Часть 18
3 августа 2025 г., 08:00
глазами моими посмотри на себя — ты не узнаешь
— Ты выглядишь довольным, — замечает Нарцисса с любопытством. — Ничего не хочешь мне рассказать? Драко вздрагивает, поднимая на неё взгляд, но почти сразу — настолько, чтобы не быть подозрительным — качает головой. — Нет, просто... выспался. Это неправда. Он пролежал в постели — один — без сна, покручивая их свидание половину ночи. Драко почти уверен, что это действительно было худшее свидание по всем правилам первых свиданий, но при этом он не поменял бы в нём ничего. Ладно, разве что поменьше упоминаний Ричарда было бы неплохо... И тот их последний разговор, когда они прощались. — Ну-ну, — усмехается Нарцисса, прищуриваясь, но не пытается допытывать. По большей части, потому что знает, насколько это бесполезно. Если Драко планирует молчать, он будет молчать. Отец всегда говорил, что это в нём кровь Блэков играет в такие моменты. Драко так и не понял, комплимент это или нет, но, в общем-то, не против, до тех пор, пока к нему не лезут. Он улыбается матери, но её внимание почти сразу переключается обратно на реабилитолога, пока тот медленно помогает ей тянуть связки на колене, сопровождая всё теплым светом от чар. Драко почему-то становится немного неловко за этим наблюдать, и он опускает взгляд в бумаги, задумываясь о своём. Например, о том, почему он не говорит Нарциссе о Гермионе. Хотя ответ, в общем-то, очевиден. Драко не думает о Нарциссе плохо. Но он знает свою семью. При всех изменениях в его матери после смерти Люциуса и окончания войны, после многих лет одиночества и работы над собственным публичным обликом, она, разумеется, отринула многие установки. Многие, но не все. Нарцисса может быть бесконечно благодарна Гермионе за её спасение, но от идеи, что Драко умудрился влюбиться именно в магглорождённую ведьму из всех, его матери наверняка станет плохо. Осознавать это непросто. Он прокручивает про себя разные сценарии, прежде чем останавливается и напоминает: у вас было всего одно свидание. Нет никаких реальных причин, почему ему стоит думать об этом прямо сейчас. Конечно же, Драко думает всё равно. Знала бы Нарцисса, что он смотрит на Гермиону так же, как Люциус смотрел на свою жену.***
— Блядство какое-то, — тянет Тео раздражённо, запуская пальцы в волосы. — Что это вообще за херня в их головах?! Драко сидит, прикрыв глаза, и пытается прийти в себя, потому что да, даже после трех разных пациентов, он всё никак не может привыкнуть к этой бесконечной темноте. Самое ужасное, что у каждого она своя. «Ты должен был остановить это!» — орёт в его голове чужой женский голос, вываливая на него обжигающе горячую лавину ненависти, и Драко открывает глаза, чтобы вернуться в реальность. — Я не понимаю, — продолжает Тео, тем временем, и хмурится всё сильнее. — Это всё какой-то бред. Я не знаю, кто создал эту магию, но этот человек — самый настоящий человеконенавистник. — Неужели даже больший, чем ты? — подаёт Драко голос. — Ха-ха, — кривится Тео, не ведясь на шутку. — Очень смешно, Драко. Просто охуеть насколько. — Ладно-ладно, не начинай. И так дерьмово. Нотт принимается ходить вперёд-назад, не поднимая головы от пола, и явно раздумывает над происходящим. — Я уверен, что это не просто какое-то заклинание, — делится стальным голосом. — Ни одному человеку не хватило бы силы на такое, это обязан быть артефакт, или, возможно, даже серия артефактов, активированных разом. Кто-то обязан был создать якорь — и с помощью него, окей, возможно, разбудить другие элементы. Допустим, ударная волна пошла бы тогда от центра и потянула за собой всё связанное. Драко просто следит за его перемещением, отмечая про себя, что это вызывает у него лёгкое чувство тошноты, но почему-то не просит друга остановиться. — Но я боюсь даже представить, как долго готовилась эта атака, в таком случае, ибо, чтобы напитать это всё магией, необходимо было потратить очень много времени. — Насколько много? Тео поднимает на него взгляд, останавливаясь, и предполагает, звуча скорее зло, нежели неуверенно: — Пара лет? — охренеть. — Хотя, чёрт, я не знаю, ладно? Это всё ещё звучит как полный бред. Когда ты рассказывал мне на словах о ситуации с Лили, я подумал, что это может напоминать проклятие крови, которое использовали древние кельты: только не на семью — а на... ну, большее количество людей, короче, но-.. — И с каких пор ты стал экспертом по кельтской магии? Тео вздёргивает бровь: — А что, только тебе можно быть профессионалом своего дела? — но почти сразу возвращается к теме: — Но даже там, сука, должна быть грёбаная кровь, которая может вывести как к целям, так и к изначальному заклинателю, а тут никаких следов! Тео сжимает челюсть так сильно, что видны жилки. Драко, наконец, комментирует: — Тебе надо выдохнуть, Тео. — Иди в пизду со своими советами, Драко. Воу. — Как скажешь, — отвечает он безэмоционально и тут же встаёт, чтобы покинуть пустую комнату, но Тео приходит в себя и выдыхает: — Блять, прости, — даже доходит до него и хватает за рукав халата, заставляя остановиться. — Это было грубо, я не должен был. Не уходи. Драко остаётся стоять, глядя на его руку, всё ещё сжимающую белую ткань. Тео не убирает её сразу — и это, пожалуй, единственное, что действительно заставляет Драко говорить: — Ты срываешься на меня за то, что спокойно позволяешь самому себе: раздавать советы направо и налево и учить всех жить, — спокойно замечает он. — Я знаю, — кивает Тео, опуская руку и отступая на полшага, — я просто… не люблю чувствовать себя беспомощным. Особенно когда рядом ещё и ты. — Очаровательно, — сухо комментирует Драко. — Так что, я твой триггер, получается? — Ты — мое напоминание, — Тео резко поднимает взгляд. — Что всё, что мы делаем, может не значить ничего. И что, возможно, у этой загадки просто нет ответа. — И что тогда? — Тогда просто пошлём всё нахер, — отвечает Тео. — И, возможно, наконец, официально признаем, что пора валить из этой страны. Драко фыркает. — И кто сообщит об этом Поттеру и начальству? — Я предлагаю жребий, — хмыкает Тео. — Проигравший говорит, а выигравший собирает чемоданы. Драко качает головой, но уже с еле заметной улыбкой. — Какой же ты придурок. — А ты всё ещё выглядишь так, будто на тебе лежит вся боль мира, — отвечает Тео и хлопает его по плечу. — Пойдём, прогуляемся. Или выпьем кофе. — Мне подходит последний вариант. Нотт кивает, как будто не сомневался в этом, и возвращает на своё лицо улыбку, которая не касается глаз. Драко позволяет ему это, потому что сил разбираться с происходящим у него нет.***
— Кстати, Драко, — сообщает Тео, отпив глоток крепкого кофе, — я проверил сегодня с утра твою спальню. И даже проверил душевую. Драко поднимает на него взгляд, вскидывая бровь: — И?.. — Там никого не было. Ты уверен, что действительно вчера ходил на свидание с Гермионой? Драко закатывает глаза и негромко усмехается. — Очень смешно, Тео. Тео растягивает губы в улыбке, но интересуется: — Нет, серьёзно, вы решили не торопиться или что? — Именно так мы и решили, — кивает Драко. — Как минимум, я. И, как минимум, на первом свидании. Тео молчит. А потом напоминает с сомнением в голосе: — Но вы уже переспали. — И это не отменяет того, что свидание всё равно было первым. — Ладно, — добавляет Тео уже чуть менее довольно: — А я рассчитывал поймать Гермиону в неглиже. Драко прищуривается. — Будет здорово, если ты откажешься от подобных шуток. — А что, ревнуешь? — широко улыбается, а потом переходит на невыносимо сладкую интонацию: — О-о-о, Драко, как это мило! Ты весь такой собственник и ревнивец, какая прелесть. Или ты боишься, что раз она выпуталась из отношений с Уокером, то ей вообще-то не обязательно впутываться именно в тебя? М-м-м? Тео шутит, и Драко понимает это, но его настроение меняется. И затем признаётся: — Возможно, выпуталась не до конца. Тео обречённо стонет: — Ты опять об этом? Не отпускает тебя эта тема, да? Драко поджимает губы, не понимая, стоит ли говорить об этом вслух, но Тео смотрит на него своим пронзительным взглядом, и язык, как всегда, развязывается, словно сам по себе: — Когда мы вчера прощались с Гермионой, я сказал, что мне нужно будет поговорить с Ричардом самому. — О, опять в благородство играешь. А оно тебе надо? Ты видел его плечи? Не обижайся, но он шире нас обоих, и это как бы может-.. — Гермиона сказала этого не делать. Тео замолкает, выглядя чуть менее уверенным, когда предполагает: — По тем же причинам, что я озвучил? — Я не знаю. Но когда я уточнил, может, она просто хочет сделать это сама, Гермиона ответила, что нет. Между ними повисает тишина, и Драко проигрывает эту сцену перед своими глазами снова, пытаясь в этот раз прийти к какому-то другому выводу. — Брось, Драко, ты же не думаешь, что она всерьёз рассчитывает вернуться к нему после?.. — Я не знаю, — повторяет он, и его рука слегка сжимается. — Надеюсь, что... нет. — Слушай, я могу ошибаться тоже, но Гермиона не кажется мне той девушкой, которая решила бы поступить так. Ни с тобой, ни с ним. — Почему тогда она против того, чтобы я поговорил с ним? — Например, потому что предсказать реакцию Уокера в ответ на новости сложно? Ты видел, как он вел себя тогда, в кабинете. Мужик может считать себя сколько угодно уравновешенным, но его злость была-.. Погоди! Так вот чего он был такой! Черт, я только сейчас сопоставил факты... — Непохоже на тебя. — Ага, — кивает Тео, цокая. — Но ладно, спишем всё на то, что мой мозг был занят другим. А так, возвращаясь к тебе, мне кажется, это достойная причина. — Мне, в любом случае, придётся с ним поговорить об этом рано или поздно. Я не смогу скрыть это от него, если мы планируем встречаться... — его голос затихает, и Тео догадывается: — Ты по-прежнему не уверен, что Гермиона действительно хочет чего-то серьёзного? Драко лишь пожимает плечами. — Мерлин, почему влюбленные люди все такие идиоты, — выдыхает Тео негромко. Что странно, в его голосе нет издёвки, лишь какая-то не совсем понятная ему усталость и... грусть? — Драко, ты накручиваешь себя на ровном месте. Хотя сам уже сказал, что это ничего не меняет с твоей стороны, так в чём дело? Расслабься и получай удовольствие, особенно если... — Тео останавливает себя, не уверенный, что стоит договаривать. — Особенно если что? Тео поджимает губы. — Если это действительно не продлится долго. Они оба молчат, прежде чем Нотт возвращает себе спокойную улыбку и сообщает: — В любом случае, можешь, как минимум, не беспокоиться из-за серьёзного разговора со мной. — А? — Я перееду сегодня, — объясняет просто, — а то вдруг ты ещё и не знаешь, какие слова подобрать, чтоб я не обиделся. — Эм, я даже не думал об этом вообще-то, — Драко хмурится почти растерянно. — Тебе не обязательно делать это сегодня, если тебе некуда пойти, и-.. — У меня есть свой дом. — А проклятье — всё? Тео хмыкает, поджимая губы, и бросает на Драко взгляд исподлобья. — Обещай не злиться, ладно? Но... не было никакого проклятья. Драко открывает рот, но так ничего и не произносит. — Я просто искал формальный повод. — Зачем? — Не могу объяснить хоть чем-то адекватным. Мне просто нужна была компания, хотя бы на время, — Тео улыбается и пожимает плечами. — И, кстати, это было реально здорово. Мне понравилось. Так что, я полагаю, мне стоит сказать тебе спасибо. Драко хмурится, сбитый с толку. — Почему ты просто не сказал как есть? Зачем было придумывать что-то про взрыв? — Рад, что ты воспринимаешь меня взрослым человеком, но у меня нет адекватного объяснения. Мне не очень хочется признавать, что соврать было проще, чем показывать свою уязвимость, так что давай не зацикливаться на этом, если ты не против. — Ты... в порядке, Тео? Тео вздрагивает и на мгновение выглядит так, словно не знает, какую именно маску ему надеть. Драко прищуривается, по-прежнему не до конца уверенный, что происходит. — Да, — выдыхает парень, наконец. — Не забивай голову. Просто вся эта херня, сам понимаешь, и моё начальство постоянно имеет мой мозг, хотя винить их трудно, учитывая, что и их самих-.. — Ты уверен? — перебивает его Драко, прекрасно замечая, как Тео просто принимается говорить, немного повышая скорость, чтобы сбить с толку. Нотт замирает, просто смотря перед собой, но спустя время всё же кивает. — Да. Думаю, что как только закончим с этим всем, возьму отпуск и поеду к Забини в гости. Поедешь со мной? — последний вопрос звучит почти неуверенно, и Тео тут же перекрывает это шуткой: — Можешь взять и Гермиону, нам не помешают красивые женщины в купальниках, уверен, что Блейз будет только за. — Поеду, — отвечает Драко спокойно, не отводя от друга взгляда. — Если позовешь. В этот раз Тео ничего не говорит, но улыбается — странной, непривычной, слишком неуверенной для него улыбкой — и кивает. Опускает взгляд в кружку, и больше они не разговаривают ни о чём личном в тот день. Не то чтобы после следующего пациента, из-за которого Драко в прямом смысле падает со стула, выныривая из его головы, им вообще хотелось разговаривать.***
Драко принимает ванну в тот вечер, радуясь, что они договорились встретиться с Гермионой лишь завтра. Разумеется, он привёл бы себя в порядок и с радостью переключился, будь она сейчас рядом, но бывают такие моменты, когда, кажется, неплохо остаться и одному. По-настоящему. Впервые за долгое время, потому что Тео действительно отправляется к себе домой после их совместного ужина. Драко пытается остановить его и предложить переночевать напоследок, но Нотт отмахивается и заявляет, что так удобнее. Но всё это оставляет дурное послевкусие. Драко трёт глаза, пытаясь справиться с головной болью, и решает совершенно точно, что последний пациент был лишним. Стоило оставить его на завтрашний день. Мужчина, пятидесяти пяти лет, потерявший на войне молодую дочь, едва не поджег к чертям его ментальные щиты. Драко по-прежнему не может понять, как все эти мысли в головах людей оставались всё это время незамеченными. Как они вообще способны функционировать в таком состоянии?.. «Ты должен был сделать что-то» — кричит девушка, захлебываясь слезами. «Ты должен был бороться, а не наблюдать за происходящим! Это ты виноват! Ты убил меня!» Драко почти уверен, что если он будет не закрывать эту дверь, а действительно относиться к происходящему с заслуживающим количеством эмпатии, то спустя несколько дней просто сляжет с депрессией и не сможет встать с постели. И даже так внезапно переполняющая его любовь к Гермионе не вытащит его из этого состояния. Только он сам. Именно поэтому он откидывается головой на бортике и медленно возводит новые стены, выстраивая лабиринт из чужой вины и чужой боли. Собственный разум реагирует на это с интересом, потому что чувства вполне ему знакомы, но Драко бьёт сам себя по рукам и запрещает туда смотреть. Не твоё, — напоминает сам себе. — Положи, где взял, и не трожь. Не замечает, что успевает пройти почти два часа, и вода — давно становится ледяной.***
Драко не успевает скрыть улыбку, когда сталкивается с Гермионой в больничном коридоре на следующий день. Девушка замечает его, искренне улыбаясь в ответ, и он подходит к ней ближе, забыв обо всём остальном. — Гермиона, какими судьбами? — Ауч, Драко, как невежливо! — склоняет голову. — Я что, больше не могу просто прийти сюда? — Ты можешь всё что угодно, — кивает, мельком осматривая её с ног до головы. — Но всё-таки? В голове мелькает мысль о том, что Гермиона пришла увидеться с Ричардом, и она жалит его, но девушка опровергает: — Лили выписывают сегодня, — сообщает она, и Драко дёргается. — А, — говорит он тупо. — Верно. Прости, я временно в другом крыле, так что был не в курсе. Это... здорово, я рад. — Я тоже, — улыбается Гермиона. — Дафна сказала, что ей надо будет приходить на профилактический осмотр ближайшие дни, но причин оставаться в больнице уже нет. — Она одна живет? Неплохо было бы оставаться под присмотром всё равно. — Она поживёт у сестры, — кивает Гермиона. — Мы уже обсудили с ней этот вопрос, Лили — умная девушка, и так всё понимает. Драко не спорит, рассматривая лицо напротив, и ему, честно говоря, почти плевать, о чём они разговаривают, пока у него есть возможность просто видеть её. Хотя здравомыслящая часть замечает: — В таком случае, мне лучше уйти и не попадаться ей на глаза, наверное?.. Гермиона поджимает губы, пряча улыбку, и, очевидно, ей нравится это его смущённое выражение лица. — Пожалуй, — соглашается. — Думаю, ей потребуется какое-то время, прежде чем она сможет просто посмеяться над этой историей. Они замолкают, продолжая рассматривать друг друга, и Драко сглатывает, когда замечает быстрое движение её языка, облизывающего губы. Поднимает взгляд к глазам, и они одновременно двигаются друг другу навстречу, даже не отдавая отчёта и подходя ближе, и Драко почти успевает быстро поцеловать её, когда дверь распахивается, и они тут же отлетают друг от друга в стороны: — Мистер Малфой! — говорит совсем другой голос, ничуть не похожий на юный голос Лили. — Наконец-то, это вы! Пожилая женщина, с которой Драко возился по несколько часов каждый день на прошлой неделе, подлетает к нему, тут же хватая за рукав, и Гермиона в шоке делает ещё один шаг в сторону. — Как хорошо, что я вас нашла! Никто не пытается мне помочь здесь, я уверена, они все хотят моей смерти! — то ли ругается, то ли ворчит женщина, и Драко едва сдерживает порыв закатить глаза. Но из палаты тут же выскакивает Ханна, выискивая глазами, куда делась переданная ей пациентка, и устало выдыхает: — Миссис Мортон! Пожалуйста, вернитесь в палату, нам нужно сделать-.. — Нет! — спорит женщина, прижимаясь к Драко почти вплотную. — Мистер Малфой, скажите им! Этот инцест меня уже совсем замучил! — Абсцесс, миссис Мортон! — поправляет её Ханна, почти отчаянно. — Абсцесс! Всё, пожалуйста, нам необходимо завершить процедуру. Женщина уже собирается продолжить упорствовать, когда Драко понимает, что лучше всё же вмешаться: — Я пойду с вами, миссис Мортон, но при условии, что вы вернётесь в палату и позволите мисс Аббот сделать свою работу, — говорит он мягко, с трудом сдерживая веселье, и позволяет себе коротко переглянуться с Гермионой, которая снова поджимает губы, чтобы не начать улыбаться настолько широко, что было бы почти невежливо. Единственная, кому не до веселья — это Ханна. Она упирает руки в боки и вообще не обращает ни на что внимания — даже не замечает свою подругу, — но кивает Драко и придерживает дверь палаты, дожидаясь их. — Увидимся вечером, — говорит Драко одними губами в сторону Гермионы, и девушка кивает ему, и только тогда он возвращает внимание сложной пациентке: — Ну, пойдёмте? Женщина выглядит чрезмерно довольной.***
Драко похищает Гермиону к себе сразу после смены, даже не заскакивая домой. По крайней мере, именно так это выглядит в глазах Поттера. Драко просто заглядывает к нему — Гермиона тут же откладывает книгу в сторону — и утягивает её в сторону камина, ограничиваясь лишь коротким кивком в сторону Гарри. Девушка машет ему рукой и успевает предупредить: — Я буду поздно, — прежде чем зелёное пламя скрывает их и лишает возможности увидеть ошарашенное лицо Поттера.***
— Не пойми меня неправильно, но я вынуждена признать: твоя кухня нравится мне больше ресторанов, — комментирует Гермиона, пока Драко готовит им ужин. На фоне негромко играет музыка. — Хочется верить, что тебе нравится моё присутствие на ней, а не кухня сама по себе, — усмехается Драко, бросая на неё быстрый взгляд через плечо. Гермиона сверкает глазами и делает глоток белого вина из бокала, когда признаёт: — Пожалуй. Хотя я всё ещё чувствую себя немного неловко из-за того, что ты не даёшь мне помочь тебе. — Давай оставим твою помощь на третье свидание? — Идёт, но тогда что, на моей территории? — А у тебя есть своя территория сейчас? Гермиона открывает рот, но тут же признаёт: — Я имела в виду у Гарри, да. Ладно, ты прав, остаёмся на твоей кухне. Драко хмыкает и интересуется: — Каково это, жить с Поттером? — и он не то чтобы ревнует. — Здорово вообще-то, — окей, вот теперь ревнует. — Он очень комфортный сосед. Почти всё время торчит на работе, а в свободное время либо пишет, либо перечитывает, либо диктует свои дурацкие отчёты. Ну, и спит, конечно. — Ну вот, неужели никаких разговоров по душам? — Ну, иногда и разговоры, — кивает Гермиона. — Но не то чтобы у меня есть в этом острая потребность сейчас. Ты более чем закрываешь её. — Обязательно расскажу об этом Поттеру, когда мне захочется его побесить. Гермиона негромко смеётся в ответ на это. — Наверное, стоит всё же снять себе что-то своё. Мне не нужен целый большой дом, думаю, что поищу что-то вроде квартиры. Драко переворачивает мясо на сковороде, когда предлагает: — Или можешь оставаться у меня. Гермиона молчит, и Драко почти уверен, что не стоило озвучивать свои желания вслух. — Я не против этой идеи, но мне кажется, что пока... рано, — отвечает она спустя время и звучит совершенно спокойно. — Согласен. — Ха? Переобуваешься в воздухе, Драко? — Не специально, — хотя именно это он и делает. — Просто в той же степени, насколько я согласен с тобой, настолько же мне приятна мысль о том, что ты будешь рядом. Я молчу о том, что можно будет приставать к тебе по ночам. — А спать по ночам — уже не вариант? — Я бы посмотрел на тебя, если рядом с тобой спал кто-то вроде тебя, — отвечает он, усмехаясь. — Ты ещё не спал рядом со мной толком, и тот раз у Гарри не считается! Вдруг у меня отвратительные привычки, и я разговариваю во сне? — Вообще-то я заметил, что ты любишь обниматься в какой-то случайный момент времени, и, что ж, эту привычку я готов потерпеть. Гермиона ничего не отвечает, и Драко снова оборачивается, чтобы заметить, как очаровательный румянец появляется на её щеках и, окей, ему надо отвернуться обратно. Им надо поесть. Все остальные занятия подождут. Он сглатывает и незаметно переступает с ноги на ногу. — Драко, — зовёт его девушка, — пожалуйста, разреши мне помочь хоть чем-нибудь? И сама подходит к нему ближе, не дожидаясь приглашения. Драко косит на неё подозрительный взгляд: — Ты настолько не даёшь людям позаботиться о себе? — Обвинение было бы валидным, если бы ты был хоть чем-то лучше меня в этом плане, — качает она головой, но потом находит его взгляд и слегка приподнимается на носки, упираясь в столешницу, и делает самый несчастный вид из всех: — Ну, пожа-а-алуйста, я обещаю, что ничего не испорчу... — правда хмурится, обрывая себя, и исправляется: — Если ты не доверишь мне чего-то слишком сложного, по крайней мере. Драко так нравится её лицо в этот момент. — Можешь взять на себя салат. Не думаю, что способ нарезки способен повлиять на его вкусовые качества. — Договорились! — кивает она преувеличенно воодушевлённо и неожиданно напоминает Тео в этот момент. Драко задумывается, возвращаясь мыслями ко вчерашнему дню в больнице, прежде чем спросить: — Как тебе кажется, у Тео всё в порядке? Гермиона поворачивается к нему, высушивая помидоры полотенцем, вместо чар, и становится чуточку серьёзнее. Её взгляд — почти такой же задумчивый, как и у него. В такие моменты она действительно выглядит на свой возраст — по-прежнему восхитительно, но с каким-то большим... пониманием во взгляде. — Я не думаю, что хоть кто-нибудь вокруг нас в порядке, — признаётся, наконец. — Включая тебя и меня. У Тео не было шансов избежать этого, хоть он и пытается всех обманывать. Драко хмурится, словно на самом деле надеялся, что она опровергнет его подозрения. — Всё из-за взрыва? — Не думаю. Я познакомилась с ним раньше, и почему-то мне кажется, он всегда таким был, нет? Или уже какое-то время, по крайней мере. Хотя и со мной Тео вёл себя поначалу странно. — Поделишься подробностями? — Обещаешь не разбивать бокалы? — дразнит она его, и Драко прячет смущение за шуткой: — Не-а. Так что подбирай слова. Гермиона коротко смеётся и подхватывает нож, принимаясь резать овощи. — Он был странным. Объективно, я вообще не была настроена на дружбу с ним, и это было очевидно. Хотя он почему-то всё равно продолжал подсаживаться и разговаривать со мной. Я спрашивала его об этом после, но он говорит, что ему просто было скучно. — Тео — из тех людей, которые действительно могут делать что-то из скуки, — подтверждает Драко со знанием дела, но Гермиона поджимает губы. — Понимаю, но мне всё равно кажется это странным. Надеюсь, когда-нибудь я смогу узнать правду. — Не всегда за чужими действиями есть какое-то второе дно, — напоминает Драко. — Я знаю. Но я так же привыкла доверять своей интуиции, и она говорит мне, что Тео что-то скрывает. — А что твоя интуиция говорит по поводу меня? Гермиона замирает, а затем откладывает нож в сторону, а Драко выключает огонь и поворачивается к ней, опираясь на столешницу бедром. — Что тебе лучше не смотреть на меня так, если мы действительно планируем поужинать, — говорит на тон тише, и её голос обнимает его чем-то мягким, прежде чем затягивает узел в животе. — А что, есть варианты получше? — Есть, — кивает, коротко улыбаясь. — Но нет, Драко, я почти уверена, что ты толком не обедал сегодня, поэтому сначала — еда. — Любишь командовать? — Возможно, — тянет, добавляя хитрые интонации. — А ты любишь слушаться? — Возможно, — отвечает он ей в том же ключе, и, черт, они звучат как два придурка, но Драко вообще не планирует хоть как-то оценивать свои умственные способности в этот момент. Ему требуется вся сила воли, чтобы отвести от неё взгляд и потянуться за тарелками. Еда ему действительно не повредит. Как и силы. Драко планирует потратить их все позже, когда-... Стоп, хватит. Он трясёт головой, и Гермиона посмеивается над ним, прекрасно понимая, что именно стоит за этим жестом.***
В итоге большую часть времени, пока они едят приготовленный ужин, оба молчат. Каждый маленький разговор внезапно застревает, когда в очередной раз кто-то из них делает глоток вина или облизывает губы. Странное ощущение. Драко даже ловит себя на том, что принимается дёргать ногой под столом, приподнимая её на носке, но тут же останавливает себя, заставляя выдохнуть. Гермиона не отводит от него взгляда, когда в очередной раз пробует начать разговор: — Ты покупаешь хорошее вино. — Это удивляет? — Ничуть, — улыбается она. — Просто хотелось похвалить выбор. Ты действительно разбираешься в нём или просто покупаешь что-то дорогое? — Не ставлю себя в один ряд с теми, кто действительно понимает в этом толк, но уверяю, что могу подобрать что-то достойное для свидания без необходимости общаться с консультантами. — Хорошо, — кивает она с одобрением. Драко склоняет голову, не понимая, почему это выражение лица настолько ему нравится. — Как прошла твоя смена? — Отвратительно, — говорит честно, зная, что его попытка вранья была бы слишком очевидна. — Мечтаю о моменте, когда снова смогу вернуться в хирургию. — Да, пациенты тоже тебя там ждут, — усмехается Гермиона, вспоминая миссис Мортон. Драко обречённо стонет. — Мне пришлось просидеть там сорок минут, прежде чем снотворное зелье, наконец, подействовало. — Почему так долго? — Потому что первые тридцать минут она отчаянно сопротивлялась что-либо пить, уверенная, что Ханна хочет её смерти. — Ужас, — морщит нос Гермиона, но выглядит искренней сочувствующей: — И часто такие ситуации бывают? — А Ричард не рассказывал? Выстрел самому себе в голову, — вот как ощущается упоминание Уокера в очередной раз. Драко не знает, как так выходит, но мужчина не может не всплывать в их разговорах, и это, в целом, логично, но, чёрт побери. — Нет, — отвечает Гермиона спокойно, и её лицо, на самом деле, не особо меняется. — Он рассказывал только про операции. Так понимаю, он давно не работает с обычными пациентами, как работаешь ты? — Это имеет смысл, у него просто нет времени на это. — Ага, — кивает Гермиона и делает глоток вина, покачивая бокал в руке чуть дольше и рассматривая то, как переливается светлая жидкость. — Как тебе кажется, в какой момент времени мы перестанем реагировать на это подобным образом? — В тот момент, когда я смогу с ним поговорить, — отвечает прямо. И тогда Гермиона слегка хмурится. — Ты ничего ему не должен, Драко. С каких пор это настолько важно, общаться с бывшими? — В любой другой ситуации это было бы глупо, — признаёт Драко. — Но он мой начальник, Гермиона. И человек, которого я уважаю. Мне кажется честным поговорить с ним. Гермиона кусает губу, выдыхая чуть тяжелее, когда говорит: — Мы всё ещё можем понять, что у нас ничего не выйдет, и тогда этот разговор между вами окажется бессмысленным. Больно. — А если не выйдет, ты вернёшься к нему? Гермиона вздрагивает, переводя, наконец, на него взгляд, и спрашивает, словно эти слова сделали ей неприятно: — Что? Нет. С чего вдруг? Или что, в этом мире осталось ровно два человека: ты и он? И даже тогда — по-твоему, я настолько не вынесу быть одной? Собственные сомнения ворошатся в нём, пытаясь испортить настроение, но Драко решает остановить самого себя. — Я не хотел тебя обидеть. — Ты не обидел, — качает она головой. — По крайней мере, не больше, чем я тебя. Но, Драко, мы взрослые люди, верно? Мы оба знаем, что живём не в сказке. У нас может ничего не получиться и... Это нормально. И снова её любимое слово: нормально/ненормально. — Я бы хотел, чтобы получилось. — Я тоже, Драко, — кивает она искренне. — Я тоже. Затем одновременно тянутся к бокалам и коротко усмехаются из-за синхронности. И их взгляды словно обнуляют всю тяжесть разговора, когда Драко позволяет себе сказать: — Ты не против, если я приму душ? Я быстро. Гермиона приподнимает взгляд. — А мне надо сейчас делать вид, что я наивна и не понимаю, зачем именно ты планируешь принять душ? — Если хочешь, — кивает, вставая из-за стола. — А можно присоединиться? Драко замирает на месте, тут же втягивая воздух. — Успела испачкаться за вечер? — Я... — тянет, оглядываясь, а затем слегка наклоняет бокал, проливая немного вина на свою блузку, и Драко физически ощущает, как увеличиваются его зрачки. — Видимо, да. Они просто смотрят друг на друга, но... Гермиона медленно растягивает губы в улыбке, а затем и вовсе начинает негромко смеяться. — Окей, ладно, это сейчас был очень глупый жест, я признаю, — и качает головой, смешно морща нос. — Я не знаю, с чего решила, что могу играть в такие игры. — А мне понравилось, — признаёт он честно. — Особенно, если ты действительно ищешь повод присоединиться ко мне в душе. Гермиона мнётся немного неловко и, кажется, всё же смущается собственной же храбрости. — Я... И Драко позволяет себе широко улыбнуться в ответ. — Это необязательно, Гермиона, — и даже закатывает глаза. — Просто подожди меня, ладно? Стоило принять душ в больнице, но я хотел увидеть тебя поскорее. Но и медицинский запах от моих волос мне тоже не нравится. — Ты можешь не искать причин, чтобы принять душ после рабочего дня, Драко, — снисходительно улыбается Гермиона, хотя щеки всё ещё розоватые. — Уверена, я как раз успею доесть. — Хорошо, — кивает он и уже отправляется в сторону ванны, готовясь поставить рекорд по самому скоростному душу, когда девушка вдруг окликает его: — Только можно мне чистую рубашку? Драко выдыхает. Они оба знают несколько прекрасных очищающих чар. И тем не менее: — Конечно. Если хочешь, можешь сама выбрать любую вещь в спальне. Ты знаешь, где она. — Знаю, — кивает и кусает губу. — Спасибо, Драко. Сердце бьется немного быстрее. — Не скучай. — Постараюсь.***
Их секс в этот раз совсем не такой, как в первый. Он медленнее, чувственнее, и они почти не разговаривают в процессе, отвлекаясь лишь на тяжелое дыхание и стоны. Драко контролирует себя чуть лучше, и Гермиона расслабляется тоже, позволяя себе проявлять эмоции. Уже после, когда он сидит в гостиной с утра один — Гермиона всё же вернулась домой в районе трех часов ночи, и Драко отказывается признавать, насколько трудно было её отпустить, — в странном порыве вспоминает день, когда Тео притащил Гермиону с собой в первый раз. Ему правда кажется, что всё это было в другой жизни. И не с ним. Лишь ворох непривычных сомнений говорит ему о том, что происходящее — не выдумка. Иногда Драко всерьёз переживает об этом.***
— Гарриет, я могу с тобой поговорить? Драко слегка задерживается после короткой планёрки отдела работы с ментальными состояниями, среди которых все, кто сейчас работает с пациентами, связанными с взрывом. Они не особо полезны, но сегодня одна из колдомедиков поделилась интересными идеями, как блокировать первую сбивающую с ног волну боли. Драко не уверен, что это сработает со всеми, но всё равно берёт себе на заметку. Гарриет поднимает на него удивлённый взгляд. — Да, конечно. Что-то по поводу твоих пациентов? — Нет, — качает головой. — По поводу меня. Женщина едва заметно хмурится, но довольно быстро берёт эмоции под контроль. — По поводу тебя, — повторяет задумчиво, но кивает: — Я слушаю, Драко. Вся решительность покидает его в тот же момент, и он переступает с ноги на ногу, прежде чем, наконец, делится собственными наблюдениями: — Я испытываю слишком много эмоций. Гарриет приподнимает брови, явно давая понять, что она не ожидала услышать это. — Продолжай. — Я влюблён, — признаётся вслух, — но при этом не понимаю, что со мной происходит. Еще месяц назад я был совершенно равнодушен к ней, а сейчас веду себя так, словно нет ничего важнее в мире, чем она. — И тебе это не нравится? — Не то чтобы... — облизывает коротко губы, выдыхает, проводя пальцами по волосам, слегка их взъерошивая, и устало признаёт: — Но я напоминаю себе одержимого психопата с манией. Гарриет улыбается. — Все влюблённые люди немного сумасшедшие, — тянет почти философски. — На то это и любовь, Драко. — И ты, и я посчитали бы это плохим знаком, если бы услышали от кого-то историю про одержимого любовью человека. — Но как здорово, что каждая ситуация уникальна, не правда ли? — сверкает она глазами. — И я знаю, что мы говорим про тебя, и заявляю со всей уверенностью: ты не психопат. — Рад слышать. — Ты со мной не согласен? — спрашивает с усмешкой и слегка откидывается в своём кресле, откровенно позабавленная. Драко неловко ведёт плечами. — Я просто не понимаю, что мне с ними делать... с этими эмоциями. Их так много, что я не всегда могу их контролировать, и меня это... пугает. — Именно твое желание контролировать их, в первую очередь, и привело тебя к этому состоянию, Драко, — напоминает Гарриет. — Я уверена, что это пройдёт, как только ты искренне поверишь, что происходящее никуда от тебя не исчезнет. Предположу, что твоё сознание пребывает в перманентной панике, опасаясь, что ты снова заткнёшь его и запретишь себе испытывать эти эмоции. — Я не планирую. — Надеюсь, — кивает Гарриет, но её взгляд скрывает что-то не озвученное. А затем внезапно предлагает: — Закончи смену пораньше сегодня, Драко. — А? Почему?.. — Ты бледный. И, как ни крути, но даже с твоими природными данными, ты всё равно не привык к тому, чтобы каждый день работать с тяжёлыми ментальными состояниями. Возьми сегодня только кого-то одного, ладно? — А как же... — он опускает взгляд в собственные пометки по пациентам, выданным ему на сегодня. — Я возьму остальных, — успокаивает его Гарриет, и Драко непонимающе хмурится. — Не делай такое лицо, Драко. Просто скажи спасибо и иди работай. Он пялится на женщину, сбитый с толку. Прежде чем неуверенно кивает: — Спасибо. — Не за что, — улыбается Гарриет чуть шире. Драко покидает её кабинет без какого-либо конкретного прояснения в голове, но, подумав, меняет направление и идёт в сторону ординаторской, чтобы написать и отправить письмо Гермионе. Может, если он освобождается сегодня раньше, то они смогут встретиться при свете дня? Драко хотелось бы этого. Что-то внутри тоже отзывается на это желание теплом.***
Драко протягивает к ней руки в приглашающем жесте, и Гермиона улыбается ему, подходя ближе. Его взгляд медленно скользит от голых ног вверх, к краям слишком свободной для неё рубашки, к силуэту груди, заметному только когда девушка двигается, и к обнажённым ключицам. Драко даже не подозревал, насколько ему, на самом деле, нравится именно эта часть тела. Наверное, поэтому, стоит Гермионе оказаться в его объятиях и опуститься на его бедра, расставляя колени по обе стороны, Драко прижимается губами именно к ключицам. Она вздрагивает и негромко выдыхает, тут же запутывая руку в светлых волосах, пока его губы скользят к шее. Драко рад, что не стал надевать рубашку после душа — в прошлый раз она всё равно не продержалась на нём слишком долго. — Я надеюсь ты помнишь, что мне ещё предстоит смотреть в глаза Гарри сегодня вечером, — шепчет она негромко, — не заставляй нас обоих краснеть, когда он заметит следы. Драко отлипает от её шеи, не особо довольный упоминанием другого мужчины, но склоняет голову и предлагает: — Тебе не обязательно возвращаться. Гермиона приподнимает брови. — Опять предлагаешь остаться?.. — Я был бы рад, — кивает. — Но не настаиваю. Только если тебе самой хочется. Она выглядит так, словно всерьёз задумывается над этим, и Драко не прячет мягкой улыбки. — Что? — замечает Гермиона. — Я уже говорил тебе: ты красивая, когда задумчивая, — и, не сдерживая порыв, притягивает её к себе ближе за талию. Гермиона проезжается по нему бёдрами, подаваясь навстречу, и вместе с тем, как его губы накрывают её, Драко чувствует приятное давление на свой постепенно реагирующий член. Ему, в общем-то, хватило и одного вида голых ног. Драко всерьёз задумывается, всё ли с ним нормально, потому что... Что с ним, чёрт возьми? Он слишком взрослый, чтобы реагировать так. Пытается сделать внутреннюю пометку поискать информацию на эту тему. Может ли всему виной быть эта его эмоциональная голодовка в контексте мыслей о ней? Гермиона мягко прикусывает его за нижнюю губу, заставляя вздрогнуть, и шепчет со смешливым неодобрением: — О чём ты таком думаешь, пока целуешься со мной, Драко? Ему даже не приходится врать: — О тебе, — говорит честно. — И о том, какого чёрта у меня уже стоит. Гермиона, кажется, не рассчитывала на подобную искренность. Она улыбается немного несмело, прищуриваясь, а затем меняет своё положение на нём так, чтобы даже малейшее её движение заставляло его возбуждаться сильнее. Двигает бёдрами на пробу, и Драко прикрывает глаза, выдыхая и не замечая, насколько довольной выглядит Гермиона в этот момент. — Любишь быть сверху? — интересуется он, откидывая голову на спинку дивана, когда чувствует её губы, покрывающие поцелуями уголок его челюсти. — Иногда, — отвечает она ему прямо на ухо, и Драко покрывается мурашками. Закрытые глаза только усиливают ощущения. — Хотя я не уверена, что поза сверху моя любимая. — О какой именно позе сверху мы говорим? Гермиона медлит с ответом, и Драко приоткрывает глаза, чтобы понять, в чём дело. Она отстраняется немного, и на щеках появляется слабый румянец. Драко вскидывает бровь. — Я пробовала только так, — отвечает она и прижимается грудью к его груди, вновь проезжаясь по его члену сквозь ткань брюк, и Драко шипит сквозь зубы. Прикосновение почти болезненное. Мысль о том, что их разделяет целых три слоя одежды — ещё хуже. — Почему? — странный вопрос. Неудивительно, что Гермиона хмурится тоже и выпрямляет спину чуть ровнее. — А у этого должны быть причины? — ведёт плечами слегка неловко, и Драко уже готовится сменить тему, извинившись, но она говорит: — Я просто не задумывалась о том, что можно попробовать что-то новое. Наверное, всё дело в том, что мы были долго вместе с ним? — даже безымянное упоминание вынуждает его сжать пальцы чуть сильнее. — Привыкаешь, и это становится рутиной. Да и не то чтобы у меня действительно был какой-то богатый опыт, по сути, всего один мужчи-.. Драко не даёт ей договорить. Резко приподнимает, заставляя девушку испуганно выдохнуть, и поворачивает её прямо на себе, резко меняя положение женского тела так, что теперь она прижата к его груди спиной. — Не говори о других мужчинах, когда ты со мной, — шепчет он, слегка прикусывая ушную раковину, и Гермиона вцепляется в его руки, одна из которых уверено ложится на её грудную клетку, явно давая понять, что ему не потребуется много усилий: достаточно поднять её совсем немного, и тогда он сможет сжать её шею. Слегка. Драко очень надеется, что не пугает её этим, и ласково целует её в плечо, выдыхая негромкое: — Пожалуйста. Гермиона дышит громче обычного, и его ладонь приподнимается в такт этому сбитому ритму. — Прости, — говорит она, сглатывая слюну, и Драко ведёт носом вдоль слегка пульсирующей вены. — Так что насчёт этой позы сверху? Его вторая ладонь мягко скользит к животу, заставляя Гермиону прерывисто выдохнуть, и Драко наслаждается всем происходящим, кажется, слишком сильно. Особенно когда проникает пальцами в разрез между пуговицами, касаясь голой кожи. Мышцы пресса тут же напрягаются, и Гермиона неосознанно подаётся назад, прижимаясь к нему вплотную и надавливая на его член. Драко приглушённо стонет: — Чёрт-.. Его пальцы рисуют круги на её коже, но проникнуть достаточно глубоко не выходит. Драко сдаётся и опускает вторую ладонь к полам рубашки, принимаясь расстёгивать пуговицы. Гермиона тут же испугано ловит его руки, и он замирает. Они молчат какое-то время. Драко чувствует своей грудной клеткой, что её сердцебиение ускоряется, но причин у этого может быть несколько. — Ты переживаешь, потому что стесняешься, — спрашивает он, добавляя в голос больше спокойствия, — или потому что не хочешь? Она выдыхает через нос, смущённо признавая: — Первое. Драко позволяет себе коротко улыбнуться, прежде чем уточняет: — Тогда я могу продолжить? Гермиона сомневается в течение нескольких секунд, но затем убирает руки, освобождая его из собственной хватки, но не знает, куда их теперь деть. Не придумывает ничего лучше, кроме как опустить их на мужские бедра, слегка сжав. Драко одобрительно целует её чуть ниже уха и, подождав для приличия ещё немного, всё же возвращается к пуговицам. Они небольшие, не слишком удобные, но так даже лучше: ему приходится сосредоточиться на этом процессе, быть аккуратным и внимательным, и это делает происходящее лишь более интимным. А ещё Гермиона не отводит своего взгляда от его пальцев, и Драко так это нравится. Он не останавливается, когда расстёгивает до половины. Разводит полы рубашки в стороны, ласково оглаживая живот костяшками, но продолжает раздевать её, переходя к пуговицам выше. Гермиона перестаёт дышать в каком-либо повторяющемся темпе, и они вместе наблюдают за происходящем, одновременно предвкушая и — в случае девушки — немного боясь. — Я уже видел тебя обнажённой, — напоминает ей Драко, когда остаётся лишь одна пуговица. Гермиона кивает, прекрасно это понимая, и её волосы щекочут его шею. Он улыбается и продолжает на тон ниже: — И мне понравилось, Гермиона. Очень понравилось. И вместе с последними словами окончательно расстёгивает рубашку, отводя края в разные стороны, и светлая кожа тут же покрывается мурашками на контрасте с прохладным воздухом. Хотя его взгляд буквально обжигает. — Я знаю, — повторяет она негромко и прикрывает глаза, когда Драко вновь опускает ладонь на её живот, но лишь для того, чтобы медленно скользнуть ею выше — оттягивая момент, заставляя её концентрироваться на этом ощущении. — Но это не мешает мне смущаться. — Ты так очаровательно краснеешь, — сообщает он ей, заставляя покраснеть ещё сильнее, — что я почти не против. До тех пор, пока ты не планируешь прятаться от меня. Его ладонь, наконец, опускается ей на грудь, пока вторая вновь оказывается на талии и вынуждает прижаться к нему плотнее. Гермиона негромко стонет от неожиданности, и Драко разрешает себе резко выдохнуть вместе с ней. Ему невероятно хочется немедленно стащить собственные брюки, а сразу следом — нижнее бельё с них обоих, но торопиться кажется просто глупым. Он растягивает удовольствие, смакуя его, и мысль о том, что для Гермионы это всё в новинку, лишь подстегивает это решение. — Не планирую, — обещает она и поворачивает голову, чтобы найти его губы. Драко помогает ей, позволяя откинуться на нём чуть сильнее, и обнимает за скулу, слегка удерживая в этом положении. Её шея красиво напрягается, но даже этот дискомфорт не заставляет Гермиону разорвать поцелуй. Ему приходится отпустить её талию, чтобы вновь сжать грудь. Гермиона стонет ему в рот, но Драко не позволяет ей отстраниться: удерживает крепко, углубляя поцелуй, и их языки сталкиваются, смешивая слюну. Член дёргается в штанах, безуспешно пытаясь натянуть брюки, особенно когда Гермиона проезжается по нему ягодицами. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — шепчет он, отрываясь от её губ, и они оба резко втягивают воздух. Гермиона находит его взгляд, и её карие глаза словно покрыты лёгкой дымкой. — Я чувствую, — сообщает она ему, слегка улыбаясь, а затем вновь двигает бёдрами. Драко шипит сквозь сжатые зубы. Гермиона мажет губами по его, но не касается напрямую, явно собираясь его дразнить: — Чего ты ждёшь? — шепчет. Его губы растягиваются в улыбке излишне медленно, и Гермиона замирает, наблюдая за ним. — Не так быстро, — тянет он, пока его рука скользит вниз. — Кажется, кто-то говорил, что до сих пор не знает, что ей нравится. Она выдыхает, опуская взгляд, её пальцы дрожат на его запястье — не отпускает, но и не удерживает по-настоящему. — Что не знает собственных желаний, — продолжает Драко, накрывая ладонью мягкую ткань её трусов, и Гермиона резко втягивает воздух, когда его пальцы просто слегка надавливают в районе клитора. — Так что тебе нравится, Гермиона? Он держит себя в руках, концентрируясь исключительно на ней, и медлит специально. Давит так, чтобы это было ощутимо и заставляло приливать кровь, но при этом, чтобы оставалось... недостаточно. — Сильнее, — просит Гермиона, прикрывая глаза. И Драко прикусывает кожу под ухом. Из её рта вырывается приглушённый стон. — Насколько сильнее? — дразнит он её, дожидаясь инструкций. — Покажи мне, Гермиона. Сомнения забирают у неё всего несколько секунд, прежде чем она отпускает мужское бедро и накрывает его ладонь своей. Переплетает их пальцы, заставляя усилить давление, и в этот раз стонет чуть громче. — Умница, — шепчет ей Драко, щекоча кожу теплым дыханием. — Что дальше?.. — Ты же знаешь, — отзывается она несдержанно. — Ты делал всё просто замечательно в прошлый раз!.. Волна возбуждения от её слов прошибает его так резко, что у него на мгновение темнеет перед глазами. — Знаю, — кивает он. — А ты сама знаешь, Гермиона? Она стонет, почти раздосадованно, а затем и вовсе злится: обхватывает его запястье второй рукой тоже и прижимает плотнее, тут же сжимая их сплетенные руки бедрами. — Чёрт, — выдыхает он, когда чувствует крепкую хватку. Двигает пальцы чуть в сторону, находя край белья и уточняет: — Я могу-.. — Да! — отвечает несдержанно, и Драко сдвигает трусы, открывая доступ им обоим. Гермиона остаётся с закрытыми глазами, будто боится нарушить момент, но её рот приоткрывается шире, когда она сжимает его ладонь снова и тянет обратно к клитору. Её пальцы двигаются вокруг полукруговыми движениями, надавливая чуть сильнее в какой-то момент, и Драко сам сбивает дыхание, подстраиваясь. — Тебе нравится так? — спрашивает он, просто чтобы услышать её голос. Гермиона кивает несколько раз и шепчет: — Да, нравится. Так хорошо, — облизывает пересохшие губы и находит в себе силы попросить: — Пожалуйста, сделай как в прошлый раз, Драко. Эта просящая интонация грозит стать его новым фетишем. — Как? — шепчет на ухо, желая услышать больше. — Я не знаю, — хнычет она, двигая бедрами навстречу руке, — вставь пальцы, как ты делал тогда... И у него определенно не хватает выдержки на собственные же эксперименты. Драко ныряет в неё указательным и средним пальцами ещё до того, как Гермиона успевает закончить предложение, и выбивает из ее груди новый резкий выдох. Вставляет их жестко, накрывая её всей ладонью, и Гермиона убирает собственные руки, чтобы не мешать ему — вместо этого накрывает одной поверх. — Посмотри на меня, — требует он, и Гермиона — что за послушная, хорошая девочка — снова выгибает шею, приоткрывая рот. Драко ловит ее губы в жестком поцелуе, принимаясь резко двигать ладонью, каждый раз надавливая основанием на кость чуть выше и неизменно проезжаясь по клитору. Её тело расслабляется на нём, свободное от контроля, и она двигается навстречу движениям его руки, усиливая давление на его член. Пальцы Драко обвивают её горло, как обруч, фиксируя её дыхание и внимание на нём, и Гермиона начинает стонать чуть выше, но звуки глохнут в поцелуе, оставляя для их ушей лишь характерный влажный звук ниже. Сдерживать собственное желание не получается совсем. Поэтому Драко резко вытаскивает пальцы, перепачканные в естественной смазке, и ныряет к поясу собственных брюк, сопровождаемый недовольным стоном Гермионы. Он не даёт ей отстраниться, захватывая её язык в тягучем, требовательном поцелуе, пока небрежно стягивает брюки вместе с бельём вниз, оставляя их болтаться внизу. Но, подумав, всё же стягивает их окончательно, помогая самому себе ступнями. Драко разрывает поцелуй, только чтобы сказать: — Приподнимись, — и это определенно больше напоминает приказ, нежели просьбу, но Гермиона слушается вновь. Она моргает, слегка дезориентированная, особенно когда его рука обхватывает её под грудью, не позволяя отстраняться слишком сильно. Драко помогает ей стянуть трусы, неожиданно разрывая ткань, судя по звуку, но Гермиона даже не замечает. А затем он усаживает её обратно, и она распахивает глаза, прижатая к нему, пока Драко обхватывает второй рукой основание члена, направляя себя в неё. — Омойбог, — успевает выдохнуть она, когда Драко входит. Резко, сталкиваясь бедрами, и они громко стонут вместе. Его рука сжимается сильнее, явно мешая Гермионе дышать полной грудью, но она не жалуется, лишь вцепляется в предплечье пальцами, держась как за опору, пока Драко принимается двигаться, возвращая себе немного самообладания. Он принимается покрывать поцелуями её шею, когда Гермиона просит: — Могу я тоже?.. — Что? — ловит её взгляд. Гермиона облизывает губы, прикрывая глаза на очередном толчке, но продолжает: — Двигаться, — шёпотом. Драко улыбается ей, немного хищно, и кивает: — Конечно, только я не отпущу тебя, ладно? Он оставляет руку поперек её талии, но вторая опускается на женское бедро, и Драко устраивает их обоих удобнее, сводя ноги чуть ближе друг к другу, чтобы Гермиона могла двигаться. Остаётся её опорой, пока девушка упирает руки в район его тазобедренных косточек, и Драко помогает ей приподняться, поддерживая за бедро. Гермиона выдыхает, когда его член выскальзывает из неё почти целиком, оставляя лишь головку, а затем тихо стонет, так же плавно опускаясь назад. Драко кусает губы, чтобы оставаться на месте. Гермиона повторяет движение, приподнимаясь вновь, и её глаза закрываются словно сами по себе, а ноги снова слегка меняют положение, чтобы было удобнее. С тем лишь нюансом, что Драко не позволяет ей отстраняться от его груди. Он зарывается носом в её волосы, вдыхая уже знакомый цветочный аромат, пока Гермиона выбирает какой-то свой собственный темп, и, Мерлин, как же ему хорошо. Он заставляет себя оставаться на месте, хотя ему безумно хочется начать подаваться навстречу. Но Гермиона стонет, находя удачное положение, при котором его член стимулирует её наилучшим образом, и Драко впитывает в себя эти звуки, разрешая себе сжать её грудь снова. Новый стон и откинутая на его плечо голова, и Драко целует её, слизывая звуки. Пальцы на бедре сжимаются словно сами по себе, пока Гермиона приподнимается на нём, опускаясь обратно, и она вынужденно разрывает поцелуй, потому что ей просто не хватает воздуха. Она смотрит на него, дыша ртом. — Ты такая красивая, — шепчет он, наблюдая за эмоциями на её лице, и Гермиона сжимается на нём в ответ на комплимент, заставляя его зашипеть сквозь зубы, резко зажмурившись. И он не думает больше: отпускает её бедро, возвращая руку между ног, и Гермиона стонет, совершенно не стесняясь, когда он принимается повторять те же движения пальцами, что она показала ему сама. Ещё один стон, и Гермиона настолько концентрируется на собственных ощущениях стимуляции с обеих сторон, что сбивается с темпа, и Драко решает, что пора. Тянет её чуть выше, устраивая на себе удобнее, и прежде чем Гермиона успевает скомканно спросить своё: — Что?.. Он принимается двигаться сам. Вскидывает бедра, удерживая её в одном положении, и Гермиона жмурится снова, цепляясь за него обеими руками. — Ты доверяешь мне? — спрашивает он хрипло. Гермиона пытается сконцентрировать на нём взгляд. И кивает. — Ты должна сказать вслух. — Да, — говорит она и тут же стонет, когда их бедра сталкиваются с характерным шлепком. — Господи, да, я доверяю тебе.. — Хорошо, — выдыхает он, резко целуя её, но вместе с тем ловко сгибает её локти и заводит их за спину, удерживая их в таком положении. Гермиона округляет глаза, и Драко не отводит от неё взгляда: — Не бойся, — шепчет он, лишая её какого-либо контроля. — Одно твоё слово, и я отпущу тебя в тот же момент. Просто доверься мне. Она пугается на мгновение — и этот страх очевиден, — но затем её взгляд скользит к его губам, прежде чем снова вернуться выше, и она кивает, выдыхая: — Х-хорошо. Драко не сдерживается и улыбается ей, ласково проводя большим пальцем по её щеке. Но прежде чем Гермиона успевает улыбнуться в ответ, он перехватывает её заведённые за спину локти одной рукой, пока вторая тут же обхватывает шею. И он выбирает совсем другой темп. Вскидывает бедра резко, жестко, крепко удерживая её на месте, пока рука едва сжимает её шею и фиксирует её голову в таком положении, чтобы она смотрела только на него. Но Гермиона жмурится, распахивая губы, и он скользит между ними большим пальцем, не меняя положения ладони. Она тут же обхватывает его, не переставая стонать, и её язык скользит по подушечке, пока Драко вбивается в неё всё сильнее. Они оба мокрые от пота, покрасневшие, и несколько прядей у её лица начинают виться сильнее. Драко срывается в дыхании и негромко стонет, опуская взгляд вниз. — Если бы ты только видела себя со стороны.. Её колени разъезжаются в стороны, а спина выгибается из-за заведенных рук, но Гермиона не жалуется. Даже так пытается двигаться ему навстречу, хотя и не особо получается. Драко удерживает её крепко и постепенно сжимает шею чуть сильнее, надавливая пальцами в определенных точках и следя за ситуацией даже в таком состоянии. У него не стоит задачи оставить синяки и сделать ей больно. Лишь усилить ощущения и поймать тот самый момент, когда она сожмется на нём, отчаянно зажмурившись. И, кажется, Гермиона уже не так далеко от этого. Её мышцы внутри сжимаются через раз всё сильнее, и глаза начинают едва закатываться, а стоны становятся всё реже, когда она пытается просто дышать, сосредотачиваясь на собственных ощущениях. Ноги её дрожат, и Драко — неожиданно даже для самого себя — внезапно отпускает ее локти, но резко подхватывает под коленями, сводя её ноги вместе и заставляя приподнять их выше. Гермиона ошарашенно распахивает глаза, когда он начинает проникать ещё глубже. — Господи… Драко! — стонет она ему прямо на ухо, дрожащим, чуть сорванным голосом. — Подхвати, — командует он резко, вынуждая её саму удерживать собственные ноги. Одна его рука всё так же сжимает её шею, но другая — опускается на ягодицу. Он вдавливает пальцы в упругие мышцы, помогая самому себе двигаться, но затем, подчиняясь собственному желанию, несильно шлепает её по ягодице. Гермиона стонет. И Драко повторяет движение — всё ещё недостаточно, чтобы было больно, но ощутимо, чтобы кровь приливала сильнее. — Сделай так ещё! — просит она, и он повторяет движение, в этот раз опуская ладонь на другую ягодицу, и оставляет небольшую серию несильных шлепков, из-за чего кожа заметно краснеет. Гермиона едва удерживает собственные ноги трясущимися руками, и её бедра сжимаются всё сильнее, поощряя Драко ни в коем случае не останавливаться. Он сжимает пальцы, опуская её себе навстречу, пока вторая рука забирает у Гермионы кислород, и она распахивает рот, больше не в силах стонать. Драко понимает, что не сможет двигаться ещё быстрее, и один только Мерлин знает, каких усилий ему стоило не кончить уже несколько раз во время этих движений, поэтому он принимается двигаться резче, а не ускоряться. Гермиона цепляется за его руку, забыв про свои ноги — и Драко, нисколько её не виня, подхватывает её под коленями сам и не отводит от девушки взгляда, негромко постанывая, когда Гермиона сжимается на нём всё сильнее. — Чёрт, — шипит он себе под нос, когда Гермиона жмурится, сводя бедра и сжимая его почти болезненно, но вместе с тем её губы распахиваются, а ногти вжимаются в его кожу. — Дра-а-а... — стонет она, так и не произнеся его имя до конца, и резко выгибается на нём, поймав, наконец, волну. Драко тут же отпускает её шею, позволяя втянуть воздух, и вбивается в неё ещё несколько раз, чувствуя, как сокращаются мышцы в оргазме, и кончает вместе с ней, изливаясь прямо внутрь. Перед глазами вспыхивают искры, и он переживает этот момент, не замечая, что всё это время негромко стонет. — Ох боже, — выдыхает Гермиона, принимаясь быстро дышать, её взгляд абсолютно пустой и, да простят Драко за эти слова, но да, затраханный. Единственная проблема, которую он осознаёт спустя некоторое время — его член не падает. Драко двигает им на пробу, и Гермиона стонет в ответ на это движение и.. Чёрт возьми, зря она это сделала. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, отчаянно контролируя голос. Гермиона улыбается, не переставая пытаться привести себя в чувство, но кивает: — Прекрасно... Честно. Драко сглатывает и выпаливает, прежде чем успевает себя остановить: — Не против продолжить? Карие глаза увеличиваются по мере осознания, и она в шоке приоткрывает рот, но Драко не ждёт её ответа: вновь разворачивает её на себе, а затем заваливает их обоих вбок, чтобы следом вжать её спиной в диван и накрыть губы в жадном поцелуе. Резкий толчок выбивает из неё новый стон. — Я не помню, когда в последний раз был так сильно возбуждён, — почти рычит он ей на ухо, отстраняясь совсем немного, и Гермиона сжимает пальцы на его спине, переполняемая эмоциями тоже. Шок усиливает все ощущения и для неё. Её глаза закрываются, рот привычно распахивается снова, и Драко замечает, как губы блестят от их смешанной слюны. Она закатывает глаза, когда чувствует, как он снова двигается в ней, и каждый её стон, каждый вдох, каждый звук — они сводят Драко с ума. Он просовывает ладонь под основание её шеи и заставляет Гермиону приподнять голову, чтобы поцеловать снова. — Ты такая красивая, Гермиона, — шепчет он ей в рот, неспешно двигая бедрами. — Такая красивая, и вся — для меня. Отлипает от её губ, позволяя упасть обратно на подушку дивана, но прежде чем Гермиона успевает расслабиться, Драко выпрямляется на мгновение, закидывая её ноги себе на плечи, а в следующее — едва не складывает её пополам. Гермиона смотрит на него, ошеломленная. Её щеки красные, глаза — почти слезятся от количества ощущений после только что пережитого оргазма, и капля пота стекает по виску. — Не волнуйся, — просит он её хриплым голосом, сглатывая слюну, и обещает: — Тебе понравится. А затем, едва он заканчивает предложение, его движения ускоряются, и Драко принимается втрахивать её в диван, как обезумевший. — Боже-е-е, — стонет Гермиона с каждым толчком. Черт, он так глубоко в ней. Драко едва останавливает себя от того, чтобы начать говорить об этом вслух. Как ему нравится чувствовать её на своём члене, как нравится видеть её лицо, ощущать дыхание на своих губах. Но оформить всё в реальные слова кажется почти невозможным, и у Драко получается лишь стонать и дышать. Но, черт побери, как же ему хорошо. И Гермионе, кажется, тоже. Драко подтягивает её ноги на своих плечах чуть выше и вжимает её глубже, позволяя перенести больше веса и вынуждая Гермиону целиком отлипнуть спиной от мягкой поверхности. Она едва не задыхается в новом стоне, умудряясь параллельно смущаться от происходящего, но её пальцы вжимаются в него сильнее, а глаза закатываются. Драко наклоняется к ней ближе, утыкаясь носом в её шею и несильно кусая, когда она сжимается на нём. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он в непонятном ему порыве, не то желая заставить её проанализировать происходящее, не то — просто, чертпобери, услышать её голос. Гермиона пытается что-то сказать, но выходит лишь бессвязный набор гласных звуков. Драко не сдерживает улыбки и облизывает губы, наклоняясь к её. — Гермиона, ты выглядишь так прекрасно в этот момент, — целует её коротко, не углубляя, и Гермиона почти хнычет, смущаясь вновь. — И ты моя, — вырывается у него внезапно. — Моя. Гермиона кивает ему, не открывая глаз, и только что-то похожее на «а-ха» вырывается изо рта. — Блять, — стонет Драко, — ты так сжимаешь-.. Он опускает ладони на её талию, слегка отстраняясь снова и выпрямляя спину, и продолжает двигать бедрами. У Драко не получается сдержать стонов, когда он видит её целиком. Её руки, пытающиеся хвататься за обивку дивана, и её закрытые глаза, и её губы, которые периодически движутся, словно она пытается что-то сказать, и как она сама приподнимает бедра, подаваясь ему навстречу, даже не думая о том, чтобы выпутаться из его хватки. Драко слегка поворачивает голову, целуя нежную кожу её ноги, закинутой на его плечо, входя глубже. — Драк-к-ко.. — стонет Гермиона, — боже, Драко, я-... — Ты сможешь кончить ещё раз? — спрашивает он загнанно, целуя под коленом — её кожа гладкая, мягкая, слегка солёная — и теряет остатки разума: — Покажи мне это ещё раз, ты же можешь, да? Кончи для меня, Гермиона, — почти шепчет, прерываемый лишь звуками шлепков тел. — Я хочу видеть, как ты кончаешь... на мне-.. Гермиона стонет, когда слышит его, но не отвечает. Лишь кусает свои и так припухшие губы и приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на него. Судя по тому, как сжимаются её мышцы на нём, заставляя Драко несдержанно выругаться, ей нравится то, что она видит. Нравится не меньше, чем нравится ему. А затем она сама проскальзывает рукой между их телами, принимаясь стимулировать себя, и её пальцы слегка соскальзывают, даже близко не выдерживая темп, но даже такой мелочи хватает, чтобы Гермиона начала стонать громче. Драко наблюдает за ней голодным взглядом, не отводя его от места, где их тела соединяются, и даже их стоны не заглушают влажные звуки и шлепки кожи о кожу. Его пробивает током от осознания, насколько они близки в этот момент, как глубоко он в ней, и от мысли, что она чувствует его внутри. И когда Драко входит в неё до упора, то едва не кончает в ту же секунду. У Гермионы не получается быть тихой больше, и каждое движение, и каждое ощущение теперь транслируется на её лице без какого-либо прикрытия. Звуки собственного удовольствия стискивают и его горло. Драко просто охренеть как нравится это. Ему хватило бы и всего пары взглядов на Гермиону в этот момент, чтобы кончить за несколько минут интенсивной дрочки, но возможность видеть её, слышать её, чувствовать — бьёт его по голове, вызывая такие волны возбуждения, с которыми раньше он никогда не сталкивался. Гермиона, открытая, распластанная под ним, потерявшая последние остатки смущения, и, черт побери, Драко так сильно сжимает её бедра в этот момент, что почти уверен, что мог оставить синяки, и это сводит его с ума, заставляя вбиваться снова, и снова, и снова. И в тот момент, когда ему кажется, что Гермиона не может выглядеть лучше, она... улыбается ему. — Драко, — шепчет она едва хриплым голосом, — Драко, ох-х, черт, Драко-... Его сердце едва не останавливается. — Блять, Гермиона, — ругается он. Двигается жестче, отчаяннее, желая лишь увидеть это выражение на её лице снова. Каждый новый толчок прошибает его горячей волной насквозь. Словно кто-то бьёт его током прямо в мозг. Грудь Гермионы приподнимается на каждом движении его члена внутри неё. И Драко почти кладёт ладонь на низ её живота в надежде почувствовать самого себя. Никогда раньше он не чувствовал себя таким... голодным до женского тела. — Двигайся, — просит он её, просто потому что хочет подтверждения её желания, и Гермиона слушается его без каких-либо сомнений. Двигается отчаянно, не в силах удерживать ритм, и её пальцы окончательно соскальзывают вниз, чтобы вцепиться в его бедра. Новый шлепок кожи о кожу, и Драко напрягается всем телом, чудом умудрившись не кончить в ту же секунду. Но он понимает, что в следующий раз остановиться у него не выйдет. Возбуждение забирает у него контроль, и Драко, в общем-то, даже не сопротивляется. Но Гермиона кончает первой. Резко вскидывает бедра, вновь отрывая тело от дивана, и, когда он оказывается в ней целиком, всё тело напрягается, пока оргазм проносится волнами, прошибая до кончиков пальцев. Её ногти впиваются в мужские бедра, оставляя следы. — Черт, Гермиона, черт, — Драко едва не рычит, вбиваясь в неё ещё один раз, второй, и на третий глаза закатываются, встречая его знакомой вспышкой. С той лишь разницей, что Драко кончает... насухую. И это определенно новый для него опыт. Гермиону слегка потряхивает в его руках, и её мышцы всё ещё остаточно сжимаются на нём, буквально выдаивая, заставляя сжать зубы от того, насколько ощущения на грани. Она негромко стонет в последний раз, и Драко почти падает на неё, удерживая на весу лишь часть собственного веса, и прижимается носом к её шее, тут же целуя бешено бьющуюся вену. Пытается отдышаться. Они лежат на диване, прижатые друг к другу, не оставляя надежды прийти в себя. Гермиона закрывает глаза, поднимая ладонь к его волосам, и слегка наклоняется, чтобы найти его губы. Драко тут же отвечает на этот поцелуй, но эмоции теперь совсем другие. Возможно, он бредит, но ему всерьез кажется, что он чувствует её... благодарность? Ощущения заставляют что-то внутри уязвимо сжаться, пока он пытается запомнить каждую секунду происходящего. Они лежат так ещё немного, прежде чем Драко с неохотой приподнимается, давая возможность Гермионе вдохнуть чуть больше воздуха, и выскальзывает из неё, сопровождая движение их одновременным негромким стоном. Гермиона слегка сдвигается в сторону, давая ему чуть больше места, и Драко благодарно улыбается ей, укладываясь рядом. Они смотрят друг на друга, молча, с той лишь разницей, что никогда раньше эти карие глаза так на него не смотрели. Гермиона подносит ладонь к его щеке, ласково оглаживая. Драко улыбается, и его глаза загораются в намёке на веселье: — Если что, вот это — явно очень близко к тому, что бы называться лучшим сексом, по моим меркам, — напоминает о недавнем разговоре, и Гермиона негромко хмыкает, но согласно кивает. А затем прикрывает глаза и прижимается к нему ближе. Драко тут же заключает её в крепкие объятия, лишь отдалённо замечая, как разгоряченная, мокрая кожа начинает покрываться мурашками на контрасте с прохладным воздухом. Два оргазма подряд определенно забрали все его силы. Он чувствует мягкий поцелуй в шею и зарывается носом в тёмные волосы с одной лишь мыслью в голове: он её не отпустит.***
Гермиона действительно остаётся у него ночевать, и Драко настолько не может оторвать себя от наблюдения за ней с утра, что впервые за много лет опаздывает на работу. Дафна выносит ему мозг по этому поводу чисто из принципа, и вообще-то она целиком права, но его улыбка остаётся на лице, словно закрепленная чарами.
