Пошел курить и остался там до рассвета

ветер и простор.

бескрайнее поле —

мне незачем в нём стоять

Время сливается для Драко в одну плотную линию, и он с удивлением осознаёт, что почти не видится с Тео все последние дни. Они лишь пару раз пересекаются в больнице и обедают вместе. Два раза к ним присоединяется Дафна, и тогда Драко понимает, что почти не общался всё это время и с ней. Но решает, что в контексте Гринграсс всё вернётся на круги своя, как только он окончательно освободится от текущей задачи. Работать с ментальным состоянием пациентов становится всё сложнее, и он вспоминает слова Гарриет о том, что действительно к этому не привык. Единственное, что его радует, даже когда ему начинают сниться кошмары, — тот факт, что картинки неизменно проигрывают бой другим снам: с участием Гермионы, конечно же. Наивно было полагать, что она перестанет ему сниться. Но только спустя несколько дней, одним утром он понимает, что то, что он видел — не было просто фантазией. Драко застывает с зубной щеткой во рту, когда осознаёт: происходящее во сне на самом деле было у Поттера дома. Гермиона негромко смеялась, обсуждая что-то с Гарри, и... на этом всё. Не было больше ничего. Драко просто наблюдал за ней в этот момент, ничего не говоря, и не отводил взгляда. И именно это же случилось и в его сне. Никакого сюжета. Никаких диалогов и касаний. Просто улыбка и голос. Его сознание буквально цепляется за эти тёплые моменты, насильно вытаскивая себя из чужой боли.

***

Гермиона всё больше открывается ему, хоть и совсем неспешно, но с какой-то внутренней готовностью к этому, словно воспринимает это именно как её собственный выбор, и часто остаётся у него на ночь. Драко наслаждается каждым мгновением.

***

«Ты молчал!» — кричит на него незнакомый голос, пока Драко ковыряется в еде, переставая слушать негромкий разговор между Тео и Дафной. «Ты должен был сделать хоть что-то!» Еда становится безвкусной и пресной. И даже, кажется, остывает. «Ты виноват так же, как и виноваты те, кто убили меня! Ты ничем не отличаешься от них! Ты такой же! Ты ничего не сделал!» Драко выдыхает, прикрывая глаза, и вдавливает в них пальцы, принимаясь тереть слишком интенсивно. — Эй-эй, хорош, — дергает Тео за его рукав. И, на самом деле, словно вытягивает за шкирку из этой темноты. Драко чувствует себя пьяным. — Порядок? — Ага, — тем не менее отвечает он, не стремясь говорить об этом. — Окей, но я тебя вообще-то спрашивал по поводу дня рождения. Драко моргает. — Чьего? — Ах, как славно, что ты уточнил, Драко. Я спрашивал тебя про день рождения вашей главной медсестры, разумеется. Про кого же ещё мне спрашивать? Тео говорит всё это с приподнятой бровью, но не переигрывает и объясняет: — Про твой, придурок. Я спрашивал тебя про твой день рождения. Как ты планируешь праздновать? Драко хмурится, совершенно сбитый с толку, и выдаёт очень нелепое: — А что, уже? — теперь чувствуя себя ещё более потерянным. И пусть все дни с момента взрыва ощущаются как вечность, в то же самое время внезапно возникает ощущение, словно мир схлопнулся, и вот он был в одной точке, и вот теперь в другой. — Уже, Драко, — фыркает Тео, наблюдая за ним со странными выражением лица. — На следующей неделе вообще-то. Так что? Какие планы? — Никаких, — отвечает Драко честно. — Это должно быть очевидно, если я даже не помнил об этом, нет? — Ну, тогда подумай об этом сейчас, раз я тебе напомнил. — При других обстоятельствах, я бы провёл утро с матерью, а вечером — не знаю, собрал бы кого-то у себя, наверное. — И что мешает этому плану осуществиться сейчас? — Как минимум то, что моя мать остаётся в больнице, — напоминает сухо. — Хотя, наверное, ты прав, я всё равно могу провести утро у неё. — Судя по тому, что после этого не последовало приглашения в гости, идею с «собрать друзей» ты решил не развивать? — Не уверен, что у меня есть силы на вечеринки, Тео, — признаётся он, опустив взгляд. — Надеюсь, ты не обидишься, если я ограничусь Гермионой? А затем он слышит голос, который не принадлежит Нотту, и в шоке распахивает глаза, резко выпрямляясь на стуле. — Гермиона? — переспрашивает Дафна, и Драко в ужасе смотрит на девушку, совершенно не понимая, как мог забыть о её присутствии. Ему определённо стоит проветрить мозги. Эмоции сменяют друг друга на лице Гринграсс, и она то хмурится, то поджимает губы, то расслабляет все мышцы, прежде чем сужает глаза. Тео рядом хмыкает. — Я... — начинает Драко, не понимая, откуда у него такое ярое желание оправдаться, но Дафна — не идиотка, она всё считывает и так. — Ты встречаешься с Грейнджер, — и это даже не вопрос. Голос Дафны абсолютно пустой, и она переводит взгляд на Тео, уточняя: — Так понимаю, ты в курсе. — Ага, — кивает Нотт, не видя причин спорить. — Я бы даже сказал, что это всё моя заслуга, но Драко слишком гордый, чтобы признать. Тео говорит с улыбкой, но Дафна смотрит на него без какого-либо веселья. Не возвращает взгляд Драко, но просто кивает и опускает глаза в тарелку: — Ладно, это было предсказуемо. Пауза. — В смы-ы-ысле?! — тянет Тео, недовольный. — Кого ты обманываешь, Гринграсс, эта новость — абсолютный шок! — Может, для тебя, — пожимает Дафна плечами. Драко хмурится, но ему снова кажется, что он не участвует в разговоре. Иногда он задумывается: не существуют ли все они в каких-то параллельных вселенных? — Хотя я признаю: не думала, что Грейнджер ответит взаимностью, — тянет спокойно, и Тео рядом взмахивает руками: — О чём ты?! — и у Драко тот же вопрос. — Ты хочешь сказать, что заметила что-то в этом придурке, — зашибись, — чего не заметил я? — Тео, прекрати ревновать, я провожу с этим придурком-.. — Может, хватит звать меня придурком? — подаёт он голос, но остаётся проигнорированным. — ...почти каждый чёртов день на протяжении многих лет. Было бы странно, не заметь я ничего. — И что ты заметила? — уточняет Тео, даже не скрывая своего скепсиса. Дафна выдыхает и поднимает голову, наконец, позволяя себе взглянуть на Драко. — Ты всегда вёл себя, как мальчишка, рядом с ней. — Что это значит? — уточняет он негромко. — Я говорила тебе об этом уже много раз, — замечает Гринграсс. — Когда вы рядом, возникает чувство, словно вы оба снова в Хогвартсе, только без этой вашей нелепой вражды. Улыбаетесь, шутите, язвите, делаете вид, что вам не нравится компания друг друга, и что для этого обязательно должен быть какой-то формальный повод: Поттер, курилка, Уокер... да, черт возьми, что угодно. Драко слушает, и единственное, за что цепляется его сознание — слово «оба». Тео рядом негромко присвистывает и тоже поворачивается к Драко, рассматривая его под новым углом. — Кажется, твои слова о том, что всё началось уже после работы с Роном — херня полная, Драко. Сердце бьётся в груди, и Драко качает головой, отрезая подобные предположения: — Я так не думаю. — Прости, дружище, но нет тебе доверия. — О чём вы? — интересуется Дафна. Тео открывает рот, но прежде чем он успевает сказать хоть что-то, Драко обрывает его: — Ни о чём. Всё нормально. Пожалуйста, давайте не будем об этом говорить. Что-то в его голосе ломается под конец, и Тео с Дафной оба действительно не решаются продолжить. Драко хмурится, чувствуя в себе невероятно сильное желание куда-то сбежать. И, вообще-то, делает именно это: — Мне пора, — говорит, вставая из-за стола. — Ты не доел, — замечает Дафна. — Я не голоден. Он чувствует два тяжелых взгляда на своей спине в течение всего времени, что идёт в направлении выхода из столовой.

***

Чужие страдания затмевают его собственные размышления. А ещё один пациент едва снова не умирает, и абсолютно все напрягаются от этой новости, прежде чем становится понятно: это была просто хроническая почечная недостаточность. Никакой связи с проклятьем. Все продолжают работать.

***

Его день рождения вновь окрашивает всё в теплые краски. Драко получает неожиданно много писем и посылок с самого утра. И, как ни крути, но человеческое внимание лечит. Он остаточно улыбается, шагая по коридору, и пытается одной рукой оттереть след от губной помады: миссис Ромеско не оставила ему ни малейшего шанса избежать слюнявых поздравлений, но Драко соврёт, если скажет, что не радуется как придурок с того самого момента. Другая его рука занята цветами. Драко подходит к знакомой ему палате, получая по пути ещё несколько коротких поздравлений от коллег, и спокойно заглядывает внутрь. — Мама, поздравляю тебя с днем моего рождения! — заявляет он с порога, вынуждая Нарциссу тут же растянуть губы в улыбке. — С днём твоего рождения, Драко, — кивает она, и её глаза загораются. Он дарит ей цветы, но сам же ставит их в вазу, трансфигурируя её из стакана. Драко всегда считал этот день скорее праздником своей матери, нежели собственным. Нарцисса просила его это не делать, но он знает, насколько ей приятно — по тому, как она каждый раз неловко прячет улыбку, скрывая эмоции, и потом долго поправляет уже идеально стоящие цветы. — Как ты? — интересуется он. — Давай хотя бы сегодня не будем обсуждать моё здоровье? — предлагает она немного недовольно. — Я уже намного лучше, Драко, так что можешь не переживать. Хотя, конечно... кто бы мог подумать, что это всё — настолько долгий процесс. Драко позволяет тревоге уколоть его и рассматривает лицо матери внимательнее. Единственная омрачающая деталь его дня рождения — осознание, что его мать взрослеет вместе с ним. Ему не нравится думать об этом. — Как собираешься праздновать? — интересуется Нарцисса, склоняя голову. — С друзьями, — врёт он без промедления. — Просто посидим недолго, работу завтра никто не отменял. Нарцисса — совершенно неожиданно — закатывает глаза. Драко усмехается, приподнимая брови: — И что это должно значить? — То, что ты забываешь, что молодость не вечна. — Мам, — усмехается. — Давай отложим это всё хотя бы до тридцати? — И что изменится в тридцать? Внезапно одумаешься и начнёшь получать удовольствие от жизни? Заведёшь семью? Перестанешь так много работать? Нарцисса говорит это всё не с осуждением, а с немного грустной усмешкой. Драко неожиданно для себя понимает, что вообще-то... — Вполне возможно, — кивает он, позволяя себе, наконец, посмотреть на мать. Нарцисса не успевает скрыть удивления. И судя по её взгляду, она догадывается, что он не говорит ей всё. Но... не допытывает. — Хорошо, если так, — кивает вместо этого. — Мне будет намного спокойнее знать, что ты не один. Драко и правда не чувствует, что он один. Наверное, именно поэтому он просто улыбается и сжимает её ладонь вместо ответа. А затем интересуется. — Будешь торт? — Откуда у тебя торт? — Миссис Ромеско приготовила, — усмехается. — Сказала, что он ждёт меня в ординаторской. Принести тебе кусочек? — Если только кусочек, — кивает Нарцисса. Драко решает, что принесёт, как минимум, два.

***

Тео расцеловывает его в обе щёки ещё более слюняво, чем миссис Ромеско. Драко морщится, пытаясь отлепить его от себя, но Нотт проявляет неожиданного много упорства, цепляясь за него. И не прекращает умилённо ворковать: — Ты стал таким больши-и-им, — тянет он и притворно утирает слёзы. Драко обречённо стонет в голос и поворачивается в сторону Гринграсс: — Дафна, пожалуйста, помоги мне, — умоляет он её, и девушка вскидывает бровь, хитро прищуриваясь: — У меня ощущение дежавю. И, помнится мне, в тот раз ты отказался мне помогать, — но вопреки словам действительно подходит ближе и тянет Нотта в сторону, предлагая ему конфетку — Тео громко фыркает в ответ на это, понимая и эту отсылку, но сдаётся и отходит в сторону, тут же закидывая сладость в рот. — С днем рождения, Драко, — говорит Дафна с улыбкой, тоже коротко целуя его в щёку, а затем протягивает какие-то бумаги. — Что это? — интересуется он искренне. — Открой и узнаешь. Драко делает именно это. И сначала ничего не понимает. Потому что внутри обнаруживается приличная папка заполненных бланков, и он поднимает на девушку растерянный взгляд. Дафна закатывает глаза и уточняет: — Я заполнила и подала за тебя все бумаги, необходимые для легализации патента на твою доработанную версию бодроперцового. И отдельно там, — кивает головой, — список подтверждённых кандидатов для официального тестирования. Ещё я связалась с нашим профессором, потому что он, как выяснилось, теперь в министерской комиссии, и — извини за самодеятельность, ладно? — отправила ему экземпляр. Он прислал в ответ восторженную рецензию, так что думаю, можно смело считать, что ты почти официально признанный гений. Челюсть Драко вот-вот грозится упасть на пол. — Ты... — прочищает горло и бросает почти испуганный взгляд на бумаги снова, — серьёзно? — Нет, это всё неудачный розыгрыш именно в твой день рождения, — закатывает глаза Дафна. — Да, Драко, я серьёзно. Решила, что у тебя слишком много денег, чтобы радовать тебя материальными подарками, поэтому вот... Драко утягивает её в крепкие объятия снова, и Гринграсс, кажется, это почти смущает. Она издаёт странный звук, когда он сжимает руки на её спине крепче, но затем усмехается и, кажется, прикрывает глаза. — Спасибо, — выдыхает Драко едва слышно. — Пожалуйста, — отвечает Дафна на том же уровне громкости, уже когда выпутывается из его объятий. Её щёки слегка краснеют, и она тут же отводит взгляд. Но атмосферу неловкой сентиментальности разрушает Нотт. — О-о-о, ты мой маленький зельевар, — снова тянет Тео преувеличенно торжественно, и в этот раз Драко и Дафна закатывают глаза одновременно.

***

Поттер улыбается довольно искренне, когда прекращает хлопать его по плечу и коротко поздравлять с днём рождения. Драко ухмыляется, наблюдая за тем, насколько парню неловко подбирать хорошие слова, и нисколько не упрощает ему задачу, слушая молча. — В общем, да. Расти большим, умным и красивым, — заканчивает Поттер. — Куда ж ещё умнее? — Я думал, ты зацепишься за «красивого». И они фыркают одновременно. — Стало быть, ты не планируешь как-то особо праздновать? — На самом деле, — признаётся честно, — сегодня я подумал, что, может, всё же стоит собраться как-нибудь на днях. Возможно, я говорю это сейчас, когда у меня отличное настроение, но начинаю подозревать, что у меня слишком крутые друзья, чтобы так очевидно их игнорировать. Поттер насмешливо приподнимает брови. — Тогда мне лучше не признаваться, что я почти забыл про твой день рождения? И да, тебе придётся подождать немного свой подарок, ладно? Его ещё не доставили. — И как ты вспомнил? — интересуется Драко искренне. — Гермиона сказала, — признаётся Гарри неохотно. — И влепила мне подзатыльник. Драко не знает, какая именно часть предложения нравится ему больше. День становится всё лучше и лучше. Кто бы мог подумать, ха? — Так что если вдруг у тебя есть идея, как я могу поздравить тебя прямо сейчас… — Например? — Ну, не знаю, — неловко тянет Поттер. — Могу попробовать рассказать какую-нибудь государственную тайну, если хочешь, или поделиться последними сплетнями о тебе. Могу рассказать, что тебе планирует подарить Гермиона, хотя нет, она убьёт меня-.. Гарри шутит, и это очевидно, но Драко цепляется за старую мысль, и неожиданно спрашивает: — Тебе действительно пришлось заключить с кем-то Непреложный обет ради Уизли? Поттер вздрагивает. Медленно приоткрывает рот. Смотрит на Драко так, словно тот только что использовал Непростительное. — Откуда ты знаешь?.. — спрашивает едва слышно и не отводит взгляда. — Правда, выходит, — кивает самому себе. — Расскажешь зачем? Поттер напрягается всем телом. — Неужели у тебя действительно были какие-то опасения? — Я... — пытается начать он, но отводит взгляд, шумно выдыхая. Явно подумывает соскочить с темы, но всё же смотрит ему в глаза и признаёт: — У меня были свои подозрения. Ты не слышал всех этих разговоров в Министерстве, которые слышал я. Обезумевший Герой войны, лучший друг самого Гарри Поттера, — в голосе сплошной яд и брезгливость. — Все настолько стремились поскорее забыть войну и оставить в прошлом, что... Никто не говорил прямо, окей? Я вообще не должен был об этом узнать. — Как узнал тогда? — Мой начальник. Он долго молчал, сказал, что взвешивал, но потом намекнул и подсказал, что пора разыграть карту Героя. — Гермиона в курсе? — Нет, — качает головой. — И не надо говорить ей. Она не успокоится, пока не узнает все подробности, а в этом всё равно нет никакого смысла больше. Р-Рон... в безопасности. — Хорошо, — кивает Драко, понимая. Поттер не смотрит ему в глаза. Смотрит чуть вбок, куда-то сквозь. Драко делает единственное верное решение: сжимает его плечо в ободряющем жесте. Гарри вздрагивает и неловко хмыкает. — Ой! — раздаётся испуганный голос из-за спины. — Драко! Ты уже здесь! Чёрт-.. Драко оборачивается, и Гермиона встречает его босиком, с не до конца высушенными волосами, в домашней одежде и — он не уверен, что когда-либо она выглядела лучше. — И я рад тебя видеть, — улыбается он аккуратно. Гермиона сама довольно быстро сокращает между ними расстояние, всё ещё немного смущённо улыбаясь. Драко легко подхватывает её в свои объятия, когда она тянется, чтобы поцеловать его в губы. Поттер тут же отворачивается от них, но — кому какое дело? — С днем рождения, — шепчет Гермиона, кладя обе руки на его скулы. — Спасибо, — кивает Драко и коротко целует её снова, всё же вспоминая про свидетеля. Ему самому, честно говоря, плевать, но он делает это ради Гермионы. — Ты готова? Она делает шаг назад и усмехается: — Ты же видишь, что нет. — А мне нравится именно так, — говорит он искренне. — Пойдём? И протягивает руку. Гермиона вздрагивает, сталкиваясь с ним взглядом, и Драко не знает, что она в нём читает. Но девушка смущается и быстро переводит внимание к Поттеру. Тот громко говорит: — Всё-всё, я отказываюсь наблюдать за этим, делайте, что хотите. Малфой, с днем рождения ещё раз! — и тут же уходит в сторону кухни. Рука Драко всё ещё висит в воздухе, дожидаясь, пока Гермиона примет её. — Ты серьезно? — спрашивает она шёпотом. Драко просто кивает вместо ответа. Гермионе требуется десять секунд, прежде чем выдохнуть и неслышно пройти к нему босыми ногами. Драко думает, что этот день рождения — уже лучший в его жизни.

***

Гермиона смеется, откинув голову ему на плечо, и её глаза прикрыты, но улыбка на губах становится шире. — Не помню, когда в последний раз мне было так хорошо, — выдыхает она, и Драко расслабляется с каждым новым словом, произнесенным её голосом. Он ведёт пальцами по её животу, задирая футболку и пуская мурашки на светлой коже, и Гермиона забавно морщит нос, посмеиваясь. Драко улыбается, наблюдая за ней, и не сдерживается: повторяет движение ещё раз. Женский смех становится чуть громче, пока ладони пытаются отпихнуть его руку в сторону: — Мне щекотно, Драко. Драко тихо усмехается: — В этом и смысл, — возвращает ладонь на голую кожу, но обещает: — Ладно, больше не буду. Честно. Гермиона приоткрывает глаза, смотря на него снизу вверх, и веселье загорается во взгляде: — Поверить тебе было бы огромной ошибкой, не правда ли? Драко поднимает вторую ладонь к её подбородку и заставляет откинуться на его плечо сильнее. Подаётся вперед и накрывает её губы своими. Гермиона едва слышно выдыхает ему в рот, и этот поцелуй, даже при всей своей невинности, всё равно пускает горячую волну вдоль позвоночника. — Можешь не верить, — выдыхает он, отстраняясь немного, и затем просто мажет губами по её приоткрытому рту, не уводя в новый поцелуй. — Я постараюсь это пережить, если у меня будет возможность целовать тебя. Гермиона не перестает улыбаться, расслабляясь в его объятиях. — Я не буду препятствовать тебе в этом желании, — говорит негромко и тянется за поцелуем сама. Ее спина изгибается, и в этот раз Драко углубляет поцелуй, сжимая ладонь на женской шее чуть сильнее, и Гермиона стонет ему в рот, вдавливая пальцы в его запястье. — Уверена? — выдыхает он, но не дает ответить, тут же утягивая обратно. Язык ныряет глубже, сталкиваясь с её, и в следующий раз, когда Драко отстраняется, ниточка слюны тянется за ним следом, заставляя нервно сглотнуть. Он улыбается, лаская большим пальцем гладкую кожу шеи Гермионы. — Я всегда могу просто столкнуть тебя с кровати, — обещает она негромко. Драко смеётся. — Признайся, на самом деле ты хочешь увидеть это. Гермиона фыркает, закатывая глаза. — Как тогда, помнишь, Поттер отыгрывал тот нелепый маггловский анекдот и в процессе навернулся с дивана, — картинка стоит у него перед глазами, и Драко улыбается, вновь погружаясь в остаточное веселье. — А? — переспрашивает Гермиона с весельем в голосе. — Не помнишь? Ну, когда он изображал какую-то семейную пару. Гермиона не отвечает, пытаясь вспомнить момент, но Драко смотрит куда-то в потолок, улыбаясь. Проходит целая минута, прежде чем девушка медленно отстраняется, принимая сидячее положение, но не поворачивается к нему лицом. — Гермиона? Она молчит, но Драко видит, что её плечи напряжены. Он выпрямляется тоже, растерянно хмурясь, и тянется рукой к ней, но замирает, когда Гермиона негромко уточняет: — Анекдот про супругов, которые развелись, но выяснили, что не были женаты, поэтому сыграли свадьбу, чтобы развестись по-настоящему? Драко усмехается, решая, что Гермиона просто пыталась вспомнить, и кивает: — Да, он самый. Драко ждёт, что Гермиона обернется, но она так и остается сидеть и даже свешивает ноги с кровати. — Что случил-.. — Этот анекдот Гарри рассказывал, когда мы сидели в Норе, — начинает она едва слышно. — Фред подмешал ему в напиток алкоголь, и Гарри случайно напился. Поэтому и упал. Драко застывает, и картинка перед глазами становится сплошным размытым маревом. Осознание подкатывает к нему, и собственный разум отчаянно бежит от него прочь, зная совершенно точно, что этот удар будет фатальным. Гермиона встает с кровати, делая шаг вперёд, прежде чем оборачивается. Её глаза краснеют, хотя весь её облик говорит о том, что она пытается контролировать себя из последних сил. Драко концентрируется на них и видит там всполохи умирающей надежды, когда она говорит: — Мы сидели в гостиной втроем. Я, Гарри и… Рон. Тебя там не было, Драко. Сердце сжимается до острой колющей боли. Драко не отводит от Гермионы взгляда, но молчит. Сказать в ответ на это нечего. Гермиона болезненно хмурится и медленно качает головой: — Нет, Драко, нет.. Он молчит. — Пожалуйста, это не может быть правдой, — умоляет она, изгибая брови и кусая губы. — Я прошу тебя, скажи, что ты не считаешь воспоминания Рона своими. Пожалуйста, Драко, пожалуйста… Он не может сказать того, что она просит. Гермиона прижимает ладонь ко рту, пытаясь сдержать реакцию, и жмурится. Его собственные глаза жжет и печет. Радость и счастье осыпаются в нем медленно, мучительно, словно дают напоследок увидеть то, что больше ему испытать будет просто не суждено. Гермиона качает головой, и слезы прорываются наружу. — Нет, — тянет она замедленно. — Нет, Драко, этого не может быть! Ну, пожалуйста-.. Каждое новое слово делает ему больнее. Так отчаянно больно. И он не может спрятать эту боль. — Скажи что-нибудь! — восклицает она, наконец, и тут же обнимает себя руками, уводя взгляд в сторону и продолжая плакать. — Часть его воспоминаний есть в моей голове, — шепчет он. Гермиона вздрагивает и спрашивает: — И со мной? Драко сглатывает, но Гермиона требует: — И со мной?! — Да. У неё перехватывает дыхание. Она смотрит на него так, словно он предал её. Растоптал. Уничтожил. — И ты даже не знаешь, что это — не твоё? Драко отвечает ей одними глазами. И Гермиона в ответ на это прикрывает собственные, прячась от этой правды, и качает головой, не переставая сжимать себя в объятиях. — И даже его... любовь? Драко начинает потряхивать. Но он не врет ей: — Да, я много раз видел эти воспоминания. — И просто перенял его чувства?! — восклицает. — Нет, — спорит он болезненно. — Чувства к тебе — мои собственные, я-.. — Откуда ты знаешь? — обрывает, и в её голосе появляется ожесточенность. — Ты только что рассказал о том, чего с тобой никогда не происходило, будучи уверенным, что слышал и видел всё своими глазами! Ты улыбался и испытывал то же счастье, что испытывал Рон, верно?! — Гермиона, это все работает не так, я-.. — Верно?! Ты был счастлив только что! — голос срывается, она почти бросает в него эти слова, сжимая ладони в кулаки, будто готовится защищаться. Драко пытается что-то ответить, но его голос пропадает. — Ну почему?! — Гермиона всхлипывает, эти звуки резкие, прерываемые судорожными вдохами, и её губы трясутся. Она пытается взять себя в руки, но рыдает лишь громче от одной только мысли о происходящем. Драко дышит через приоткрытый рот, и его собственное дыхание сбивается к чертям. Брови выгибаются, и он встает с кровати, пытаясь приблизиться к ней, но Гермиона шарахается от него в сторону: — Не трогай меня! — восклицает она громко, сжимаясь, и тут же быстро шагает в сторону коридора. Драко идет за ней, потому что не может не идти. Сердце загнано стучит в груди. — Гермиона, пожалуйста, — шепчет он, беззвучные слезы текут по щекам. — Я клянусь тебе, чувства к тебе — мои собственные. Пожалуйста, я прошу тебя, ты должна поверить мне.. Гермиона втягивает воздух, и едва не давится всхлипом. Качает головой и пытается сбежать от него. — Откуда мне знать?! Ты сам не знаешь, Драко! Ты думаешь, что влюблен, а на самом деле — просто поверил в чувства другого человека. Они оказываются на кухне, где Гермиона пытается налить себе воды, чтобы хоть немного успокоиться, но её руки трясутся. Вся вода оказывается на столешнице, и она зло отставляет стакан с громким: — Черт побери! Гермиона сгибается пополам, упираясь ладонями в столешницу, и жмурится так отчаянно, словно надеется, что это всё лишь плохой сон. Ей просто надо проснуться. Драко облизывает пересохшие губы и делает шаг в её сторону, снова вытягивая руку. — Гермиона… Но девушка опять шарахается в сторону, повторяя: — Я сказала тебе не трогать меня! И Драко застывает на месте, не сводя с неё взгляда. Ему так больно. Так плохо. Драко не думает, что когда-либо испытывал что-то подобное. — Ты лжец, — говорит она сквозь слезы. — Ты обманул меня. Ты заставил поверить, что это всё взаправду! Что ты увидел во мне то, что не видела даже я сама, но на самом деле лишь забрал чужое! Ты вор, Драко! И лжец! — Это неправда, Гермиона, — повторяет он, несмотря на её очевидное нежелание слышать. Гермиона прячется под свою броню, скрывая уязвимость, скрывая боль, разрушенную надежду и доверие. Он… теряет её. — Я тоже думал, что мои чувства могли быть его, — испуганно выпаливает Драко, и Гермиона почти воет в ответ на эту фразу, тут же поднося ладонь ко рту и затыкая себя. Жмурится и мотает головой, не желая слышать. — Но это не так! Я люблю тебя, потому что это мой выбор любить тебя! Не его! Я знаю о тебе то, чего не знает он, потому что я наблюдал за тобой столько лет, Гермиона, пожалуйста, пожалуйста, поверь мне. Эти чувства не могут быть только его, они совсем другие! Рон никогда не любил тебя взрослой. Он никогда не видел тебя такой. Она просто плачет, не открывая глаз, и даже не может дышать нормально. Истерика не позволяет. Драко не знает, что ему делать. Любое действие кажется неправильным. И бессмысленным. Гермиона прижимает руку к груди, вдавливая пальцы, и отчаянно втягивает воздух. Дыхание её рваное, прерывистое, и Драко хочется закрыть уши, лишь бы не слышать этих звуков. Истерика перерастает в панику, и Гермиону кренит вперёд, из-за чего она едва не бьется лбом о столешницу перед собой, но вовремя дергается назад. — Гермиона! — восклицает Драко, наплевав на просьбу не трогать её, потому что это становится опасно. Он обхватывает её щеки ладонями, заставляя вскинуть голову. Ее лицо красное и мокрое от слез, но она реагирует на прикосновение с запозданием. Холодные пальцы тут же впиваются в его ладони. — Отпусти меня! — почти кричит она, но и сама пугается: слова забирают остатки воздуха, а вздохнуть заново не получается. Хотя её легкие раздуваются в гипервентиляции, заставляя грудную клетку суматошно приподниматься. — Я… — задыхается она, — я… — Смотри на меня, — твердо, но всё равно испуганно говорит Драко, сам еле сдерживаясь. Он гребаный колдомедик, он не даст ей свалиться в обморок из-за панической атаки. — Гермиона, смотри на меня! И она смотрит. Испуганно, загнанно, с одновременным страхом и отчаянной надеждой. Дыхание её становится слишком частым и поверхностным, отбивая опасный ритм. Драко болезненно хмурится и наклоняется к ней ближе, почти касаясь лбом. — Дыши со мной. Слышишь? Вдох. Выдох. Дыши, Гермиона. Пожалуйста, — он буквально умоляет её. Гермиона снова жмурится и опять пытается вырваться из его хватки, и Драко с ужасом осознает, что возможно его столь близкое присутствие делает только хуже. Он заставляет себя сделать шаг назад, но повышает голос, не забывая про основную задачу: — Вдох, Гермиона, — озвучивает он и сам — преувеличенно театрально, чтобы она услышала — раздувает легкие. — Выдох. Давай, Гермиона! — просит. — Вдох — и выдох! Повторяет ещё раз, сопровождая действия руками, чтобы прорваться сквозь пелену белого шума в её ушах. Гермиона, сжимая руки в кулаки и захлебываясь воздухом, пытается повторить. Один раз. Второй. Третий. Костяшки на руках белеют от напряжения, глаза горят паническим страхом, и слёзы не перестают течь из глаз, но взгляд проясняется. — Вот так. Хорошо. Не останавливайся, пожалуйста, дыши. Снова. Вдох… Драко не понимает, как не срывается сам. Но ощущение, что Гермиона в опасности, заставляет его забыть обо всём и концентрироваться только на её лице. — Ты в порядке, — обещает он ей, и она вновь жмурится в ответ на слова. — Ты справляешься, Гермиона, просто продолжай дышать… — Я… — пытается сказать она, втягивая воздух в три коротких вдоха, — я нен-н-навижу тебя… Конечности леденеют, но Драко продолжает: — Вдох, Гермиона. И вместе с тем, как она начинает дышать без угрозы падения, её слезы льются сильнее. Текут, совершенно ей неподконтрольные, и Драко не может выдержать этот взгляд. Гермиона стоит напротив него, и сама мысль, что именно он причинил ей такую боль, заставляет его хотеть немедленно достать палочку и направить её на самого себя. Только тогда он замечает, насколько его самого трясёт. Гермиона рыдает молча. Драко не прячет и собственных слез. — Это мое, — говорит он, и даже не уверен, что действительно произносит вслух. — Эта любовь — моя, Гермиона.. Интонация не утвердительная, а скорее просящая. Он просит её. Умоляет. Гермиона обнимает себя руками, сжимаясь всем телом, но прежде чем Драко успевает сказать ещё хоть одно слово, она замечает свою палочку, всё это время так и лежащую на столе, тянется — всего на мгновение ему кажется, что она хочет взять его за руку, но глаза расширяются по мере осознания, заставляя Драко застыть — к палочке и, схватив её, исчезает с громким хлопком. Пространство вокруг неё искажается и схлопывается. Драко рассматривает пустоту перед своими глазами и не может поверить в то, что произошло. Гермиона сбегает.

***

Вокруг так много пространства. Так просторно. Он может пойти на запад, может пойти на восток. Может пойти вперёд. И даже пойти назад. Такой большой выбор. Воздух слегка прохладный. Приятный. Высокая трава щекочет пальцы. Над головой летают птицы. Вокруг так много пространства. Так просторно.

***

Резкий острый запах забивается в нос, и спустя мгновение всё вокруг трещит вместе с жёстким, уверенным: — Драко! Драко оборачивается.

***

Он моргает. Смотрит перед собой. Моргает ещё раз. Фокусирует взгляд. Испуганные глаза матери смотрят на него вплотную. Драко втягивает воздух, словно выныривая из-подо льда, и возвращается в тело. Стоп. Возвращается?.. — Драко, — зовёт его мать негромким вкрадчивым голосом. — Ты слышишь меня? Он кивает. Затем кивает ещё раз. Испуганно хмурит брови и приоткрывает рот. — Что… — собственный голос кажется чужим. — Что случилось?.. Нарцисса медленно выдыхает, и на её лице мелькает облегчение, тут же вновь скрываемое искренним страхом. С каждой секундой Драко начинает замечать больше деталей пространства. Свет за окном очень яркий. В воздухе всё ещё пахнет чем-то резким. Ладонь матери у него на щеке. Почти обжигает. Нарцисса продолжает смотреть на него, не отводя взгляда, и её голос становится тише, когда она сообщает: — Ты увел себя в каталептическую ментальную изоляцию, Драко. Его зрачки расширяются. — Что? — Да, милый, — кивает Нарцисса и смотрит на него, словно видит перед собой маленького уязвимого ребенка. — Ты сделал именно это. — Я не… — говорит он глупо, но так и не заканчивает. Облизывает губы, слегка щурясь, и вжимает пальцы в бедра. Ощущений становится так много, что он просто не может их выносить. — Тш-ш-ш, — шепчет Нарцисса, и Драко замечает, что её глаза краснеют, прежде чем она прижимает его к себе. Родной теплый запах затмевает собой все остальные, и Драко тут же обнимает её в ответ, цепляясь, словно тонет. — Всё хорошо, — продолжает шептать Нарцисса и гладит его по волосам. Драко жмурится, пытаясь взять под контроль собственный разум, и концентрируется на её голосе, как на якоре. — Все хорошо, милый, я с тобой. Всё будет в порядке. Я рядом. Драко начинает потряхивать. Он концентрируется на объяснении, что дала ему Нарцисса, и пытается… осознать. Он правда?.. Правда сделал это?.. Когда?.. — Сколько? — шепчет он, слегка отстраняясь, и мать тут же позволяет ему это, вновь ловя его взгляд. — Не знаю точно. Предположительно, несколько дней. Драко округляет глаза. — Как ты догадалась? — Не я, — выдыхает она болезненно. — Я не видела тебя четыре дня, ты не заходил ко мне, но я думала, что ты просто занят. — А как тогда?.. — Тео, — отвечает Нарцисса спокойно. Драко медлит, но затем кивает. Это… логично. — А как он догадался? — А ты бы не заметил, что твой лучший друг превратился в зомби? — она склоняет голову и мягко оглаживает его щеку. Драко подается в ответ на прикосновение, прижимая её ладонь ближе. Перед глазами почти летают искры. — Тише, — просит Нарцисса. — Если ты не испытывал никаких эмоций в течение нескольких дней, ты можешь потерять сознание, Драко. Он знает это. Но тепло ладони матери кажется ему самой ценной вещью на свете. Он тянется к нему, цепляется, пытается впитать в себя. — Драко, — повторяет Нарцисса чуть жестче. Он открывает глаза, медленно выдыхая, и позволяет ей отстраниться. Но она не перестает его касаться — лишь перекладывает руку на плечо. — Прости, — шепчет он. — Не извиняйся, тебе не за что просить прощения. Все хорошо, слышишь? Ты в порядке, со мной. Все хорошо. Не уходи обратно, ладно? Её пальцы вздрагивают на последних словах, и Драко становится стыдно за этот страх в глазах напротив. — Хорошо, — говорит он, хотя на самом деле давит внутри очередную просьбу о прощении. Нарцисса молчит, и только тогда Драко начинает осматриваться по сторонам. Понимает, что находится в её палате. Что сидит на стуле напротив кровати, пока Нарцисса сидит на её краю. — Мама! — восклицает он, смотря на её ноги. — Как ты? — Я намного лучше, — обещает. — Уже почти научилась заново ходить. Драко хмурит брови, и Нарцисса поднимает руку, чтобы провести по ним пальцем, разглаживая. Коротко выдыхает и всё же спрашивает: — Что случилось, Драко? — Ничего, — отвечает тут же. Сцена опустевшей кухни встает перед глазами, и он трясет головой. Нарцисса напрягается и просит: — Не уходи обратно, — а затем позволяет себе признаться: — Это было очень страшно. Видеть тебя таким. — Каким? — уточняет неуверенно. Вопреки тому, сколько книг он читал о легилименции, видеть подобное вживую ему не приходилось. Драко даже не подозревал, что способен на такое сам. Выключить абсолютно все эмоции в себе. Запереть все чувства. Продолжать дышать, ходить, разговаривать. Холодная волна прошибает его насквозь. — Тео был уверен, что ты наткнулся на дементора. — Но почему пошел к тебе? — Это не он ко мне пришел, — качает головой. — Это… Гарриет. Гарриет же, верно? — уточняет имя, и Драко кивает. — Она сразу подтвердила, что это на самом деле ты сам сделал с собой. Попробовала достучаться, но не пробилась, и поэтому они пришли ко мне. — Кто-то ещё в курсе? — спрашивает напряжённо. Нарцисса хмурится, но качает головой. — Нет, только мы трое. А, и Дафна, потому что вы с ней успели поссориться, и Тео рассказал ей правду. Драко выдыхает.

***

Он планирует найти Гарриет, выходит в коридор, замечая, как тело слегка потряхивает, а у волос проступает холодный пот, и сглатывает, пытаясь окончательно осознать, что происходит с ним... —Она ушла. Она ушла. Она ушла. Она ушла. Она ушла… — ...когда слышит мужской уверенный голос: — Драко! — окликают его. — Ты занят? Мне нужно поговорить с тобой. Он переводит взгляд на человека, считывая с запозданием: Ричард. Мужчина смотрит на него спокойным, нейтральным, тщательно контролируемым взглядом. Линия челюсти покрыта едва заметной несвежей щетиной. Драко пытается понять, где он и что происходит, слишком долго. Она ушла. Она ушла. Она ушла. — Конечно, — отзывается негромко и следует за мужчиной после его кивка. Напрягается, пытаясь взять себя под контроль, когда понимает: видимо, Ричард заметил его состояние тоже. В целом, было бы странно, если всё произошедшее никак не повлияло на его работу. Драко пытается думать... — Ушла. Ушла. Ушла — …о том, как объяснить произошедшее. Прокручивает в голове слова, но они все идут к нему неохотно. Словно сквозь пелену. Потряхивать начинает чуть сильнее, и Драко замечает, что дыхание тоже становится более поверхностным. И только когда дверь закрывается, он моргает и осознает: они в кабинете. Когда они успели дойти? Внутренняя дрожь — Драко чувствует себя обдолбанным — переходит к грудной клетке, сопровождаясь миллионом крошечных ударов изнутри. Ричард проходит вперёд, к своему столу, но не садится за него — после короткой заминки и вовсе отходит в сторону. Драко готовится, что тот скажет ему, насколько подобное поведение непрофессионально. Насколько он подверг риску всех своих пациентов. Готовится услышать-.. — Ты не знаешь, с кем встречается Гермиона? Писк в голове возникает ровно на мгновение, звуча как выстрел, и пронзает его от висков до затылка. Драко застывает, не в силах пошевелиться. Ричард не замечает. Нервно зачесывает волосы назад, и его широкие плечи кажутся уже, когда он горбится. Мужчина хмурит брови и с трудом говорит дальше, словно чувствует себя слишком жалким в этот момент. — Я знаю, что вы с ней не особо дружите, но ты и Поттер — вроде.. да? И я знаю, что она живет у него, и я подумал, что, может, тебе что-то известно?.. Драко кажется, что он теряет ориентацию в пространстве. Дрожь перетекает к его коленям, прежде чем резко перенестись вверх, обнимая плечи. Она ушла. Она ушла. Она ушла. — И я понимаю, насколько жалко всё это звучит, но… — продолжает мужчина, говоря на выдохе, а затем резко втягивает воздух через нос. — Я уверен, что у неё кто-то есть, и я переживаю, и… Знакомое просторное поле маячит на фоне, и Драко кажется, что он чувствует ветер щекой. Но то, как Ричард негромко матерится себе под нос и качает головой, заземляет его. Драко впитывает чужое отчаяние, как губка, высушенная на солнце. Наверное, именно поэтому, в странном мазохистском желании почувствовать на себе чужие эмоции, он говорит: — Это я. Ричард не сразу улавливает суть. Поднимает на него взгляд, слегка изгибая брови. — А? Что? Драко рассматривает его лицо, не замечая, что пальцы левой руки трясутся и вообще не подчиняются его контролю больше. — Это был я, — повторяет он. Зрачки мужчины медленно сужаются по мере осознания, и все его тело напрягается. Они стоят молча, смотрят друг на друга в течение нескольких секунд, прежде чем Драко чувствует резкую боль и прикрывает глаза. Из груди вырывается болезненный стон. Он даже не успевает испытать шок от осознания. Его огромное бескрайнее поле заливает алым. Когда у него получается открыть глаза в следующий раз, Драко чувствует, как его вздёргивают в воздух, тут же прикладывая к стене. Пытается сделать вдох, но его моментально выбивает от столкновения с жёсткой поверхностью. — Что?! — почти ревет Ричард в безумии. Драко смотрит ему в глаза, больше ничего не говоря. Странная мысль оглаживает его челюсть фантомной хваткой, а потом удерживает за подбородок и шепчет: смотри, ему тоже плохо без неё. Ты не один в своей боли. Она ушла. Ушла. Наверное, именно поэтому он ничего не делает. Не защищается, не сопротивляется, не пытается выпутаться. Ричард разбивает ему нос, впечатывая тяжелый кулак, и хруст кости, сопровождаемый новой вспышкой боли, не позволяет ему услышать, как распахивается дверь. В следующий миг Ричард отлетает в сторону вместе с серебристой молнией в воздухе. У Драко настолько плывет всё перед глазами, что он даже не понимает, кто именно вошел в кабинет. Видит три силуэта. Только когда слышит голоса, улавливает чуть больше. — Попробуешь встать, я вырублю тебя, — обещает Тео, напоминая шипение змеи, не опуская палочку, и Драко не сразу понимает, что обращаются не к нему. Слышит тихий женский вскрик — секретарша Ричарда? два из трёх опознаны — когда новая серая вспышка освещает пространство, и тяжелый звук падения раздается сбоку. — Что здесь происходит? — раздаётся, наконец, последний, и Драко прикрывает глаза, не замечая, как сползает с плеч его надежда. Она не вернется. Это голос Гарриет. Никто не отвечает на её вопрос. Но она повторяет: — Драко? — поворачивается к нему. Он поднимает на неё свой плывущий взгляд, тело по-прежнему потряхивает от судороги проклятья, и он чувствует вкус крови во рту. Женщина смотрит на него, явно размышляя, что стоит сделать дальше: заставить его говорить, как есть, или оказать первую помощь. Выбирает первое, потому что от разбитого носа ещё никто не умирал. Гарриет смотрит на него своим профессиональным взглядом, молчит и ждёт, пока Драко ответит на её вопрос. Эти методы не работают с ним, ему плевать на напряжение в воздухе, на тишину, на ожидание. Он говорит, но только потому что сам хочет впервые услышать эти слова, произнесённые вслух. — Она ушла, — слегка хрипит. На лбу женщины проступает несколько морщин на пару секунд, но она контролирует себя. Тео на фоне же поворачивается к нему, опуская палочку. Драко сталкивается с ним взглядом, когда понимает, что парень — конечно же — уже в курсе. — Нет, Драко, — возвращает внимание Гарриет. — Что произошло сейчас здесь? — Может, стоит спросить у того, кто это сделал? — вставляет Тео стальным голосом и кивает в сторону парализованного мужчины. Драко поворачивается к нему, почему-то вновь не испытывая никаких эмоций — да сколько можно-то — и замечает, что из-за полёта, в который его отправил Нотт, Ричард разбил висок. Гарриет, кажется, замечает это тоже, потому что отдаёт команду: — Кристин, — обращается к секретарше, которая всё это время трясётся у двери. Драко только сейчас задумывается, что, наверное, это она и отреагировала на шум из кабинета, подняв тревогу. — Мне нужно, чтобы вы с мистером Ноттом отлевитировали мистера Уокера в палату и передали его кому-то из отдела хирургии. Кристин совершенно нелепо косится на Драко, потому что он, очевидно, из этого отдела, но складывает два плюс два и понимает, что кому-то другому. Драко отстранённо фыркает — забавно — и заставляет Тео и Гарриет нахмуриться. — Кому-то, кто в состоянии о нём позаботиться, Кристин, — поправляет себя женщина, и девушка испугано кивает. — Я никуда не пойду, — говорит Нотт, собираясь спорить. — Пойдёшь, — обрубает женщина. Они сверлят друг друга взглядами, и Драко наблюдает за ними почти с интересом — мышца на предплечье сокращается, сопровождаясь резкой болью. Тео хмурится, с трудом сдерживая ярость, на что Гарриет отвечает совершенно спокойным взглядом, давая понять, что это не просьба. Драко не знает, как ей удаётся это, но Нотт сжимает челюсть и резко выдыхает, взмахивая палочкой. Тело Уокера приподнимается в воздухе, и Тео управляет им... очень небрежно. — Не раскрои ему череп о косяк, пожалуйста, — просит Гарриет, прекрасно улавливая внутреннее желание. Нотт ничего не отвечает и даже не смотрит на Драко, когда покидает кабинет вместе с остальными: Ричард следует за ним, словно воздушный шарик — до чего нелепая мысль, надо же, — а девушка выбегает сразу следом. Они остаются в кабинете вдвоём. Гарриет коротко выдыхает, а затем осматривается, прежде чем вытягивает откуда-то тканевую салфетку и кидает в его сторону: — На, останови свой фонтан, Драко. Железный вкус во рту действительно отвратительный. — Ты не поможешь мне? — просит он, слегка хрипя и прикладывая ткань к носу, но шевелиться очень больно, и Драко не рискнёт сам устранять последствия. Гарриет смотрит на него, прежде чем говорит: — Я думала, ты, как обычно, не позволишь себе принять чью-либо помощь, — замечает с уколом, но взмахивает палочкой, ловко выводя нужные движения в воздухе, и Драко чувствует, что кровь из носа течь действительно перестаёт. А затем он думает о вкусе зелья для сращивания костей, и железный вкус крови уже не кажется ему таким уж неприятным. Он проваливается в эти странные, лишённые здравого смысла, внутренние рассуждения, пока женщина продолжает наблюдать за ним. — Когда я рассказывала тебе о том, что люди способны полностью отключить свои эмоции — это не было подсказкой, знаешь? Поднимает на неё взгляд. Только тогда понимает, что видит разочарование в её глазах. — Я не делал это специально, — говорит Драко негромко. — Я даже не знаю, как. Она поднимает пальцы к глазам и несильно их трёт. — Именно поэтому я считаю, что гребаная природная окклюменция — скорее зло. Ты — идеальный, черт возьми, пример этого, Драко. Я не удивлюсь, если однажды ты просто сам поджаришь свой мозг и даже не заметишь. Ему нечего сказать на это. Тело, впрочем, говорит за него: его продолжает трясти, и пот стекает по виску, и голова становится совсем тяжелой. — Ты разрешишь мне попробовать проникнуть в твое сознание сейчас, Драко? Он кивает, даже не раздумывая. Гарриет снова приподнимает палочку и пробует. Мягкая щекотка оглаживает его изнутри почти невесомыми прикосновениями, и Драко растворяется в ней, снова оказываясь на огромном поле, только в этот раз кто-то медленно замазывает его бесцветной краской. Слой за слоем. Проходит так много времени. Он просто наблюдает за происходящим, не вмешиваясь, пока не чувствует, как его мягко тянут за плечи, призывая откинуться спиной и упасть. Прежде чем его тело должно было столкнуться с землёй, он открывает глаза снова. Гарриет сидит напротив него, на полу, дышит тяжело и устало, и Драко чувствует едва заметный укол стыда. — Всё хорошо? — спрашивает он едва слышно. — Да, — женщина несколько раз кивает, позволяя себе сесть чуть удобнее и вытянуть ноги. — Но я надеюсь, что мне больше никогда не придётся оказываться в твоей голове снова. И ведёт плечами. Драко не знает, что это значит. Не знает, что она чувствовала. Но он не спорит с ней. Они молчат какое-то время. Но затем: — Ты отстранен от работы, — говорит ему Гарриет, четко проговаривая каждое слово. Драко вздрагивает, хмурится, но… так и не озвучивает ничего. Лишь смотрит на женщину. И она смотрит на него в ответ. И так всего много в её взгляде. Разочарование, беспокойство, грусть, сожаление, раздражение, усталость. — Как минимум, на две недели, — продолжает Гарриет. — Ты будешь пить успокаивающие сознание зелья каждый день, и лучше тебе не пропускать ни одного приёма. Через две недели ты придёшь ко мне, и мы решим, что делать дальше. — Я в порядке, — Драко не знает, зачем говорит это. — Ага, настолько, что даже сам не осознаёшь абсурдности собственных слов. Я только что была в твоей голове, Драко, тебе не получится обмануть меня. Но если ты не согласен с моим предложением, тогда я положу тебя в соседнюю палату к Уизли, привяжу к кровати и буду самолично заставлять тебя проходить лечение. Он вздрагивает. Эта мысль пугает его. Вызывает настоящий ужас. — Так понимаю, всё же остаёмся на домашнем? — угадывает Гарриет, позволяя себе дёрнуть уголком рта в сухой усталой улыбке. Драко кивает. А потом замечает: — Отстранён? Ты думаешь, что Уокер не уволит меня, как только придёт в сознание? — За то, что ты спал с его бывшей? Драко не отвечает, и Гарриет продолжает, меняя интонацию: — Я посмотрю, как он объяснит использование непростительного на своём сотруднике, прежде чем попробует тебя уволить, Драко. И снова логические цепочки отказываются выстраиваться в его голове сами по себе. Только после того, как женщина сказала об этом, до него медленно доходит. — Странно, кстати, что к нам ещё не ворвался твой дру-.. Конечно, Поттер распахивает дверь именно в этот момент. Даже Гарриет дёргается от неожиданности, и они с Драко переглядываются, подвисая. Тишина становится словно нереальной, а затем — почти звенящей. Пока они не осознают ситуацию и неверяще усмехаются. Смех этот отдаёт чем-то нездоровым, а Драко почти сразу морщится от боли и сгибается пополам — женщина подхватывает его под плечи, не давая стукнуться головой о пол. — Какого... — начинает Поттер, и Драко смотрит на него исподлобья, замечая, как за спиной Избранного толпится ещё несколько авроров с выставленными палочками. Гарриет — интересно, насколько ей уже надоела эта роль единственного здравого человека? — приподнимает руку с коротким: — Я сейчас всё объясню, — а потом опускается к Драко ниже и шепчет ему на ухо: — Тебе лучше побыть вне этого. Прежде чем он успевает спросить, что она имеет в виду, кончик её палочки касается его макушки, и Драко... отключается. Ни единого сна, ни единой мысли, одно сплошное ничто.

***

Выныривает в реальность он намного плавнее в этот раз. Снова моргает. Открывает глаза. Видит потолок собственной гостиной. Позволяет себе ровно пять секунд мыслей: вдруг, это был просто сон? Но голос Поттера — напряжённый, аккуратный — разрушает его иллюзии. — Очнулся?.. Драко поворачивает голову в сторону парня, что сидит на его кресле, подпирая голову ладонью, и почти сразу выпрямляется. Его немного ведёт, но это ничего. Поттер наблюдает за ним. А затем признаётся: — Гарриет и Тео объяснили мне коротко, что произошло, — сглатывает, слегка хмурясь. — Это объясняет, почему ты не отвечал на мои письма последние дни. — Ты писал мне? — Ага, — кивает почти отрешенно. — Нам надо было поговорить. Всё ещё нужно. Но я не хотел приходить на работу. Драко знает, о чём. Поттер, конечно же, тоже. Как славно, что никто из них не тянет эту паузу, и Гарри сразу переходит к делу: — Гермиона-.. — звук её имени заставляет Драко вздрогнуть; Поттер замечает и сглатывает снова. — Кхм, в общем, да, она тоже объяснила мне коротко, что произошло и между вами. Хотя, я скажу честно, понять что-либо было непросто. Я не помню, когда в последний раз видел её истерику. Дыши, — говорит самому себе, — просто дыши, ладно? От тебя больше ничего не требуется. Поттер внимательно наблюдает за его лицом, прежде чем признаётся: — Я думал, что задушу тебя своими руками, когда увижу. И если не из-за самой ситуации, то потому что ты довёл Гермиону до такого состояния. — Она в порядке?.. — шепчет Драко. — В порядке, — не врёт Гарри. — Только она уехала. — А?.. — На две недели, — выдох. — По крайней мере, её начальник дал ей столько времени. Не думаю, что Гермиона задержится на дольше, но... Джинни, — парень быстро хмурится, — звала её уже давно, и она решила-.. Чёрт, я не думаю, что должен тебе всё это рассказывать. Гарри морщится и опускает голову. Драко напоминает: — Я не маньяк, — хотя звучит очень пустым. — Я не приближусь к ней, если она не хочет больше меня видеть. И это правда. Кажется, Поттер тоже верит ему. Потому что резко встаёт и делает несколько шагов вперёд, просто чтобы скинуть напряжение. Драко мажет по нему взглядом, когда разрешает: — Ты можешь спросить. Я отвечу на твои вопросы. И морально готовится к звуку её имени снова, но Поттер резко поворачивается и спрашивает почти отчаянно: — Наша дружба — тоже неправда? Ох. Драко не скрывает своего шока в ответ на вопрос, и Гарри матерится себе под нос, прежде чем снова отводит взгляд: — Я понимаю, что должен сейчас думать не о себе, но, блять, — резкий выдох, — я должен знать правду. Ты дружишь со мной, потому что... дружил Рон? На имени друга голос парня проваливается, а затем резко скачет вверх, выдавая всё внутреннее сопротивление. Драко сводит брови. — Нет. А ты считаешь меня другом, Гарри? — Ты знаешь, что да, — обрубает резко. — Тогда почему ты сомневаешься в моей? Наши взаимоотношения — это совсем другое, и ты знаешь это-.. — Почему? — Потому что мы дружим уже много лет, — отвечает спокойно. — И потому что у меня никогда не было причин не дружить с тобой. Даже если отношение Уизли повлияло на меня, то за всё это время произошло достаточно вещей, чтобы не сомневаться в этом. У нас давно появилась своя собственная история. Поттер выглядит таким непривычно уязвимым в этот момент, и Драко всерьёз задумывается, что что-то в жизни этого парня неправильно. Если его мысли о самом себе вызывают у других людей такой шок. Это логично, что Гарри спрашивает о себе, а не о Гермионе. — Какой же это всё бред, — заключает он, наконец, почти отчаянно. — Как это вообще случилось? Я до сих пор не могу осознать.. Поттер выглядит, как человек, который задаётся этим вопросом, не останавливаясь. Прокручивает его в голове всё это время, снова и снова. Ставит под сомнение. Пытается осознать, но у него не получается. Словно ему страшно принять эту правду. Страшно за друзей. Страшно за самого себя. Драко вспоминает, что, кажется, для остальных успело пройти уже несколько дней. Гарри выглядит, как человек, который всё это время боялся узнать правду. — Я устал, — признается Поттер внезапно. — Я так устал, Драко. Он поджимает губы, зажмуривая глаза, и на его лице проступает вся так отчаянно скрываемая им боль. — Я не могу уберечь от страданий ни одного близкого человека, — облизывает губы. — Иногда мне кажется, что это и вовсе моя вина. Я, видимо, просто проклят. И никто из людей, вокруг меня, не будет счастлив, пока я рядом. — Остановись, Поттер. Ты знаешь, что это неправда-.. — Неужели? — обрывает резко, и его голос ломается. Гарри оскаливается и снимает очки, откидывая их в сторону кресла. Трет глаза, словно пытается не дать ни одной слезе, что рвется наружу, быть увиденной. — Ошибки других людей не имеют к тебе никакого отношения, — говорит ему Драко прямо. — Решения других людей — тоже. Ты не можешь контролировать жизнь вместо них, поэтому не надо брать на себя ответственность за это. Поттер, кажется, пропускает его слова мимо ушей. — Я бесполезный, — говорит он. — Самый бесполезный друг. Партнёр. Я не могу помочь друзьям. Обоим! Я не смог сохранить любовь. Да я даже как аврор ничтожен! Я допустил гибель стольких человек. В день гребаной годовщины! И мы всё ещё не нашли виновных! Гарри начинает говорить всё громче, и Драко осознает: парень не услышит его, что бы он ни сказал. — Я больше так не могу, — признается Поттер и, наконец, находит взгляд Драко. Зелёные глаза, пронзительные по своей природе, сейчас и вовсе выворачивают душу наизнанку. — Не могу так. Я не могу. И ничего на его лице не меняется, когда он все же начинает плакать. Страшное зрелище. Поттер выглядит так, словно его поцеловал дементор, и Драко упустил этот момент. И не спас его. Взгляд тускнеет на мгновение, прежде чем Гарри резко морщится, словно что-то делает ему очень больно, а затем поднимает ладони к лицу, прячась. Драко сидит напротив и молчит. Поттеру не нужно, чтобы кто-то его успокаивал. Ему нужно… плакать. Пусть делает именно это. Его плечи вздрагивают в беззвучных рыданиях, пока пальцы вжимаются в глазницы в надежде выдавить эту боль наружу. Гарри плачет так, как плачут те, кто плакать разучились: он подвывает, как побитая собака, что каждый раз пытается довериться людям, но снова и снова её пинают сапогом и травят всякой дрянью. Поттер плачет, и никто не сможет ему помочь в этот самый момент, кроме него самого, как бы Драко ни хотел иного. Гарри плачет, и ноги перестают его держать, подкашиваясь. Он позволяет себе согнуться, оседая почти на корточки, обнимая себя за колени, и плачет так, как не плакал с того первого дня, когда увидел замученного до сумасшествия Рона. Страшная, злая, жесткая мужская истерика забирает его в свои объятия, отыгрываясь за все разы, когда ему удавалось сбежать от нее раньше. Драко не отводит от парня взгляда. Но молчит. Хватит для комнаты и этих душераздирающих звуков.

***

Он готовится выпить первый бутылёк зелья, как сказала ему Гарриет, когда Поттер засыпает в кресле. Драко покидает тихую гостиную абсолютно бесшумно и направляется на кухню, потому что зелье необходимо разбавить водой. Он идёт по коридору, уверенный, что в нём не осталось больше ни единой эмоции сегодня. Но коридор заканчивается. И его встречает кухня. И Драко застывает на месте. Картинки проносятся у него перед глазами. Он слышит её голос. Слышит её слёзы. Чувствует тепло от её кожи на подушечках пальцев. С трудом делает шаг вперёд, проигрывая сцену в своей голове поминутно. «Нет, Драко, пожалуйста, нет! Это не может быть правдой» — но всё происходящее сейчас — это правда. Она... ушла. А он подходит к столешнице, замечая на ней несколько высохших разводов от пролитой Гермионой воды. Камень под его пальцами гладкий, прохладный. Драко тянется к стакану. К графину. Наливает зелье. Выпивает его быстро и-.. Больше не знает, что ему делать дальше. У него нет никакого представления. Никакого плана. Что. Зачем. Для чего. Драко стоит на том же самом месте, пока ноги не начинают дрожать. И он не придумывает ничего лучше, кроме как медленно опуститься на холодный пол. Ложится на твёрдую поверхность, тянет ноги ближе, почти прижимая колени к груди, и прикрывает глаза. Драко лежит так целую вечность, ни о чём больше не думая, пока не проваливается в сон под действием зелья, так и не меняя позы. Он дрейфует в пустоте. Пока вновь ни видит перед собой пьяного Гарри, падающего с дивана. Гермиона смеётся рядом с ним. Драко сидит на мягких подушках, и всё происходящее ощущается его ровно настолько же, насколько он сам. Единственный вопрос, остающийся с ним на утро: а что ещё он себе присвоил? Ответа не находится. Драко почти трясет.