Часть 6
18 июня 2025 г., 03:32
Имя как пароль он сказал его вслух не той интонацией
Драко молчит уже несколько минут. Просто стоит, глядя в одну точку перед собой, и не может найти в голове ни одной мысли, достойной быть озвученной. Тео стоит рядом. Тоже молча. На больничной койке — одна из пострадавших. Возле неё валяется отброшенный в сторону набор для реанимации. Ханна покинула палату две минуты назад, избегая смотреть кому-либо в глаза. Не то чтобы кто-то действительно стремился к контакту. Уокер врывается в палату, не успев стащить с себя операционный чепчик, и матерится негромко, но в абсолютной тишине палаты слышно слишком хорошо. — Что на этот раз? — Остановка сердца, — отвечает Драко и вздрагивает от собственного голоса. Последние минуты стали казаться настолько долгими, что он почти забыл, что умеет разговаривать. Уокер трёт лицо, но подходит ближе и сам берёт лежащую неподалеку медицинскую карту. — Мерлин, ей всего тридцать четыре.. — Ханна сказала, что у неё есть маленькая дочь, — добавляет Драко зачем-то, и Ричард переводит на него взгляд. В нём — неозвученная просьба: не хочу знать. А неозвученная она потому что у Уокера нет выбора. Знать он просто обязан. — Поттер уже в курсе? — Нет, но я отправил патронус своему начальнику, — наконец, подаёт голос Тео, а затем отходит в сторону стула и присаживается на него с задумчивым выражением лица. Между его бровей появляется едва заметная морщина. Драко скользит по нему взглядом, но не концентрируется. Внутри становится совсем пусто. Все собственные эмоции испарились вместе с озвученным им же временем смерти. — Что мы будем делать, если все пациенты умрут один за одним? Моя мать тоже умрет? ...а Грейнджер? Тео рядом хмыкает без намёка на улыбку и кивает: — Я думал ровно об этом же. — Я редко прошу о чём-то подобном, — говорит Ричард, чётко контролируя каждое произнесённое слово. — Но сделайте милость, оставьте эти мысли в собственной голове. Тео реагирует на услышанное. Прищуривает глаза, и что-то в его позе меняется. — И с чего это вдруг? Драко поворачивается к нему с неприятным предчувствием, что сейчас начнётся конфликт. Уокер не отвечает, и Тео продолжает напирать: — Чтобы пожалеть ваши нежные чувства? Я возможно вас очень огорчу, но это всё — не про вас. Это про... — он переводит взгляд на больничный браслет с биркой и умудряется прочитать имя: — Это про Кэролин. А Драко думает про себя: имя — есть, а человека больше нет. Странная штука жизнь. Может ему пора уволиться и стать философом? Писать книги, рассуждать о вечном? Воспринимать смерть как нечто гипотетическое, а не видеть её каждый чертов день. А самое отвратительное, что ведь смерть — даже не самое страшное. Ага, скажи об этом Кэролин. А лучше — её дочке. — Нам необходимо обсуждать это и искать ответы, — продолжает, тем временем, Тео. — Потому что если мы не поймем, что за херня происходит, то они действительно помрут все один за одним. И если отрешиться от того, что нас просто анально отымеют за всё это, не став даже разбираться, то давайте хотя бы просто подумаем о людях. Живых. Пока что. — Ты можешь не верить мне, Нотт, — говорит Уокер стальным голосом. — Но живые люди — это единственное, о чём я думаю. Свои сексуальные страшилки можешь оставить для кого-нибудь другого. Я напомню тебе, что вообще-то тебя для этого сюда и прислали, чтобы ты нашёл причину. — И именно поэтому мне необходимо рассуждать вслух. И именно поэтому мне нужно так много мнений и мыслей, сколько найдётся в ваших головах. Мне нужно, чтобы вы участвовали, а не затыкали себя в попытке справиться с эмоциями. Уокер бросает на него нечитаемый взгляд. Драко готов поспорить, что в нём нет ничего хорошего. Нотту, кажется, плевать. — И давайте не будем делать вид, что мы все не подумали об одних и тех же именах, — впечатывает Тео напоследок. И тогда Ричард не выдерживает. — Заткнись. Драко думает, что имени его в голове целых два: Нарцисса,***
Драко так и не доходит до поста старшей медсестры, потому что его перехватывает Ханна. Аббот зовёт его из конца коридора, выглядит взволнованной, и он не сдерживает испуганного и обречённого: — Не может быть! Но Ханна качает головой и подбегает ближе, сжимая его руку: — Никто не умер, — сбивается и поправляет себя. — Больше. Нет, Драко, я не об этом! Нарцисса очнулась! Драко моргает, буквально ощущая, как стадо мурашек пробегает по его спине, а зрачки расширяются. Стоит на месте, словно отсчитывая: три-два-один и... Срывается, едва не переходя на бег, чтобы поскорее добраться до матери. Сердце стучит в ушах, и он почти сбивает кого-то из медсестёр по пути, но даже не бросает автоматического «извините». Хотя в больницах редко кто реагирует на это негативно: если колдомедик куда-то бежит, у него определенно есть на это причины. Почти всегда это чья-то жизнь. Драко врывается в палату, когда лёгкие уже горят. Застывает, когда видит на себе осознанный взгляд. Чувствует, как сердце бьётся в груди. Отчаянно боится подойти ближе и узнать, что ему это показалось. Но Нарцисса мягко улыбается. Он слышит своё имя следом и на секунду замирает, будто не доверяя ушам. — Драко.. И этого оказывается достаточно. Он бросается к кровати, едва не поскальзываясь на гладком полу. Его пульс явно выбивается из ритма, в голове шумит, но он не замечает. Драко падает на колени рядом и только теперь позволяет себе поверить. Нарцисса смотрит прямо на него. Осознанно. Узнаёт. Её лицо всё ещё бледное, губы сухие, но взгляд — ясный. Не пустой. — Ты здесь, — говорит он, почти беззвучно, будто боится спугнуть. Она слабо кивает. Пальцы почти незаметно сжимаются в его ладони. Кожа её руки тонкая как пергамент. — Конечно, я здесь, — отвечает Нарцисса едва слышно. — Где же ещё мне быть? Драко не отвечает ей сразу. Вместо этого проводит пальцами по её запястью. Сглатывает горький комок, и все эмоции возвращаются к нему вместе с теми, подавленными в предыдущей палате. Драко почти готов позорно расплакаться. Но упрямо держит себя в руках до последнего. Нарцисса улыбается чуть яснее, немного морщит лоб — попытка приподняться не даёт результата — и тихо шепчет: — Драко?.. — Ты очнулась, — говорит он, потому что только это имеет значение. Всё остальное — после. И Драко всё же трет глаза — их почти печёт изнутри. — Всё в порядке, — шепчет она в попытке его успокоить, и ему хочется засмеяться от нелепости происходящего. Это он. Он должен успокаивать её. Не наоборот. Но Драко лишь прикрывает глаза и кивает. Правда затем Нарцисса всё же говорит снова, и испуг сквозит в её голосе слишком заметно: — Почему... Я не могу пошевелиться, Драко... — Это ничего, — отвечает он тут же и подаётся чуть ближе, сжимая её ладонь сильнее. — Это отголоски чар, мам. Скоро сможешь, надо только дать зельям подействовать. Драко готов заявить со всей серьёзностью: страх в глазах матери — одна из худших вещей, которые он когда-либо видел в своей жизни. Он тут же вспоминает о временах войны: тогда Нарцисса редко смотрела на него как-то иначе. Мерлин. Он надеялся, что больше никогда не будет об этом вспоминать.***
Ханна по всей видимости сразу направилась к Уокеру, потому что спустя пятнадцать минут все трое, зачем-то прихватив ещё и Тео, заваливаются в палату к Нарциссе. Женщина вздрагивает от их появления, но почти сразу опознает знакомые лица и снова пытается сесть ровнее. У неё, конечно же, ничего не получается, и Драко замечает её внутреннее недовольство собственным состоянием по быстро поджатым губам. Он приподнимает и подхватывает её под подмышками, аккуратно помогая принять более сидячее положение. По ощущениям, словно управляет куклой — отвратительное сравнение. — Миссис Малфой, рад видеть вас в сознании, — приветствует её Уокер, подходя чуть ближе и надевая безупречно вежливую улыбку. — Здравствуйте, Ричард, — отвечает она негромко, голос подрагивает. — Как вы себя чувствуете? Драко знает совершенно точно, что его мать не станет жаловаться. Всё, что она себе позволяет — это передать мысль одними бровями. Уокер безошибочно считывает и негромко усмехается. — Понимаю. Но я уверяю вас, что скоро всё придет в норму, и контроль над телом тоже вернется, — а затем обращается уже к Драко: — Позволишь? Драко кивает и шагает в сторону, неохотно разрывая тактильный контакт с матерью. Ему немного стыдно за подобное проявление эмоций, но он решает не корить себя за это слишком сильно. Пока Уокер проводит диагностические процедуры, за которыми и Драко, и Ханна следят с особым вниманием, Тео решает переключить внимание Нарциссы на себя: — Миссис Малфой, осмелюсь сказать, что вы выглядите неприлично хорошо даже на больничной койке. Это что-то семейное, да? Драко переводит на него быстрый взгляд и вскидывает бровь. — Не надо флиртовать с моей матерью. — Драко... — негромко усмехается Нарцисса, пока Драко и Ханна поджимают губы: только он — недовольно, а она — в попытке скрыть собственный смешок. — Не волнуйся, Драко, я не собираюсь набиваться тебе в папочки, — улыбается чуть шире. — Хотя кто посмел бы меня осудить... Ещё один предупреждающий взгляд. — Ладно, шутки в сторону, — бросает Нотт с остатками веселья, но в следующую секунду его голос становится серьезным: — Нарцисса, что последнее вы помните? — Может, ты подождёшь со своими расспросами хотя бы немного? — Драко даже не замечает, как делает шаг вперед. — Всё в порядке, — перебивает его мать, и он переводит на неё растерянный взгляд. — Если всё равно придётся об этом говорить, то почему не сейчас? Драко может назвать ей тысячу причин. Но он видит в её глазах предупреждение: не надо считать меня слабой. Отец в такие моменты всегда припоминал её Блэковскую кровь. — В любом случае, — продолжает она негромко и, кажется, даже рада отвлечься от рассматривания диагностических чар, в которых всё равно ничего не понимает. — Боюсь, что я помню совсем немного. — Немного — тоже хорошо, — подбадривает её Тео и принимается слушать внимательнее. Как и все остальные в палате. — Я разговаривала с каким-то мужчиной... — она хмурится, — никак не могу вспомнить его имя.. Ничего серьёзного, но я помню, как в какой-то момент перестала его слушать, потому что почувствовала странную тревогу... Тео прищуривается, явно делая пометки над несколькими деталями сразу. Так же как и Драко. — Потом я увидела, как люди стали озираться по сторонам, и потом стало очень громко... — её глаза бегают, словно происходящее из рассказа разворачивается перед ней прямо сейчас. — Но прежде чем я успела сообразить, кто-то схватил меня за плечо, и мы вместе упали... Было очень больно, и... Боюсь, что это всё. Драко чувствует стадо холодных мурашек вдоль позвоночника, когда думает о той боли, которую успела испытать его мать в одно короткое мгновение. Даже если она сразу отключилась — сломанный позвоночник просто не мог ощущаться безболезненно. — Точно всё? — уточняет Тео аккуратно. — Может, помните, кто ещё стоял вокруг вас? Какие-то более конкретные звуки? — Я помню только звон, — покачивает она головой, но почти сразу прекращает это движение — Драко уверен наверняка, что оно отдаёт болью сразу в шее и в висках. — Не уверена даже, кто именно меня утянул за собой... — Грейнджер, — сообщает ей Драко, и Нарцисса вздрагивает, удивлённо приподнимая брови. Затем косит взгляд на Уокера, который напрягает челюсть, но не отвлекается от работы — ловко меняет слои светлых потоков своей палочкой. — Гермиона Грейнджер? — уточняет она, и голос почти пропадает, заставляя закашляться. Ханна подлетает к ней с непонятно откуда взявшимся стаканом воды даже быстрее, чем Драко. — Осторожнее, мадам, — говорит Аббот, помогая ей пить. Драко не может оформить в слова то, что он чувствует, наблюдая за тем, насколько слаба и немощна его мать прямо сейчас. Замечает только то, как ярость поднимается в нём от одной мысли о тех уродах, что устроили этот взрыв. — Спасибо, — кивает Нарцисса вежливо и тяжело выдыхает. Даже питьё воды забирает у неё сейчас слишком много сил. — Мы считаем, что она спасла вам обеим жизнь, — говорит Тео, наконец. Зрачки Нарциссы увеличиваются, хотя лицо остаётся почти нейтральным. Драко допускает, что если бы не знал её настолько хорошо, то даже не заметил бы этой реакции. — Вот как... — говорит она шёпотом. Тео кивает. На какое-то время в палате повисает тишина. Но её нарушает Уокер, придавая голосу дополнительной бодрости: — Что ж, позволю себе скромно отметить, что операция, кажется, действительно прошла успешно, потому что я не вижу никаких проблем с позвоночником сейчас. — Почему я не могу двигаться тогда?.. — Боюсь, что это из-за зелий и восстанавливающих чар, миссис Малфой, — объясняет Уокер с сожалением. — И вам точно потребуется работа с реабилитологом, но тут не переживайте — выдадим вам персонального. — И почему я уверена, что Драко сам захочет этим заниматься? — усмехается Ханна рядом. Драко уже готовится кивнуть, когда Нарцисса неожиданно хмурится: — Я бы хотела кого-то другого. Ох. Драко дёргается от этих слов и переводит на неё непонимающий взгляд, тут же сводя брови вместе, когда что-то больно колет в груди. Она... не доверяет ему? Думает, что он плохой колдомедик? Она... — Ничего такого, — обрывает его Нарцисса, словно наверняка знает, о чём именно думает её сын. Наверняка, так и есть. — Но я бы не хотела, чтобы ты видел меня в таком состоянии... — Мам.. — Позволь мне это, Драко, — она говорит тихо, но уверенно. И вкладывает во взгляд то, что не озвучивает вслух. На несколько секунд Драко даже забывает о том, что они вообще-то не одни в палате. Но чужие взгляды настолько ощутимо свербят под кожей, что он возвращается в реальность довольно быстро с одним коротким: — Поговорим об этом потом? Нарцисса смотрит на него почти снисходительно. Но кивает. — Что ж, в любом случае, я планирую держать вас на моем личном контроле, миссис Малфой, — кивает Уокер, получая в ответ сразу два благодарных взгляда от обоих представителей семейства. — Но сейчас, думаю, что лучше дать вам немного покоя. Ханна останется вашим основным колдомедиком, если вы не против. — Ничуть, — качает Нарциссса головой, и Ханна позволяет себе короткую улыбку. — Увидимся позже, — прощается Ричард и выходит за дверь первым. Драко открывает рот, чтобы снова начать расспрашивать мать о самочувствии, когда Ханна перебивает его: — Я думаю, что вам обоим тоже лучше пойти заняться делом. — Но... — Всё в порядке, дорогой, — ласково улыбается ему Нарцисса. — Я действительно немного устала... — и добавляет почти недовольно: — Надо же, так быстро... Но Драко не двигается с места. Словно не способен на это физически. Тео делает к нему шаг и уверенно обвивает пальцы вокруг его предплечья: — Пойдем, Драко. Твоей матери нужен отдых. И вон, смотри, как строго на нас смотрит Аббот. Мне почти страшно. Так что давай... Он тянет его в сторону, и Драко действительно начинает шагать против собственной воли. — Я скоро загляну к тебе, мам, — обещает он, хмурясь. — Хорошо, сын, — отвечает она ему мягко. Драко не отводит от неё взгляда, пока Тео не закрывает дверь палаты прямо перед его носом. Он вздрагивает и переводит на Нотта растерянный взгляд. — Порядок? Драко не уверен, но кивает. — Я рад, что твоя мать пришла в себя. Нарцисса всегда мне нравилась. — Да, я слышал... Тео фыркает. — Ладно-ладно, давай не будем это обсуждать, — и снова тянет его в сторону, словно уверен: пусть его выгнали из палаты, но он готов стоять даже в коридоре. В общем-то, так оно и есть. — Ты ведь так и не дошёл до старшей медсестры? Только тогда Драко вспоминает обо всём, что было до этого момента, и виновато поджимает губы. — Не страшно, — успокаивает его Нотт. — Пошли вместе. И предлагаю потом прерваться на кофе в ординаторской? — Ординаторская только для персонала. — Да? А почему Грейнджер можно? — Для персонала и тех, кто с ним спит, — исправляется Драко, вынуждая Тео коротко хохотнуть. — Да? Ну, что ж, если это необходимо, — и он делает шаг ближе, играя бровями. — Ты в курсе, что у нас есть колдомедики женского пола, верно? Нотт смеется. — Гринграсс убьёт меня, если я попробую разыграть с ней эту карту. Драко задумчиво мычит, но вскоре хмыкает. — Я бы не отказался на это посмотреть, — но прежде чем Тео успевает продолжить, Драко бросает ещё один быстрый тоскливый взгляд на закрытую дверь палаты и всё же кивает: — Ладно, пошли. У меня ещё много работы.***
— Малфой, я останусь у тебя сегодня? Драко поворачивается к Тео, растерянно хмурясь: — Чего? — Ну давай, разреши мне остаться у тебя, я же твой лучший друг, Драко, — делает Нотт шаг вперед и выпячивает глаза в умоляющем жесте. — Эм. Тео?.. С чего вдруг... С чего вдруг ты напрашиваешься ко мне? — Разве для этого должны быть причины? Разве лучшие друзья не всегда рады друг другу? — То есть у этого нет причин? — Я этого не говорил, — качает головой Тео. — У меня дома взорвался артефакт. Драко замирает. Сочетание слов «взорвался» и «артефакт» отныне вызывают в нём смертельный ужас. Он приоткрывает рот и смотрит на Тео с выражением абсолютного шока. — Не такой артефакт, — поправляет его Нотт, ещё и умудряясь закатить глаза при этом. — Обычный. Я бы даже сказал маленький. — Нотт, если ты сейчас же не объяснишь всё, как есть, то я врежу тебе. Вот увидишь. — Ладно-ладно! — восклицает Тео, приподнимая руки в капитулирующем жесте. — Мерлин, с каких пор ты такой эмоциональный... Всё-всё, не смотри так на меня! В общем, я случайно прихватил домой одну штуку, которую не стоило туда тащить... — Прихватил? — повторяет Драко без эмоций в голосе. — Случайно? — Да, именно так! Не понимаю, почему ты мне не веришь... Но ладно, в общем, да.. И дело в том, что я совсем забыл о ней, когда вся эта фигня началась, и... Этого делать определённо не стоило. — Тащить её домой? — Забывать о ней, — опять поправляет его Тео, словно не видит во всём происходящем какой-либо проблемы. — В общем, артефакт взорвался, и мне нужно переждать где-то, пока следы магии не усядутся. Драко смотрит на него, как на идиота. Почти не может поверить, что услышанная история реальна. Он медленно приподнимает бровь. — Я всё ещё жду ту часть, где ты говоришь, что это лишь тупая шутка. Тео поджимает губы. — Её не будет. — Охренеть. — Ага... Но с кем не бывает, да? Ни с кем не бывает, — хочет ответить Драко. Потому что это что-то за гранью. Нотт словно живёт в каком-то альтернативном мире, где тёмная магия — не убивающая и калечащая вещь, а интересное хобби и игрушка для взрослых. — Кажется, пора провести тебе экскурсию в отдел пострадавших от тёмных артефактов, Тео. Ты вообще осознаешь, насколько ненормально то, что ты говоришь? — Дра-а-ако, — ноет Тео почти отчаянно. — Пожалуйста, избавь меня от нравоучений. Лучше предоставь мне комнату! — Я не собираюсь этого делать. — Но почему??? — Потому что ты идиот, — припечатывает Драко, словно этого уже достаточно. — Идиотам тоже нужно где-то спать! — Не мои проблемы, — бросает он равнодушно и опускает взгляд в бумаги, принимаясь вчитываться в сводку всей недели на предмет каких-либо совпадений. Тео, однако, не даёт ему делать это в спокойном состоянии. Он опускается напротив и принимается сверлить парня взглядом. Драко смотрит на него исподлобья и вздрагивает от неожиданности: Нотт выглядит так, словно ему снова пять лет, и все люди этого мира просто не могут пройти мимо его несчастных глаз. — Тео. — Драко?.. Драко поджимает губы и пытается оставаться серьёзным, но это требует такого количества усилий, что он почти сразу просто выдыхает: — Мерлин, как же ты мне надоел. Нотт сияет в ответ, явно заметив признаки треснувшей обороны. — Значит, на неделю? Драко молчит какое-то время. Словно даёт себе возможность передумать. Но, в итоге, сдаётся окончательно. — Только попробуй притащить в мой дом что-то, кроме одежды и зубной щётки. — А женщин можно? Драко отвечает ему одним взглядом. — Эм, мужчин? Взгляд не меняется. — Ладно, не то чтобы я собирался... Драко возвращается к бумагам, не желая участвовать в этом разговоре хоть секундой дольше. И да. Уже жалеет.***
Драко с удивлением отмечает, что не был в собственном доме уже несколько дней, когда возвращается туда этим вечером. В мыслях — всё ещё с матерью, потому что когда он пытался навестить её перед концом собственной смены, она уже спала. Дафна, сначала обескураженная очередной смертью, но затем — искренне обрадовавшаяся новостям о Нарциссе, пообещала ему не отходить от неё ни на шаг и при любой экстренной ситуации сразу же его вызвать. — Драко, а ты уверен, что действительно здесь живёшь? — спрашивает Тео с сомнением, проходя вглубь дома вместе с небольшим кожаным саквояжем, полным его вещей. — А что, не похоже? — хмыкает Драко и идёт в сторону кухни, чтобы налить себе воды. — Ну, не то чтобы... — тянет Нотт, шагая за ним следом и с любопытством оглядываясь. — Нет, ну, так-то можно опознать по книгам, но тут как будто, в целом, никто не живёт. Как часто ты появляешься дома? Драко всерьёз задумывается над этим вопросом, предполагая неуверенное: — Пару раз в неделю? Тео кивает, хмурясь, и затем спрашивает в лоб: — Ты вообще ни о чём кроме работы больше не думаешь, да? — Это не так. — Неужели? — Нотт излишне смело запрыгивает на край столешницы. — Когда ты в последний раз приводил сюда какую-нибудь симпатичную цыпочку? Драко закатывает глаза. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою сексуальную жизнь, Нотт. — Это потому что у тебя её нет? — Потому что это не твоё собачье дело. — Ну, Дра-а-ако, — снова ноет Тео, начиная немного раздражать. Драко отставляет стакан в сторону и взмахивает рукой: — Мерлин, я не помню точно. Недели две назад? — А до этого? — Столько же? Слушай, Нотт, заканчивай этот допрос. Я всё ещё занимаюсь сексом, когда у меня есть силы на это, но... — Не стоит? — с излишним пониманием сочувственно кивает Тео, и Драко награждает его тяжелым взглядом. — Я выгоню тебя отсюда, если ты не перестанешь нести чепуху. И мне плевать, где ты будешь спать — хоть на улице. — Ладно-ладно, — кивает Тео, откровенно посмеиваясь. — Понял, всё у тебя стоит. Но так это же здорово, дружище! Отпразднуем? Драко официально отказывается участвовать в этом разговоре и дальше, а потому просто уходит из кухни в сторону гостиной. Единственная проблема заключается в том, что Тео тут же спрыгивает со своего места и тащится за ним следом. — Ладно, я порасспрашиваю тебя об этом, когда ты что-нибудь выпьешь. Может, станешь поразговорчивее, или... — он понижает голос, — найдём тебе хорошую компанию на вечер? Драко только сейчас снова вспоминает об их идее с баром. — Слушай, по поводу этого... — Нет, отказы не принимаются, — обрубает его Нотт, заставляя недовольно поджать губы. — И ты, и Поттер оставите в сторонке все свои страдания на завтрашний вечер, и мы просто немного выпьем. Кто знает, может, интересные идеи в голову придут? — Знаю я какие идеи тебе приходят на пьяную голову. Тео смеётся, пожимая плечами: — Ты запретил мне приводить сюда людей любого пола, так что придётся держать себя в руках. — Готов поспорить, что ты трахнешь кого-нибудь в туалете. — Фу, Драко, — морщится Тео, — как это пошло... Драко вскидывает бровь, как будто он лично не застукивал Нотта именно за этим пошлым занятием. Тео выглядит так, словно не понимает, о чём речь. Драко бросает взгляд на часы. — Ладно, мне на работу к шести утра, так что я пойду спать, — мысль о кровати кажется ему намного более манящей после двух ночей, проведённых возле койки матери в скрюченном положении. — Уже? — растерянно спрашивает Тео, но, скользнув взглядом по синякам на лице напротив, берёт себя в руки и кивает: — Ладно, ты прав. Сладких снов тебе. — И тебе того же, — бросает Драко и плетётся в спальню, понимая, что он даже не провёл Тео экскурсию. Но, в конце концов, в этом и прелесть их дружбы, верно? Нотт, он уверен, и так уже чувствует себя здесь как дома. До тех пор, пока Тео не припрётся спать к нему, Драко ничего не волнует.***
Драко спит плохо и ворочается с одного бока на бок. Всю ночь ему снятся смерти в больнице, но хуже всего — безуспешные реанимации. Когда лица случайных пациентов меняются на лицо его матери, Драко просыпается совершенно позорно — в слезах. Он пялится в потолок и моргает несколько раз, пытаясь вырваться из липких лап кошмара. Поворачивает голову в сторону часов. 02:45 Вставать ещё рано. Драко выдыхает и всё равно вылезает из кровати, чтобы умыться. Дойдя до ванны в полутьме, включает внутри свет и морщится, когда тот бьёт по глазам на контрасте. Но холодная вода помогает — приводит в чувство. Драко стоит, склонившись над раковиной, ещё немного, но всё же выпрямляется и бредёт на кухню. Сейчас он выпьет стакан воды, вернётся в кровать и продолжит спать, потому что ему нужны силы. И ему не приснится больше ни одного дурного сна. Ага, как будто это можно вот так легко контролировать. Драко обращает внимание на Тео только на обратном пути, когда глаза достаточно привыкают к темноте. Он замирает, дёрнувшись от неожиданности, но затем вспоминает: а, ну да, точно. Тео уснул на диване в гостиной с книгой в руках. Драко хмурится, не понимая, как тот её читал в темноте, но затем замечает палочку, валяющуюся на полу. Он подходит чуть ближе, пытаясь рассмотреть, что именно Нотт читал, и обнаруживает одну из своих любимых книг: «Магическая токсикология и распад проклятий». Почти удивляется именно этому выбору, но... Должен ли? Драко почти уверен, что Тео и так читал её хотя бы раз. Нотт, видимо почувствовав чужое присутствие, ворочается, из-за чего книга соскальзывает на пол, но сам парень не просыпается. Драко наблюдает за ним со спокойным выражением лица, а затем наклоняется и подбирает книгу. Рассматривает обложку и снова вспоминает своё первое посещение психиатрического отделения Мунго, потому что именно после него он и приобрел этот экземпляр. Драко делает два шага назад и опускается в кресло, всё так же не выпуская книгу из рук. Думает о том, как впервые столкнулся там с Уизли и не мог поверить своим глазам. Вспоминает зарёванное лицо Грейнджер и поджатые губы Поттера, который в агрессивной манере угрожал ему, чтобы не смел болтать. Драко был настолько в шоке, что даже не поставил его тогда на место. Сейчас это всё кажется ему таким далеким и привычным, словно он жил так всегда. Эта мысль отзывается в нём тоской. Драко снова смотрит на заголовок и вспоминает, как Грейнджер аккуратно интересовалась, не может ли он посоветовать ей почитать что-то на тему. Тогда он не сказал ей про эту книгу, а сейчас... Драко задумчиво кусает нижнюю губу, не уверенный, что теперь стоит. Грейнджер, очевидно, пытается жить дальше. Как и Поттер. Драко смотрит куда-то перед собой, вглядываясь в темноту, и задается вопросом: что сказал бы Рон Уизли, если бы узнал, что главным его посетителем в палате неизлечимо больных является не кто-то из его семьи, — те навещают его не чаще раза в месяц по непонятным ему причинам, — не лучший друг Поттер, не его... любовь?.. Грейнджер, а он — Драко Малфой, его главный школьный враг. Жизнь, — решает он, наконец, — определённо отвратительная штука.***
Драко просыпается за час до начала собственной смены всё в том же кресле и не помнит, что лицо матери действительно больше не мелькало в его снах этой ночью. Вместо этого, он безостановочно делал массаж сердца Гермионе Грейнджер.***
— Для человека, который курит «не очень часто», мы подозрительно часто сталкиваемся с тобой именно здесь, — хмыкает Драко вместо приветствия, на ходу поджигая сигарету. Грейнджер усмехается и покачивает головой. — В таком случае, я исправлю свой ответ: я курю пару раз в месяц, при условии, что на фоне не умирают люди. — Ну, в таком случае, ты априори не можешь курить пару раз в месяц, — Драко делает первую затяжку, прикрывая глаза. — Ибо люди всегда умирают на фоне. Грейнджер даже не поджимает губы. Просто опускает взгляд и тоже подносит сигарету к губам. — Я знаю, Малфой. Драко скользит по ней взглядом, а затем и по свободному месту возле неё. Мнётся несколько лишних секунд, но всё же подходит ближе и опускается рядом. Грейнджер вздрагивает, но почти сразу расслабляет плечи обратно. Они сидят в тишине какое-то время, и никто из них не форсирует разговор, поэтому Драко довольно быстро возвращается мыслями в рабочее русло: ему нужно написать план лечения для пациента из тридцать второй, пройти с осмотром весь второй этаж, а ещё Дафна просила его посмотреть-... — Ричард сказал, что твоя мать пришла в себя? Картинка перед глазами резко приобретает фокус, и он возвращается в реальность: — Да, — кивает и поворачивается к ней. Грейнджер тоже смотрит на него и слегка улыбается: — Это отличная новость. Как она? Драко думает, как правильно ответить. Почти уверен, что Уокер и так рассказал ей, как она. Он рассматривает её лицо, прежде чем осознание бьёт его по макушке: — Я так ни разу и не поблагодарил тебя. Грейнджер вздрагивает и удивлённо приподнимает брови. Смущённый румянец появляется на её щеках, и она отворачивается, стремясь сбежать от внимательного взгляда. — Тебе и не нужно меня благода-.. — Спасибо, — обрывает он, говоря с ней так, как, наверное, никогда не говорил раньше. Эта интонация в нём хранится для отдельных случаев: например, когда кто-то спасает жизнь его матери. Драко наклоняется чуть ближе и пытается вернуть визуальный контакт, аккуратно касаясь её предплечья — просто чтобы она обернулась. Грейнджер вздрагивает и смотрит на него с непонятной ему неуверенностью. — Спасибо, Грейн-.. — он останавливается, а затем исправляется: — Спасибо, Гермиона. Её зрачки расширяются, и рот слегка приоткрывается, прежде чем она успевает взять своё удивление под контроль. Драко замечает всё равно, потому что они сидят достаточно близко. Он напоминает себе коротко: есть причина, по которой ты не зовёшь её по имени. Не забывайся. Но он не жалеет. Даже если это спровоцирует кое-что неприятное после. Это будут проблемы Драко из будущего. — Пожалуйста, — кивает она в итоге негромко. А затем добавляет: — Драко. И он коротко дёргает уголком губ в ответ на собственное имя. Кивает и отклоняется обратно, закуривая снова. Грейнджер выдыхает, когда они разрывают зрительный контакт, по всей видимости, смущающий её чуть сильнее необходимого. Иначе как объяснить, почему она пытается шутить: — Ну что, я теперь тоже могу конкурировать с Тео за звание твоего лучшего друга? Драко фыркает и давится дымом, но не сильно — пару раз кашляет и отвечает: — Ну, в таком случае, тебе придётся конкурировать еще и с Дафной. Но предупреждаю — она собственница. Он улыбается чуть шире, когда слышит, что Грейнджер смеётся в ответ. — Что ж, тогда лучше оставим всё, как есть. Тео я бы может ещё и одолела бы, но Дафну... — Здравый выбор, — кивает Драко и тянет почти иронично: — Смотри-ка, Грейнджер, выходит, у тебя всё же есть чувство самосохранения. — Ну вот, опять фамилия? — фыркает беззлобно. — И да, как видишь — выходит, что есть, Малфой. И они оба негромко смеются: легко и непринуждённо, словно делали так уже тысячу раз. Правда потом пепел с сигареты в руках Грейнджер падает ей на брюки, и она чертыхается, пытаясь смахнуть его раньше, чем останется пятно. — Нарцисса просила передать, что она будет рада, если ты зайдешь к ней, — говорит он, наблюдая за этими действиями. Грейнджер замирает после его слов и бросает на него неуверенный взгляд: — Думаешь, это хорошая идея?.. — Если бы тебе кто-то спас жизнь, то ты бы хотела сказать спасибо лично? Грейнджер всё ещё как-то немного удивлённо хмурится, но затем кивает. Нерешительно, но всё же. — Пожалуй. Хорошо, я зайду к ней чуть позже. Когда лучше? — Ханна даёт ей много успокаивающих зелий для восстановления, так что лучше поймать где-то между приемами. Если ты будешь здесь во второй половине дня, то будет здорово. — Буду, — кивает Грейнджер. — Всё еще прогуливаешь работу? — Завидуешь? — хмыкает. Драко отвечает довольно искренне: — Да. Грейнджер улыбается, коротко поджимая губы. — Но зато у тебя будет выходной завтра. Ничего не путаю же? — Не путаешь, — кивает Драко и добавляет: — И если ты так пытаешься уточнить, иду ли я выполнять твою просьбу касательно Поттера сегодня вечером, то да. Иду. — Не пыталась, — хмыкает она. — Но рада слышать, что ты не слился. — Я пытался вообще-то. Но Нотт стоит на страже алкогольных попоек. Хотя мне всё ещё кажется, что время не лучшее. И что-то мне подсказывает, что нам обоим еще придётся не дать слиться Поттеру. — Могу попробовать взять это на себя, — предлагает Грейнджер. — Хотя, на самом деле, мне кажется, что он будет рад совершить этот короткий побег из реальности. Драко согласно мычит в ответ. Правда сказать ничего не успевает, потому что в курилку заходит ещё один человек: новый врач из отделения токсикологии, с которым они не слишком близко знакомы. Происходит серия неловких приветственных кивков, и Грейнджер поднимается со своего места, откидывая потухшую сигарету в сторону мусорки. — Что ж, если не увидимся сегодня больше, то желаю тебе хорошего вечера. — Спасибо, — кивает Драко. — Тебе тоже. Грейнджер коротко улыбается и затем ещё раз вежливо кивает второму мужчине. Тот широко улыбается ей в ответ. Ясно, прекрасно знает, чья она женщина. Драко вытягивает ноги, откидывая голову назад, и возвращается к мыслям: так, что ему надо сделать? А, ну да. Составить план лечения пациенту из тридцать второй, пройти с осмотром весь-... Он случайно замечает запах её парфюма даже сквозь табак, только когда Грейнджер давно уже нет рядом.***
— Маггловский бар? — уточняет Драко удивлённо. Не потому что он против конкретно маггловских баров, просто знает, что Тео не очень их любит. — Ты себе представляешь, что с нами будет, если кто-то увидит его, — кивок в сторону зевающего Поттера, — в баре? Пророк истечёт в экстазе, если добудут колдографии. Гарри презрительно морщит нос, пока Драко понимающе хмыкает. — Согласен. Это было правильное решение. Тео довольно улыбается и указывает рукой в сторону входа. — Пошли, а то этот, — очередной кивок в сторону парня, — уже зевает. Мерлин, во что я ввязался... Бар встречает их типичной какофонией: тепло, гул голосов, мягкий свет ламп, плавный ритм музыки откуда-то из-за стойки. Пространство пахнет алкоголем, древесиной и чужими разговорами. Не слишком громкими, но достаточно плотными, чтобы раствориться в них. — Угол, — кивает Гарри, указывая на пустой стол у стены. Там тусклая лампа отбрасывает мягкий круг света на потертое дерево, и по странному совпадению — или из-за профессиональной паранойи — столик стоит так, что все трое могут видеть вход. И друг друга. — Прямо как в старые добрые времена, — комментирует Тео, уже ловко усаживаясь на одно из мест. — Только почему-то с нами гриффиндорец. Даже странно, что не будет драки. — Дай время, — отзывается Поттер, бросая короткий взгляд в сторону входа, как будто пресса всё же вот-вот ворвется. Драко садится последним. С удивлением отмечает, насколько отвык от подобных мест. От чего ты вообще не отвык, кроме больницы? — Что будете пить? — спрашивает Тео, не отрываясь от маггловского списка коктейлей, который выглядит так, будто его составлял поэт-алхимик. — Что-нибудь средней крепости, — отвечает Драко задумчиво, не собираясь даже смотреть в меню. — Принято, — кивает Нотт, подзывая официантку. — Поттер, а ты? — Понятия не имею, что значат все эти названия. Так что, наверное, то же, что и Малфой. Тео фыркает. Затем они наблюдают, как Нотт делает заказ, попутно флиртуя с официанткой, и пару минут спустя на столе появляются первые бокалы. Драко берёт один из двух одинаковых — пальцы приятно холодит — и делает первый глоток. Смесь чего-то сладковатого и одновременно травянистого разливается на языке, и этот вкус подозрительно напоминает зелье для успокоения нервов. Он фыркает вслух, но не вдаётся в детали даже после вопросительного взгляда Тео. — Нормально? — Вполне, — кивает Драко, пока Поттер тоже делает глоток и почти сразу мычит, соглашаясь. — Вот и славно, — Тео быстро отпивает из собственного бокала, а затем в его глазах мелькает что-то, что Драко не может опознать. До той самой секунды, пока тот не начинает говорить с совершенно невинной улыбкой: — Итак, Поттер, расскажи мне, как ты допустил, что Гермиона сошлась с мужиком, который на пятнадцать лет её старше? Или сколько? Больше? Драко давится собственным напитком, а Гарри рядом даже не успевает снова донести бокал до рта: дёргается и бьёт стеклом по зубам. Ауч. Но они оба тут же поворачиваются к Нотту, который сидит с настолько спокойным выражением лица, как будто не сказал ничего странного. — Что? — уточняет Поттер, уверенный, что ему послышалось. — Именно то, что я сказал, — улыбается Тео. — Вы так хвалитесь этой вашей дружбой с ней, так вот объясни мне, как же так вышло? — Тео... — пытается влезть Драко, бросая обеспокоенный взгляд на Поттера, который хмурит свои брови так отчаянно, что выглядит почти агрессивно. Чёрт, он вообще-то должен был поднимать настроение этому парню, а не позволять Нотту... Но Гарри его перебивает: — Что вообще должен означать этот вопрос? — Для начала, что ты херовый друг, — спокойно перечисляет Нотт, пока Драко наблюдает за происходящим, чувствуя себя просто охренеть каким растерянным. — Во-вторых, сама мысль о том, что на фоне всей этой послевоенной херни и очевидной депрессии, она вступает в отношения с человеком, который годится ей в отцы, сама по себе немного сомнительная, а? Поттер приоткрывает рот, но ничего не говорит. — С чего ты взял, что она была в депрессии? — уточняет Драко аккуратно. Тео поворачивается к нему с выражением лица из серии «ты серьезно?». — А кто не был? Ты сам-то помнишь то время? Или всё, забыли и оставили в прошлом? Я вот со всей ответственностью заявляю, что это был самый натуральный пиздец. Более того, как по мне, он всё ещё с нами. — Ты ничего о ней не знаешь, — пытается спорить Гарри стальным голосом. Его пальцы сжимают стакан слишком сильно. Драко остаётся надеяться только на то, что его аврорской выдержки будет достаточно, чтобы предотвратить конфликт. — А ты? Много знаешь? — Побольше твоего. — Неужели? Я так не думаю. Драко снова уточняет: — О чём ты говоришь, Тео? Нотт выдыхает через нос и откидывается на спинку стула, постукивая пальцами по столешнице. — Она почти никогда ничего не рассказывает мне про Уокера, когда мы общаемся с ней. Даже про тебя, Малфой, я слышу чаще, чем про него... — Драко приподнимает брови в удивлении, — и я действительно ждал момента, когда смогу понаблюдать за их взаимодействием вживую. Я имею в виду... Ну, обычно же что-то такое видно между людьми, да? Когда они любят друг друга. В микровзаимодействиях и прочем? — Мне кажется, между ними это есть, — аккуратно замечает Драко, но почти сразу чувствует себя неуверенно, натыкаясь на вскинутую ноттовскую бровь. — Тебе — нет? Он задумчиво мычит, выражая сомнение, и признается: — Не с её стороны, — поворачивает голову обратно к Поттеру, застывшему на своём месте. — Поэтому я и спрашиваю тебя. Как ты допустил эту херь? Драко не удивляется количеству раздражения, которое звучит в голосе Гарри, когда тот отвечает: — А с чего ты взял, что меня кто-то спрашивал? Но определённо удивляется смыслу сказанного. Повисает пауза. Драко кажется, что он моргает неприлично долго. Тишина становится почти неприятной. — Хм-м-м, — тянет Тео почти довольно и делает быстрый глоток из собственного бокала, едва заметно морщась от горького привкуса. — Выходит, ты согласен, что это всё бред? Драко всё ещё хмурится, потому что... В смысле? Что происходит? Он поворачивается к Поттеру, чтобы понять: — Тебе не нравится Уокер? — Я этого не говорил. Но Тео влезает с кивком: — Он просто согласен, что Гермиона его не любит. — Этого я тоже не говорил. — Но ты же согласен? Поттер поджимает губы. Шумно втягивает воздух. — Возможно. ... Драко всерьёз задумывается, не проверить ли свой бокал. Ему определенно что-то в него подсыпали. Иначе как объяснить эти галлюцинации? Охуеть.
