Пошел курить и остался там до рассвета

вечность идёт вперёд

я иду вместе с ней

никто не знает дорогу

Драко не любит бывать в Министерстве. Слишком много неприятных связей в голове, а главное — бесконечные напоминания об отце. Драко сложно думать о нём слишком часто. Но выбора у него нет: он должен дать показания со своей стороны о произошедшем в палате. Драко шагает по коридору рядом с Тео, который покинул дом вместе с ним, но на самом деле только и делает, что всматривается в людей вокруг. Надеется найти одно конкретное лицо. Но не находит.

***

Драко приходит к выводу, что Гермиона избегает его. Она не появляется в больнице и даже не навещает свою помощницу. Но Драко всё равно заглядывает к Лили намного чаще обычного в нелепой надежде, что это увеличит шанс пересечься. Он пишет Гермионе несколько коротких писем, в которых интересуется о её самочувствии, но не отправляет ни одно из них. Не может объяснить себе этого. Но решает, что им надо поговорить вживую. Драко не настолько наивен, чтобы думать, что Гермиона не догадалась о... Ну, обо всём. Только сделать это, оказывается, очень сложно, если второй человек не хочет того же. Драко возвращается к работе, беря полноценные смены, и снова уходит в неё с головой. Единственная приятная часть дня — короткие разговоры с Тео, Дафной, Ханной и, конечно же, матерью. Нарцисса рассказывает ему о физических упражнениях, которые делает теперь под присмотром своего колдомедика, и не вдаётся в подробности, насколько это дискомфортно. Драко слушает и не перебивает.

***

Ежемесячная планёрка в больнице выпадает на вторник, что портит его настроение ещё сильнее. Драко посматривает на часы, прикидывая, как много времени займёт происходящее, и мысленно настраивает себя на встречу с Роном. — Драко, ты потом со мной? — вырывает его из мыслей голос Гарриет. Драко поднимает голову и кивает: и в качестве приветствия, и как подтверждение. Женщина улыбается ему и садится рядом. Стул справа от него остаётся свободным и ждёт Дафну. Планёрку всегда ставят так, чтобы успеть захватить как можно большее количество персонала между сменами. — Да, сегодня же вторник, — добавляет Драко, тем временем. — Это хорошо, потому что твой пациент вчера был не очень спокоен. — Что такое? — хмурится он, поворачиваясь к ней всем телом. — Кошмары, — пожимает Гарриет плечами, — и лёгкие выбросы магии. Меня встретила нехилая такая палёная вонь, когда я навещала его с обходом. Драко бесшумно втягивает воздух, и плечи его устало опускаются. — Прости, что с плохими новостями с утра пораньше. — Извиняешься, словно в этом есть хоть капля твоей вины. Гарриет негромко хмыкает. — Твоей — тоже не особо, но страдать всё равно приходится. Давай считать, что я чувствую свою персональную ответственность, потому что, объективно, тебе достался один из самых непростых пациентов моего отделения. И это тот редкий случай, когда лучше десять других, чем один конкретно этот. Драко поджимает губы, но ничего не говорит, опуская взгляд на собственные ботинки. Не то чтобы в них есть хоть что-то интересное. — Ты разобрался с тем вопросом, который мы обсуждали с тобой? — её тон немного меняется, и беспечность сменяется осторожностью. — Да, — кивает он тут же. — Обещаю, что это не повлияет на мою работу с ним. Не забирай его, хорошо? Гарриет приподнимает брови в удивлении и изучает его внимательным взглядом, прежде чем кивает: — Я и не планировала. — Но ты же говорила.. — Я также говорила тебе, что само его присутствие в той палате перечёркивает все правила этики, Драко. Единственный, о ком я переживаю в данном случае — это ты. Прости мне эту прямолинейность, но мы оба понимаем, как дела обстоят с твоим пациентом на самом деле. Они избегают упоминания его имени, потому что для большинства людей в больнице присутствие в ней Рона Уизли в качестве пациента — всё ещё большой секрет. — Я в порядке, — отвечает он с чуть меньшей уверенностью в голосе, чем хотел. — Я могу это контролировать. — Хорошо. Но не стесняйся обращаться за помощью, если что, ладно? Драко молча кивает. Гарриет улыбается ему, но потом слева от неё присаживается кто-то из коллег, и она отвлекается на него, включаясь в негромкий рабочий разговор. Драко сидит молча, не обращая внимание на то, что обсуждают Ханна и Аббернет неподалёку. Ловит себя на мысли, что если бы Дафна уже была бы здесь, он бы сжал её ладонь. Правда, когда Гринграсс всё же приходит, осуществить план не удаётся. Одновременно с тем, как она целует его в щеку, а после прикрывает рот ладонью, негромко зевая, в комнату заходит Уокер. И приносит с собой очень тяжелую атмосферу. Драко напрягается, замечая его силуэт, и не до конца понимает, как именно это считал. Мужчина выглядит абсолютно нейтрально: его лицо не выражает вообще никаких эмоций, спина всё такая же ровная. Когда Ричард поворачивается к ним и негромко приветствует всех подчинённых, Драко находит ответ: глаза. Глаза Уокера абсолютно пустые. Драко напрягается всем телом, не переставая хмуриться, и пропускает мимо ушей большую часть того, что мужчина говорит. Наверняка, это важно, но внутреннее беспокойство и тревога забивают его уши ватой. Только спустя десять минут ему удаётся немного вернуться в реальность, но и Уокер перестаёт быть таким уж нейтральным. Он по-прежнему не повышает голоса, но жестко отчитывает нескольких сотрудников за несоблюдение протокола выписки. То тут, то там люди принимаются негромко переговариваться по мере того, как паршивое настроение главврача становится совсем уж очевидным для всех. — Злой как чёрт сегодня, — слышит Драко Аббернета — тот сидит между Дафной и Ханной. — Ему что, Грейнджер не даёт что ли? Дафна морщит нос, награждая его брезгливым взглядом и показывая, всё что думает об услышанном, пока Ханна пихает его локтём в бок и шикает. Драко же поворачивается к нему и сверлит взглядом. — Не, ну серьёзно, посмотрите на него? У мужика явно всё в порядке в этом плане, да и Грейнджер-.. — Заткнись. Драко даже не пытается говорить тихо. От всеобщего внимания их спасает лишь то, что они сидят у самой стенки в углу. Аббернет поворачивается к нему, удивлённо приподнимая брови. — Чего? — Заткнись, — повторяет Драко, сжимая челюсть, всё тем же ледяным тоном и не отводит от Аббернета взгляда. Мужчина хмурится, слегка приоткрывая рот: — Эм-м, я-.. — Не волнует, — перебивает его Драко. — Заткнись и перестань нести херню. Дафна рядом негромко выдыхает, и он чувствует на себе её взгляд. Пока Ханна пытается устранить возникшую ситуацию: — Да, прекращай говорить гадости и просто слушай. Драко и Аббернет сверлят друг друга взглядом, но мужчина сдаётся первым. Зло фыркает и отворачивается, откидываясь на спинку стула. Только после этого Драко позволяет себе выпрямиться на своём тоже. Прикрывает глаза, выдыхая, но чувствует на себе внимательный взгляд. Почти уверен, что это Дафна. Но когда он окидывает пространство сквозь опущенные ресницы, то понимает, что ошибся. Гарриет смотрит на него так, словно жалеет и складывает в голове какую-то свою картину. Драко не пытается оправдываться и не строит иллюзий, что женщина не раскусила его ещё во время первого разговора.

***

Драко несдержанно чихает, стоит ему перешагнуть порог палаты Рона. Запах забивается в нос и щекочет, но, по большей части, это всё же из-за неожиданности. Рон не реагирует ни на звук, ни на присутствие, и лишь дёргает головой в незнакомом ему тике. Драко окидывает его осторожным взглядом. — Привет, Рон. Драко привык не получать реакции, но в этот раз что-то настораживает его. Рон не тянется даже к его магии, и это заставляет напрячься. Драко выдыхает, немного нервно, и перехватывает палочку чуть удобнее. Медлит. Собирается с мыслями. Тянет время. Но сдаётся: — Легилименс. И его едва не сбивает с ног. Внутри у Рона настоящий шторм: всё выстроенное в прошлые разы разлетается вокруг, носясь обломками в ураганных смерчах, и Драко почти пугается. Искренне. Но сжимает кулаки и пытается пробраться сквозь эту толщу. Драко ищет в его голове что-то, за что зацепиться, но ветер дует и хлещет его по щекам почти болезненно. Он морщится, сжимает челюсть и... Сдаётся. Перед ними вырастает стул, стол, а затем и вполне узнаваемый образ: Гермиона сидит, опустив взгляд в стакан, и рассказывает что-то смешное, улыбаясь. Драко смотрит на неё, принимая это как окончательное поражение. Даже не пытается обманывать себя, что эта картинка, окрашивающая всё вокруг в тёплые тона и останавливающая ветер, принадлежит Рону. Нет, Уизли не имеет к этому никакого отношения. Всё это — не его. Всё это принадлежит Драко. Он поворачивается в сторону Рона, выражение лица которого меняется, и глаза теплеют тоже, и не может сбежать от горечи, окутывающей его персонально. — Прости меня, Рон, — выдыхает он едва слышно, но тот даже не смотрит на него. Успокаивается окончательно и просто смотрит на Гермиону, ничего не осознавая. Плечи Рона опускаются, дыхание становится ровным — он замирает, растворённый в этой картинке. Драко прикрывает глаза, потому что не может выносить этого. Просто дышит, пытаясь взять себя под контроль, потому что иначе картинка пойдёт трещинами и рассыплется, а этого допускать никак нельзя. — Прости меня, — говорит всё равно, но Рон не способен дать ему прощения. Чувство вины остаётся с ним, как и этот образ Гермионы, на которую они оба смотрят с очень разной, но всё же любовью.

***

— На, у тебя остался ещё один пациент, — Дафна вручает ему папку, и Драко берёт её на автомате, но затем хмурится. — Я вообще-то уже всех своих обошёл, о ком ты? — открывает папку, читая имя, и вскидывает бровь. — В смысле? Она твоя пациентка вообще-то. — Ага, больше нет. Я официально отказываюсь, потому что ты ходишь к ней по пять раз в день. Пусть твои действия приносят хоть какую-нибудь пользу, да? А я устала и хочу домой. Драко не скрывает своей реакции. — Не придумывай, — пытается вручить ей папку обратно, закатывая глаза, но Дафна уходит в сторону и прячет руки за спину. — Не-а. Всё, она теперь твоя. Нечего было туда так часто заглядывать. — Дафна, что за бред? — Я бы хотела получить ответ на этот вопрос от тебя вообще-то, — тянет она с осуждением в голосе. — Но насколько я понимаю, ты ничего объяснять не собираешься, поэтому вот тебе наказание: иди осматривай свою дополнительную пациентку. — У меня тоже смена заканчивается через десять минут вообще-то. — Сколько раз мне надо повторить слово «наказание», чтобы до тебя дошла суть? — Мне кажется, ты перепутала наши роли, Дафна. Дафна вскидывает бровь и сверкает глазами: — А что, ты тоже хочешь наказать меня? — и её голос звучит настолько непривычно сексуально, что Драко поджимает папку обратно к себе и приоткрывает рот от неожиданности. Дафна позволяет себе громко рассмеяться. — Вот и славненько, — кивает, — удачи с пациенткой. И с завтрашнего дня она тоже на тебе. Будешь знать, как таскаться к чужим пациентам. Всё, я пошла переодеваться и домой. Хорошего дня, Драко! Она оставляет его одного в коридоре, и Драко вообще не понимает, что сейчас произошло. Дафна просто откровенно спихнула на него часть своей работы? Серьёзно? И он просто принял это? Какого чёрта... Он смотрит на часы, понимая, что не уйдёт с работы вовремя, но обречённо выдыхает и плетётся в сторону прекрасно знакомой ему палаты. Не то чтобы ему вообще нужно было зачем-то возвращаться домой. Лили поднимает на него немного растерянный взгляд, но почти сразу неуверенно улыбается: — Мистер Малфой, а вы разве не должны были уже идти домой? Я ждала Дафну... — Можешь больше не ждать её, ты теперь под моим присмотром, — сообщает он спокойно, даже не здороваясь, потому что действительно уже дважды заглядывал сегодня в её палату. Лили выглядит немного странно, словно новость о том, что Дафны не будет, вызывает у неё какой-то дискомфорт. — Всё в порядке? — уточняет он аккуратно. — Что-то случилось? — Нет, — отвечает сразу, но потом добавляет чуть менее уверенно: — У меня просто немного болит голова, и я думала попросить что-нибудь от сновидений. Драко хмурится: — Снятся кошмары? Лили отвечает одним кивком головы. — Я принесу тебе зелье после осмотра, только его нельзя будет пить долго, идёт? Завтра попробуем посмотреть твою карту повнимательнее, потому что иногда голова болит из-за сочетания зелий, но мне нужна будет детальная выписка того, что и когда ты принимала, и я всё же предпочёл бы обсудить это с Дафной. — Хорошо, — улыбается она чуть шире, и её щеки очаровательно розовеют. Драко не зацикливается. — Ладно, предлагаю перейти к осмотру, что скажешь? Есть жалобы какие-нибудь? — Иногда колет вот здесь, — она указывает на бок, и Драко прослеживает траекторию взглядом. — Колет? Окей, давай посмотрим, если ты не против. В этот раз ему не приходится объяснять и успокаивать девушку, она сама ловко подбирает больничную рубашку, а Драко поправляет одеяло снизу и накладывает согревающее заклинание на руки. Лили всё равно вздрагивает. — Болит? — Нет, просто непривычно. Драко коротко кивает и сосредотачивается на работе. Лили реагирует спокойно, кроме одного места, где на резкий толчок тихонько ойкает. — Вероятнее всего, виновато зелье от воспалений, — заключает он, почти заканчивая. — Оно часто даёт такой побочный эффект, но не переживай — это не критично, и как только мы заменим его на другое, болевые ощущения должны пройти. — Хорошо, — улыбается Лили, но её взгляд всё ещё на его руках. Драко замечает и спокойно отстраняется, помогая ей поправить рубашку. — Вы такой аккуратный, даже необычно. Драко поднимает на неё удивлённый взгляд. — А что, Дафна делает менее аккуратно? — Нет-нет, — тут же качает головой. — Она тоже очень аккуратна, но просто вы... — Что я? — Мужчина. Короткий смешок вырывается из груди против воли. Драко не собирался смеяться, но это правда забавно. — Если бы ты знала, какое количество мужчин в акушерском отделении, и какая на них очередь. Мужчины часто стараются быть более деликатными, чтобы не возникало никаких двояких ситуаций, к тому же мне, например, в целом, важнее контролировать себя, потому что моя хватка сильнее, чем у той же Дафны. — Вы и правда выглядите большим и сильным, — подтверждает его слова Лили, и Драко снова хмыкает, но опускает взгляд в медкарту. Какое-то время они оба молчат, пока он вчитывается в последние пометки от руки, но Лили неожиданно говорит: — Спасибо, что навещаете меня все эти дни. Он выныривает из текста, чувствуя лёгкий укол вины из-за того, зачем он навещает её на самом деле, но не показывает этого. Лишь снова вежливо улыбается и кивает: — Тебе не надо благодарить меня за это. Я просто делаю свою работу. Лили смотрит на него большими глазами и аккуратно кивает. Драко уже возвращается обратно к тексту, когда улавливает какое-то движение на периферии и резко поднимает голову обратно, чтобы тут же почувствовать чужие губы на своих. Он застывает на месте. Лили неловко мажет губами по его, но отстраняется так же резко, как и приблизилась. Глаза её становятся совсем огромными и испуганными. Драко почти уверен, что выглядит так, словно кто-то ударил его по голове. — Я... — шепчет она севшим голосом и отчаянно краснеет, подбирая одеяло к груди напряжёнными пальцами. — Простите! Я.. не знаю, чем думала! Простите, пожалуйста, я не.. — Всё хорошо, — останавливает он её, неосознанно облизывая губы, о чём тут же жалеет, понимая, что это выглядит со стороны очень неправильно. Вообще всё со стороны выглядит просто ужасно. Он идиот. Определённо. Как ещё могла считать девушка его постоянные посещения? Блять. — Лили, — начинает он неуверенно, но пытается звучать нежно. Дафне, кажется, всё же придётся забрать пациентку обратно. — Ты замечательная девушка, очень красивая и интересная, но я намного тебя старше. — Простите! — Пожалуйста, не надо извиняться за это. Мне приятно твое внимание, просто я уверен, что не самый лучший кандидат для него, ладно? Лили краснеет всё сильнее и отводит взгляд, пока её дыхание становится хаотичным. — Простите, — повторяет снова и принимается качать головой. Драко неловко ведёт плечами, потому что не уверен до конца, что ему делать. Особенно, когда девичьи глаза начинают слезиться — о, нет-нет-нет, только не это. — Лили... — выдыхает, не зная, что сказать. Она не отвечает. Только продолжает мотать головой всё быстрее, сжимая пальцы и явно сгорая со стыда. — Какая я дура, — шепчет. — Господи, это так глупо... я просто... просто… Драко прикусывает внутреннюю сторону щеки. Наклоняется чуть вперёд, но не приближается слишком сильно. Его голос становится тише: — Всё в порядке, слышишь? Ничего страшного не случилось. Ты немного перенервничала. Такое бывает. — Я просто.. — мотает она головой. — Подумала, что если кто-то так заботится, то значит... значит... Я знаю, что это глупо, но мне показалось, что я важна для вас... Слова вылетают в одном дыхании — рвано, сумбурно, будто она не контролирует их вовсе. Драко сжимает челюсть и делает глубокий вдох: — Лили, — осторожно перебивает он, стараясь поймать её взгляд. — Посмотри на меня. Она резко хватается за голову. Лицо её искажается, она подаётся вперёд, как будто пытается свернуться. — Лили? — Драко тут же поднимается. — Где болит? Что случилось? — Голова… — шепчет она сдавленно. — Жжёт... очень... больно… Он уже достаёт палочку, автоматически переходя в режим стабилизации. Хватает её за запястье — пульс скачет. Не озвучивает, а почти рычит чары диагностики. Лучи пробегаются по её телу и замирают в районе висков, пульсируя багровым. Затемнение. Признаки системной перегрузки. Вероятен спазм сосудов. — Лили, посмотри на меня, — с нажимом. — Слышишь? Глубокий вдох. Я с тобой. Лили уже закрывает глаза, сжавшись в комок. Её дыхание сбивается, словно воздух не доходит до конца. Губы побледнели, кожа покрылась испариной. Драко произносит несколько стабилизирующих заклинаний, а потом резко выбрасывает ещё одни чары в сторону двери, подавая знак реанимационной команде, потому что у Лили закатываются глаза, и дыхание перерастает в хрип. Когда девушку начинает бить мелькая дрожь, он перетаскивает её на пол, подкладывая подушку под голову, и в этот момент в палату врывается Дафна, уже переодевшаяся в обычную одежду, и Драко не успевает подумать о том, как она оказалась здесь так быстро — почти уверен, что Гринграсс просто хотела заглянуть к ним напоследок и ещё немного подразнить, но. — Что случилось?! — Я не знаю! — резко отвечает он, используя параллельно более глубокие чары диагностики, и его сердце почти перестаёт биться, когда он замечает знакомые следы. — Нет! Нет, Лили! Дафна мгновенно оказывается рядом, падая на колени напротив. Она ловит взгляд Драко, и понимает все его мысли без слов. Бледнеет от ужаса, приоткрывая рот, и резко выдыхает, пытаясь не поддаваться панике. Лили выгибается дугой, и изо рта срывается резкий, неестественный звук — смесь всхлипа и сухого крика, — словно её тело само пытается вытолкнуть из себя боль. — Она не дышит нормально! — Дафна смотрит на него. — Нужна стабилизация дыхания. Сейчас же. — Уже, — Драко использует заклинание и накладывает охлаждающий купол, чтобы ослабить накаляющуюся лихорадку. — Нам нужно понять, что спровоцировало! Драко не пытается скрывать: — Возможно, она перенервничала. Она поцеловала меня, и, похоже, паника переросла в это. Дафна позволяет себе одно короткое мгновение подвисания из-за услышанного и чертыхается себе под нос. Они переглядываются поверх тела Лили, которая в этот момент срывается в новую судорогу. Губы у неё всё ещё белые, дыхание частое. Хриплое. Драко чувствует, как воздух электризуется и начинает пахнуть... озоном? — Нет-нет, Лили, пожалуйста, не надо, — бормочет Дафна, выводя руну, чтобы усилить дыхание. Драко же выпрямляется и смотрит на лицо девушки, не отводя взгляда. Это похоже на... — Где группа реанимации, чёрт возьми?! — рявкает Дафна тем временем, но Драко продолжает смотреть только на Лили. — Она же умрёт здесь сейчас, как все остальные! Драко, что нам делать? Непонятная ему самому мысль бьёт в голове набатом, пока он смотрит на то, как девушку трясёт и выгибает, пока Дафна над ней водит палочкой и пытается хоть как-то помочь, прекрасно осознавая бессмысленность действий, если происходит то же, что и происходило с остальными. Две картинки накладываются друг на друга, пока диаграмма диагностики, висящая над телом Лили, начинает тускнеть от кончиков пальцев, превращаясь в... ничто. Мир перестаёт существовать на фоне, и Драко даже не уверен, что дышит сам, когда осознаёт, что напоминает ему эта картина. Он неуверенно хмурится, и руки слегка дрожат. Все звуки на периферии доходят до него сквозь вату. Он... видел такое?.. Это же как... Драко облизывает пересохшие губы, но вместе с тем, как за его спиной появляется команда реанимации, он вытягивает палочку и — даже не отдавая себе в этом отчёта — произносит ровно и без колебаний: — Легилименс.

***

Драко кажется, что он отключается в ту же секунду, как проскальзывает в чужое сознание. Его со всей силы бьёт в висок, и ноги тут же подкашиваются, пока он пытается понять, что происходит. Вокруг темно и... больно. Эта боль повсюду, она не локализована, и Драко кажется, что теперь его самого скручивает в судороге. Ощущения настолько яркие, что сбивают его с толку — он не понимает, что происходит. Никогда раньше он не испытывал чего-то подобного. Новый удар прилетает ему в солнечное сплетение, и Драко сгибается по полам, не в силах вдохнуть. Что это?! Ему кажется, что кто-то сжимает его череп изнутри. Сдавливает, одновременно с тем выжигая кислотой, а после превращая всё в тягучий сироп — и каждая мысль тонет в нём, превращаясь в неподъемный камень. Тянет его за собой, зовёт на дно. Зря он подумал о камнях... Потому что в следующее же мгновение, ему кажется, словно кто-то начинает бросать их в него. Первый попадает в плечо, отзываясь тупой болью, второй — куда-то в район колена, и Драко не может даже реагировать на них нормально, потому что боли так много, что её не различить. Он жмурится, пытаясь справиться с расплавляющими его голову ощущениями, и всерьёз задумывается, не умрёт ли он сейчас в этот самый момент. Его ведёт в сторону, и Драко не в силах сопротивляться — он заваливается на бок, и последняя резкая вспышка боли пронзает, когда его висок касается жесткой поверхности земли. И только писк после этого.

***

— Надо было. Драко улавливает какие-то слова. Левую бровь резко дергает сокращающаяся мышца, а глаза двигаются под веками, не в силах заставить их подняться. Что? — Должна была. Новые слова звучат откуда-то сбоку, и Драко даже не уверен, что это реальный голос. Словно ветер воет, формируясь в слова, но прислушивается всё равно. Драко пытается вспомнить, где он, но не находит ответа на этот вопрос. Он не знает, что кто-то трясёт его за плечо, что кто-то зовёт его, что всевозможные чары вспыхивают над его бессознательным телом, потому что это всё — где-то там, снаружи. А он... Он где-то внутри. Внутри — темно и больно. Не так, как больно при травмах, к которым он привык. Это не кожа, не кости, не кровь. Это что-то иное. Это внутрь. Глубже. Под всем. Он не может здесь даже дышать. И не может понять, что это? Тяжелое, сжимающее в тиски, расплавляющее всё на своём пути. — Надо было, — повторяется фраза вновь. И Драко, наконец, распахивает глаза. Только разницы — никакой. Абсолютный непроглядный мрак. — Должна была, — ещё одна знакомая фраза, но в этот раз тише. Словно ветер превращается в шепот. Драко чувствует его дуновение щекой, и она тут же леденеет. — Прости. — Прости. — Прости. Слова ползут по нему вверх, как слизняки по коже. Они обвивают ему руки, заползают под ногти, слипаются в гортани. Он хочет их стряхнуть, но не может. Не может двигаться. Не может даже думать. Мысли путаются. Застревают в горле. Не дают дышать. Ему становится страшно, и Драко не выдерживает. Он опускается на колени, и пространство вокруг давит на него, заставляя согнуться сильнее. Драко не сопротивляется, у него просто не хватает на это сил, и он склоняется к полу, всё ниже, опираясь на руки, стоя на четвереньках, заваливаясь в позу эмбриона, и ему кажется, словно он снова ребёнок. Он почти успевает — совершенно по-детски — закрыть глаза, когда в последнюю секунду улавливает что-то ещё. Собственная мысль вырывается сквозь толщу непроглядной тьмы вокруг и даже не оформляется в слова. Но он видит... глаза. Они смотрят на него — испуганно, взволнованно — и Драко не знает, не помнит, кому они принадлежат, но цепляется за них, приподнимая голову. И тогда стена перед ним начинает трескаться, пропуская через себя что-то светлое, и всё тяжелое медленно стекает на пол, пока Драко смотрит в чужие глаза. Он не знает, кто это, но повторяющиеся «прости» становятся всё тише, и с каждой секундой делается всё светлее, пока не становится светло настолько, что Драко больше не может держать глаза открытыми. Он жмурится, прикрывая их ладонью, а потом что-то толкает его в грудь, и он падает на спину, но удара не происходит. Он продолжает падать в пустоту, пока не позволяет себе впервые закричать от страха. И тогда пространство схлопывается.

***

Драко не хочет открывать глаза больше. Он чувствует себя таким уставшим. Он идёт вперёд уже так долго, что не помнит, каково это — не идти. Шагает. Шагает. Шагает. И ничего больше. Только это бесконечное движение. Ветер продолжает выть над головой, и Драко ненавидит его. Он закрывает уши руками, пытаясь сбежать от слов, ставших его бесконечной мантрой. — Надо было, — сгибает колено и отрывает ногу от земли, — должна была, — приземляет ногу на пятку, перекатываясь на стопе к мыску, — прости, — сгибает второе колено и приподнимает ногу. Интересно, каково это: стоять? Драко уверен, что должен знать это чувство. Уверен, что оно ему знакомо. Но не может вспомнить. Наотрез забывает, что может просто не идти. Драко даже не помнит больше своего имени. Проходит уже целая вечность. И, наверное, будет идти и дальше, и он будет идти вместе с ней. Пока чья-то рука не хватает его за икру. Драко, не умея тормозить, валится вперёд, больно впечатываясь лицом в землю, но в ту же секунду его снова бросает куда-то дальше.

***

— Простите, — кто-то толкает его в плечо, и Драко поворачивается в сторону незнакомой ему женщины, вежливо улыбаясь. — Ничего страшного, — отзывается и пытается протиснуться сквозь толпу. Где-то на фоне играет музыка, и то тут, то там кто-то что-то выкрикивает и запускает столпы искр в воздух. Слева — вспышка чьей-то камеры, и Драко морщится, продолжая пробираться вперёд. Не помнит, зачем, но шагает в сторону высокой трибуны. Людей вокруг становится всё больше, и скорость его продвижения падает. Кто-то вновь наступает ему на ботинок, и Драко поджимает губы, принимая очередное «извините» уже без каких-либо ответных комментариев. Музыка становится всё громче, и даже земля начинает вибрировать под ногами. Драко не сразу обращает на это внимание, но когда идти становится сложнее, а колени подкашиваются, он замирает на месте, растерянно оглядываясь. Что это? Дрожь поднимается по телу выше, концентрируясь где-то в грудной клетке, и ему кажется, что она собирается в нём самом. Как будто он — та самая поверхность, по которой расходятся круги, но эти волны принадлежат не ему. Драко застывает. Свет новых искр бьёт по глазам и мешает рассмотреть, что происходит вокруг. Он слышит смех, но затем ветер задувает под ворот рубашки и бьёт по ушам. И... — Простите, — кто-то толкает его в плечо, и Драко поворачивается в сторону незнакомой ему женщины, вежливо улыбаясь. — Ничего страшного, — отзывается и пытается протиснуться сквозь толпу. Где-то на фоне играет музыка, и то тут, то там кто-то что-то выкрикивает и запускает столпы искр в воздух. Слева — вспышка чьей-то камеры, и Драко морщится, продолжая пробираться вперёд. Не помнит, зачем, но шагает в сторону высокой трибуны. Людей вокруг становится всё больше...

***

Он выпрямляется резко, тут же хватая ртом воздух. Мир дёргается в рывке вместе с ним. Драко сжимает руками горло и судорожно раздувает лёгкие, пытаясь дышать. Воздуха мало. Мало. Ему нечем дышать. Его трясёт. — Драко! — голос Дафны отчаянно испуганный. Он не может ответить. Голоса словно нет. Руки дрожат, пальцы не слушаются. Драко чувствует, как Дафна хватает его за плечи, встряхивает один раз, несильно, но достаточно, чтобы он моргнул. Ещё раз. Другой.  Мир постепенно собирается в фокус: размытые лица, яркий свет заклятий над телом Лили, чей-то рваный голос — дежурный врач, отдающая команды реанимационной группе. Кто-то кашляет, кто-то замирает, кто-то зовёт кого-то в коридоре, и всё это — слишком громко. — Слышишь меня? — Дафна ближе, её ногти почти болезненно впиваются в его плечи. — Ты со мной? Ты здесь? Драко с трудом отрывает взгляд от пола и поднимает глаза на неё. Щеки горят — его что, хлестали по ним что ли? Он медленно кивает. — Да, — сипло. — Я... здесь. Он не знает, что делать с собственным телом — оно всё ещё будто не его. Висит тяжёлым костюмом. Драко поворачивает голову. Лили. Она лежит на полу. Закрытые глаза. Медленно вздымающаяся грудная клетка. Заклинания висят над ней, вспыхивают и гаснут — стабилизация, фильтрация, откачка. Живая. — Ты потерял сознание! — сообщает ему Дафна резко, заставляя его возвращаться мыслями в реальность всё больше. — Просто рухнул на пол, оказавшись в её голове — что это было, Драко?! Зачем ты это сделал?! И — главное — что ты сделал?! Он сглатывает. Медленно. И выдавливает: — Она выглядела как Рон во время приступов. Не обращает внимание на остальных колдомедиков вокруг него, совершенно забывая, что должен фильтровать информацию. Дафна замирает, и её рот приоткрывается. Она резко смотрит на Лили, пока молодой мужчина продолжает помогать ей дышать. — Ты думаешь, что это чертово проклятье работает так? — спрашивает севшим голосом. — Ты что-то видел, Драко. Что? Драко медлит с ответом. Губы пересохли. Он ощущает вкус пыли, как после взрыва. Или как после сна, в котором тебя закопали живьём. — Я не знаю.. Он закрывает глаза. Перед ним — снова та площадь. Та толпа. Те вспышки. И одна и та же фраза, сказанная множеством голосов одновременно. Прости. И только тогда понимает, насколько устал. Ему так хочется спать, что его снова ведёт куда-то. Дафна подхватывает его, не позволя упасть, и что-то говорит над его головой: то ли ему, то ли остальным. Но Драко теряет суть и... Засыпает.

***

Ему снятся отголоски погружения, где он снова ребёнок, сжавшийся в темноте. Но стена трещит, пропуская свет, и Драко разрешает себе открыть глаза, чтобы увидеть. Мрак рассеивается, и он понимает, что вокруг на самом деле лишь толща воды. Гермиона — полноправная хозяйка его снов — раскрывает ему свои объятия. Он рвётся к ней навстречу, но вода его не пускает.

***

— Дурную моду ты взял, Драко, — раздаётся негромкий голос Ричарда, когда тот толкает дверь и оказывается в его палате. — Если не хочется работать, можешь просто взять отпуск, вовсе не обязательно каждый раз оказываться на койке. Ричард шутит, но выглядит очень уставшим и пустым. Обеспокоенным. — Я не специально, сэр, — выдыхает Драко и ни капли не врёт. — Но я в порядке, не до конца понимаю, зачем вообще тут лежу. — Лежишь, значит, надо, — заключает Ричард и неожиданно подходит к его кровати, опускаясь на край, где остаётся пространство. Драко хмурится, удивлённый — Уокер, кажется, не досыпает. У него синяки под глазами, и осанка не такая ровная. — Хотя ты прав, с тобой, в целом, всё в порядке, так что просто попей бодроперцовых и отдохни немного, идёт? Драко кивает, радуясь, что никто не пытается устраивать драму на ровном месте. Ричард заглядывает к нему в глаза, сообщая: — Ты остановил приступ, который до этого убил кучу людей. Как ты это сделал, Драко? — Я не знаю, сэр, — выдыхает он и говорит чистую правду. — Я не помню, что там происходило, только какие-то отрывочные ощущения. Ричард задумчиво хмурится, и его глаза теряют фокус, пока он кивает самому себе спустя время. — Ладно, — короткий выдох. — Дам тебе всё же немного прийти в себя, и тогда будем уже обсуждать вместе с отделением психотерапии, раз речь идёт о купировании через голову. Признаться честно, мои навыки легилименции не так уж хороши, — мужчина говорит это, не глядя на него. Драко рассматривает его и почти решается спросить, всё ли с Ричардом в порядке, но мужчина хлопает по бёдрам и резко возвращается в норму: — Ладно, извини, но задерживаться у тебя не могу, я забежал просто убедиться, что ты в порядке. Меня теперь ждёт увлекательное путешествие в мир отчётов и объяснительных, так что буду рад услышать, что ты окончательно пришел в норму и готов мне с этим помочь. Через пару часов, идёт? Драко кивает и даже пытается вежливо улыбнуться, но Ричард встаёт с кровати и не смотрит на него. Что-то явно с ним не так. Но Драко так и не спрашивает его об этом.

***

В этот раз его никто не пытается отчитывать за произошедшее. Драко подсознательно готовится к новой сцене, как минимум, от Тео, но когда сталкивается с ним спустя несколько часов в просторном кабинете Уокера, Нотт просто встаёт и молча его обнимает. Драко даже теряется на время, прежде чем бросить: — Я в порядке. Тео хмыкает, отстраняясь, но кивает и похлопывает его по плечу напоследок. Потом указывает головой на кресло рядом с собой, предлагая присесть рядом. Драко не видит причин спорить. Пока идёт, смотрит на остальных. Ричард уже сидит на своём месте во главе стола, что-то записывая, Гарриет сидит напротив Тео, непривычно серьёзная и собранная, на столе перед ней лежат какие-то бумаги. Возле неё один из колдомедиков её крыла, имени которого Драко не помнит. В углу сидит секретарша Уокера, и когда они сталкиваются с ней взглядом, Драко вежливо кивает. Девушка быстро улыбается, но почти сразу принимается раскладывать какие-то бумаги. Драко выдыхает, не нарушая более тишину. Понимает, что они ждут кого-то ещё. Этот кто-то ещё заходит в кабинет без стука спустя несколько минут. Поттер находит взглядом Драко сразу же, застывает на месте и явно обдумывает, что ему сделать. Он обучен прятать свои эмоции достаточно хорошо, даже вопреки тому, насколько плох в окклюменции, но тревогу и беспокойство скрыть у него не получается. Драко не может сдержать лёгкой улыбки в ответ на это. Приятно знать, что кому-то не плевать, если ты сдохнешь в чьей-то голове, в конце-то концов. Тео спасает Поттера от неловкости, когда спрашивает довольно холодно: — Это все, кто планируется? — и, кажется, он не впечатлён. Гарри спокойно опускается на ближайший к нему стул. Ричард переводит взгляд на Нотта, но не реагирует на интонацию. — Да. Потому что нам надо понять, что вообще происходит, прежде чем мы все сможем отчитаться кому-то выше. Не вижу смысла расширять эту группу прямо сейчас. Особенно учитывая, что, по словам Дафны, Драко упоминал схожесть с делом Уизли. Я могу ошибаться, но мы определённо не хотим, чтобы кто-то знал об этом больше, верно? Драко почти успевает спросить «а в чём проблема», потому что этот вопрос давно сидит у него на кончике языка. Неужели действительно нельзя признать Рона в том состоянии, в котором он есть? В голове тут же проносятся тысячи заголовков и бесконечные обсуждения, и Драко так ничего и не озвучивает. — Драко, — привлекает его внимание Гарриет, — расскажи, пожалуйста, сам, что случилось. Пересказу Дафны определенно не доставало деталей. Уверена, ты справишься лучше. Её глаза смотрят ему куда-то в душу, но это не напрягает. — Не могу разделить той же уверенности, — признаётся спокойно. — Я так и не вспомнил ничего конкретного из того, что было в её голове. — Что-то неконкретное — всё ещё лучше, чем ничего. — Погодите, давай начнём сначала, — просит Тео. — С чего ты вообще вдруг полез ей в голову? — У неё начался приступ, и диагностика показала почти идентичную картину тем приступам, что случались у погибших перед смертью. Я не знал, что мне делать, но в какой-то момент показалось, что вся картина целиком очень похожа на то, как выглядит Уизли во время собственных приступов. — Но приступы Уизли ведь не имеют никакого отношения к этому взрыву. У них должна быть какая-то совсем другая природа, верно? Гарриет кивает вместо Драко, поясняя без какого-либо стеснения: — Да, в случае Уизли, приступы случаются из-за разрушенных нейронных и магических связей в его голове как последствие пыток. Ситуация ухудшается под действием разных факторов, но в основе лежит то, что магия не находит выхода. Ну и ряд вещей, которые даже я не могу до конца объяснить. — А вы всё же попробуйте. Гарриет приподнимает бровь, но действительно объясняет дальше: — У человека с подобными проблемами нарушены механизмы, которые нам с вами позволяют контролировать себя. Удерживать внимание, фильтровать лишние стимулы, подавлять импульсы, справляться с сильными эмоциями, будь то страх, гнев, стыд и любая другая на ваш вкус. Когда эти механизмы не работают, любая перегрузка может привести к приступам. — И что за перегрузка это обычно в случае Уизли? Драко косится в сторону Тео, всего на секунду позволяя себе сомнение: Нотт спрашивает, потому что ему действительно нужно это знать в рамках работы над делом, или просто наконец получил доступ к информации, которую ему не раскрывали раньше. — Накопленная и невыраженная травма, — отвечает он сам вместо Гарриет. — Его приступы чаще всего — это вытесненная реакция. Раньше он очень реагировал на любые касания — что довольно логично, ведь тело может помнить вещи, которые блокирует разум. Иногда что-то в голосах других напоминает ему о происходящем, и ему кажется, словно он переживает всё произошедшее заново, и реагирует в ответ приступом. И это почти всегда один и тот же набор: паника, страх и ужас. Поттер рядом начинает трясти ногой под столом. Драко замечает, только потому что сидит к нему ближе всех. — У него утеряно чувство безопасности. Нет связи между «я есть» и «я в безопасности», — заканчивает он. Тео задумчиво мычит, медленно кивая, и уточняет: — И это похоже на то, что случилось с погибшими во время их приступов? Какое-то вытеснение? Драко не берётся отвечать на этот вопрос. — Возможно, — кивает Гарриет вместо него. — Хотя все они проходили поверхностное, но всё же обследование при поступлении. Подобные расстройства личности, как те, что описал Малфой, пропустить сложно. — То есть либо вы некомпетентны, либо это что-то другое? — резюмирует Тео как-то по-своему. Гарриет, к удивлению всех собравшихся, усмехается и кивает. Нотт скользит по ней взглядом, слегка прищуриваясь, но не уточняет больше ничего. — Почему тогда ты решил нырнуть в её голову? — спрашивает Гарри. — Как я и сказал, она выглядела так, словно у нее тот же самый приступ. Я пытался сделать хоть что-то. — И внутри это было так же? — Нет, — сразу же опровергает Драко. — Совершенно точно нет. Я никогда раньше с таким не сталкивался. Честно говоря... — он поджимает губы, прежде чем продолжить, — я вообще не понимаю, как выбрался оттуда. Тишина в кабинете становится тяжелой. — То есть проклятье, о котором мы ничего не знаем до сих пор, воздействует на разум? — наконец, снова подаёт голос Ричард. — А мы вообще уверены, что это проклятье? — тянет Поттер с сомнением, но Тео припечатывает с категоричным: — Да. Без вариантов. Следы при вскрытии указывают совершенно точно, что там есть следы тёмной магии, мы просто не можем понять, что за природа у неё. — Глядите-ка, не одни мы тут некомпетентны, — подкалывает его Гарриет без злобы, и Тео, застыв на мгновение, медленно растягивает губы в намёке на улыбку. Драко не может описать свою реакцию на это как-либо, кроме озадаченного: эм-м. — Вернитесь к сути, — просит Уокер сухо. — Драко, что ты помнишь? — Боль, — повторяет он, — много темноты, сменяющейся очень ярким светом, постоянные закольцованные движения и слова. — Слова? — Извинения по разным причинам, много «должна была» и «надо было». Но, в основном, «прости» в разнообразных формах. Гарриет прищуривается и предполагает наугад: — Чувство вины? — А? Она задумчиво проводит ладонью по губам, словно смазывает с них что-то невидимое, прежде чем развивает мысль: — Извинения — это понятно и так, думаю, но фразы вроде «должна была», «надо было» и прочие — это всё маркер сожаления. Сожаление, по своей сути, эмоция не настолько разрушительная, в отличие от вины, к которой они тоже могут относиться. — Тёмная магия, триггером которой являются эмоции? — формулирует Тео и почти зеркалит позу женщины. Разве что трёт подбородок, а не губы. Гарри подаёт неуверенное: — Это возможно?.. — Я уже ничему не удивлюсь, — кивает Тео. — Я знаю всего несколько видов артефактов, работающих по подобному принципу, хотя... все они оставляют совсем другие следы. Но это действительно хорошо объясняет суть. Сложно придумать лучшее место, чтобы использовать подобное оружие, как не в день годовщины, не правда ли? Даже сейчас, в кого ни плюнь, каждому найдётся, в чём быть виноватым, но на площади... — Почти у всех были погибшие близкие, — кивает Гарри, потому что выучил дела уже наизусть, и эта деталь не могла не всплыть в его голове. Драко обдумывает их рассуждение, примеряя их на ситуацию с Лили, когда Ричард, кажется, задумывается о том же самом: — Что случилось с этой девушкой? Почему именно в этот момент, а не раньше, в таком случае? Драко выдыхает и понимает, что врать смысла не имеет: — Она меня поцеловала. Допускаю, что это могло заставить её почувствовать себя виноватой. Тео и Гарри впервые выглядят настолько одинаковыми: они приподнимают брови и смотрят на Драко так, словно тот — растлитель малолетних. Мерлин, ей двадцать один. Какого чёрта? — Я допускаю, что это просто наложилось на что-то ещё, — комментирует Гарриет спокойно. — Никто не говорит, что какое-то конкретное событие должно запустить реакцию в полной мере. Возможно, это была лишь последняя капля. Остальные пациенты, насколько я в курсе, тоже погибали в разные периоды. Верно? — Верно, — выдыхает Ричард. — Хотя этого уже не случалось в последнее время. — В целом, это только подтверждает теорию, — тянет Тео. — Те, у кого эмоции сильны, и кто чувствовал себя наиболее паршиво, попали под действие проклятья первыми. — И что тогда делать? — интересуется Гарри. — Случай с Лили показывает, что это может произойти в любой момент. Выходит, мы не можем просто отпустить людей, которые подверглись воздействию этого проклятья, потому что не знаем, в какой момент какая ситуация спровоцирует приступ. — Превентивные меры? — предлагает Тео, пожимая плечами. — Лезть в голову заранее? — переводит его слова Драко, звуча очень сухо. Одна мысль о том, чтобы испытать что-то подобное снова, вызывает в нём ужас. — Судя по твоему лицу, приятного в этом мало, — замечает Нотт. — А ты догадливый. Ричард коротко стучит пальцами по столу, прежде чем озвучивает: — Боюсь, у нас нет выбора. Если это работает, мы должны это сделать. — Говорите так, потому что не вам это делать, — внезапно подаёт голос тот самый, незнакомый Драко, колдомедик, и он не успевает сдержать грустного смешка. Уокер же хмурится. И реагирует на удивление резко: — Покиньте кабинет, мистер Бенно. Гарриет приподнимает брови, пока абсолютно все переводят взгляд на Ричарда. Лицо мужчины не выражает никаких эмоций, кроме тихой угрозы во взгляде, направленной на... ну, очевидно, мистера Бенно. Драко коротко переглядывается с Гарри, на что Поттер тихо выдыхает, пока Тео прищуривается и смотрит на мужчину с подозрением и какими-то только ему понятными рассуждениями в голове. Мистер Бенно на конфликт не идёт. Смотрит на свою прямую начальницу и спокойно встаёт из-за стола, когда Гарриет кивает ему, прося не приводить к конфликту. Все здесь понимают, что дело вовсе не в мистере Бенно, даже если не знают ответ на вопрос: а в чём тогда? Разве что Поттер отводит взгляд как-то подозрительно. Когда дверь в кабинет закрывается за колдомедиком, Ричард продолжает говорить: — В таком случае, я прошу тебя, Гарриет, взять ситуацию под свой контроль и составить конкретный план, по которому будет вестись эта работа. Драко, мне жаль, но ты тоже переходишь под контроль Гарриет на это время. Эта новость его не радует. Вообще. Но Драко не спорит. — Да, сэр. — Я бы хотел присутствовать при первых подобных экспериментах, — просит Тео, но обращается не к Ричарду, а к Гарриет. Женщина пожимает плечами: — Без проблем. А вот Уокер уточняет: — Зачем? — Если это вызовет какой-то внешний всплеск или проявление, я хочу быть готовым его поймать, — поясняет Тео на удивление спокойно. — Плюс планирую потом подопрашивать самих специалистов. Мы всё ещё не знаем, что это за проклятье и как оно работает. Надо научиться распознавать его на случай повторения. Поттер трёт переносицу в ответ на перспективу столкнуться с чем-то подобным снова, пока Гарриет всё так же спокойно соглашается: — Без проблем. Допрашивайте, сколько вашей душе угодно, только не влезайте в процесс. Особенно учитывая, что мы пока не знаем, что нас ждёт. Если судить по реакции Драко, легко это не будет. Думаю, работать будем парами, чтобы кто-то один следил не за пациентом, а за самим колдомедиком. — Звучит здраво, — одобряет Тео. Гарриет склоняет голову к плечу и никак это не комментирует. Драко пинает Тео под столом, прося перестать — что бы это ни было, пусть перестанет.

***

Они проводят в кабинете у Ричарда ещё целых два часа, обсуждая план более детально и проходясь по картам пациентов. Договариваются, что первые отчёты предоставят выше с завтрашнего дня. Обсуждают дежурство кого-то из отдела Гарриет в отделе хирургии на всякий случай уже сейчас. Когда Ричард позволяет им всем уйти, уже в коридоре Гарри останавливает Драко: — Ты пойдешь со мной, — говорит ему Поттер, крепко удерживая за предплечье. Драко опускает взгляд на чужие пальцы и ошарашенно уточняет: — Чего? Ты что, меня арестовывать собрался? — Нет, — фыркает Гарри, закатывая глаза. — Ты идёшь со мной ко мне домой. Драко нелепо моргает. — Зачем? — Так надо. Драко пытается озвучить всё, что думает по этому поводу, но Тео влезает в их разговор: — Я с вами. Поттер приподнимает бровь: — Тебя никто не звал, Нотт. — А я никого и не спрашивал, Поттер. — Речь идёт о моём доме, придурок. Я уверен, что спросить меня тебе придётся. — Тогда я лучше спрошу у Гермионы. Драко резко переводит взгляд на Тео, уточняя: — Причём тут Гермиона? — Она, очевидно, живёт у Поттера теперь, — поясняет Тео, пожимая плечами. Драко приоткрывает рот и поворачивается к Гарри, надеясь, что тот объяснит. Поттер прищуривается и спрашивает с подозрением: — Откуда ты знаешь? — Обе мои совы вернулись обратно по её текущему адресу, а когда я оставил лишь имя адресата, то ответ мне пришёл лишь спустя время и от совсем другой совы. Не моя вина, что ты так любишь настолько запоминающих сов, Поттер. Хотя та, школьная, мне нравилась больше. Гарри поджимает губы при упоминании Букли, но выдыхает и качает головой: — Я всё ещё не вижу причин, зачем бы тебе идти с нами. — Повторюсь, я иду не к тебе, а к Гермионе. Обещаю, если она попросит меня уйти, я уйду. Драко наблюдает за происходящем, вообще не понимая, как реагировать. Почему Гермиона живёт у Поттера? — Ладно, — сдаётся Гарри и просто кивает в направлении каминной комнаты, не переставая тащить Драко за собой. Он ему за это вообще-то почти благодарен, потому что все ресурсы мозга уходят на то, чтобы обдумывать ситуацию. Ричард не в порядке. Злой и срывается. Гермиона живёт у Поттера. Эти вещи не могут не быть взаимосвязанны. Сердце начинает биться немного быстрее.

***

Драко приходит в себя, только когда Поттер утягивает его в камин, безошибочно называя собственный адрес. Холодное зелёное пламя охватывает их, и в следующий момент — они в его гостиной. Драко поднимает голову чисто на автомате. Не проходит и секунды, как он сталкивается с Гермионой, читающей на диване, взглядами. Её карие глаза медленно увеличиваются, но Поттер перехватывает внимание: — Гермиона ничего не знает о произошедшем с Лили, и я буду не в состоянии ответить на её вопросы, поэтому это сделаешь ты, — тараторит Гарри на одном выдохе, и прежде чем Драко даже успевает осознать, тот уже поворачивается к Гермионе и говорит в том же ключе: — Гермиона, всё в порядке, не переживай, — девушка тут же застывает, не меняя положения, — у Лили случился приступ, но сейчас она абсолютно стабильна, Драко предотвратил ситуацию, все вопросы — к нему. А затем он и вовсе пихает Драко в спину, заставляя выйти вперёд, и единственная причина, по которой Поттеру это удаётся — абсолютная ошарашенность самого Малфоя. Гермиона смотрит на Драко и приоткрывает рот в непроизнесённом достаточно громко: — Что?.. Тео, выныривающий из камина следом, громко усмехается и едва ли не хлопает в ладоши: — Вот это сцена, Поттер. Ну, ты хорош. Прям даёшь.. Гермиона переводит взгляд на Тео, а затем подскакивает на ноги. Книга соскальзывает на пол с глухим стуком. — Что с Лили? — её голос срывается. Тео отвешивает Поттеру совершенно нелепый мальчишечий подзатыльник, но Драко делает шаг вперёд и произносит, не отводя от девушки взгляда: — Она в порядке, — повторяет. — С ней всё нормально. У неё случился приступ, но его удалось предотвратить. И, возможно, мы даже нашли ключ к тому, как предотвратить подобные приступы в будущем. Говорит быстро, собрано, и Гермиона бегает по его лицу глазами, пытаясь осознать услышанное. Когда он заканчивает, она резко выдыхает и поднимает ладонь ко лбу, уводя пальцы вверх, к волосам, и зачёсывая их в нервном жесте. — Господи... — выдыхает едва слышно, её глаза мажут по пространству вокруг, пока не останавливаются на Драко. Она хмурит брови и спрашивает прямо: — Как? — Это что-то в их голове. Тео влезает, добавляя детали: — Видимо, проклятье реагирует на определённые эмоции, и они же провоцируют эти приступы. Пока делаем ставку на вину. Гермиона не перестаёт непонимающе хмуриться, но замечает, что её рот всё это время был приоткрыт, и резко захлопывает его, поджимая губы. А потом выдыхает через нос. — Ладно... — говорит, просто чтобы дать понять, что услышала, но явно продолжает обдумывать мысль. А Драко не может отвести от неё взгляда. Он не видел её несколько дней, но ему кажется, что прошло намного-намного больше. Словно целая вечность успела проскользнуть мимо них, и всё изменилось. Драко не может объяснить себе этого, но чем дольше он смотрит на Гермиону, тем более осознаёт: успело случиться слишком многое. А ещё на ней футболка Поттера. Та самая, которую прошлым летом тот носил не снимая, и Драко подвисает на этой детали чуть дольше. Тео обходит его и принимается осматриваться. — Значит, ты теперь живёшь у Поттера? — озвучивает очевидное. Гермиона переводит на него взгляд, напрягая плечи, но почти сразу сдаётся. — Как видишь. Тео прищуривается, кивая. — Значит ли это, что вы с-.. — Я не хочу об этом говорить, Тео, — перебивает его Гермиона. — Пожалуйста, просто оставь меня в покое сейчас, ладно? Тео останавливается, окидывая девушку взглядом с ног до головы, тоже подвисая на стершемся незнакомом логотипе футболки, но не спорит. — Я просто пытаюсь понять, насколько серьёзно дело и пора ли мне менять твой адрес в своей записной книжке. — Поменяй, — пожимает плечами она. — Если что, поменяешь обратно. Не велика проблема, Тео. Поттер сбоку от Драко фыркает и, наконец, отмирает. Проходит вглубь комнаты и заваливается на диван с усталым стоном, закрывая глаза и откидывая голову назад: — Как же я задолбался. Тео не менее громко хмыкает в ответ на это и закатывает глаза. Драко всё ещё смотрит только на Гермиону. — Я приготовила ужин, — сообщает она внезапно. Гарри приоткрывает глаза и удивлённо приподнимает брови. Гермиона склоняет голову и едва заметно улыбается: — Не надо смотреть на меня так, Гарри, это невежливо, — а затем она оглядывается на остальных и уточняет: — Вы голодны? Тео быстро кивает, напоминая болванчика, а Драко всё ещё подтормаживает. Гермиона поворачивается к нему в надежде услышать ответ и слегка вздрагивает. Драко заставляет себя ответить: — Пожалуй. Гермиона сглатывает, прежде чем кивает: — Хорошо. Странная волна ассоциаций и воспоминаний накрывает их обоих одновременно, и они отводят глаза в сторону в ту же секунду. Тео и Гарри коротко переглядываются, пока Нотт вскидывает бровь, пытаясь понять, что это было. — Я... В общем, тогда жду вас на кухне, — бросает Гермиона немного сумбурно и быстро скрывается в коридоре. Мужская троица остаётся стоять на месте, и Драко физически ощущает их взгляды на себе. — Я уточню сразу, — нарушает повисшую тишину Тео. — Мы делаем вид, что не понимаем, что происходит или как? — А ты понимаешь, что происходит? — интересуется Гарри с негромким смешком. — Я вот не особо. Тео одобрительно усмехается. — Драко, дай нам отмашку? Каков план действий? — Никакой, — отвечает Драко, наконец. — Просто не лезьте, ладно? Последнее, что мне надо — быть вашей развлекательной программой. Просто ведите себя по-человечески и оставьте нас в покое. — О, меня радует это «нас», — подмечает Тео, но как только Драко награждает его стальным взглядом, то усмехается и приподнимает руки в капитулирующем жесте: — Понял я, понял. Пошли уже есть, а то последнее, что было во мне — твоя яичница с утра. И она подгорела, Малфой, чтоб ты знал. — Готовь сам, — отвечает он спокойно, на что Тео недовольно поджимает губы. Гарри смотрит на них ещё немного, но затем заставляет себя подняться, сопровождая всё кряхтением. — Звучишь как старик, Поттер. Как ты только физическую подготовку-то прошёл? — Отвали, Нотт. Ты всё ещё в моём доме, не забывай об этом. Драко пытается прикинуть, насколько хватит запала у этих двоих, прежде чем они начнут разговаривать нормально и перестанут подкалывать друг друга. Нотт и Поттер идут впереди, шагая в сторону кухни, откуда раздаётся негромким звон тарелок, пока он сам плетётся в конце. Драко сжимает ладонь в кулак, а затем резко распрямляет пальцы, пытаясь скинуть напряжение. Метод не особо работает. Особенно когда они все оказываются на кухне, и картинки последнего вечернего разговора всплывают в его голове. Она была так близко к нему. Ему следовало её поцеловать, пока была возможность. — Садитесь, я сейчас достану мясо из духовки, — Гермиона кивает в сторону небольшого обеденного стола, придвинутого к стене так, что места едва хватает на четверых, и им всем придётся сидеть довольно плотно. А учитывая длину мужских ног, ещё и сталкиваться коленями друг с другом. Драко заставляет себя перестать пялиться на Гермиону и садится с краю на один из стульев — не обдумывает особо логику, просто каждый раз, когда он в гостях у Поттера, садится именно на этот стул. Резной, единственный из коллекции. Драко тупо нравится этот стул. Наверняка, Поттер стащил его с Площади Гриммо. Слишком элегантная резьба, чтобы не быть ценным винтажом. Гарри садится напротив Драко, пока Нотт опускается на стул возле Поттера, сразу же садясь полубоком и приваливаясь к стенке. Тео бодрится, но выглядит не менее уставшим, чем все остальные. Разве что, может, кроме Гермионы — потому что она суетится и носится по кухне туда-сюда, словно не понимает, в каком порядке и что ей делать, и на это нужно очень много энергии. Драко единственный, кто замечает её смятение, потому что Тео и Гарри сидят к ней спиной. Так что, подумав немного, он встаёт и направляется к ней с негромким: — Давай я помогу. Гермиона вздрагивает, замирая возле приоткрытого шкафчика, и тупо пялится на него. Драко приподнимает брови, и только тогда она отмирает, преувеличенно бодро кивая: — Да-да, конечно. Вот, можешь помочь разрезать мясо? Драко кивает, не видя в этом никаких проблем, пока Гермиона взмахивает палочкой и четыре больших тарелки отправляются к столу, за которым Тео и Гарри снова начинают о чём-то негромко спорить. Правда, потом спор перерастает в искренний смех, и Драко с Гермионой оба переводят на них удивлённые взгляды. Затем переглядываются с настроением «ты тоже это слышишь?» и несмело улыбаются. Опять подвисают. Драко усилием воли заставляет себя вернуться к мясу и специально берёт нож, вместо палочки, чтобы сосредоточиться на процессе. Гермиона, тем временем, вытаскивает бокалы и уточняет: — Кто-то хочет выпить? — Да, я буду вино, — говорит Поттер, и Тео сопровождает это заинтересованным мычанием: — Если вино хорошее, то я тоже буду. Гермиона кивает, а затем негромко уточняет: — Драко? — Я пас. И так слишком много пью в последнее время, и я всё ещё под действием зелья. Не хочу, чтобы раскалывалась голова. — Я тоже не буду, — кивает она. — Нам действительно не хватает трезвости в последнее время, да? Она говорит абстрактно, неконкретно, но Драко подвисает на её словах. И на её губах. Гермиона ловит этот взгляд и выдыхает, отворачиваясь. Снова открывает духовку, но в этот раз достаёт запечённый картофель. — Вкусно пахнет, — замечает он. Гермиона улыбается. — Надо быть абсолютным гением, чтобы испортить картошку, не правда ли? — Я почти уверен, что мы с тобой сейчас сидим в компании как минимум двух абсолютных гениев, в таком случае. Тео на днях вызвался приготовить пасту и, в итоге, сварил единый комок теста. Гермиона фыркает себе под нос, но в глазах появляется веселье, и Драко не может сдержать ответной улыбки, когда замечает это. Мерлин, чувствует себя подростком — ему хватает такой мелочи, чтобы ладони вспотели. Он незаметно вытирает их о брюки, прежде чем подхватить блюдо с нарезанным мясом. — Несу? — Неси, — кивает, — я сейчас. Найду бутылку и порежу сыр. Драко послушно возвращается к столу. Только когда садится на место, наконец, осознаёт, что Гермионе придётся занять единственное оставшееся — между ним и стеной. Хотя стол настолько маленький, что где бы она ни села, везде будет слишком близко. И слишком далеко.

***

Их разговор на четверых ощущается странно. Не в плохом ключе. Нет, совсем нет. Наоборот. Он спокойный, размеренный. Никто не пытается слишком много шутить, никто не пытается больше никого слишком отчаянно подкалывать — даже Тео и Гарри держат себя в руках. Поттер рассказывает им об одной из первых миссий. Драко и Гермиона уже не раз слышали эту историю, в отличие от Тео — тот негромко посмеивается временами и даже позволяет себе умиляться. — Я был уверен, что меня вышвырнут после этого и даже не посмотрят на мою известность. — Да ладно, — тянет Нотт. — Подумаешь двенадцать пар сломанных ног. — Говоришь так, потому что не тебе пришлось их чинить, — замечает Драко. Гарри фыркает, качая головой, но упоминает: — Это, кстати, было наше первое продолжительное пересечение с Малфоем. Он спас меня от ворчливой старухи, которая ударила меня палкой. — Спас? — удивляется Гермиона с улыбкой. — Каким таким образом? — А я не рассказывал? Драко сказал ей, что если бы не я, то дом бы рухнул, и что у меня вообще-то сотрясение, и она должна сказать мне спасибо. — Что-то из этого было правдой? — уточняет Гермиона у самого Драко. Он поворачивается к ней, широко улыбаясь, и пожимает плечами: — Ну, дом действительно мог бы рухнуть со временем. — А он и рухнул, — сообщает Гарри, откровенно посмеиваясь над самим собой. — Спустя день после нашей операции. Как выяснилось, мы подорвали несущие балки. Но учитывая, что все жильцы и так загремели в больницу по нашей вине, никто не пострадал. — Какой ужас! — восклицает Гермиона, но смеётся. — Гарри, ты никогда не упоминал эту деталь, хотя я слышу эту историю, как минимум, в десятый раз. — Думаю, это всё мой эффект, — влезает Тео. — Я знаю, что иногда оказываю на людей такое воздействие, и они начинают говорить правду и перестают себе врать. Драко хмыкает. Игнорирует взгляд друга на себе. — Опасный ты человек, Тео, — комментирует Гермиона. — Таких обычно не любят. Они все негромко смеются, и этот звук делает атмосферу на кухне ещё теплее. — За меня! — поднимает тост Нотт. — Как хорошо, что мне нечем чокаться, — тянет Драко лениво, пока Гарри напротив осознаёт: — То есть мы сейчас будем с ним вдвоём пить за него? Гермиона тянется через стол и сочувственно сжимает ладонь Поттера. Тео закатывает глаза и едва ощутимо бьёт её по руке, вынуждая девушку засмеяться чуть громче. Драко следит за движением, и трёт подушечки собственных пальцев друг о друга — настолько ощутимо их покалывает от желания взять её за руку. — Ну, будем! — повторяет Тео ещё раз, и они действительно чокаются с Поттером вдвоём, делая нехарактерно большие глотки. Вино так не пьют. Если не хотят напиться. Драко рад, что остаётся трезвым. Так он может думать о Гермионе и полностью осознавать собственные мысли. И это так странно. В один день ты смотришь на человека и не чувствуешь к нему ничего, а на следующий — не понимаешь, как жить без него. Странным образом в его голове снова всё переключилось, и если раньше собственные размышления он подавлял и пытался от них сбежать, то теперь цепляется за них, готовый раствориться целиком. Ему настолько хорошо, что даже не волнует, что это лишь воображение. Не волнует, говоришь? Ну-ну. Ладно, заниматься самообманом он всё же не перестал.

***

Их вечер плавно перетекает в ночь. Атмосфера меняется тоже. Тео и Гарри, напившись и, внезапно, задружившись, принимаются спорить о работе, и ни у Драко, ни у Гермионы не выходит это остановить. Они спорят без какой-либо агрессии, но всё заканчивается тем, что Тео встаёт из-за стола — пьяно пошатываясь — и тянет Поттера за собой со словами: — Пошли, я тебе покажу, насколько ты обши-, обшиба-, тьфу ты! Ошибаешься ты насколько, Поттер. Давай, шагай, у меня лежит эта папка возле кровати. Драко в этот момент уходит в уборную, но когда возвращается, обнаруживает лишь одну Гермиону возле кухонной зоны. Она стоит и задумчиво моет посуду руками. Драко оглядывается, растерянно хмурясь, и негромко уточняет: — А где эти двое? Гермиона вздрагивает, забывшись, но сталкивается с ним взглядом и выдыхает. А затем и вовсе позволяет себе коротко улыбнуться: — Боюсь, что они у тебя дома, Драко. Тео потащил показывать ему выписку по пункту 6.2 из последнего отчёта, и это вообще-то абсолютно секретная информация. Так что давай надеяться, что они просто вырубятся пьяными на первой же горизонтальной поверхности, и никто не пойдёт под трибунал. Драко переводит растерянный взгляд в сторону коридора и гостиной с камином, прежде чем уточнить: — Ты серьёзно? Гермиона кивает с одним коротким: — Увы. И они замолкают. Атмосфера не сильно напрягает, но всё равно ощущается неловкой. Драко позволяет себе немного насладиться видом расслабленной Гермионы со спины, прежде чем уточнить: — Тебе нужна какая-то помощь? — Да. Переложи, пожалуйста, оставшуюся еду вот в эту емкость, и ещё нужно проверить, не осталось ли посуды на столе. — Без проблем. Они делают всё молча, и это успокаивает его. Никто не включает большой свет, и так даже лучше. Драко не помнит, когда в последний раз был настолько не напряжен. Когда он заканчивает со своей частью работы и убеждается, что больше делать ничего не надо, то просто подзывает к себе тот же самый стул, садится, поворачивая его в воздухе и седлая, и опускает руки на спинку. Затем кладёт на предплечья голову, слегка наклоняя её, и просто наблюдает за Гермионой. — Любишь мыть посуду руками? — Не особо, — улыбается. — Но иногда — да. Нравится ощущение от воды. Драко кивает, делясь: — Многие люди используют воду как неосознанный механизм самопомощи. Мой научный руководитель рассказывал мне, что его жена всегда принимает ванну, когда на стрессе, потому что погружение в тёплую воду вынужденно заставляет тебя переключить внимание на ощущение в теле. Гермиона замирает, поворачиваясь к нему, и уточняет: — И это работает? — Да, вполне. Он написал небольшую научную статью на эту тему. Если хочешь, могу найти, у меня есть экземпляр, где-то дома лежит. Гермиона окидывает его взглядом, прежде чем кивнуть: — Да, спасибо. Я бы прочла. — Хорошо, — соглашается он. Но, видимо, это слово становится их персональным триггером. Оба замолкают, думая об одном и том же. Драко не знает, как поднять эту тему, потому что вообще не уверен, что стоит. А напоминать о произошедшем в курилке кажется неправильным, учитывая всё до. Вместо этого спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? — Ты сейчас о чём? — О произошедшем. — Драко, успело произойти столько вещей, что, я боюсь, тебе придётся уточнить. Она отвечает негромко, но спокойно. Драко хмурится и добавляет: — В больнице. Гермиона выдыхает, задумываясь, но отвечает: — Нормально. Я думала, что будет намного хуже, но столько всего случается вокруг, что это даже не кажется настолько критичным больше. — Так не бывает, — замечает он. — Что бы ты ни думала об этом, но это не пустяк, Гермиона. Если ты будешь пытаться убедить себя в обратном, то сделаешь только хуже. Пожалуйста, не пускай всё на самотёк. Я слышал слишком много неприятных историй после подобных травм. Гермиона смывает пену с последней тарелки и выключает воду, поворачиваясь к нему и опираясь бёдрами о столешницу. — Гарриет помогает мне с этим, ты можешь не переживать. — Гарриет? — глаза немного увеличиваются. — Ага, мне было необходимо пройти шесть часов посттравматической психологической помощи, и я выбрала её, потому что мы с ней вроде как неплохо ладим. И я слышала много хорошего о ней как о специалисте. И ты тоже упоминал. — Она и правда отличный специалист, — подтверждает Драко с уверенностью, но новость всё равно выбивает его из колеи. Он находит в этом что-то извращённо смешное. Видимо, улыбка проскальзывает у него на лице, потому что Гермиона уточняет: — Что? Драко снова встречается с ней взглядом, прежде чем объясняет: — Я тоже обращался к ней за помощью недавно. Забавно, что мы с тобой теперь почти напарники по психологу. Гермиона приоткрывает рот, слегка напрягаясь. — Вот как, — сглатывает. — У тебя.. всё в порядке? — Да, — кивает он, совершенно спокойный. — Теперь да. Я уже разобрался в своей проблеме, если ты об этом, и переживаешь, что я могу что-то узнать. Я был у нее всего раз, ещё тогда, после случая у Рона. Но Гарриет, в любом случае, никогда даже не упомянёт и слова из вашего разговора, так что не волнуйся. — Я не волнуюсь. — Хорошо. Да что ж такое. Пора вычеркнуть это слово из своего лично словаря. Гермиона скрещивает руки на груди и слегка склоняет голову. Драко не сразу замечает её взгляд, вновь погруженный в свои мысли. Она смотрит на него пристально. Внимательно. Взвешивая что-то в своей голове. А потом говорит: — Что мы будем делать, Драко? Слова бьют по нему наотмашь. Драко фокусирует взгляд и на всякий случай уточняет: — С чем именно? Гермиона сжимает пальцы на собственных предплечьях чуть сильнее. Драко считывает это как защиту, и печаль в нём самом становится ощутимее. То ли девушка замечает это, то ли приходит к какому-то собственному выводу, но в следующий момент она выдыхает и ведёт плечами, расслабляя руки. Они опускаются вдоль её тела, когда Гермиона говорит иначе: — Я не думаю о Снормане, — и он не сразу понимает, куда она ведёт. — Не потому что занимаюсь с Гарриет, а потому что каждый раз, стоит мне вспомнить о нём, я думаю о тебе. Драко перестаёт дышать. Гермиона же продолжает: — Ни одна мысль последних дней о тебе не кажется мне плохой, неправильной или тяжёлой. Я думаю о наших разговорах и о том, насколько это легко, думаю о твоих словах, прокручивая их настолько часто, что почти уверена, что давно переврала их смысл. — Я могу повторить, — влезает он зачем-то. — Если ты не помнишь что-то конкретное, но это важно. Что-то в её взгляде трескается и она сглатывает. Смотрит на него так, словно смотреть ей на него нельзя. — Я нравлюсь тебе, — заключает она едва слышно. Дыхание застревает в глотке, формируясь в комок. Драко чувствует себя пойманным. И это не вопрос. Но он отвечает на него, признавая: — Да. Не говорит, что «нравится» — не совсем правильное слово. Ему может много кто понравиться, но это не значит, что он будет готов сломать собственный разум, лишь бы сбежать от этих невыносимых чувств. Броня Гермионы слегка трещит, выдавая в ней живого человека, но вместе с тем открывая что-то другое. Решительное, сильное, настоящее. — И что мы будем делать? — повторяет она свой вопрос. Драко забывает обо всём, что происходит в реальном мире. Забывает об их прошлом. О настоящем. О Роне. О Ричарде... Да, о Ричарде совсем забывает тоже. В голове становится абсолютно пусто, когда он предлагает, держа голос под контролем. — Ты согласишься сходить со мной куда-нибудь? Гермиона вздрагивает, отталкиваясь от столешницы, и делает шаг вперёд. Драко выпрямляет свою и так ровную спину ещё сильнее. — Ты зовёшь меня на свидание? — Да, — кивает. Гермиона отвечает так тихо, что, не вслушивайся Драко настолько внимательно, не уловил бы ни слова: — Но я не хочу свиданий. Бум. Ответ бьёт его в грудь, и мышцы пресса напрягаются, помогая удерживать себя. Драко пытается контролировать выражение своего лица, обещая, что он позволит себе прожить эти эмоции немного позже. Только не сейчас. Пожалуйста. Не то чтобы ответ её не был предсказуем. Драко кивает, принимая. — А чего.. хочешь? Множество вариантов проносятся у него перед глазами. Каждый хуже предыдущего. «Чтобы ты ушел», «никогда не видеть тебя больше», «чтобы ты не смел любить меня» и хуже-хуже-хуже. Он концентрируется на них настолько, что пропускает происходящее в реальном мире. Не замечает, как после короткой паузы Гермиона снова делает шаг вперёд. «Ты не заслуживаешь любить меня». И ещё один. И только после особенно болезненного «я никогда не полюблю тебя в ответ» Драко замечает её совсем рядом. Дёргается от неожиданности и едва успевает остановить порыв отшатнуться в сторону или вскочить со стула. Гермиона наклоняется, возвышаясь над ним, сидящим, и её ладони опускаются на его скулы за секунду до того, как она говорит: — Этого, — и прижимается к его губам, целуя. В мозгу коротит, и собственное тело отвечает быстрее, чем успевает осознать мозг. Он кладёт ладонь поверх её, прижимая сильнее, и приоткрывает рот. Гермиона едва заметно вздрагивает в ответ на это и тут же сама углубляет поцелуй. Их языки сталкиваются, и — Мерлин, ни один из его снов не был настолько правдоподобно хорош. Вторая ладонь запутывается в его волосах, и Драко медленно встаёт, не разрывая поцелуя, и ведёт их в сторону. Стул падает на пол, отдаваясь громким звуком, но никто из них не отвлекается. Драко прижимает девушку к себе плотнее, отпуская её ладонь на его щеке, но сжимая руки на талии. Гермиона заглушенно стонет, словно сама не может поверить в происходящее, и Драко окончательно забрасывает любые попытки думать здраво. Она отстраняется ровно на мгновение, выдыхая вместе с шокированным: — Господи, — но Драко тут же прижимает её обратно, отпуская волосы и скользя к основанию шеи. Заставляет слегка наклониться, чтобы было удобнее, и ныряет в новый поцелуй без каких-либо зазрений совести. Гермиона вздрагивает от неожиданности, но послушно приоткрывает рот, а затем и вовсе — сама притягивает его ближе за ворот рубашки. Поцелуй становится намного отчаяннее, почти лихорадочным, они оба целуют друг друга, как будто это последнее, что им суждено успеть сделать в этой жизни. Не разрывая поцелуя, Гермиона обвивает руками его шею, вставая на мыски, пока Драко склоняется над ней, но затем обе его руки резко сжимаются на бедрах, и он резко поднимает её вверх, вынуждая обхватить его ногами. Драко разворачивает их обоих, впечатывая девушку спиной в шкаф, но принимая основой удар на собственные предплечья. За дверцей что-то оглушительно звенит, и это наверняка посуда, но.. плевать. Плевать на всё. Гермиона сжимает свои бёдра, удерживаемая им навесу без каких-либо проблем, пока одна её ладонь зарывается в его волосы, сжимая их, а другая скользит вдоль линии челюсти. Гермиона неосознанно подаётся вперёд, и звук, подозрительно похожий на стон, вырывается у неё из груди, когда она осознаёт, как сильно реагирует на неё Драко. Доказательство того, насколько легко он возбудился от одного лишь поцелуя с ней, упирается ей в низ живота. Драко разрывает поцелуй, опускаясь к её шее и вдыхая запах её кожи, и пытается вернуть себе хоть каплю самообладания, прежде чем, наконец, заглядывает Гермионе в глаза.