Часть 7
22 июня 2025 г., 06:00
Трикстер за столом вопросы, как капканы я снова пойман
Драко пытается понять, когда успел допить свой напиток, но официантка уже ловко ставит перед ним новый. Он поворачивается к ней с благодарным кивком, получая в ответ заинтересованное подмигивание, но почти сразу возвращается в разговор. — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня теперь, — выдыхает, тем временем, Поттер. — Допустим, их отношения изначально были ошибкой. Возможно, в том числе и с моей стороны, как её лучшего друга. Но что теперь? Драко окидывает взглядом Тео и хмуро предупреждает: — Ты же не планируешь разбивать их пару? Нотт делает вид, что задумывается, но признаёт: — Не планирую. Гермиона явно не из тех людей, которые простят мне подобное вмешательство. — Ну и к чему тогда это всё? — повторяет свой вопрос Поттер. — Во-первых, мне искренне интересно, как так вышло. Во-вторых, хотел убедиться, что не один я вижу проблему. — Ты говоришь так, словно Уокер — какой-то абьюзер, — вставляет Драко немного недовольно. — Я не могу этого исключать, — пожимает Тео плечами. — И не надо так на меня смотреть. Я знаю, что у вас с ним отличные отношения, и ты в нём видишь отца, которого у тебя никогда не было-.. — У меня был отец. — Да, но он был куском говна. Поттер хмыкает и бросает на Драко извиняющийся взгляд: — Тут не поспоришь. Драко лишь поджимает губы в ответ. — Короче, что вы знаете? — спрашивает Тео, но Драко обрывает его: — Зачем нам обсуждать Грейнджер? Она взрослая девочка. Сама разберётся с кем ей спать. Нотт прищуривается недовольно, но отвечает уклончиво: — Скажем так, у меня есть свои причины. — Ты что, к ней клинья подбивать надумал? — внезапно восклицает Поттер, и Драко удивлённо вскидывает брови: — Серьёзно? — Что? Нет! — отмахивается Тео. — Что за бред, я же сказал, что мы с ней друзья. Я, конечно, понимаю, что это слово обесценилось, но не до такой же степени. Драко прищуривается, пытаясь убедиться, что парень не врёт. Нотт в ответ на это вскидывает бровь и смотрит холодным взглядом. — Малфой, завязывай. И ты, Поттер, тоже. Мне нет причин врать. Если бы я хотел увести её, то давно бы уже это сделал. И точно не спрашивал бы разрешения. — Самоуверенно, — комментирует Драко. Тео в ответ лишь пожимает плечами. — Если единственная причина, почему она с Уокером, заключается в том, что он даёт ей покровительство и чувство безопасности, то перебить эту карту совсем не сложно. — Почему ты так уверен, что это всё? — никак не может понять Драко. — Он образованный, умный и интересный мужик. К тому же, начальник и шикарный хирург — разве женщины не ценят такое в партнёрах? — Звучишь так, как будто сам не против подвинуть Гермиону и прыгнуть к Уокеру в койку, — посмеивается над ним Тео, вынуждая Драко лишь отмахнуться от этих слов. — И да, всё это — вполне в типаже многих женщин, но Гермиона... Поттер склоняет голову и спрашивает негромко: — Но Гермиона что? — Она больше, чем это. Нет? Поттер опускает взгляд в стакан, прежде чем сделать большой глоток, и вся горечь алкоголя будто перетекает в его речь, когда он, наконец, говорит: — Гермиона — больше, чем что угодно, но что ей теперь? Давать обет безбрачия? Избегать всех мужчин вокруг себя? Есть ли вообще кто-то подходящий? Иногда Драко задумывается, как Поттер умудряется оставаться с Грейнджер друзьями. Как контролирует внутри всю эту почти излишне откровенную любовь. Но всегда неизменно приходит к выводу, что Избранному просто некому её больше давать. Как ни странно, Тео, кажется, думает о том же самом, потому что спрашивает: — А что говорит твоя рыжая принцесса, когда слышит, как ты рассуждаешь о Гермионе? Гарри тут же напрягается, и Драко хочется выпихнуть Нотта из-за стола — каждый новый вопрос путает ему все карты, делая ситуацию всё хуже и хуже, потому что: — Они давно расстались, Тео. Нотт удивлённо моргает и впервые кажется по-настоящему сбитым с толку. Он поворачивается к Поттеру с единственным: — Правда? Гарри отвечает ему лишь стальным взглядом. Эх, если бы это с ним работало. — А что случилось? Давно расстались? А что говорит-.. — Давайте лучше вернёмся к разговору о Гермионе, — перебивает его Поттер в попытке вернуть разговор в прежнее русло — всё ещё неприятное, но хотя бы не касающееся его напрямую. — Обязательно вернёмся, — кивает Тео, подаваясь ближе, — но ты с темы не соскакивай. — Тео, — вновь предупреждает его Драко, но Нотт игнорирует. Это начинает злить. — Да какого чёрта ты вообще лезешь ко мне? — вспыхивает Поттер, наконец. И только тогда Драко понимает, что Тео добивался именно этого, потому что Гарри перестаёт контролировать себя, когда говорит: — Ты так отчаянно наслаждаешься чужими страданиями? Так вот тебе мой ответ: я готов поспорить, что и ситуация Гермионы, и моя — внутри абсолютно одинаковые, потому что ты физически не можешь продолжать строить нормальную жизнь, если человек, которого ты считаешь братом, и человек, который был твоей первой и единственной любовью, не опознаёт даже собственного отражения в зеркале по твоей вине! Драко замечает, как пара человек за соседними столиками оборачиваются в их сторону, и незаметно взмахивает палочкой, накладывая заглушающее. Их всё ещё будет слышно достаточно, чтобы не быть подозрительными, но никто не станет уделять им лишнее внимание. Поттеру, впрочем, плевать. Он продолжает говорить громко, даже не задумываясь об этом. — Ты представляешь себе, каково мне было смотреть Джинни в глаза каждый раз? Ты можешь себе представить, Нотт? Ты вообще видел их? Да они похожи как две капли воды! Тео склоняет голову к плечу, больше не улыбаясь, но ничего не говорит. — А что касается Гермионы... — Поттер, наконец, сбивается, словно прикусывает себе язык. Прикрывает глаза и пытается вернуть так легко утраченное самообладание, прежде чем продолжить: — Если Ричард помогает ей держаться на плаву, то, может, любовь — не такая уж и необходимая вещь? Драко наблюдает за Избранным. И понимает, что единственная эмоция в нём самом сейчас — это сожаление. Он замечает блеск болезненного отчаяния в зелёных глазах, неподъёмную усталость в плечах, отсутствие хоть какого-либо... смысла в его не сбритой щетине. Драко жалеет Гарри в эту самую секунду и не испытывает по этому поводу какого-либо смущения. Он почти тянется к нему, чтобы сжать плечо в ободряющем жесте, но слова Тео отвлекают: — И сколько ещё лет вы планируете жить вот так? — спрашивает негромко Нотт, и тогда Драко всё же пытается его остановить: — Тео, серьёзно. Заканчивай. Нотт смотрит на него своими светлыми глазами и больше не кажется ему беззаботным человеком. — Нет, Драко, — качает головой. — Потому что всё происходящее ненормально. И я искренне не понимаю, почему все вокруг думают, что если прятать голову в песок, то проблемы исчезнут. — Никто не прячет голову в песок, — пытается спорить Драко, хотя и сам не до конца уверен в собственных словах. — Ну-ну, — хмыкает Тео негромко. — А потом мы удивляемся, когда даже рабочие вопросы не удаётся решать, потому что все боятся собственных эмоций. Поттер впервые снова подаёт голос, непонимающе хмурясь: — Это сейчас о чём? Драко поясняет быстрее, чем Тео: — Об Уокере. В палате сегодня. — А что Уокер? Драко выдыхает, не испытывая ни малейшего желания погружаться в это всё. Даже если Тео называет это сбеганием от проблем. — Расскажите мне нормально, что случилось с Уизли? — просит Нотт прямо, и атмосфера за столом леденеет окончательно. — Иди нахер, — тут же отвечает Поттер и допивает свой стакан залпом. А затем резко встаёт и идёт к бару, всё же бросая в сторону Драко: — Мне нужно что-то покрепче. Драко провожает Гарри взглядом, словно внутренне сомневается, что тот сказал правду. Но Поттер действительно отходит к стойке и усаживается там на высокий стул, принимаясь обсуждать что-то с барменом. Только спустя несколько секунд молчаливого наблюдения за чужой спиной Драко поворачивается обратно к Тео, одним взглядом давая понять всё, что он думает о произошедшем. — Ты в курсе, что Грейнджер просила меня пригласить его куда-то, чтобы хоть немного встряхнуть? Тео выдыхает через нос, но отвечает довольно ровно: — В таком случае, мог предупредить. — И это бы тебя остановило? Тео прищуривается, но затем невесело хмыкает и признает: — Вряд ли. Драко покачивает головой и потирает переносицу. Волна разочарования поднимается в нём всё выше. Тео наверняка это считывает. Считывает и, видимо, решает, что раз испортил настроение достаточно, то отступать уже нет смысла. — Так что там насчёт Уизли? — Ты только вчера хвалился, как легко и здорово догадываешься обо всём сам. — И я не отказываюсь от своих слов, — кивает Тео. — Но я так же не собираюсь врать и говорить, что знаю всё. — Зачем тебе вообще знать это? — Просто ответь на вопрос, Драко, — устало предлагает Нотт. — И покончим с этим. — Мы можем покончить с этим и без подробностей. — Нет. Не можем. И тебе это прекрасно известно. Если бы вы могли, то не было бы сейчас подобных сцен. Или что, будем ждать ещё одиннадцать лет? Драко ловит себя на мысли, что всё, что ему хочется прямо сейчас — это вытянуть руки перед собой и опустить на них голову. Закрыть глаза, отключиться от мира вокруг, выпасть из реальности. Он устал. — Я не думаю, что в его истории есть что-то необычное, Тео, — всё же признается Драко. Нотт наблюдает за ним молча, надеясь на продолжение. — Кому, как не тебе, знать, на что способны пытки Непростительным. Тео хмурится и опускает взгляд чуть ниже, но всё ещё молчит. — Я не могу дать тебе деталей произошедшего, потому что всё, что у меня есть — вспышки больного разума, и даже их я рассказывать просто не имею права. — Врачебная этика? — Или человеческая, — пожимает Драко плечами. — Можешь не верить, но меня останавливают обе. — Тогда расскажи, что можешь. — Я вроде как уже... — Драко, просто скажи, пока Поттер не вернулся, и мы не будем это больше обсуждать. Драко цепляется за имя Поттера и неожиданно для себя интересуется: — А если бы тут была Грейнджер, ты бы тоже её так допрашивал? — Нет, — качает Тео головой и объясняет сам ещё до того, как Драко интересуется, почему: — Как я уже говорил, мне не плевать на неё. — Было бы здорово, если бы тебе ещё и на меня плевать не было, — честно признаётся Драко. Нотт хмуро прищуривается. — Я не знал, что эта тема такая тяжелая для тебя. Вы вроде как не были друзьями с Уизли, или я что-то путаю? Драко фыркает неожиданно громко. — Определенно, не были, — и даже покачивает головой, снова возвращаясь в ночные мысли. — Но я настолько погряз в его голове, что иногда даже сложно отличить своё от чужого. Тео подаётся ближе, хмурясь ещё сильнее. — Так быть не должно... Драко просто пожимает плечами. Он знает это, но как уж есть. — Зачем ты уходишь так глубоко? Ты ведь прекрасно можешь это контролировать. — Могу, — соглашается Драко. — Но тогда ему это не помогает. Почему, по-твоему, он остаётся именно моим пациентом? — Потому что ты друг Поттера? — Ну, и это тоже, — кивает. — Но дело в другом. — А, я понял, — действительно догадывается Тео. — Ты единственный придурок, который готов быть настолько непрофессиональным с ним в ущерб себе? Драко не понимает, что ему делать: разозлиться или рассмеяться. Неожиданно для него самого, выигрывает второе. Он коротко хохочет, покачивая в руках свой бокал, покрывшийся влажным конденсатом. — Я честно пытался игнорировать и оставить всё, как есть, — говорит Драко, не пытаясь оправдываться. — Но раньше его приступы случались почти через день, а сейчас — от силы пару раз в месяц. Мне кажется, оно того стоит? Тео смотрит на него так, как смотрят на кого-то очень неправого. Очень глубоко заблуждающегося. — Я не хочу звучать, как абсолютно аморальный человек, — говорит Нотт спокойно, а это значит, что именно так он и будет звучать дальше: — Но разве есть принципиальная разница? — Между чем и чем? — Если он всё равно ничего не понимает, как сказал Поттер, если не опознаёт даже самого себя, то есть ли большая разница между количеством приступов? — Это действительно звучит отвратительно даже для тебя, Тео, — заключает Драко. Нотт пожимает плечами: — Как я и сказал. — Если я буду руководствоваться твоей логикой, то моя работа перестанет иметь какой-либо смысл. Потому что всё, что ты озвучил, противоречит самой идее помощи. Иногда мы делаем что-то не для себя, знаешь? — Брехня. Драко вздрагивает и сводит брови вместе: — Чего? — Это самая настоящая брехня, Драко. Мы делаем абсолютно всё по какой-то причине, но для самих себя. Чтобы почувствовать себя лучше, чтобы загладить вину, чтобы замолить грехи... — По-твоему, я пытаюсь загладить вину перед Уизли? Не я допытал его до безумия, знаешь. — Я не говорю, что именно это твой вариант. Более того, я допускаю, что ты делаешь это даже не ради него. Как я уже говорил: Уизли, по большому счету, плевать. Он овощ. Драко морщится. — Я допускаю, что ты делаешь это и чтобы доказать, что ты хороший человек. — Кому доказать-то? Тео пожимает плечами. Его «да пусть даже самому себе» остаётся невысказанным. — Может, ваша дружба с Поттером действительно так ценна? Да чем чёрт не шутит, может, даже ради Гермионы — женские слёзы просто невыносимы, я согласен! Или Уокера, которого ты так активно защищаешь, раз он её любит? Драко думает, что это всё звучит, как полный бред. — Хочу увидеть лицо Грейнджер, когда ты поделишься с ней своими мыслями. — Почему всё время по фамилии? — снова меняет тему Тео, и Драко кажется, что его мозг сейчас взорвётся, а сам он вот-вот отправится на соседнюю койку к Уизли. — Вы с ней общаетесь достаточно близко, чтобы перейти на имена уже пару лет как. — Не вкладывай в это какое-либо значение, у нас с ней это взаимно — она тоже спокойно зовет меня по фамилии, и-.. — Не всегда, — спорит Тео. — Она использует твоё имя примерно с той же частотой, что и фамилию, когда рассказывает что-то про вечера у Поттера или в больнице. Драко приподнимает брови. — Серьёзно? Нотт лишь кивает. А Драко неожиданно для себя задумывается о том, что в их личном общении она, тем не менее, имя не использует. Хотя у неё нет тех же самых причин, что есть у него. Но, с другой стороны, откуда ей это знать? Возможно, Грейнджер просто приняла это как правила игры? — Твою ж мать... — тянет Тео замедленно, и его лицо вытягивается. Глаза округляются, а зрачки становятся меньше. — Драко... Что? — Только не говори, что это связано с Уизли и этой вашей недосепарацией? Драко тут же поджимает губы и принимает настолько очевидно защитную позу, что у Тео, который видит всё, просто не остаётся возможности не догадаться. Но Нотт настолько в шоке, что даже не находит нужных слов. Драко пытается сбежать от его взгляда и поворачивается в сторону стойки, где Поттер всё так же общается с барменом, который при более близком рассмотрении оказывается вообще-то барменшей. — Драко, — возвращает к себе внимание Тео. — Расскажи мне больше. Я читал об этом только в книгах. Ты реально разделил её образ в своей голове? Драко не отвечает сразу. Потому что что на это вообще можно ответить? Он смотрит на Тео — слишком светлые глаза, слишком напряжённая поза, слишком уж внимательно следит — и ощущает, как медленно, но уверенно проваливается куда-то. Словно его только что поддели за шкирку и вынули из собственного тела, развесив чувства по вешалкам. Напоказ. Он выдыхает, чуть откидываясь на спинке стула, и смотрит в потолок. Барные лампы слепят. — Это не так, — говорит наконец. И знает, что звучит слишком неубедительно, чтобы в это поверить. Тео подаётся вперёд: — Ты уверен? — Она — это она, — отрезает Драко, уже чувствуя, как раздражение всплывает на поверхность. — Всегда была и будет. — Да, но которая она? — Блять, Тео, — выдыхает он устало. — Хватит говорить со мной, как с пациентом. Или как с подопытным. Я не лабораторная крыса. И не твой эксперимент. Тот не отвечает. Только смотрит, не отводя взгляда. — Если ты думаешь, что я хотел этого, то это не так, — Драко сглатывает горький комок в глотке. — Но да, я действительно не зову её по имени, потому что её имя в моей голове всегда звучит чужим голосом. И, поверь мне, нет ничего более дикого, чем видеть сны с её участием о событиях, в которых ты сам никогда не участвовал. — А Поттер? Ты зовешь его по имени. Ваша дружба — тоже их дружба? Вопрос не звучит обвинительно, но в нём слишком много наблюдательности. Слишком много знания. Драко отводит взгляд. Медленно, как будто боится, что резкое движение спровоцирует что-то необратимое. — Возможно, — выдыхает. — Но это другое. — Потому что?.. — Потому что дружить с Поттером — не то же самое, что быть без памяти влюблённым в Грейнджер. Пауза. Глухая, тяжёлая. — Я не зову её по имени, — почти шепчет Драко, — потому что не хочу делать эти чувства своими. Он смотрит на Тео, не прячась. И в этом взгляде — усталость, которую нельзя объяснить. Усталость человека, который слишком долго несёт чужую память, не зная, что ему со всем этим делать. — Значит, это и есть ответ, — ровно говорит Тео. — Ты не зовёшь, чтобы не присваивать. На мгновение воцаряется тишина. Где-то на заднем плане шумит посудой официантка, кто-то смеётся, кто-то заказывает текилу, кто-то громко произносит «ещё по одной». Но всё звучит как через вату. — И что теперь? — спрашивает Тео. — Ничего, — отвечает Драко, — потому что теперь — ты успокоишься, и мы помолчим. А ещё вернём Поттера, и ты больше не будешь питаться чужими эмоциями и реакциями. — Я не-... — пытается оправдываться Тео, но Драко хватает одного взгляда, чтобы остановить эти жалкие попытки. — Ладно. Мне сходить за ним? — Ага, — кивает. — И возьми мне тоже что-нибудь покрепче. Как только Тео отходит достаточно далеко, а Драко на время остаётся один, его оборона, наконец, трещит. Он закрывает глаза, зажмуривая их почти отчаянно, и всё же опускает лицо в собственные ладони с совершенно несдержанным стоном. Блядство...***
Тео возвращается первым. В одной руке он ловко удерживает три бокала, зажав пальцами, а в другой — бутылку чего-то янтарного. Драко поднимает на неё взгляд и хмыкает: тоже вариант. — Поттер сейчас придёт, пошёл отлить, — сообщает Нотт ненужные детали. — Пообещал ему, что больше никаких душевных разговоров. — Какая жалость, — комментирует Драко без эмоций. Тео улыбается чуть виновато, а затем подталкивает к нему один из стаканов: — Девушка за стойкой сказала, что это виски. К своему стыду и при всей любви к Огдену, маггловский вариант я ни разу не пробовал. — Я тоже, — признаётся Драко, вновь разглядывая бутылку. — Выглядит похоже. — Думаю, что это хороший знак, — воодушевлённо подмигивает ему Нотт, опускаясь на своё место и ловко вытаскивая крышку с характерной пробкой. Затем подносит её к носу и принюхивается, пытаясь определить что-то своё. Драко наблюдает за ним со снисходительной усмешкой. — Каков вердикт? — Пахнет чем-то медовым и ореховым, — тянет Тео почти удивлённо. — А прикинь если эта штука окажется даже лучше Огдена? — Ну, это вряд ли. — А почему нет? У Магглов слишком скучная жизнь, как им ещё вносить разнообразие, если не путём экспериментов с подобными вещами? А этот их телевизор? Ты видел? — Дождись Поттера, и он расскажет тебе про эту, как её там... Микро.. что-то там. — Микроволновку? — уточняет Тео со знанием дела и понимающе кивает, посмеиваясь. — Гермиона мне рассказывала, да. Так что, давай попробуем? Или подождём Поттера? — Конечно, вы подождёте Поттера, — раздаётся голос в метре от них, и усмехающийся парень подходит ближе. Тео фыркает, а Драко дёргает уголком губ в намёке на улыбку. Ладно, сейчас он переключится и просто выдохнет. Поттер возвращается к столику. Садится и поднимает бровь, глядя на янтарную жидкость: — Всё-таки решился? — Она клялась, что это будет хорошо, — говорит Тео. И довольно ловко разливает им всем по половине стакана. Драко наблюдает за происходящим почти лениво. Тео отставляет бутылку и приподнимает собственный бокал первым, склоняя голову в задумчивом жесте: — Предлагаю первый — не чокаясь. Драко кивает и думает про себя: а ведь ещё несколько дней назад предполагалось, что тот день должен быть праздничным. Бросает быстрый взгляд на Поттера. Тот сидит, пространственно смотря куда-то мимо них, но тянется к собственному бокалу и делает глоток первым. Тео переглядывается с Драко, кивая ему, отпивает тоже. Тут же морщит нос. А затем кивает себе, будто делает пометку на будущее, и отставляет бокал на пару сантиметров. — У Огдена вкус, конечно, попрямолинейнее будет. Драко пробует последним. Жидкость мягко утекает в горло и уходит вниз — без фейерверков, но с каким-то запоздалым, уютным теплом. Вкус — не такой острый, как он ожидал, но в нём есть что-то довольно... приятное. — Могло быть хуже, — говорит он, выдохнув через нос. — Я почти боялся, что они сделают его сладким. — Магглы — не идиоты, — закатывает глаза Поттер. — Они умеют развлекаться получше нашего. — Да, — фыркает Тео. — Мы это уже обсудили. Гарри скользит по Нотту взглядом, а затем неожиданно делает ещё один огромный глоток, допивая алкоголь залпом, и кивает: — Налей ещё. Тео вскидывает бровь, быстро переглядываясь с Драко, и уточняет с незлой усмешкой: — Планируешь забыть этот вечер? Поттер закатывает глаза, но фыркает. — Возможно. Драко следит за тем, как Тео покорно наполняет пододвинутый к нему стакан и прикидывает возможные темы для разговора. Он всё ещё планирует выполнить просьбу Грейнджер, так-то. Поттер же обводит подушечками пальцев край стакана, будто что-то взвешивая, а затем говорит резко и без прелюдий: — Среди присутствующих на площади было одиннадцать человек, так или иначе в прошлом связанных с деятельностью Пожирателей. Драко закрывает глаза и поджимает губы, пытаясь сдержать рвущийся наружу обречённый стон. Серьёзно?.. Тео же хлопает ладонью по столу, довольно улыбаясь, и обращается к Драко, чтобы зафиксировать факт: — Он сам начал. Драко уводит взгляд в сторону от них, всерьёз задумываясь, не пойти ли ему домой, если миссия провести этот вечер спокойно уже окончательно провалена. — Одиннадцать, значит? — повторяет Тео, тем временем, и у него не остаётся выбора, кроме как начать слушать внимательнее. — Ага. Ещё пара человек с неоднозначной репутацией, про которых так ничего и не удалось подтвердить, но в определённых кругах их считают не самыми надежными. — И что они все делали на площади? — уточняет Нотт. — Большинство из них крупные благотворители, — пожимает плечами Поттер. — К тому же, вы не помните разве? По-моему, на третий год после войны, Министерство решило начать этот их путь примирения общества, вот с тех пор и присутствуют каждый раз-.. — На четвёртый, — поправляет Драко, потому что прекрасно помнит этот момент. Гарри переводит на него взгляд, но просто кивает. — То есть, пока основная теория такая? — уточняет Тео. — Месть неверным? — Если это и правда так, — говорит Драко, — то это просто за гранью добра и зла. — Согласен, — кивает Поттер. — Убивать столько гражданских, чтобы добраться до... — бросает быстрый взгляд в сторону Драко, явно пытаясь подобрать слова из уважения к Нарциссе, — до других одиннадцати — самое настоящее безумие. — Террористы по природе своей безумны, — заключает Тео, пожимая плечами, словно ничего в этом удивительного он не видит. — Экстремизм тем и плох. Философия «цель оправдывает средства» развязывает руки. — Есть гипотезы, кто конкретно стоит за всем этим? — уточняет Драко, поворачивая голову к Поттеру. Гарри неуверенно поджимает губы: — Ни единой. Но мы всё ещё не успели опросить всех, кто был на площади. Пока собрали показания у пострадавших вне больницы, но зацепок там мало. — То-то я думаю, что так и не видел толпы авроров в Мунго. — Такое себе зрелище, — фыркает Тео, заставляя Гарри вскинуть бровь. — Не принимай близко к сердцу, Поттер. Но после вас на любом месте преступления работать просто не с чем — все улики топчете, всех подозреваемых упускаете, а реальных преступников отпугиваете и помогаете скрыться. — Я не против, если Отдел Тайн возьмёт это всё на себя, — пожимает плечами Поттер совершенно равнодушно. — Готов отложить это дело в сторону хоть завтра. — Боюсь, не в этот раз. И, хоть я и не должен это говорить, но другие невыразимцы уже во всю работают над ним, так что.. — он взмахивает рукой, — ..просто имей в виду. — Министерство, я смотрю, всё так же стравливает вас между собой, вместо того чтобы поощрять работать вместе? — замечает Драко с внутренним презрением к системе. — Я бы не рассчитывал, что это когда-нибудь изменится, — фыркает Тео. — Разве что Министром не станет кто-нибудь совсем другой школы, как... Гермиона! — Ты вообще способен говорить о ком-нибудь другом? — Да я не специально, — хмурится Тео. — Просто к теме пришлось. Поттер рядом усмехается и складывает руки на груди. — Как проходят твои вскрытия? Ты не стремишься делиться новостями с нами. — Это не мой выбор, — пожимает плечами Нотт. — Вся информация идет к моему начальнику, и если он что-то не транслирует, то все вопросы к нему. — И с каких пор ты уважаешь субординацию? — уточняет Драко, откровенно посмеиваясь из-за того, насколько это не в духе Нотта. Тео же расплывается в довольной улыбке: — Совершенно верно, — тянет, и глаза снова загораются. — Готовы посплетничать? — Отвратительный выбор слова, учитывая, что мы говорим о реальных погибших, — напоминает Драко, — но давай. Тео кивает несколько раз, преувеличенно бодро, мол, он всё прекрасно понимает. — В общем. Я не люблю торопиться с выводами, но... — делает паузу, задумчиво поджимая губы. — Есть одна вещь, которая меня тревожит. Он смотрит в бок, подбирая слова. — На вскрытии — идеально воспроизводимый некроз тканей. Один и тот же механизм гибели, при том, что фоновые симптомы различаются. Но, знаете, это не самое странное. Он переводит взгляд на Драко. — То, что действительно цепляет — это стерильность. Не в смысле гигиены. Концептуально стерильны. Эти тела... они как будто изнутри зачищены. Поттер хмурится. — Что значит зачищены? — Нет остаточного следа от повреждений. Ни фоновой магии, ни предыдущих вмешательств, даже обычной деградации, которая всегда есть в органике. Пусто. Тео откидывается назад. — У нормального живого человека — и даже у мёртвого — всегда остаётся своего рода, — осматривается по сторонам в поисках сравнения и останавливает взгляд на нескольких больших колонках, — «музыкальный шум». Следы борьбы, фонового поля, спонтанных импульсов, реакций. У нас же полное отсутствие всего. Он качает головой. — Это не похоже на просто убийство. Больше — на контрольную перезапись. Будто что-то вытеснило всё, что было изначально. Поттер молчит. Драко медленно втягивает воздух. — И ты не думаешь, что это просто эффект от проклятия? — спрашивает он. — Проклятие оставляет след. Даже самое старое. Даже если оно не распознано, оно звучит в тканях, как глухой фон. Тут — ничего. Абсолютная тишина. Так что, если это и какое-то хитрое проклятье, то мне оно не знакомо. Пока. Они все проваливаются в собственные мысли, пока Поттер не начинает пытаться резюмировать непривычно низким голосом: — Выходит, мы имеем делом с какими-то террористами, которые решили, предположительно, отомстить связанным с Пожирателями людьми в годовщину победы и при этом использовали никому не понятную тёмную магию, о которой ничего не слышал даже такой фанатик, как ты? — Я прощу тебе выбор слов, — говорит Тео на удивление спокойно, — в качестве взаимозачёта за собственный допрос. Но давай в следующий раз добавим немного уважения? В остальном — всё так. Драко сводит брови и напрягает челюсть почти болезненно. Он подаётся вперед и спрашивает без какой-либо надежды на ответ: — И как мне лечить людей, если мы не знаем, от чего? Тео переводит на него сочувственный взгляд, пока Поттер морщится и стягивает очки, откидывая их на стол в небрежном жесте. — Я не знаю, Драко, — говорит Нотт честно. Драко уверен, что Тео знает его достаточно хорошо, чтобы без каких-либо проблем считать отчаяние в глазах. Не то чтобы он его прячет куда-то. Стул внезапно кажется ему неудобным и жёстким, и Драко ставит локти на столешницу, наклоняясь вперёд. — Значит, мы просто ждём сорок новых трупов? Тео вздрагивает. Поттер рядом не шевелится. Где-то на фоне раздаётся звук разбитого стекла и громкий смех. Драко смотрит на них, не замечая, что основной эмоцией, берущей над ним контроль, становится злость. Он злится! Вот, что с ним происходит сейчас. Злится от собственной беспомощности. Он ненавидит это чувство! Ненавидит! Оно самое ужасное из всего. — Мы найдём решение, — пытается успокоить Тео, хотя почти наверняка делает это без какой-либо внутренней уверенности. Просто, чтобы поддержать. — Ага, — кивает Драко презрительно. Поднимает бокал, делает глоток — быстрый, резкий — и ставит стакан обратно чуть сильнее, чем нужно. Стекло глухо стукается о дерево. Поттер тянется к своему почти машинально вслед за ним. Только пьёт медленно. Как будто не торопится ни к забвению, ни к новому разговору. Тео больше ничего не говорит. Лишь наливает им новую порцию виски, как только стаканы пустеют.***
Как выясняется позже, главное отличие маггловского виски от привычного им напитка — это скорость опьянения. Драко, конечно, допускает, что в этом замешаны ещё и факторы усталости, стресса и не слишком плотного ужина, но винить алкоголь проще. Он пробирается сквозь непонятно откуда взявшуюся в баре толпу в сторону туалета, вынужденно вступая в слишком большое количество физических контактов: кто-то хватает его за руку, кто-то прижимается к его бедру, а одна девушка даже пытается сходу поцеловать его. Драко уворачивается чисто на инстинктах, не до конца правда уверенный зачем. Кабинки в уборной предсказуемо оказываются наполовину заняты парочками, но Драко интересует раковина. Он подходит к ней ближе и открывает неожиданно удобный высокий кран, тут же выворачивая ручку в сторону холодной воды. Подставляет ладони, набирая немного, и плещет себе в лицо, не задумываясь о том, насколько намокнет его рубашка. Мерлин, как он умудрился так легко надраться? Мир вокруг него крутится, окончательно потеряв центр тяжести. Собственное ощущение устойчивости то скользит к ногам, то поднимается к животу, то просто без разбора бьётся в стороны. Драко вынужденно убирает руки из-под струи и хватается ими за гладкую поверхность под раковиной. Где-то на фоне раздаются характерные шлепки кожи о кожу и отчаянное пыхтение, не заглушаемые даже музыкой в основном зале бара. Драко прикрывает глаза. И его сердце подстраивается под этот единственный стабильный ритм — те самые движения бедер навстречу друг другу. Если бы Драко не был так отчаянно пьян и не находил бы этот факт настолько омерзительным, то непременно поржал бы над самим собой. Но всё, что он слышит внутри головы — это бум-бум-бум-бум. И неожиданно слегка успокаивается. Подумав, всё же сует голову под воду. Делает, правда, это настолько долго, что даже не замечает, как кабинка на фоне открывается, и какой-то мужик проносится мимо. Он бы и девушку, выскользнувшую следом, не заметил, если бы не почувствовал на своей заднице чужие ладони. Он резко выпрямляется и фокусирует взгляд на отражении: оттуда на него смотрит какая-то брюнетка, склоняя голову и хищно улыбаясь. Драко непонятливо хмурится, пока руки девушки, кажется, не планируют покидать приглянувшееся место. — Не хочешь расслабиться? — говорит она, и, к его огромному удивлению, её голос звучит вполне приятно. На губах — мягкая улыбка, а волнистые тёмные волосы слегка покачиваются в такт движению головы. Драко критично оценивает её взглядом и хмыкает, всё же закрывая кран и делая шаг в сторону, вынуждая отпустить его задницу, чёрт возьми. — Меня не интересует секс за деньги, — говорит он на удивление бодро, на что девушка притворно надувает губы. — Котик, но я и не собиралась тебе платить. Драко вскидывает бровь и фыркает против воли. Девушка растягивает губы в довольной улыбке, тут же забыв про обиду, и делает шаг ближе. Её глаза сверкают даже в приглушённом свете уборной. — Тебе нравятся мои губы? — спрашивает она с искренним интересом. Драко против воли действительно опускает на них взгляд. Они красные и слегка опухшие. Его мозг тут же подкидывает ему картинку, где именно был сейчас её рот и что мог делать, и парень не скрывает своей реакции: поджимает губы и слегка морщит нос. — О, не волнуйся, его интересовало совсем другое, — посмеивается она над ним, а затем без какого-либо зазрения совести кладет ладонь на вырез его намокшей рубашки. — Если бы я знала, что ты тут стоял всё это время, то послала бы его сразу. — Я всё ещё не заинтересован, — повторяет он, хотя замечает, что тело реагирует чуть иначе: под её ладонью становится тепло. А стоит ей прижаться к нему плотнее, то и отрицать короткую волну, ударившую его в пах, кажется уже почти неуместным. Девушка улыбается ещё шире и выдыхает ему прямо в рот: — Знаешь, мне кажется, что пришло время сделать какое-то хорошее дело, — её ладонь скользит чуть ниже по его торсу и настолько ловко опускается на ремень, что Драко почти упускает этот момент. — Ты выглядишь таким сладким, что я не прочь заняться благотворительностью... Драко прикрывает глаза, позволяя себе тихую усмешку, но лучше бы он этого не делал. Потому что опущенные веки делают момент, когда её пальцы ныряют за неплотно затянутый ремень и сразу следом — под резинку трусов, в разы острее. Новый импульс бьёт его в пах вместе с на удивление крепкой женской хваткой на его члене. Драко распахивает глаза и тут же натыкается на взгляд карих напротив. Девушка смотрит на него снизу вверх, но лишь совсем немного — как она вообще умудряется стоять на таких высоких каблуках? — Я задам тебе вопрос ещё раз, — говорит она почти ласково. Снисходительно. — Тебе нравятся мои губы, сладкий? И её рука резко проводит по всей длине вверх. Драко приоткрывает рот, позволяя себе медленно выдохнуть, и девушка кажется невероятно довольной. До тех пор, пока он не отвечает: — Нет. Мозг подсказывает, что не стоит говорить такие вещи кому-то, кто в этот самый момент сжимает твой член, но как-то.. уже не вовремя. К его удивлению, сразу после секундного шока, девушка... смеётся. Искренне и громко, покачивая при этом головой и своими кудрями в такт. Драко вскидывает бровь, просто потому что не знает, как реагировать на происходящее. А дальше опускает собственную руку на чужое запястье и всё же вытягивает женскую ладонь из своих штанов. — Для пьяного человека ты слишком рационален, — говорит девушка с усмешкой, и вся её притворная сладость куда-то пропадает. — Полагаю, это основа моей личности. — Вот как… — тянет заинтересовано. — И что, совсем не хочется не думать ни о чём хотя бы один вечер? — Хочется, — даже не пытается спорить. — Просто не получается. Девушка вскидывает бровь и после короткой паузы неожиданно сильно толкает его к стене. Единственная причина, по которой Драко не сопротивляется — его искренне удивление. — Какого… — начинает он, но обрывает себя на полуслове, когда девушка прижимается к нему вплотную, затыкая его поцелуем. В мозгу щёлкает, но вместе с вспышкой короткого физического удовольствия его руки крепко сжимают её предплечья, намереваясь оттолкнуть. Только девушка явно не собирается сдаваться слишком легко. Она двигает бёдрами навстречу и ныряет языком в его рот, пока в Драко борется необходимость отцепить её от себя — хотя он не совсем понимает, зачем — но и не сделать ей больно. Последнее удаётся не до конца: когда Драко выпрямляет руки, не разжимая крепкой хватки на её предплечьях, девушка морщится. — Я сказал, что не заинтересован. — Неужели? А, по-моему, очень даже, — и она кивает в область ширинки. Драко сжимает челюсть и отказывается опускать взгляд. И так прекрасно знает, что там увидит. — Давай ты мне сразу скажешь, сколько раз мне необходимо повторить эти слова, чтобы до тебя дошло, и мы покончим с этим. Девушка раздосадовано цокает и, наконец, делает шаг в сторону от него. Драко тут же расслабляет хватку собственных пальцев и в последний момент успевает прикрыть глаза: густые кудрявые волосы бьют его по лицу, когда она отворачивается. — Угостишь меня выпивкой хотя бы? Драко фыркает. — Как я могу отказать девушке, которая трогала мой член. Могла бы просто попросить, без этого шоу. Девушка вскидывает бровь. — Богатенький мальчик? — Нуждаешься в деньгах? — А ты бы стал трахаться с людьми в туалете, если бы в них не нуждался? — Не могу утверждать, что никогда не трахался в туалетах... Девушка дёргает уголком губ и смотрит на него на удивление спокойным взглядом. — Готова поспорить, что ты делал это не ради денег. Драко не отвечает на её вопрос, потому что всё и так понятно без слов, но отталкивается от стены и кивает в сторону выхода. — Пошли, закажешь то, что хочешь. И сам идёт первым, не дожидаясь реакции, но безошибочно улавливает, что девушка следует за ним, по звуку. Мерлин, как она вообще передвигается на этих каблуках? К его большому удивлению, Драко действительно слегка протрезвел. Туман в голове рассеивается, и в толпе бара он ориентируется уже намного лучше. Поразительно, кстати, что никто не вошёл в уборную, пока они были там вдвоём, учитывая количество людей вокруг. Было бы… неловко. Но не смертельно. Девушка возвращает его в реальность, выдергивая из мыслей, когда берёт за руку и тянет к барной стойке. Драко опускает на чужую ладонь растерянный взгляд. — Боишься, что сбегу? Она фыркает и качает головой: — Боюсь, что кто-то перехватит. Возможно, ты не замечаешь, но половина девушек вокруг мысленно зашли с тобой намного дальше, чем я ранее. Драко позволяет себе довольный смешок. За барной стойкой не протолкнуться, но каким-то чудом им удаётся подойти вплотную. Он замечает, как девушка вынужденно — вынужденно? — снова прижимается бёдрами к его паху, но никак не комментирует это. — Сделайте мне космополитен с двойной порцией алкоголя! — кричит она бармену, и тот спокойно кивает, переводя взгляд на Драко. — Мне ничего. Запишите всё на тот столик, — кивает в сторону стола, за которым должны сидеть двое. Правда Тео куда-то пропал, и у Драко едва получается разглядеть хотя бы Поттера. — На имя Теодор Нотт. — Тебя зовут Теодор? — спрашивает девушка, пока бармен отходит к какому-то экрану и вбивает полученную информацию. — Нет, меня зовут Драко, — фыркает он. — О, не того я пыталась соблазнить? — Ты всё ещё можешь попытаться, если хочешь. Уверен, он не будет настолько принципиален. Девушка задумчиво мычит, но не отводит взгляда от его лица. Бармен выполняет её заказ на удивление быстро, и девушка тут же тянется к бокалу, делая первый глоток и довольно улыбаясь. — Любишь космополитен? — спрашивает она после. — Понятия не имею. Никогда не пробовал. Девушка вскидывает бровь, а затем делает очередное неожиданное движение: отпивает из бокала и резко подаётся вперед, накрывая его губы своими. Драко вздрагивает и чувствует, как что-то сладкое, отдалённо напоминающее цитрусы и клюкву, переливается ему в рот. Он чувствует её язык, ласково оглаживающий его напоследок, прежде чем девушка отстраняется. — Каков вердикт? Драко сглатывает и признаёт с негромкой усмешкой: — Вкусно. Он рассматривает её лицо и думает, что настолько же, насколько ему нравится её общий образ, настолько же что-то в ней безумно его отталкивает. В итоге, бросает быстрый взгляд на свой столик и говорит: — Ладно, я пойду к друзьям, а то меня наверняка потеряли. Можешь заказывать ещё, если захочешь, — и уже собирается уйти, добавляя быстро: — Хорошего вечера. — Может, хотя бы дашь мне свой телефон? Драко хмурится, не сразу считывая, о чём идёт речь. Он отдалённо понимает, что это какое-то очередное маггловское изобретение, и почти уверен, что знает, какое именно, но мозг не подкидывает ему ни единой подсказки. — Что такое телефон? Девушка громко фыркает, покачивая головой: — Поняла, — и возвращается к своему коктейлю. — Хорошего вечера. Драко стоит ещё несколько секунд на том же месте, но так и не может до конца считать, что конкретно она поняла. В итоге лишь пожимает плечами и идёт к своему столику. Оказываясь в паре метров от него, натыкается на неожиданно внимательный взгляд Гарри. — Всё в порядке? — спрашивает Драко, неосознанно хмурясь. Поттер молчит, пока он не подходит вплотную и не садится на свой стул. Затем переводит взгляд в сторону бара и говорит со странной интонацией: — Знакомая? — Нет, — хмыкает Драко, совершенно точно не собираясь посвящать его в детали произошедшего в уборной. — Не знаю даже имени. Тянется к бокалу с виски и подносит его ко рту, когда Поттер задумчиво мычит и признаётся: — Клянусь, сначала я подумал, что это Гермиона. Драко давится собственным напитком. Гарри так и не выходит из своего задумчивого состояния, пока Тео не возвращается к ним спустя пару минут, пьяный вдрызг, но очень довольный. Драко не расспрашивает. Только совершенно случайно оборачивается в сторону бара ещё четыре раза, и каждый раз вздрагивает, когда видит кудрявые тёмные волосы. Что?
