет: — Так и будешь стоять? Он оказывается не готов к тому, что после этого вопроса она аккуратно стукнет его своей туфлей по ботинку, заставляя расставить ноги шире, и опустится ему на одно из колен. Драко чисто на автомате подхватывает её талию свободной рукой и подтягивает девушку выше по бедру, чтобы та не упала. — Это что-то новенькое, — комментирует он честно, надеясь на объяснение этому жесту. Но Дафна смотрит куда-то перед собой невидящим взглядом и прижимается к нему чуть ближе в попытке почувствовать больше тепла чужого тела. Драко растерянно хмурится и неловко напрягается, но позволяет ей. От девушки приятно пахнет цветочным парфюмом: он спорит с табаком и лекарственным запахом трав, но всё равно незатейливо пробивается даже через них. — Хочешь о чём-то поговорить? — спрашивает он негромко. Дафна вздрагивает, но качает головой. — Ладно. Тогда помолчим. И они действительно сидят в таком положении молча. Драко затягивается снова, но теперь до упора выворачивает шею, чтобы выдыхать дым в другую сторону. Спустя ещё четыре затяжки Дафна просит: — Дай ещё раз, — и обхватывает пальцами его ладонь с сигаретой, поднося ко рту. Драко замечает, как её губы слегка касаются его пальцев, и думает, что это зрелище почти эротично. Было бы. Если бы это был не он. И если бы это была не она. Дафна выдыхает вперёд, но делает это неудачно, и весь дым идёт чётко Драко в лицо, заставляя зажмуриться и пару раз кашлянуть. — Прости. Он прижимает девушку к себе чуть ближе, вынуждая её трястись вместе с его попытками откашляться. Грейнджер выбирает неудачный момент, чтобы открыть дверь, потому что со стороны это явно кажется не тем, чем является. Так что Драко даже не винит девушку за то, как она замирает в проходе, растерянно рассматривая свободное место на скамейке и Дафну, что сидит у него на коленях, прижавшись к его боку, пока сам Драко крепко держит её за талию. — Я… — начинает Грейнджер растерянно и, кажется, даже слегка краснеет. — Извините, не думала, что помешаю тут кому-то. Она отводит взгляд, сжимая собственную приоткрытую пачку сигарет в руке, когда Дафна громко фыркает: — Не придумывай глупостей, Грейнджер. Учитывая всю нашу историю, спать с Драко — всё равно что заниматься инцестом. Драко вскидывает бровь на подобное утверждение, не понимая, стоит ли ему расстроиться в этот момент, но осознаёт совершенно точно: у него примерно такие же ощущения по этому поводу. — Это не мое дело, — бросает Грейнджер сухо, но её щёки всё ещё розовые. Едва-едва. Драко искренне удивлён. Кто бы мог подумать, что её так легко смутить. Ну да, сделаем вид, что ты сам каждый раз не отворачиваешься от сцен их мимолетной близости с Уокером. — Абсолютно верно, — отвечает Дафна тем временем. — Но всё равно не придумывай. Грейнджер неловко мнётся, подумывая, стоит ли садиться рядом с ними или остаться стоять, и тогда Гринграсс игриво предлагает: — Тебе уступить? — и даже привстаёт, опираясь на плечо Драко, заставляя его удивлённо вскинуть бровь. Но почти сразу он поворачивается обратно к Грейнджер, ожидая увидеть, как девушка брезгливо поморщится или что-то вроде того, но она лишь хмыкает и покачивает головой: — Спасибо, я постою. А затем отходит к стене, опираясь спиной, и, наконец, вытягивает сигарету из своей помятой пачки. Драко замечает: у неё осталось только две. — Насколько часто ты куришь? — спрашивает он зачем-то. — Не очень, — вытягивает палочку и поджигает кончик сигареты появившимся пламенем. Затягивается, но не так жадно, как сам Драко накануне. Выглядит так, словно она делает это скорее по привычке. Словно факт ментального перерыва и повод отвлечься на что-то нравится ей больше самого курения. — А что? — Просто интересно. — Ричард не одобряет, — пожимает она плечами, но не выглядит так, словно этой причины на самом деле достаточно. — Уокер? — фыркает Дафна. — Как лицемерно с его стороны. Ещё недавно курил как паровоз, а теперь что? — Ты так говоришь, будто это плохо, что он бросил, — усмехается Драко. — Я не говорю, что плохо. Я говорю, что лицемерно. Грейнджер негромко посмеивается. — Соглашусь с Дафной. Особенно учитывая, что я начала курить из-за него, слушать его недовольство по этому поводу теперь довольно весело. Драко уверен, что никогда раньше у них не было подобных разговоров с Грейнджер. Таких, где она вот так просто говорит о чём-то очень банальном и житейском. О чём-то личном. Наверное, всё дело в Дафне: у них и правда на удивление неплохие отношения. Не подруги, но… Что-то своё. Драко стряхивает пепел, но тот летит ему на ботинок. Он смотрит на него, подвисая, пока девушки продолжают общение на фоне. — Как твоя подготовка к выставке? — интересуется Дафна. Грейнджер переводит на неё уставший взгляд. — На стопе, разумеется. Не после того, что случилось на площади. Зато у меня появилось время. Вот, например, могу позволить себе стоять в больничной курилке посреди рабочего дня. — Оставайся, — улыбается ей Гринграсс. Драко замечает, что она снова чуть-чуть соскальзывает и ловко подтягивает её обратно. — Ух, Драко, а можно понежнее? Он хмыкает, но не комментирует, потому что Грейнджер тянет с задумчивой интонацией: — На самом деле, вы хорошо смотритесь. И делает новую затяжку, рассматривая их с почти комичным любопытством. — Мы смотримся хорошо, потому что красивые сами по себе, — заявляет Дафна нескромно, — а не потому что вместе. — Большая разница? — Огромная, — кивает для большей убедительности. — Потому что мы никак не дополняем друг друга. Вот, посмотри сама. Её пальцы обхватывают щёки Драко, и он настолько в шоке, что даже не вырывается. — Вот это вот всё надо уравновешивать чем-то другим. Мягкостью, нежностью, теплом. Мои гены тут не нужны. — Разве Малфой не встречался с твоей сестрой? В какой-то момент Драко начинает казаться, что его тут просто нет. — А потом они оба осознали, что не подходят друг другу, и больше не вместе. Это только подтверждает мою теорию. Грейнджер улыбается, и всё же обращает внимание на парня: — Выходит, тебе не угодили её гены? — Я не знаю, как это комментировать всерьёз. Гены определённо не были проблемой. — Вот видишь, — кивает Грейнджер Дафне, на что та вздыхает. — Это он так думает, но на самом деле ничего не понимает. — А ты понимаешь? — уточняет он негромко, поворачиваясь к Гринграсс, из-за чего едва не мажет носом по её щеке. — Понимаю, — кивает она и улыбается шире, чем за весь сегодняшний день. — Ты ещё не понял? Я намного умнее тебя, Драко. Умнее меня разве что… Ну, ладно, может, Грейнджер вот умнее меня. — А выходит, их гены с Уокером никак не противоречат? Грейнджер давится табачным дымом на фоне. Дафна же, кажется, задумывается над его нелепым вопросом вполне серьёзно. — Ну, Уокер — мужик что надо. — Зашибись, — фыркает Драко, — а я, стало быть, нет? — Ну-ну, Драко, не обижайся. Ты тоже что надо, но у тебя… образ другой? Грейнджер обращается к Драко с тихим смешком: — Возможно, тебе стоит остановить её, если не хочешь услышать новую порцию неприятных слов в свой адрес. — Эй! — притворно возмущается Гринграсс. — Вы полностью исказили суть всего того, что я говорю. Никто не имеет в виду, что Драко не-красивый. Посмотри на него? Ну у кого повернётся язык сказать что-то подобное? Драко отмахивается от неё, пытаясь сбежать от этого внимания. Но, гляди-ка, как легко ты отвлёкся от происходящего за дверьми курилки. Каждый из них. Улыбаетесь, как будто никто сейчас не умирает в реальном мире. Возвращаясь в их текущий мир, Драко вздрагивает, натыкаясь на непривычно серьёзный оценивающий взгляд Грейнджер. Дафна замечает реакцию его тела и косится на него с подозрением, но не комментирует. — Каков вердикт? — спрашивает вместо этого. — Они действительно ни капли не похожи с Ричардом, — пожимает плечами Грейнджер. — Дайте знать, когда мне пора будет оскорбиться ещё раз. Грейнджер дёргает уголком губ. — Поверь, ты почувствуешь. Её голос звучит немного хрипловато из-за табака, и она прочищает горло, чтобы вернуть себе привычное звучание. Драко думает, что ей вообще-то идёт курение, как бы абсурдно это ни звучало. — Ну, вот и я о том же, — возвращает внимание Дафна. — Уокер ощущается как огромный медведь, который поймает тебя в свои объятия. — А как ощущаюсь я? — интересуется Драко лениво. — Ну… — тянет она снова. — Мне кажется, почти неприлично говорить то, как ты ощущаешься. Особенно после слов, что ты мне как брат. — И что это должно значить? Грейнджер отвечает вместо неё. — Это значит, что ты ощущаешься как тот, кто усадит тебя на колени и прижмёт к своему боку, если тебе будет это нужно, — и кивает на них без улыбки на лице. Выглядит спокойной и, может, немного замедленной. Дафна хмыкает: — Да. Именно так. Драко смущён. Нет, правда. Отрицать почти глупо. Поэтому он цепляется за возможность отвлечься и снова подносит к губам сигарету. — Ты покраснел, Драко, — тянет Дафна слишком довольно. — Отстань, Гринграсс. Но девушка смеётся — тепло и естественно. А затем прижимается ближе и обнимает его обеими руками в порыве непривычной нежности. — Ты бываешь таким милым иногда. Драко сжимает челюсть и хмурится, недовольный происходящим. Но Дафна тем временем звонко целует его в щёку, оставляя лёгкий след губной помады, и он сдается: покачивает головой, пока на лице против воли расползается улыбка. Но лёгкая атмосфера растворяется в реальности, как растворяются в ней все хорошие вещи: сон, сытость, радость, спокойствие… Дафна бросает взгляд на миниатюрные часы на собственном запястье и выдыхает, позволяя беззаботной улыбке медленно пропасть с лица. Она дышит куда-то Драко в шею, всего на секунду прикрывая глаза, но затем ловко встаёт, тут же поправляя полы халата. — Ладно, мне пора готовиться к операции. — Я нужен? — уточняет Драко на всякий случай. — А ты вообще не смотришь расписание, да? Нет, у тебя есть ещё час. Только будь добр, не торчи тут всё это время, — она делает пару шагов к двери, а затем поворачивается к Грейнджер, подмигивая ей: — Приятно было посидеть с тобой, подружка. Девушка фыркает в ответ на обращение, но кивает: — И мне. Только не начинай курить — оно того не стоит. — Не переживай, я знаю, что обычно все сидят здесь с тухлыми минами и пытаются делать вид, что не страдают. Так себе местечко для каждодневной рутины. Драко не может с ней поспорить. Обычно всё именно так, как она и описывает. — Тем более, — улыбается Грейнджер. Тогда Дафна взмахивает рукой напоследок и покидает курилку с негромким: — Увидимся. Когда они остаются вдвоём, всё становится тише. Подумав, Драко вытягивает новую сигарету взамен догоревшей, пока Грейнджер скользит по нему ленивым взглядом: — А как часто куришь ты? — Когда вспоминаю. — Это как? — Именно так, как и звучит. У меня нет зависимости или чего-то такого — я вообще не склонен к ним. Курю тогда, когда есть необходимость, и надо отвлечься. Грейнджер выглядит удивлённой, но со временем кивает. — Выходит, вскрытие прошло не очень? Реальность снова бьёт по затылку. Драко опускает взгляд на сигарету, перекладывая её в другую руку без какого-либо смысла в этом действии. — Прошло нормально, только ответов никаких не дало. Нотт остался вскрывать других, может, найдёт что-то более полезное. Грейнджер хмурится, осознавая услышанное, и задумчиво стучит пальцами по бедру. — Ясно. Паршиво. — Ага, именно так. Драко ставит локоть на колено и опускает голову на ладонь, поддерживая её так, словно она стала слишком тяжёлой для одной только шеи. Прикрывает глаза и не думает ни о чем конкретном. Грейнджер, тем временем, делает последнюю затяжку, тушит кончик о камень стены и откидывает окурок в сторону мусорки: попадает, на удивление, метко. Драко смотрит на неё, слегка повернув голову, когда девушка говорит: — Твоя тарталетка всё ещё в кабинете у Ричарда. Хочешь, принесу в ординаторскую? Драко думает о сладком вкусе десерта и сквозь горечь табака снова прорывается другая сладость: приторная, смешанная с запахом средств для уборки. Желудок неприятно сжимается. — Спасибо, — говорит он аккуратно, — но я всё же пас. Можешь съесть сама или оставить для Тео — уверен, он будет рад. Грейнджер растерянно хмурится, пристально рассматривая его, и, видимо, находит на его лице что-то достаточное, чтобы не обидеться. Кивает, принимая его выбор, словно речь идёт о чём-то большем, чем… ну, тарталетка. — Как скажешь, — говорит она и отталкивается от стены. — Я пойду обратно, Гарри почти на финишной прямой. — Получается хоть что-то? Она неопределённо пожимает плечами. — Через пару часов узнаешь. Говорить в любом случае что-то да придётся, так что выбора нет. Драко кивает. Грейнджер смотрит на него ещё пару мгновений и всё же отворачивается, покидая курилку на этой самой смазанной ноте, больше ничего не говоря. Драко рассматривает дверь с лёгким чувством дежавю. Правда потом вспоминает, что всё дело в том, что вся его жизнь — сплошное повторяющееся нечто, зацикленное бегать по кругу. Здесь спас, здесь не спас, здесь снова спас, а здесь снова нет. Драко делает особенно глубокую затяжку, вспоминает слова Дафны про ещё один час и прикидывает, насколько вредно будет выкурить третью сигарету подряд. Решает докурить сначала эту, зная, что всё равно достанет ещё одну. В курилку больше никто не заглядывает. Наверное, это к лучшему.