Пошел курить и остался там до рассвета

повтори вопрос я всё равно не услышу зачем ты так близко?

— Тео, вставай, тебе нужно идти на работу, — пытается растолкать его Драко, держа в руке склянку с антипохмельным зельем. Нотт стонет из-под одеяла и отказывается выползать наружу. — Тео, вставай, — повторяет Драко с лёгкой усмешкой, а потом без какого-либо предупреждения стягивает одеяло в сторону, заставляя парня застонать ещё громче. — Какая работа, Драко, — тянет он отчаянно и прикрывает глаза рукой, прячась от яркого света из окна. — У меня сегодня выходной... — Это у меня сегодня выходной, — фыркает громче. — И у меня тоже! — С каких пор? — Вот с этих самых, — а затем неожиданно резко подскакивает и выхватывает одеяло обратно. — Отстань от меня, придурок. — Как грубо, Тео. А вчера говорил, как сильно любишь меня, как дорожишь нашей дружбой. Ещё и обслюнявил меня всего. Голос Тео звучит приглушённо из-за толстого слоя ткани поверх головы: — Это было вчера. Сегодня я забираю все свои слова обратно... — А если я дам тебе зелье? Повисает пауза. Какое-то время Тео не реагирует, но затем, с обречённым рычанием, всё же выпрямляется на кровати и протягивает руку: — Давай сюда. — А волшебное слово? — дразнит его Драко, получая какое-то избыточное удовольствие из-за происходящего. — Дай сюда сейчас, — и сам выхватывает пузырек, прежде чем он успевает что-то сделать. Драко наблюдает за другом с насмешливой улыбкой, прежде чем поворачивается и бросает ему через плечо: — Давай, вставай. Я буду ждать тебя на кухне. Тео что-то ворчит ему вслед, но, судя по звукам, действительно встаёт. Драко покачивает головой с остаточным весельем.

***

— Кофе будешь? Драко оборачивается и не может сдержать смешка. Нотт, опустившись на стул, просто лёг на столешницу грудью, вытянув руки в разные стороны. — Буду, — всё же бормочет он невнятно, но глаз не открывает. — Не переживай, зелье скоро подействует. — Ага. Это не первое моё похмелье, спасибо. Драко посмеивается над ним, уже совсем не скрываясь. — Кто бы мог подумать, что ты такой неприятный тип по утрам. Признайся, ты именно поэтому не встречаешься ни с кем слишком серьёзно? Девушки не ожидают увидеть твою эту сторону? Тео всё же отлипает от ровной поверхности с негромким стоном и поворачивается к нему, хмуря брови: — А сам-то... — Я всегда одинаково неприятный и не притворяюсь кем-то другим. — Ну-ну. Драко вскидывает бровь, отвлекаясь от заваривания кофе. — Что за «ну-ну»? — Да ничего, просто ты как всегда говоришь ерунду, словно я не знаю тебя с самого детства. Усмешка пропадает с губ, и Драко слегка напрягается. — Я не понимаю, о чём ты. — Ну-ну, — повторяет Тео, и это злит. — Завязывай уже со своими «ну-ну», Нотт. — Готов замолчать в обмен на кофе, — соглашается Тео на удивление легко, но Драко подозревает, что дело в другом: он учуял аромат. И что-то в выражении его лица больше не позволяет злиться. Чёртов Нотт. Обаятельный засранец. — В бумажном пакете слева от тебя есть выпечка на выбор, — сообщает ему Драко, на что Тео удивлённо приподнимает брови. — Ты что, ходил за ней сам? — Что в этом такого удивительного? — спрашивает с усмешкой. — Примерно всё? — отвечает Тео и слегка выпрямляется, концентрируя свой взгляд на турке в его руках. — Погоди, ты что и кофе делаешь сам? Драко бросает на него быстрый взгляд, начиная подозревать что-то неладное. — Как видишь. — Почему не просишь домовика? — У меня его здесь нет, — пожимает Драко плечами, но почти сразу дёргается: рот Тео медленно приоткрывается. — Ты в порядке? — В смысле у тебя его здесь нет? — В прямом. Тео, твой мозг ещё спит? Что за тупые вопросы. — Только не говори, что ещё и убираешься здесь сам? — Нет, — фыркает Драко. — Два раза в неделю ко мне приходит соседка миссис Ромеско и убирается. Иногда даже готовит, хотя я её не прошу об этом. Тео молчит. Долго. Драко начинает переживать. — Окей, — тянет Нотт наконец, — но почему не эльф? — Они остались у матери в поместье. Там необходимости в них объективно больше. Тео что-то мычит, но тут же бросает в него новый вопрос: — А какого чёрта ты вообще съехал оттуда? — Предлагаешь до конца жизни жить в родительском доме? — Твой ответ имел бы смысл, если бы мы не говорили о Поместье Малфоев, Драко. При желании там можно поселить всех представителей священных двадцати восьми и сделать так, что они не будут пересекаться. — И что, по-твоему, это что-то хорошее? — хмыкает Драко негромко, а затем неожиданно признаётся вслух: — Я и в детстве не любил этот дом. Особенно когда отец постоянно пропадал в Министерстве, а мать осуществляла светские визиты. Я не думаю, что слишком много места — это хорошо для человеческой психики. Кстати, я читал довольно много исследований на эту тему во время учёбы. Например, есть зафиксированные нормативы, по которым строятся палаты в отделении психиатрии, чтобы пациент чувствовал себя комфортно и-... — А ты у нас пациент отделения психиатрии? — обрывает Нотт. — Нет, — закатывает Драко глаза. — Но брось, ты же не будешь спорить, что человеку не нужно столько пространства, сколько есть в поместье. Тео снова не отвечает ничего конкретного и просто задумчиво мычит. — Но Нарциссе нормально? Имя матери работает как тумблер и тут же заставляет напрячь плечи. Драко хмурится, осторожно помешивая кофе и убавляя огонь. — Она говорит, что да. — Но ты сомневаешься? — уточняет Тео прозорливо. — Чёрт, Нотт, скажи мне, ты всегда был такой занозой в заднице, или это проявилось с возрастом? — А с каких пор ты такой нежный? Но отвечая на твой вопрос: всегда. Просто в школе меня больше волновало как залезть под юбку хорошенькой студенточке. — А теперь не волнует? — пытается поддеть Драко, но, конечно же, этого оказывается недостаточно, и Тео пожимает губами с лёгкой улыбкой: — А теперь я совмещаю. Так что, сомневаешься? Драко снимает кофе с огня и разливает напиток по двум одинаковым чашкам из какого-то семейного набора фарфора, вручённого ему насильно. Его мать, правда, надеялась, что в них он будет делать утренний кофе какой-нибудь интеллигентной юной ведьме из порядочной семьи, а не Тео, но это мелочи. Он поворачивается к Нотту, ставит одну чашку перед ним, а сам садится напротив. — Я думаю, что она привыкла и воспринимает этот дом как часть нерушимого прошлого и определенного статуса. Я предлагал ей продать его несколько раз, — или разрушить, к чертям собачьим — но она против. — Продать семейное поместье? — повторяет Тео с искренним удивлением. — Люциус в могиле вертится, небось. — Я должен сейчас сделать вид, что меня это волнует? Тео фыркает. — Ладно, я вполне понимаю, почему ты можешь этого хотеть. Я бы тоже сжёг его, чтобы забыть, как страшный сон. Ну, или хотя бы всё, чего касался этот псих. Светлое утро за окном перестаёт казаться Драко таким уж приятным и беззаботным. — Я сжёг обеденный стол и всю остальную мебель в той гостиной, — признаётся негромко, опуская взгляд в чашку. — О, всё же уговорил Нарциссу? — Она поддержала. Характерный запах пепла появляется в воздухе непонятно откуда, и Драко трясёт головой, поднимая взгляд на Тео. Тот смотрит на него, поддерживая голову ладонью, и время от времени подносит чашку к губам, делая небольшие глотки. — Но раз ты тут, а не там, этого оказалось недостаточно? — Я позволю себе не отвечать на очевидный вопрос, если ты не против. Тео изгибает рот в намёке на улыбку. Но в этот раз просто молча кивает. — Ты же опять сегодня в больнице? — уточняет Драко. — Ага, — кивает Нотт. — Ко мне присоединится мой коллега ненадолго, говорит, у него есть какие-то мысли по этому поводу, но я пока не в курсе. Драко вскидывает бровь. — Вот как? Расскажи потом. — Разумеется. А ты сегодня дома? — Нет, я пойду с тобой. — Но я думал... — Я не планирую работать. Просто хочу навестить мать. И в идеале не попадаться Уокеру и Дафне на глаза. — Я обожаю смотреть, как Дафна отчитывает тебя, — говорит Тео с широченной улыбкой. — Мерлин, — Драко закатывает глаза, — почему все получают такое огромное удовольствие, когда мне плохо? — Это весело! — восклицает Тео и, наконец, смеётся. Видимо, зелье всё же начало действовать, ибо за голову он больше не хватается. — К тому же, ты красиво страдаешь. Драко давится собственным кофе, поднимая на Нотта насмешливый взгляд: — А это что вообще должно было значить сейчас? Тео улыбается и смотрит в глаза: — Прими это как комплимент и не парься. Драко решает действительно не уточнять и последовать этому совету. Угораздило же его подружиться именно с этим придурком.

***

Разве они действительно похожи? С одной стороны, кудрявые тёмные волосы определённо считывались в какой-то мере одинаково, но с другой — Грейнджер почти всегда собирала их в пучок или, если носила распущенными, то подкалывала с одной стороны или хотя бы заправляла за ухо. Наверное, ещё карие глаза? Драко не помнит, как в точности выглядели глаза той девушки из бара, но он также никогда не рассматривал глаза Грейнджер с особым вниманием, чтобы утверждать хоть что-то. Может, рост? Хотя та девушка была на высоченных каблуках, и Драко физически сложно вспомнить, видел ли он Грейнджер в подобной обуви больше чем пару раз. Каждый из них был связан с банкетами в Мунго. Но достаточно ли этих деталей, чтобы заявить, что девушка из бара, залезшая к нему в трусы и поцеловавшая после, действительно была похожа на Грейнджер? — Ты так смотришь на меня, будто вот-вот набросишься с обвинениями, — раздаётся женский голос, и Драко вздрагивает, едва не подпрыгивая на месте. Возвращается в реальность, обнаруживая себя в больничном коридоре, и фокусирует взгляд на Грейнджер, но тут же его отводит. — Ничего такого, просто задумался. Грейнджер мычит, не особо ему поверив, но меняет тему: — Разве ты не должен был отсыпаться дома сегодня? — Я вполне выспался, спасибо. К тому же, я здесь не как колдомедик, а как посетитель. — К Нарциссе? — уточняет Грейнджер, хотя в этом нет никакой необходимости. — Именно. Ты в итоге заходила к ней вчера? Грейнджер мнётся, неуверенно прикусывая губу, но кивает: — Да, в районе семи. Драко смотрит на неё выжидающе, надеясь получить чуть больше информации и пытаясь понять, почему именно такая реакция. — Поделишься? — что могло пойти не так? — Ничего достаточно интересного, — говорит она, пожимая плечами, но Драко всё равно прислушивается. — Мы просто немного поговорили, и она поблагодарила меня, а я сказала, что в этом нет никакой необходимости. Не то чтобы я спасала кого-то намеренно... — Она сказала что-то ещё? Грейнджер поджимает губы и явно раздумывает, стоит ли говорить. Драко делает шаг вперёд, потому что тема его матери — одна из слишком очевидных его уязвимостей. Девушка отвечает, прежде чем он успевает уточнить ещё раз. — Спрашивала о тебе. Его брови взлетают вверх. — Обо мне? Зачем? С чего вдруг? Почему у тебя? — Понятия не имею, — хмыкает Грейнджер, её взгляд замирает где-то в одной точке у стены. — Но она знает, что я бываю в больнице довольно часто из-за Ричарда, и также спрашивала, говорит ли он о тебе. Драко почти уточняет: и как, говорит? Но всё же проглатывает этот вопрос в последнюю секунду. — Эм, я прошу прощения за это. Грейнджер возвращает ему удивлённый взгляд — кажется, карий всё же был другим? — и уточняет: — За что? — За неудобство и неловкость. Я не знаю, почему она решила расспрашивать тебя об этом. Очевидно, мы не настолько близки, чтобы тебе было что рассказать. Грейнджер слегка изгибает брови, и на её лбу проявляется несколько тонких морщин. Она выглядит так, словно не очень довольна услышанным, но трясёт головой и отвечает на удивление беззаботно: — Никаких проблем. Волнение матери о сыне вполне объяснимо. — Твоя тоже такая? — спрашивает Драко, а потом тут же хочет ударить себя по лбу. Он пытается исправиться, но делает намного, намного хуже: — Была. Грейнджер замирает, поджимая плечи, и он осознает, насколько идиот. — Чёрт, я... Это был глупый вопрос, прости. Девушка смотрит на него, и взгляд становится печальным — идиот, совершенно точно, — но спустя секунду она находит силы грустно хмыкнуть: — И правда, глупый. Но не зацикливайся, я уже давно пережила это. Чем дольше Драко наблюдает за ней, тем отчётливее понимает: она лжёт. Наверное, именно поэтому сам говорит честно: — Я бы не смог. И не понимает, зачем продолжает этот разговор, потому что Грейнджер не любит быть уязвимой, и она злится: — Если тебе очень хочется поговорить о чём-нибудь, лучше расскажи о том, как прошло вчера. Драко не уверен, что услышанное поднимет ей настроение, но раз она просит... — Могло быть лучше. — В смысле? Что случилось? — Тео случился. Грейнджер выглядит сбитой с толку. Она снова прикусывает губу, и её взгляд бегает по его лицу, прежде чем до неё, кажется, доходит: если они действительно дружат с Тео, она должна знать, каким он бывает. Даже если тот заботится о её чувствах и старается держать себя в руках. — Чёрт, — выдыхает она в итоге. — Устроил допрос? — Можно сказать и так. — Боюсь представить, по какому поводу... О тебе. — О Уизли, — выбирает Драко вариант, который ничуть не лучше. Грейнджер увеличивает глаза от шока и даже неверяще приоткрывает рот: — Что?.. Зачем?.. — Если бы я был тем, кто допрашивал, то я бы ответил на твой вопрос. Но, боюсь, лучше спросить у Тео. Драко почти интересно, признается ли Нотт, как отчитывал Поттера из-за неё. Готов поспорить, что нет. — И Гарри... Он рассказал что-то? — Нет, он послал его к чёрту. Гермиона шумно выдыхает. — Но я рассказал. — Зачем? — Драко удивлён. Он ожидал, что она захочет узнать «что», а не «зачем». — Чтобы он оставил Поттера в покое. И тебя заодно. Тео не умеет останавливаться и не всегда видит границы. Я не знаю, насколько вы с ним близки, но даже если ты не сталкивалась с этим его проявлением раньше, то... лучше быть готовой. Ну, и заодно решить для себя, способна ли ты вообще это принять. Тонкие брови хмурятся, выделяясь на светлой коже, и Драко впервые, наконец, замечает след от шрама. Он использует это как способ переключить внимание: — Не болит? — и указывает пальцем на свой гладкий лоб. Ей требуется несколько секунд сообразить, о чём речь, прежде чем её пальцы неосознанно касаются слегка красноватого места. — Иногда. Драко напрягается и делает шаг вперёд: — Я посмотрю? Грейнджер поднимает на него взгляд снизу-вверх, и он снова вспоминает о том, что она вообще-то намного ниже. Разница в росте не ощущается, если между вами всегда много пространства. А Уокер просто сам по себе настолько большой, что на его фоне любой человек покажется миниатюрным. Драко не знает зачем, но мысленно пытается представить Грейнджер в таких же каблуках, что носила та девушка в баре. — Да всё нормально, — пытается отказаться она, тем временем. Но Драко уже подходит вплотную и принимается рассматривать шрам чуть внимательнее. Поднимает ладонь и уводит часть волос от её виска в сторону, придерживая их пальцами второй руки, и даже не замечает, как девушка вздрагивает от этого движения. — Действительно немного покраснел. Это странно, ты обрабатывала чем-то? — Нет?.. Драко вскидывает бровь и опускает взгляд вниз, сталкиваясь с карими — он что, теперь всегда будет акцентировать внимание на цвете? — глазами. — И почему? — Я... Не подумала, что надо?.. — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — Утверждаю?.. — та же самая вопросительная интонация заставляет его фыркнуть, и Драко смотрит на неё с безмолвным вопросом «ты серьёзно?» между строк. До Грейнджер, кажется, только сейчас доходит абсурдность ситуации, и она морщит нос. Драко вспоминает, что всё ещё касается её лица, когда чувствует движение мимических мышц под пальцами. Он опускает руки, делая шаг назад, и задерживает взгляд на более не удерживаемых им прядях, упавшим обратно на лицо. — Загляни к Дафне, она выдаст тебе мазь, — говорит Драко в итоге. — А чего ты не выдашь? Вопрос удивляет, но он признаётся: — Потому что если она увидит меня в больнице в мой выходной, то не прекратит капать на мозги, пока не дотащит меня до камина. Грейнджер коротко смеётся, очевидно, весьма живо представляя услышанное. — Звучит отлично, может, всё же сходим к ней вместе? Я бы не отказалась от шоу. — А вот сейчас я понимаю, почему вы подружились с Тео. Новый негромкий смешок, и на этом девушка выходит из образа: — Ладно, я... Эм, спасибо за помощь. Я пойду дойду к Дафне и вернусь к Лили. Удачи с Нарциссой. — И тебе, — кивает Драко на прощание и стоит в коридоре, провожая девушку взглядом, пока она не заворачивает за угол. Волосы, — решает он. Наверное, всё дело всё-таки в них. Именно поэтому Поттеру так показалось. В остальном, ничего общего. Он кивает самому себе, пытаясь убедить в чём-то, о чём боится думать на уровень глубже. Чёртов Поттер.

***

Нарцисса встречает его удивлённой улыбкой: — Драко? Дафна сказала, что ты сегодня не работаешь. — Не работаю, — улыбается он ей в ответ, обрадованный, что застал её в период бодрствования. — Я пришёл навестить тебя. Как ты? Нарцисса снисходительно поджимает губы и окидывает саму себя взглядом, предлагая возможность ответить ему самому: — А как тебе кажется? Просто замечательно. Драко одновременно хмурится и улыбается, но подходит ближе и опускается на стул рядом. — Непривычно видеть тебя в больнице не в халате, — замечает мать, внимательно рассматривая его одежду. — Да, мне тоже, — кивает он с улыбкой и тянется к папке с записями, прикреплённой к койке. — Вообще, обычно мы заставляем посетителей надевать что-то тоже, но если я всё же столкнусь с Уокером, то убедить его, что я не пытаюсь работать в свой выходной, в таком виде будет сложнее. — А ты точно не пытаешься работать? — уточняет она, и Драко вздрагивает, выныривая из бумаг. Нарцисса смотрит на него так, как будто видит абсолютно всё. — Я просто проверяю, — тушуется он неожиданно для себя, но всё же сдается: закатывает глаза и убирает папку на место. — Ладно. Тогда расскажи сама, как ты? — Я только и делаю, что сплю, Драко. Мне кажется, я не прободрствовала и пары часов с нашей последней встречи. Мисс Аббот говорит, что это необходимо, а Дафна — что надо потерпеть немного. — Обе правы, — кивает он, на что Нарцисса лишь негромко выдыхает. — Я даже не подозревала, насколько это неприятное чувство — не иметь физической автономии. Мне просто хочется уже поскорее начать передвигаться самостоятельно, — она переводит взгляд в сторону окна. — Особенно, когда на улице такая красота. — Грустишь по саду? — угадывает он сразу, и Нарцисса коротко улыбается от этой мысли. — Грущу. У меня как раз зацвели пионы — очень красивые. Я срежу тебе несколько, когда ты навестишь меня в следующий раз. — Договорились, — кивает Драко, и никто из них не упоминает тот факт, что он появлялся в поместье всего пару раз за прошедший год. Чаще всего их встречи с Нарциссой проходят где-то в ресторанах, в больнице, когда она приходит его навестить, или во время прогулок в парках. Его мать вообще очень любит гулять, особенно в ботанических садах. — К тебе уже заглядывал реабилитолог? Кого тебе назначили? — Да, заглядывал, — Нарцисса неожиданно оживляется. — Очень приятный мужчина. Пока что ничего не делал, но коротко обрисовал мне, что предстоит. Честно говоря, немного волнительно... — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я-.. — Уверена, Драко, — обрывает его мать. Драко поджимает губы и пытается напомнить себе, что ему не пять лет, и дуться на Нарциссу сейчас — верх инфантильности. — Ладно. — Я повторю это ещё раз, вслух, чтобы ты не придумывал себе ничего лишнего, Драко, но это не потому что я тебе не доверяю. Я доверю тебе больше, чем кому-либо из людей. Я знаю, что ты сделаешь для меня всё, что будет в твоих силах. — Это так, — кивает он и уже собирается уточнить «так почему тогда?», но Нарцисса продолжает сама. — Но я также хочу, чтобы у тебя оставался кто-то, на кого ты можешь положиться. Я могу о себе позаботиться, и я хочу, чтобы наши отношения оставались такими же, какими были всегда. Я — твоя мать. А ты — мой сын. Я несу за тебя ответственность и забочусь о тебе, а не наоборот. Не надо менять наши роли. Не оставляй самого себя без единственного родителя, Драко. Слова матери ощущаются намного тяжелее, чем он ожидал. Драко растерян. Он хмурится и даже немного пугается от неожиданности из-за услышанного. — Но если я хочу заботиться о тебе? — Я ценю это, — кивает она с нежностью во взгляде. — Но ты не должен забывать, что я взрослая женщина, Драко. Не пытайся делать то, что должен был бы делать Люциус. Это не твоя зона ответственности. — Но отец мёртв. — Я помню, спасибо, — её голос становится тише, но не язвительнее, и Драко чувствует внезапный стыд. — Прости, я не имел в виду ничего такого. — Я знаю, Драко. Не переживай. Я не рассыплюсь от того, что мне прекрасно известно. Мне бы не хотелось, чтобы ты подбирал слова и ограничивал себя в темах, если это — то, о чём ты действительно хочешь поговорить. Облако за окном, видимо, смещается, и солнечный луч мажет его по лицу, проходясь по глазам. Драко слегка морщится от света и тоже поворачивается в сторону приоткрытой форточки. — С момента этого взрыва количество серьёзных разговоров о моих чувствах и мыслях выросло настолько, что я больше не уверен, что готов это выносить. — Не нравится, что людям не всё равно? Или ты просто не готов к этим мыслям? — Мам, — выдыхает устало и поворачивается к ней с просьбой в глазах. — Пожалуйста, хотя бы ты не начинай. — Ну вот, — усмехается она, и это выглядит почти непривычно. — Другим можно, а мне нельзя? — Ты, в отличие от того же Тео, умеешь быть деликатной и не лезть, куда не просят. Хотя, — он переводит взгляд обратно на её лицо. — Что за допрос Грейнджер? Нарцисса приподнимает брови. — Она рассказала? Так выходит, вы всё же общаетесь. — Мы просто столкнулись в коридоре, — поправляет её Драко, на что мать кивает, принимая эту версию. Хотя он готов поспорить, что только делает вид. — Она сильно изменилась за эти годы. Интересная девушка. Они с твоим начальником, должно быть, красивая и приятная пара. — Не задумывался об этом, но... пожалуй. Они сами по себе красивые, с чего бы вдруг им не быть красивыми вместе, верно? Он вспоминает их разговор в курилке на троих и не замечает, как Нарцисса слегка склоняет голову. — Дафна тоже замечательно выглядит, — добавляет она как бы между делом, и это возвращает его к реальности. — Мам, — тянет он обречённо. — Не надо, я тебя умоляю. Ни я, ни Дафна не заинтересованы друг в друге. К тому же, я встречался с её сестрой, это было бы очень странно, начни я теперь встречаться ещё и с ней, тебе не кажется? — Не вижу никакой проблемы, — отвечает Нарцисса совершенно спокойно. — Хотя я всё ещё не понимаю, почему ты расстался с Асторией. — Так, всё. Мы закрываем эту тему прямо сейчас. Нарцисса недовольно поджимает губы, но всё же отступает. — Ладно, если это вызывает у тебя настолько негативные эмоции. Что довольно странно, на мой взгляд. В твоём возрасте мы с твоим отцом уже давно растили сына. — Я в курсе, — кивает он. — Но я не могу представить себе, как завести ребёнка сейчас. И даже не потому что я ни с кем не встречаюсь. Но посмотри на меня? Я только и делаю, что пропадаю в больнице, кто будет его воспитывать? — Для этого и нужны бабушки, — напоминает она аккуратно, но Драко качает головой: — И в чём тогда смысл? Родить ребёнка и не видеться с ним? Пропустить все самые главные этапы его взросления? Не знать, о чём он думает, чего он хочет? Я хочу наблюдать за тем, как он познаёт этот мир сам, и просто быть рядом в качестве поддержки, а не пытаться судорожно запихивать в его голову убеждения, которые почему-то считаю важными, лишь бы хоть немного убедить себя, что я хороший отец. Взгляд Нарциссы становится... ощутимее. — Кажется, есть что-то, о чём ты мне не говоришь, Драко. Он вздрагивает и понимает, что не стоило вести в эту тему. Выпрямляет плечи и пытается делать вид, что не понимает, о чём идёт речь. — Тебе кажется. Конечно же, она не верит ему. Но не спорит. — Как скажешь. Драко пытается избавиться от чувства вины, медленно захватывающего власть над ним, и всё же тянется к папке снова, прячась за ней, как за стеной.

***

Каким-то чудом Драко удаётся не попасться на глаза ни Дафне, ни Ричарду. Только Ханна замечает его, навещая Нарциссу, но та ограничивается лишь закатыванием глаз и короткой фразой «сиди тихо, Гринграсс не в духе». Так Драко узнаёт о новом погибшем пациенте. На всякий случай, прорабатывая теорию Тео, фиксирует: в этот раз у Аббернета. Связи между погибшими становится всё меньше. Он возвращается домой ближе к вечеру, когда Нарцисса выпивает очередное зелье, не позволящее ей проснуться раньше, чем на следующее утро. Она мягко целует его в щеку на прощание и проводит ладонью по волосам с тихим «я люблю тебя». Драко ложится в кровать довольно рано со странным ощущением в груди. Словно собственное Я бегает из стороны в сторону и не понимает, что ему делать: отпустить контроль или наоборот, натянуть его сильнее.

***

Этой ночью происходит то, чего не происходило уже пару лет — Драко вновь видит сны о чужой жизни. Если бы он был в сознании, то наверняка застонал бы в голос и обвинил бы в этом Тео. Слишком много разговоров о ней. Слишком много. А учитывая дополнительный стресс из-за бесконечных трупов, собственной матери и... в целом, ожидать, что его психика сможет справиться с происходящим без каких-либо побочных эффектов, было бы.. наивно. Ему снится, как он держит её за руку. Они лежат на какой-то небольшой походной, судя по крыше палатки над ними, кровати друг напротив друга, и их пальцы переплетены между собой. Гермиона задумчиво гладит его костяшки, пуская мурашки по всему телу. — Как ты думаешь, это когда-нибудь закончится? Драко выдыхает негромко и ловит её пальцы, накрывая и полностью скрывая хрупкую ладонь в своей: — Однажды, непременно. Гермиона дёргает губами в неуверенной улыбке, но мыслями скользит куда-то дальше. — Ты очень красивая, когда задумчивая, — говорит он, не отводя от неё взгляда, и Гермиона вздрагивает, поднимая глаза выше. Смущенный румянец покрывает её щеки. — Выходит, я красивая всегда? — пытается она вывести это в шутку и явно ждёт, что они переключатся на обсуждение её образа зазнайки, но он кивает: — Да, ты красивая всегда. И тогда румянец становится ярче. Он видит, как Гермиона нервно облизывает губы и почти инстинктивно пододвигается к нему ближе. Её ладонь всё ещё зажата в его. — Спасибо, — выдыхает она негромко и самую малость нервно, но её взгляд опускается к его губам, и это заставляет волну чего-то тепло поселиться внизу живота. Он чувствует её дыхание. От неё пахнет чем-то сладким: каким-то фруктом, который она, должно быть, ела до этого. Он сглатывает слюну, скопившуюся от одной только мысли о том, какие на вкус её губы, и собственный язык тоже скользит по пересохшим губам. Если бы Драко был в сознании, он бы удивился тому, что его мозг всегда подставляет нужное имя вместо того, что Гермиона говорила на самом деле, но на утро он никогда про это не помнит. — Драко... — выдыхает она, и вторая рука поднимается ближе к его лицу, опускаясь на скулу, а сама девушка прижимается почти вплотную. Он чувствует тепло её тела и едва не стонет от такой незначительной детали. А затем картинка меняется. Драко моргает. Чужие мысли смешиваются с его собственными, и когда он открывает глаза, обстановка вокруг уже совсем другая. Уборная бара встречает его той же самой приглушённой темнотой, а девушка напротив — тёмные волнистые волосы, карие глаза, — приобретает черты чужого лица. Она толкает его к стене, пользуясь растерянностью, и Драко приоткрывает рот: — Какого... — но его тут же обрывают на полуслове, и чужие губы сжимают его в поцелуе. Рука Драко поднимает руку к её волосам, запутываясь в волнистых прядях, и прижимает девушку ближе к себе с совершенно неожиданным несдержанным стоном. Гермиона — что-то на фоне орёт, но Драко так и не понимает, что — скользит рукой по его животу, слегка царапая кожу между полами расстёгнутой рубашки, не разрывая поцелуя, и новая волна жара бьёт его в пах, заставляя инстинктивно двинуть бедрами вперёд. Невыносимо сладкий стон вырывается из её рта, когда она отрывается, чтобы сделать глоток воздуха, и Драко не в силах контролировать себя: он опускает руки на её бедра, вынуждая прижаться к нему вплотную. Губы Гермионы вырисовываются в возбуждённо-удивлённое «о..», когда она чувствует его через брюки. — Драко... — стонет она чуть громче, и он тут же накрывает её губы, возвращая утраченное ощущение. Целует страстно, почти несдержанно, прикусывая за нижнюю губу, вырывая тихий всхлип, но тут же зализывает языком, извиняясь без какого-либо чувства вины. Он готов делать это снова, и снова, и снова, лишь бы услышать этот звук опять. Только у Гермионы, кажется, другие планы: она с усилием отрывается от него, но прежде чем Драко успевает запротестовать, что-то хитрое мелькает в её взгляде. Осознание бьёт в голову, и он стонет от одного только вида, когда Гермиона медленно опускается перед ним на колени. — Тебе нравятся мои губы? — спрашивает она негромко, пока её пальцы касаются его ремня. Что-то не так. Драко внезапно напрягается всем телом, наблюдая за тем, как Гермиона переходит к пуговице на брюках, покончив со шлейкой, и холодное ощущение прошибает его насквозь. Он замечает, как капля липкого пота стекает по его спине под расстёгнутой рубашкой. Что-то не так. Гермиона поднимает на него взгляд карих — это другой карий? что это за карий? — и за секунду до того, как её губы касаются его сквозь ткань нижнего белья, мазнув по всей длине, Драко распахивает глаза. Вспышка. Сердце бешено бьётся в груди, и он заполошно дышит, уставившись в потолок перед собой, пытаясь понять, что сейчас произошло. Твою ж мать! — хочется заорать ему и задушить грёбаного Тео с его этими личными разговорами и вечными ГермионаГермионаГермиона. И Драко стонет в голос, зажмуривая глаза и даже закрывая их руками в попытке спрятаться от случившегося, но делает только хуже — картинки увиденного во сне тут же возвращаются к нему, и Драко в ужасе распахивает глаза обратно. И именно тогда он замечает тянущее тёплое чувство... ниже. Драко сглатывает и очень медленно опускает взгляд, откидывая одеяло в сторону. — Блять... — выдыхает он в тишину комнаты, потому что собственный член стоит, натянув ткань трусов, и мокрое пятно предэякулята заметно даже в темноте. БлятьБлятьБлять. Он откидывается головой на подушке, судорожно пытаясь понять, что ему делать, как это исправить и, что важнее, как не допустить этого снова. Но каждую здравую мысль о том, что стоит пойти на супервизию к другому легилименту перекрывает возбуждение, скопившееся внизу живота. Член не падает даже вопреки его внутренней панике. Драко не может поверить, что это действительно происходит с ним. Давно забытое, оставленное в подростковом возрасте ощущение мокрых трусов из-за эротического сна — и с кем, чёрт возьми! — почти заставляет его стыдливо покраснеть. И вызывает злость. Но ощущение сложно игнорировать. Драко поднимает край трусов, чтобы увидеть, как член дёргается напротив натянутой ткани, и белёсая вязкая жидкость тянется от головки к белью. — Твою мать... — выдыхает он снова и резко подскакивает на кровати, направляясь в прилежащую к спальне ванну. Всего на секунду он снова возвращается мыслями в свои подростковые годы и радуется, что хотя бы не придётся краснеть, случайно столкнувшись с кем-то из сокурсников. Разве что Тео... Похер на Тео, — рычит внутри. Грёбаный, грёбаный Тео. Он стягивает бельё и кидает его в раковину, зачем-то принимаясь отмывать следы произошедшего. Делает это вручную, без использования магии. Словно наказывает самого себя за совершенно неподобающие картинки в голове, и даже на секунду рисует в голове лицо Грейнджер, если бы она узнала... Но тут же сжимает челюсть и прогоняет эту мысль прочь. Необъяснимое желание извиниться перед ней всё равно никуда не исчезает. Особенно учитывая тот факт, что его член всё ещё стоит колом. Драко смотрит на собственное отражение в зеркале, покончив со стиркой, и пытается понять, что ему делать. Язвительное «а что, ты не в курсе, что с этим делать?» проносится в голове, и Драко отчаянно пытается бороться с ним, но... Собственная ладонь, опустившаяся на чувствительную кожу, ощущается неправдоподобно хорошо. Он резко сжимает член у основания и прикрывает глаза, всё ещё не веря в происходящее. Возвращая себе рациональность всего на несколько секунд, он отходит в сторону душа и включает воду. Почти выкручивает кран в сторону холодной, но собственное воображение подкидывает ему картинку того, что могло случиться во сне дальше, если бы Драко не открыл глаза, и он громко стонет, вытягивая одну руку на стену перед собой, а другой проводя по всей длине — чуть резче необходимого, почти болезненно, но, чёрт побери, как хорошо. Я не должен думать о её губах на своём члене, — говорит он сам себе, но думает именно об этом. Мысль награждает его новой лавиной жара и лишь плотнее затягивающимся комком внутри. Бёдра дергаются вперёд, инстинктивно толкаясь в собственную ладонь, и всего на мгновение ему кажется, что он мог бы кончить вообще без прикосновений, если бы просто остался в кровати и отдался мыслям дальше. Драко жмурится сильнее и пытается покончить с этим поскорее. «Тебе нравятся мои губы?» — спрашивает Грейнджер в его голове, напрочь вытесняя незнакомку, и ритм сбивается. Драко чувствует фантомное ощущение чужого языка на налившейся кровью головке. Блять! Он сильно прикусывает собственную губу, пытаясь не застонать в голос, но звук всё равно вырывается наружу, делая происходящее намного более реальным, чем было до. Эмоций настолько много, что Драко уверен: он вот-вот кончит. Всё, что от него требуется — продолжить представлять. И это звучит ужасно, ужасно, ужасно. Невыносимо. Невыносимо хорошо. Драко начинает двигать кулаком сильнее, замечая, как жаркое чувство становится всё оформленнее, распространяясь волнами по всему телу, но концентрируется в паху. «Драко...» — слышит он в своей голове, движение усиливается вместе с каждым новым женским стоном из сна. Он вдавливает ступни в мокрый пол, и пальцы руки, удерживающие его тело о стену напротив, ноют, пока он представляет, как целует её губы, и сжимает её шею, заставляя распахнуть рот и зажмурить глаза. И как он пользуется этой возможностью, чтобы нырнуть в её рот языком, заставляя стонать, стонать, стонать... — Блять! — восклицает он вслух, и перед глазами темнеет. Ещё несколько остаточных движений бедрами навстречу руке, и он кончает, выплескивая и пачкая плитку спермой. Он переживает вспышку какое-то время, пытаясь отдышаться, и медленно заставляет себя открыть глаза, тут же натыкаясь взглядом на белёсые подтёки. Вода из душа лишь слегка задевает их, но большая часть всё ещё там. Драко пытается понять, насколько правильным было бы сейчас побиться головой об эту самую стену, но вместо этого вытягивает душ из держателя и меняет направление потока, стирая следы. Драко не знает, что ему делать. Единственное, что понимает совершенно точно: этого больше не должно повториться. Никогда. И сразу после, постыдно: он не помнит, когда в последний раз кончал настолько ярко. Блять. Он убьёт Тео. И убьёт Поттера. И больше никогда не посмотрит Грейнджер в глаза. И Уокеру. Чёёёёрт, как ему смотреть в глаза ещё и Уокеру?! Обречённый стон почти грозится разбудить Тео в другом конце дома. Ему надо покурить.