Пошел курить и остался там до рассвета

Я не терял

Тебя и не было

со мной. Наверное

Драко возвращается в палату после утреннего душа, когда видит Грейнджер и едва не шарахается от неё в сторону. Девушка, впрочем, этого не замечает и улыбается ему: — Доброе утро, я принесла тебе завтрак. Драко пялится на неё. Грейнджер считывает это по-своему: — Согласна, это не очень в моём духе, но я решила, что ты заслужил что-то вкусное за моё геройское спасение, — замолкает на секунду и неловко продолжает: — И в качестве извинения. Драко всё ещё пялится на неё. Грейнджер продолжает считывать это по-своему: — Ты в порядке? Нормально себя чувствуешь? Голова кружится? — Да, — выбирает он в качестве наиболее безопасного варианта и сглатывает, заставляя себя дышать и перевести взгляд на что-то другое. Проходит к своей койке на негнущихся ногах. — Это... нормально? Может, стоит кого-то позвать? Драко слегка нервно хмыкает: — Я сам своего рода колдомедик, если ты не забыла, — и всё равно звучит тише, чем обычно. Рой мыслей вьётся в голове, но он подавляет их, почти уверенный, что всё, в любом случае, написано на его лице. Если знать, куда смотреть. Драко знает совершенно точно, что сам смотрит на Грейнджер так, словно это тикающая бомба, которая вот-вот взорвётся на его глазах. — Верно, — хмыкает она, тем временем, достаточно беззаботно. И Драко почти шокирует этот контраст: она разговаривает с ним так легко, без каких-либо задних мыслей. Он завидует ей в этот момент. Ты правда испытываешь к ней что-то? — Ричард сказал, что ты чувствуешь себя лучше, поэтому я и решила заглянуть. Помню, что меня тошнило весь день после сотрясения, но на второй вроде было полегче... — она рассуждает вслух, аккуратно и спокойно, и Драко смотрит на неё, наверняка, излишне интенсивно. — Это так, — кивает он всё же. — Сегодня получше. Вчера было... Он не хочет думать о вчера. А о чём ты вообще хочешь думать? — Не очень, — заканчивает в итоге, и Грейнджер понимающе кивает. — Мне правда жаль. — Не поднимай эту тему снова, ладно? Мы уже всё обсудили, и я тебя простил, — а затем неожиданно уточняет: — Вы помирились с Уокером, выходит? Раз обсуждали меня. — Да, — фыркает Грейнджер, уводя взгляд, и Драко не знает, как это считать. Только потом видит, как её щеки розовеют, и... Окей. Ему не нужно было этого знать. Драко отводит взгляд почти моментально. Если бы я любил, я бы ревновал, верно? Что я испытываю? Драко не чувствует ничего. Вообще. Кроме тревоги и внутреннего беспокойства. Соберись. — И да, мне правда стыдно, что ты стал свидетелем этой сцены. Мы не часто ругаемся... — обрывает себя. — Ну, вернее ругаемся так же как и все, я думаю. Когда-то больше, когда-то меньше. В последнее время, конечно, оба на стрессе из-за всего произошедшего, и я почти уверена, что он просто испугался за меня. Ричард не очень хорош в том, чтобы справляться с собственным волнением. Драко слышит о мужчине намного больше, чем когда-либо хотел. Ему не нужно знать о том, какой тот в отношениях. К чему ему эта информация? — Я видел, как ругаются мои родители, всего несколько раз, — говорит он внезапно. Грейнджер замирает и поднимает к нему удивлённый взгляд. — Мне сложно представить повод, из-за которого будет готова ругаться твоя мать. Она создаёт впечатление очень уравновешенной и... скорее закрытой женщины. Драко хмыкает. — Так уж сложно? — и даже склоняет голову, предлагая ей подумать ещё раз. Грейнджер смотрит ему в глаза, когда до неё доходит. — Ты? — Что я? — Ты был причиной? Драко кивает. — В том числе. Моя мать хотела, чтобы мы оставили всё и уехали, как можно дальше, ещё на пятом курсе. Думаю, мы можем не вдаваться в подробности и в причины, стоящие за этим желанием? — Можем, — кивает Грейнджер спокойно. Драко специально концентрирует своё внимание на выражении её лица, чтобы считать эмоции. Он готовится увидеть презрение, злость, снисхождение даже, но... Там нет ничего, кроме спокойного принятия. — Когда ты перестала реагировать на воспоминания о войне? — спрашивает неожиданно прямо. Грейнджер вздрагивает, явно удивившись вопросу, но хмурит брови и действительно пытается ответить: — Не знаю точно?.. Не думаю, что перестала реагировать на них совсем, но они действительно больше не так сильны. Я бы сказала, что они просто поменялись. Если ты ждешь, что я наброшусь на тебя с обвинениями и обзывательствами, то нет. — Ты вчера сделала почти это. — Это было другое, — виновато поджимает она губы. — Это было не про войну, а про детские обиды, и желание видеть в тебе человека, который виноват во всём. Потому что если бы ты был придурком, который внутренне рад тому, что случилось... с Роном, то я бы имела полное право сорваться на тебя и вытереть об тебя ноги. С каких пор Грейнджер такая искренняя с ним? Хотя прямолинейность была всегда. Наверное, он просто путает. — Это я был бы уже не придурком, как ты выразилась, а конченым. — Да, — кивает с усмешкой. — Именно так. — И тебе правда хочется видеть меня таким? — Нет, — отвечает Грейнджер почти сразу, хоть и довольно устало звучит. — Конечно же, нет. Но мои слова были правдой. Я действительно иногда забываю, что если кто-то не говорит о своих чувствах, то это не значит, что их нет. Всего на мгновение Драко чувствует себя пойманным, словно Грейнджер знает, что происходит в его голове. Но в следующее — он успокаивается и напоминает себе, что это не так. Она бы не разговаривала со мной так спокойно, если бы подозревала в чём-то. — Ладно, — кивает Драко, стремясь покончить с серьёзными темами, и цепляется за еду. — Завтрак, значит? Грейнджер растягивает губы в улыбке: — Ага. Зашла по пути в свою любимую булочную, взяла немного на выбор, потому что не знаю, что ты любишь. И там не только сладкое, есть ещё сэндвич с говядиной, и второй — с красной рыбой. — Ты решила взять еды на неделю? — уточняет он осторожно. Грейнджер фыркает. — Я не знаю, ладно? Мне было сложно выбрать, я подумала, что возьму всё, а ты сам решишь. Что не понравится — можешь скормить Тео. Он вечно доедает мои обеды в Министерстве, так что я точно знаю, что этот парень всеяден. Драко улыбается при мысли о Тео и еде, но потом напрягается, вспоминая всё остальное. Трясёт головой. — Спасибо, — говорит, наконец. — Не стоило беспокоиться, конечно, но мне приятно внимание. Первая осознанная мысль: он не соврал. Ему действительно приятно. И ещё это немного смущает. Но Драко уверен почти наверняка — дело просто в том, что кто-то подумал о нём и принёс еды. Еда — это ведь вообще про доверие, верно? Мы неосознанно чувствуем себя в безопасности с людьми, если разделяем с ними приёмы пищи. Может, Тео именно так и нашёл подход к Грейнджер? За этими их обедами? Он заглядывает в один из бумажных пакетов, что стоит у него на тумбочке, косясь на такой же забитый второй, и всё же поворачивается к Грейнджер с тихой усмешкой. Та хмыкает и понимающе кивает. — Мне надо научиться вовремя останавливаться. — Будешь? — спрашивает он, вытягивая наугад. — Это вообще-то для тебя. — Тео, значит, кормить можно, а тебя — нет? Брось, Грейнджер, бери и ешь, что нравится больше. — Гермиона, — напоминает она без обиды в голосе. Драко сглатывает. Кивает, просто чтобы кивнуть. Не озвучивает имени вслух. Отвлекается на сэндвич, тут же откусывая большой кусок, чтобы был повод промолчать. В следующую секунду нелепо давится, и Грейнджер — Гермиона — смеётся над ним. — Осторожнее. Если ты сейчас подавишься и умрёшь — это будет очень глупая смерть. Драко кашляет, прикрывая рот и отворачиваясь, но кивает. Мерлин, какой стыд. Куда делись его манеры? — Ладно, в любом случае, мне уже пора идти, так что еду и правда оставь Тео. Там, кстати, есть слойка с яблоком — он их любит. Драко кивает ей, всё ещё остаточно откашливаясь, и машет рукой, когда девушка уточняет: — Порядок? Помочь? Есть прекрасные чары ровно на этот случай, но Драко уже хрипит сам: — Всё нормально... — Ладно, — кивает она с улыбкой, принимая его ответ. — Я пошла, мне надо... Ладно, это не важно. Пошла, в общем. — Пока, — бросает он ей быстро, и Грейнджер заглядывает ему в глаза напоследок, прежде чем покинуть палату с негромким: — Хорошего дня! Может, ещё пересечёмся. Драко наблюдает за ней всё это время, слегка красный от дурацкой сцены минутой ранее, всё ещё немного неловкий. Вся палата пахнет смешанной выпечкой и сладким. И кофе в стаканчике — видимо, Грейнджер заходила в какое-то маггловское место. Он старается думать об этом. О запахе, о кофейне, о слойке с яблоком, о Тео. Но даже когда дверь за ней закрывается, Драко рассматривает белое дерево, не отводя взгляда, прежде чем озвучивает вслух: — Я тебя не люблю. Рот его застывает в форме последнего слога, и Драко хмурится и говорит снова: — Я тебя не люблю. Пытается отследить, что происходит с ним внутри. Но ни черта не понимает. Не понимает. — Я не люблю тебя, — пробует, меняя местами. — Не люблю. Сердце начинает биться в каком-то своем темпе, пока страх, непонимание, волнение и злость — накатывают на него разом, и он трясет головой, и сжимает ладони. Он не понимает! Не понимает! Куда идёт эта мысль? Чья она? Что он испытывает по этому поводу? Что он думает? — Я могу без тебя, — пробует громче, совсем иначе. — Я могу без тебя, значит, я тебя не люблю. Он может — знает это точно. Он может провести без неё время: может провести день, может неделю, может месяц. Может точно и больше, но такого давно не случалось. — Я тебя не люблю. Может засыпать и просыпаться без неё. Может не говорить о ней, когда слышит, что говорят другие. Может заметить её проходящей мимо и ничего не сказать. — Я тебя не люблю. Может заметить. Может услышать. Может… — Я тебя… — Коротко кашляет, словно давится звуком. Голос оставляет его вместе со всеми мыслями разом. Драко выдыхает, сглатывая слюну, и просто замолкает. Глаза его смотрят на дверь. — Я тебя не люблю, — говорит он шёпотом, который не слышен даже ему самому. Затылок стреляет болью. Драко напоминает себе, что у него сотрясение и ложится на кровать. Отворачивается от двери. Как будто это поможет не думать.

***

— Как тебе кажется, я могу быть влюблённым в Грейнджер? Драко бросает вопрос в потолок, пока перечитывающий собственные отчёты по вскрытиям Тео сидит рядом. — А? — Нотт поднимает голову, выныривая из собственных мыслей. — Что? Драко задумчиво смотрит в пространство перед собой, пытаясь понять, какие эмоции испытывает, когда повторяет: — Я могу быть влюблён в Грейнджер? Тео застывает в той же позе, сбитый с толку, но Драко не смотрит на него. Если бы я любил её, то волновался бы сейчас, верно? Когда говорю об этом с кем-то вслух. — Я… — пытается сказать что-то Тео, но останавливается и сглатывает. — Можно мне чуть больше информации?.. — О чём? Драко дёргает уголком рта и поворачивает голову к Тео, всё ещё не отлипая от собственной подушки. — О том, с чего вообще ты задал этот вопрос, например? С чего вдруг задумался об этом? Как это могло произойти? Почему ты не говорил раньше? И почему тогда злился на меня, когда я говорил о ней? Или ещё-… — Тео… — выдыхает Драко, призывая остановиться. Нотт обрывает себя и слегка хмурится, выпрямляя спину, но смотрит на него непривычно серьезным взглядом. — Просто объясни. Просто объяснить? Просто? Что бы это ни было, оно в любом случае не «просто». Я влюблен в неё? Или нет? — Я решил разобраться с этой херней, с этими эротическими снами-… — Эротическими снами?! — Тео едва не давится воздухом. — Тебя снятся эротические сны с Гермионой?! Что именно тебе снится?? Драко поджимает губы, понимая, что совершил ошибку, сказав об этом. — Нет, это не то чтобы… просто оно смешалось, и ещё та девушка в баре, и в итоге-… — Что за девушка в баре?! Блять. — Я видел новый сон глазами Уизли, а затем мой мозг подставил её лицо девушке, из бара, с которой мы поцеловались, и она предлагала мне секс, и я проснулся, когда уже Грейнджер в моей голове хотела мне отсосать. А потом мне пришлось дрочить в душе, но это, наверное, лишняя информация. Абсолютная тишина. — Тео? Скажи что-нибудь? — Я понятия не имею, что на это сказать, Драко, — признаётся Нотт негромко, не сводя с него взгляда, и его глаза бегают по его лицу, словно он ждёт, что тот признает: это всего лишь странная шутка. — И это не всё, мне стали сниться и другие, уже не эротические сны, и я решил поговорить об этом с Гарриет-.. — Кто такая Гарриет? — Из психиатрии, она-.. — Почему ты не пошёл ко мне? Драко обрывает себя, переводя удивлённый взгляд на серьёзного Тео. — Потому что ты не специалист по этой теме? — предлагает он аккуратно. — Я пошёл к ней, чтобы обсудить, как мне разделить своё и чужое правильным образом-.. — А вышел с мыслью о том, что ты влюблён в Гермиону? Не то чтобы вышел. Скорее убежал. — Не совсем так, — поправляет он негромко, опуская взгляд и хмурясь. — Я пытаюсь понять, что я испытываю, когда думаю о ней, потому что есть вероятность, что на самом деле часть эмоций, которые я приписываю Уизли — мои собственные. И они лезут ко мне обратно по ночам, потому что подсознательно я знаю, что действительно в неё влюблён. Действительно знаю? — Это сейчас был твой собственный вывод в конце или гипотеза этой Гарриет?.. — Тео говорит с ним на удивление осторожно, но его лицо выдаёт: он ошарашен не меньше самого Драко. — Если ты так удивлён этой мысли, то, значит, ничего подобного за мной не замечал, верно? Нотт приоткрывает рот, но ничего не говорит. Драко хмурится, снова принимаясь пялиться на потолок, словно правда ждёт, что на нём всё же появятся хоть какие-то ответы, и кусает губы. — Не то чтобы я искал что-то подобное, — говорит Тео, наконец. — Если бы я знал, куда смотреть, то... Я не знаю, может, что-то бы и заметил... Драко пространственно кивает. — Но раз пока это не бросилось тебе в глаза, то, выходит, я её всё-таки не люблю, верно? Он не уверен, были ли у них с Тео когда-нибудь настолько странные разговоры. В другой ситуации Драко непременно бы собой гордился — он поставил в тупик самого Нотта. Но проблема в том, что сам он стоит в этом тупике рядом с ним. И молча пялится в стену. Ну, вернее в потолок. — Охренеть, Драко, — заключает Тео в итоге, звуча почти тревожно, и Драко сухо хмыкает. Довольно точная формулировка. И так отчаянно пытается отыскать хоть что-то, что почти встаёт в ступор, когда понимает: пропали вообще все эмоции. Эта мысль не вызывает в нём ни единой. Даже негативной. Пусто. Поэтому он пробует пойти от обратного, и спрашивает у Тео: — А она что-нибудь говорила тебе обо мне когда-нибудь? Драко не знает, как это связано с его собственными эмоциями, но кажется важным знать. Тео молчит с очень сосредоточенным выражением лица и явно копается в своих воспоминаниях. Драко не отводит от него взгляда. — Ну, она о тебе говорит, — кивает Нотт уверенно. — Ты понимаешь, что это не то, о чём я спросил. — Понимаю, — выдыхает Тео. — Но я... Она действительно иногда зовёт тебя по имени, как я и говорил раньше. И не выкидывает тебя из рассказов, когда речь идёт о Поттере и больнице. Она помнит о тебе. — Помнит обо мне, — повторяет Драко на пробу, пытаясь прочувствовать слова. — Это не любовь. Помнить о ком-то. Я тоже помню о ней. — Иногда — любовь, — пожимает Тео плечами, но не выглядит таким нейтральным, как обычно. Очень активно думает, и это очевидно. — А ты бы хотел?.. Чтобы она говорила о тебе как-то иначе? Драко сводит вместе брови. — Я... — замолкает, не переставая хмуриться. — Я не знаю? Но это бы могло помочь мне как-то понять собственные ощущения, верно? Возможно, я неосознанно веду себя с ней как-то иначе? Транслирую ей что-то? — Единственное, что ты реально ей транслируешь — это свою уставшую мину, — выдыхает Тео. — Даже если ты в неё действительно влюблён, я не думаю, что у неё есть хоть какие-то подозрения на этот счёт. И если... Кхм, если она тоже в тебя влюблена, то это явно не из-за твоих знаков внимания. А что-то своё. Собственное. — Я веду с ней себя так плохо? — Нет, но абсолютно нейтрально. Я бы сказал, что ты вообще ничего к ней не проявляешь. Кстати, вот об этом я спрашивал её однажды. — О чём? — Как вы поладили с ней, когда началась ваша дружба с Поттером. Гермиона сказала, что она готовилась к худшему и была уверена, что ты будешь вести себя как высокомерный засранец. Но ты был «нормальным». — Нормальным, — повторяет он с кивком. — Что это значит? — Откуда мне знать? — Хочешь сказать, что ты не зацепился за это слово и не переспросил? — Переспросил, — хмыкает Нотт. — Но она не сказала ничего внятного, и обед уже заканчивался. — Упустил? Тео пожимает плечами с негромкой усмешкой: — Выходит, что упустил, — а затем качает головой, добавляя в голос иронии: — Извини, но я не подозревал, что эта тема когда-либо приобретёт такое значение и вообще окажется важной. Драко кивает и больше ничего не говорит. Но говорит Тео: — Как ты можешь не знать, что влюблён? — Легко, — признаёт Драко почти недовольно. — Если Гарриет права, и я действительно так жёстко фильтрую всё на входе, то могу даже не осознавать собственных чувств. Я привык к этой фоновой любви Уизли, и... Драко не знает, что он хотел сказать после этого «и», поэтому просто закрывает рот и замолкает. — Почему ты не можешь тогда попросить эту самую Гарриет помочь? Если она такой отличный специалист, как ты говоришь, было бы логично? Пусть залезет к тебе в голову и скажет. — Она не прорвётся, — выдыхает Драко обречённо. — Если я правда так хорошо прячу всё даже от самого себя, то у неё нет шансов. — Она настолько слаба? — фыркает Тео. — Или я настолько силён, — парирует Драко, зная совершенно точно, что всё дело во втором. — Спасибо маме за кровь Блэков. Я встречал только трёх человек, которым когда-либо удавалось пролезть в мою голову, и те — уже давно мертвы. — Трое? Кто? Белла, Реддл и?.. — Снейп. Тео понятливо мычит. — Неужели совсем никого больше? — Наверное, кто-то да есть, — пожимает Драко плечами. — Но с чего ты взял, что я захочу пустить в свою голову «кого-то». Поэтому остаётся только одна кандидатура. — Ты сам? — угадывает Тео. Драко кивает с сухой усмешкой: — Я сам. — Ну, и что тогда нам делать? Как ты будешь пытаться прорываться через то, что не осознаёшь сам? В чём ключ к разгадке? Драко задумывается, облизывая пересохшие губы. — Надо попробовать разорвать эту автоматическую связь между мыслью и чувством. — О, то есть ты реально будешь сам себе мозгоправом? — приподнимает Тео брови, выглядя почти насмешливо. — Ну это какой-то бред, Драко. — Если ты можешь придумать что-то лучше, я готов выслушать тебя в любое время. Тео ёрзает на стуле, прежде чем уточнить: — А тебе вообще реально надо со всем этим разбираться? Ну, допустим, ты реально... считываешь своё как чужое, но ты жил так последние... сколько-то лет. Когда это началось вообще? — Гарриет предполагает, что моё эмоциональное состояние и постоянная усталость тоже могут быть связаны с этим, — сообщает Драко ещё одну деталь. — Хотя я не помню, когда мне в последний раз было хорошо. С другой стороны, это может быть связано с самой больницей. Тут не так много времени для радости, и я удивлюсь, если ты покажешь мне хотя бы одного счастливого колдомедика. Тео хмыкает. — То есть мы всерьёз будем отсчитывать, что твоя потенциальная влюблённость может длиться столько же, сколько ты вообще работаешь в больнице? — Сколько я помогаю Уизли, — поправляет он его, понимая, что срок, впрочем, почти один и тот же. — Если бы я испытывал к ней что-то до этого момента, то понял бы, что это моё. Выходит, если всё — правда, то это стало происходить уже после. Когда я уже поставил маркер. — Можешь чуть конкретнее объяснить, на что ты поставил маркер? — просит Тео, и Драко почти уверен, что парень вообще-то прекрасно понимает, о чём идёт речь, но зачем-то заставляет произнести вслух. — Что если я думаю, что люблю Гермиону, — не замечает, что зовёт по имени; Тео сверлит его взглядом, прекрасно считывая эту небольшую деталь, но молчит, — то это не моя любовь, а его. — Окей, — выдыхает Нотт и устало трёт переносицу. — Так что ты там говорил про разделение мысли и чувства? — Надо разрушить эту неосознанную связь и начать отслеживать, — поясняет Драко спокойно. — То есть ты теперь планируешь анализировать вообще каждое ваше взаимодействие? — По большей части, свои собственные ощущения и проявления в теле, наверное, нежели вообще всё, но... В целом, да. На мгновение в палате снова становится тихо, пока Драко мысленно пытается себе это представить. — А ты не думаешь, что если начнёшь думать об этом так много, то можешь влюбиться в неё, даже если раньше не был? Драко не успевает отреагировать, когда внутри появляется безмолвный вопрос: а разве это что-то плохое? Он цепляется за него, и зрачки сужаются, когда замечает, как сердце всего на мгновение сбилось с ритма. — Предлагаю решать проблемы по мере их поступления, — отвечает Драко в итоге и больше не озвучивает собственных мыслей. К его огромному удивлению, Тео даже не спорит.

***

Драко искренне не знает, почему Люциусу настолько нравилась его трость. Она вечно делала его появление слишком громким, слишком заметным, а походка подстраивалась под определённый ритм. Хотя, может, именно в этом и была суть? В любом случае, Драко откидывает её в сторону, как только решает, что способен идти сам. На третий день, в конце концов, он действительно чувствует себя уже гораздо лучше, и сам даёт себе добро, чтобы отправиться в палату к матери, не спрашивая чьего-либо ещё разрешения. К его огромному разочарованию, Нарцисса спит. Драко опускает плечи, чувствуя себя действительно огорчённым по этому поводу, но решает воспользоваться возможностью — подходит к краю её койки и вытягивает папку. Пробегается взглядом по новым пометкам. Всё стабильно. Даже были первые занятия с реабилитологом. Драко ловит себя на том, что ему грустно не только из-за того, что он не был с ней рядом в этот момент, но и что она не могла поделиться своими ощущениями после. Хотя сразу после проводит невидимый барьер и напоминает себе, что зацикливаться на этом не стоит. Вот только этой недосепарации с матерью ему сейчас не хватало... Он покидает её палату так же тихо, как и вошёл и останавливается в коридоре, потому что не знает, что делать дальше. От идеи продолжить просто лежать на собственной койке уже тошнит, и Драко решает прогуляться. Проходит мимо курилки, чувствуя знакомую тягу внутри, но огибает её и идёт дальше. Вдоль светлого коридора, до упора, и тянет на себя дверь. Небольшой сад под открытым небом, замкнутый в стенах больницы, почти как колодец, встречает его тёплым запахом зелени. Драко выдыхает и шагает к лавочке, не сразу замечая ещё одного человека. Только когда девушка поднимает взгляд, испугавшись звуков, он приветствует её вежливым: — Лили, давно не виделись. Девушка замирает, рассматривая его лицо, а затем улыбается, слегка краснея. Драко не зацикливается на этой детали и просто проходит вперёд, опускаясь в метре от неё, чтобы не смущать ещё сильнее. — Здравствуйте, Драко. А вы что, тоже пациент? Драко поворачивается к ней, удивлённо вскидывая брови: — Как ты догадалась? — У вас из-под халата торчит рубашка, как у меня, и на запястье браслет с биркой. Драко опускает взгляд к собственной руке и ошарашенно округляет глаза. Чёрт побери, как он мог забыть о ней? И в таком виде он попёрся к матери? Она бы раскусила его сразу, если бы не спала. — А ты внимательная, — тянет Драко одобрительно, заглядывая Лили в глаза. — Не зря работаешь с Грейнджер. Она неуверенно улыбается на похвалу. — Это, кстати, да, — кивает, уводя взгляд в сторону. — Гермиона постоянно учит меня не упускать мелочи и всякие детали, и за ней вообще очень интересно наблюдать в процессе работы, особенно когда она начинает размышлять вслух, не замечая этого. Лили негромко посмеивается, и Драко дёргает уголком рта против воли, удивлённый, что никогда не слышал о Грейнджер чего-то подобного. Но довольно легко представляет, как это выглядит вживую. — Расскажи мне чуть больше, — просит он, решив, что Лили, сама того не зная, может дать ему пищу для размышлений. Если она снабдит его ещё какими-то такими деталями, которые смогут поставить его в ступор или удивить, может, ему удастся поймать собственные чувства, прежде чем уйти в привычные мысли? — Больше? — удивляется Лили и окидывает его более внимательным взглядом, явно делая какие-то собственные выводы, но Драко, честно говоря, плевать. — Я знаю её в роли подруги Поттера и женщины своего начальника, — объясняет довольно честно. — Иногда забываю, что она может быть кем-то ещё. Лили улыбается. — Тогда знайте, что она может быть замечательной начальницей и наставницей! Меня приставили к ней полгода назад, и если сначала мне было очень страшно, потому что я была уверена, что она вообще никогда не отдыхает, и наверняка заставит меня очень много работать... Она прерывается, косясь на него немного стыдливо, но Драко улыбается ей, призывая продолжить: — На деле оказалось не так? — Оказалось не только так, — поправляет Лили. — Она действительно работает очень много, но не навязывает свой подход другим, и почти всегда объясняет мне, почему что-то так важно. Например, когда мы работали над обучающей выставкой про домовых эльфов... Драко вспоминает про эту выставку и тихо усмехается, не привлекая к себе лишнего внимания. Поттер рассказал ему тогда про грандиозные планы Грейнджер ещё со школы, и он помнит, как сидел и широко улыбался. Это было... забавно. Я мог увидеть в ней что-то большее в этот момент? Это могло привлечь меня к ней? У Драко нет ответа на собственные вопросы. — ... и она реально предлагала мне разные занятия, чтобы понять, что у меня лучше получается, — продолжает Лили, возвращая его в реальность. — Так что я успела и в архивах посидеть, и с другими кураторами выставок списывалась и встречалась, и даже один раз брала интервью у Министра! Лили говорит об этом с таким восторгом, что Драко внезапно чувствует себя очень... Взрослым. Очень. Излишне. Особенно когда она бросает на него быстрый взгляд и краснеет снова. — Ещё было очень весело отвечать на письма, но Гермиона довольно быстро забрала у меня эту задачу, после тех странных, но-.. Драко фокусирует взгляд на девичьем лице и перебивает: — Что за странные письма? — Вам, наверное, тоже пишут что-то такое, да? — считывает она по-своему. — Всем известным людям, чьи имена на слуху, полагаю. Гермиона тоже сказала мне не обращать внимания на это, хотя, как вспомню... — Что за письма, Лили? — повторяет он свой вопрос настойчивее, и девушка вздрагивает, теряясь. — Эм, ну... — пытается подобрать слова, бегая большими глазами по его лицу, и Драко пытается не дать ей уйти от сути, подаваясь чуть ближе. Стресс поможет ей сказать, как есть. — Лили? — говорит на тон тише. — От странных поклонников, — говорит, наконец. — И не только от них. Очень многие пишут ей совершенно отвратительные вещи и называют отвратительными словами, — она громко сглатывает, прекрасно понимая, что не должна была, скорее всего, об этом говорить. Не то чтобы Драко помогает ей не думать об этом своим серьёзным лицом. — Оскорбления, значит, — кивает он, отворачиваясь. Ему, тут Лили права, тоже приходят такие письма, но он давно отправляет их в топку, даже не читая. — И она открывает их? — Редко. Я видела всего пару раз, и после них она обычно... Не знаю, просто сидит в задумчивом настроении и не особо разговаривает с кем-то. Я приношу ей чай в такие моменты. Драко приподнимает брови, удивляясь, и позволяет себе сказать: — Ты молодец. Молодец, что заботишься о ней. Не стоило, конечно. Девушка вжимает голову в шею, краснея ещё сильнее. — Но не переживай, — говорит он ей, хотя сам не до конца верит в собственные слова, когда продолжает: — Она взрослая девочка, и, я уверен, — давно привыкла. Если бы Гермиону Грейнджер было бы так легко задеть, она бы не была Героиней войны. Ага. Сам-то веришь? — Я тоже так думаю, — подаёт голос Лили негромко, но Драко перестаёт обращать на неё внимание, погружаясь в собственные мысли. Что он почувствовал, когда подумал о письмах? Он почувствовал что-то совершенно точно. Но что это было? Он... Разозлился. Так. Уже что-то. Осталось как-то понять, из-за чего он разозлился конкретно. Потому что не надо кого-то любить, достаточно быть просто не конченым придурком, чтобы понять, что отвратительные письма, содержание которых додумать не так уж сложно, — это ненормально. Он выдыхает и даже не замечает, как Лили оставляет его в одиночестве спустя время, вежливо прощаясь и говоря, что ей пора возвращаться в палату. Драко кивает ей на автомате. Я не думаю, что люблю её, — говорит он самому себе. — Но это мерзко. Раздумывает, не сказать ли Уокеру. Но что-то внутри останавливает. Драко объясняет себе, что всё дело в реакции Грейнджер — она наверняка разозлится. Кивает самому себе. И больше не пытается искать других причин.

***

— Драко, я готова принимать твою любовь и обожание, — говорит Дафна одновременно с тем, как распахивает дверь в его палату. Драко приподнимается на койке, откладывая книгу про редкие тёмные проклятья, которую закинул ему Тео после их странного разговора со словами «На, читай, у меня не хватает времени. Если что-то интересное найдёшь, не забудь отметить. Даже если кажется, что только кажется — всё равно отмечай». — Всегда готов, — отзывается Драко, вызывая улыбку у Дафны. — Но я так понимаю, что есть какой-то повод? — Есть, — кивает она, довольная собой. — Я уговорила Уокера отправить тебя долечиваться дома. Драко не понимает, что делает: то ли выдыхает, то ли втягивает воздух. Но мысль о том, чтобы отправиться домой и делать... всё то же самое, просто дома, отзывается в нём теплом. Дома, как минимум, есть свой душ. Ага, на случай неконтролируемых снов будет проще уединяться. — Звучит здорово, — говорит он честно, и Дафна фыркает, кивая. — Как тебе удалось? Я спрашивал его об этом только утром. — У меня есть свои подходы, — пожимает она плечами. — К тому же, раз весь мир — отвратительное сексистское место, то почему бы не использовать это хоть как-то в свою пользу, верно? Немного похлопать глазами, немного тяжко повздыхать — вуаля! Мужчина повержен. — Грейнджер не боишься? Драко быстро обдумывает: вот он сам сейчас вспомнил о ней, потому что это логично, или потому что... влюблён в неё захотелось? Наверное, всё же первое. — Она вообще-то сидела там же и смотрела за всем с хитрым видом, подыгрывая мне. Так что ладно, готова пожертвовать немного твоей любви и обожания ей тоже. Заслужила. Драко сглатывает, но Дафна не замечает. — Спасибо, — говорит он чуть менее уверенно. — Когда я могу отправиться домой? — Можешь собираться уже, только выпей при мне зелья, и возьми с собой. — Мне не пять лет, ты же помнишь, да? — Ага, взрослый мальчишка, — сверкает взглядом. — Пей. Драко послушно выпивает протянутое ею лекарство, привычно морщась, и, на его взгляд, Дафна выглядит слишком довольной, пока наблюдает за ним. — У тебя разве ещё не закончилась смена? — уточняет он. Отвратительная горечь разливается по всему горлу. — Три минуты назад, — кивает она. — Поэтому я и пришла к тебе. Планирую проводить тебя до камина и отправиться домой спать с чистой совестью. — Не хочешь ко мне? — спрашивает внезапно. Дафна замирает, вскидывая бровь, но качает головой: — Нет, мне правда надо спать. А если я что и знаю про идею отправиться к тебе в гости, так это тот простой факт, что я опять завалюсь на твой этот удобный диван в гостиной и буду болтать с тобой до утра. А потом усну, но на утро буду страдать, и у меня будет болеть всё тело... — Тео тоже постоянно засыпает сейчас на диване, — замечает он. — Тео? А что он забыл на твоём диване? — Он живёт у меня, потому что у него дома взорвалось что-то, и он ждёт, пока всё уляжется. Дафна громко хмыкает, ничуть не удивлённая. — Приятно знать, что в этом мире хоть что-то не меняется, да? Драко растягивает губы в улыбке. А затем дверь снова распахивается с громким: — Драко! Я встретил твою возлюбленную, и она сказала-.. — Тео замечает Дафну, тут же обрывая себя. Застывает буквально на долю секунды и тут же пытается исправить ситуацию, растягивая губы в широкой улыбке: — Дафна, дорогая моя, прелестная Дафна. Девушка вскидывает бровь и уже собирается уточнить, что это была за первая часть про возлюбленную, но Тео подходит ближе: — Как так вышло, что за все эти дни мы ни разу не встретились? — Всё просто, Нотт, — пожимает она плечами. — Я намеренно тебя избегаю. Драко хмыкает, пока Тео довольно живо смеётся, подбираясь к ней почти вплотную. А затем распахивает руки и заключает девушку в объятия. Дафна закатывает глаза, но обнимает его в ответ. А спустя долгих пять секунд уточняет: — Ты что, меня понюхал? Тео отлипает от неё совсем немного, чтобы заглянуть ей в глаза, и растягивает губы ещё шире, ни капли не стесняясь: — От тебя пахнет чем-то сладким. Какими-то конфетками. Дашь одну? Дафна упирает руки в его грудь и пробует несильно оттолкнуть Тео, чтобы заставить отлепиться от неё, но парень игнорирует. — Мерлин, ты всё такой же придурок, каким и был. — Это повод не давать мне конфетки? Дафна закатывает глаза и покачивает головой, не отвечая на его вопрос. — Драко, отцепи от меня этого придурка? Драко окидывает их обоих внимательным взглядом. — Прости, Дафна, но пока этот придурок цепляется к тебе, он не пристаёт ко мне. — И этого человека я уговорила отпустить домой? — Ты сама сказала, что это не только твоя заслуга. Тео переводит на него быстрый взгляд и всё же делает шаг в сторону: — Ладно-ладно. А дала бы конфетку, сразу бы отпустил. — Я учту на будущее, — фыркает она, и обращается уже к Драко: — Ладно, если вы с этим счастливо живёте вместе, тогда я оставлю тебя на его попечительство. Отправь мне сову вечером, как себя чувствуешь. — Ты же будешь спать? — Я умею засыпать обратно, ты же знаешь, — улыбается она ему. — Ладно, всё, хорошего вам вечера! Хотя нет, только тебе, Драко. Тео, бывай. Нотт вскидывает бровь, провожая девушку взглядом, и уже явно готовится что-то пошутить, как только дверь палаты закрывается, но Драко уточняет: — Так что там сказала Грейнджер? — вспоминая про «возлюбленную». Глаза Нотта загораются, и он склоняет голову: — О, так ты понял, что я имел в виду её. Может, это знак? — А на кого я ещё мог подумать? — закатывает глаза Драко, но делает только хуже. — О-о-о, то есть она уже в разряде «одна-единственная» у тебя? Драко выдыхает, ничуть не радуясь подобному поводу для смеха, и переводит на него усталый взгляд: — Так что она сказала? — Ну почему такой взгляд? Драко, так нечестно. Дай мне хоть немного насладиться таким поводом для шуток! Но ладно-ладно, она сказала, что её этот Уокер дал добро отпустить тебя, но я так понял, ты уже в курсе. — Ты догадливый. — Факт, — кивает Тео вполне себе серьёзно. — Так что, пошли домой тогда? — Это мой дом, Тео. Не твой. Не надо говорить так, словно мы с тобой супружеская пара. — Боишься, что остынешь к Гермионе? Нотт в последний момент уворачивается от подушки, запущенной в его голову. — Мерлин, Драко, чего такой нервный? От любви петь и плясать надо, а ты как всегда. Всё! Я понял! Не смотри так на меня! Пошли к тебе домой, где мы не будем говорить о твоих чувствах к занятой, между прочим, женщине, пока сам не попросишь. Драко выдыхает и просто проходит мимо него, ловко скинув все немногочисленные вещи с тумбы в небольшой саквояж, что всё это время находился у него под койкой. — Эй, подожди! — вопит Тео, но Драко не обращает на него никакого внимания. Вместо этого впервые за всё время напоминает себе: а если ты и правда в неё влюблён... что ты будешь делать с тем простым фактом, что она действительно занята?