Проклятие ролей

Раскатистые выстрелы, треск огня, шипение горящей шерсти и хлопки лопающейся кожи, визги и крики гнева, звон битого стекла и скрежет металла, гулкие удары бит... Вылетали с хрустом зубы, брызгала кровь. Мигель незаметно слился с оравой своих пятнистых прислуг, готовясь вставить нож в спину в любой миг. Буквально. К этому хаосу было стремился присоединиться Льюис, жаждая наконец свершить его месть за все те страдания и страхи, кошмары и пролитые впустую слёзы. Но неожиданно он услышал чьё-то прерывистое, до чёртиков перепуганное дыхание и замер на месте, посмотрев в сторону источника звука. Чипс. В изодранных отрепьях, с пунцовым лицом, с расцарапанными щеками он в панике задыхался, схватившись за сердце и пытаясь как-нибудь глотать воздух. Среди тухлого мусора и грязи. Его части-фишки лихорадочно прыгали и бряцали, а глаза мутнели, словно бы он вот-вот мог упасть в обморок. На мгновение увидев случившееся с собой в прошлом, Льюис опустил уши и хвост, кастеты едва ли не соскользнули с разомкнувшихся пальцев. Но вскоре он обратно сжал кулаки и собрал всю свою решимость, не давая себе снова пасть духом. Он должен для начала спасти ковбоя. Не дать ему пережить тот же кошмар. К тому же месть ― это всё-таки не лучший ход искупления. Куда лучше не позволить человеку упасть в тот же мрачный, бездонный каньон, успев протянуть ему руку. Когда Льюис бросился к нему, парочка тяжело изувеченных гиен с рёвом набросились на него. Но он пролетел под ними, со всей силы ударив кастетами их в пах и отшвырнув этих тварей прочь. Затормозив возле Бэттигана, Льюис мягко взял его за плечи и развернул к себе: ― Эй, друг, дружище! Успокойся, я свой, я пришёл тебя спасти! Тише, тише, со мной тебе ничто не угрожает! ― параллельно он пробил челюсть другой гиены, бросившейся из-за спины, и отбросил её ногой, как будто для демонстрации. ― Дыши! Дыши вот так, ― он показал ковбою давно зазубренные методы успокоения. Чипс попытался их повторить, с трудом проталкивая в горло воздух. Что-то вроде у него получалось. Льюис подсчитывал секунды его вдоха и выдоха, загибая пальцы и одновременно ловко впечатывая кастет в морду беспрестанно налетавших гиен. Как только Чипс более-менее оправился и ровно задышал, Льюис быстро подхватил его на руки и понёсся обратно к заведению. Бэттиган оробело схватился за него, спрятав лицо в его плече. ― Крепитесь, парни! ― крикнул напоследок Льюис Вольфраму и Уиззи, ударив ногой в живот очередной гиене, выскочившей к нему. ― Я займусь им! Льюис не успел, что увидеть лиц бившихся за них любимых и охранников, что разглядеть посреди размытых силуэтов морду притаившегося Мигеля. Он вскачь побежал в бар, крепко прижав к себе дрожащего Бэттигана. Ему придётся провести некоторые не особо лицеприятные процедуры, но они помогут ковбою оклематься. Влетев в «Благословение Диониса», Льюис устремился к столику, где ранее он сидел с Вольфрамом. Перепрыгивая через тяжело трезвеющих людей и лужи рвоты, он схватил с дивана свою тканевую сумку и осушенный стакан и помчался в сторону уборной. Ощутив на себе сконфуженные похмельные взгляды, он крикнул людям вокруг: «Всё нормально, просто человек немного перебрал! Не беспокойтесь, всё хорошо!» На всякий пожарный. Вроде сработало ― посетители перестали сверлить его тупыми глазами. Удивительно, как поменялась атмосфера в баре ― никакого больше разврата и беспробудного пьянства. Все словно пробуждались от плохого, туманного сна при жáре, держась за голову и сипло, изнеможённо постанывая. Словно после ночи, в которой властвовали демоны всевозможных пороков, заставляя невинных людей подчиниться похоти в оргиях, вливать в себя всё спиртное, существующее в мире, хоть даже геенно-огненную воду. Но с криком петуха грешное забвение исчезло, заставляя возвращаться все эти бренные тела в действительность. В клозете, осторожно положив Чипса на пол, Льюис достал из сумки мелкий пакетик с белым порошком и стал тщательно промывать стакан. Чипс тут же напрягся, увидев этот кусочек целлофана ― он стал ёрзать на месте, пытаясь отодвинуться как-нибудь подальше и мотать головой, ища хоть что-то, что может его уберечь. Ему сейчас ещё не хватало быть накаченным каким-либо наркотиком! Льюис увидел его испуг и, наполнив очищенный стакан водой, мягким, дружелюбным тоном пояснил ему: ― Тише, тише! Это просто лечебный порошок! Тебе надо желудок промыть, чтобы интоксикация прошла! Вот доказательство! ― он перевернул пакетик и показал аптекарскую этикетку. ― Я не собираюсь тебе навредить, клянусь! Бэттиган прищурился, пытаясь рассмотреть эту этикетку, ― хоть и расплывающееся зрение от ещё действующего алкоголя ему не совсем позволяло ― но в неудачных попытках сдавленно вздохнул и кивнул Рэду. Ладно, доверится ему. Льюис тепло улыбнулся, высыпав порошок в воду и размешав его мизинцем. Вода помутнела, став белёсого цвета. Льюис зажал в клыках стакан, чудом не выскальзывавший из его рта, и снова деликатно взял на руки Чипса, понеся его в кабинку. Положив его около унитаза, Льюис присел на корточки перед ним и протянул стакан. ― Постарайся выпить весь. Этой дозы хватит для выведения всей гадости, ― попросил он, слабо улыбнувшись. Ковбой, выдохнув в сторону, трясущимися руками поднёс к губам стакан. Одного мелкого глотка уже хватило: его тут же вывернуло. Беззвучие общественного туалета нарушила какофония жуткого, удушающего кашля. Давясь в бывшем алкоголе и обеде, Чипс забился в конвульсиях, живот стало невыносимо резать, как будто его со всей силы ударили туда топором. Он и так до этого сорвал голос, отчего горло першило и ощущалось будто расцарапанным кошками, а сейчас его жгло, жгло адски ― ему казалось, что оно даже стало кровоточить. На одно мгновение его отпустило, и он смог сделать короткий вдох, однако вскоре его снова вырвало, ещё больнее и мучительнее предыдущего. Льюис поморщился, постукивая коготками по стакану. ― Приятель, к сожалению, тебе нужно выпить всё. Этого недостаточно для эффекта, ― с неудобством заметил он, помогши Чипсу выровнять спину. Сплюнув остатки желчи, тот надрывно застонал, бессильно согнувшись пополам. Льюис пододвинулся к нему и протянул стакан. ― Понимаю, это очень противно, но иначе никак нельзя!.. Тут Бэттиган вырвал из его лап стакан и одним большим глотком выпил весь раствор. Некоторое время он старался удержать его в себе, дрожа сильнее и противясь позывам излить его назад, но уже спустя несколько минут он уже сплёвывал в унитаз последние капли лекарства, вытирая с губ нити желтоватой слюны. ― К-како-ой... С-смыс-сл?.. ― прохрипел он, измученно обнимая унитаз. ― Большой! Молодец! ― Льюис смыл всё месиво и вынес на руках к раковинам Бэттигана, дрожащего как в лихорадке. ― Так оно даже лучше сработает, сильного похмелья не будет. ― Он-но у м-мен-ня уж-же... ― с шипением прошептал Бэттиган, вяло потирая пальцами лоб. ― Аспиринку тоже дам потом, не переживай. Льюис достал из кармана куртки носовой платок и намочил его в студёной воде. Затем он стал протирать им лицо Чипса, освежая его и заодно утирая засохшие следы крови на щеках. Чипс жалостно всхлипывал, почёсывая разбухшие веки. Пронзительная боль в животе ослабла, ощущение металлического привкуса в саднящем горле тоже. Но невидимая рвота продолжала комом стоять в глотке, то подскакивая к самому рту, то падая камнем вниз в пищевод, хотя при этом снова выворачиваться наизнанку не хотелось. Льюис достал из сумки стеклянную баночку, вынул вату и высыпал на ладонь одну круглую белую таблеточку. Опять помыв стакан водой и наполнив его ею, он всучил всё это дело Чипсу и сказал: ― Выпей, чтобы голова не раскалывалась. И постарайся как-нибудь не сблевнуть всё на меня. Бэттиган чуть кивнул и насильно проглотил таблетку, влив в содранное горло прохладную воду. Он ощутил, как она медленно сползала в желудок, и пытался сдержать раздирающий кашель ― к счастью, не из-за рвотного позыва. После его вроде больше не тянуло рвать, ему лишь было холодно сидеть так полуголым. Льюис это увидел и предложил: ― Давай лучше я тебя отнесу в фуру моего парня, там есть плед. Отогреешься ещё. Чипс опять едва кивнул, отдавшись бережным, пушистым лапам Льюиса. Тот аккуратно подхватил его и неспеша понёс вон из «Благословения Диониса», стараясь особо не болтать руками, чтобы ковбоя случайно не укачало. И неожиданно Бэттиган прошептал ему, подняв к нему свои стеклянные, потускневшие глаза: ― С-сп-пасиб-бо... Услышав эти изнурённые, но искренне благодарные слова, Льюис почти ощутил себя смелым и доблестным героем, который спас единственного выжившего из полностью разрушенного города. И это толком и не преувеличение. Он взаправду избавил чью-то жизнь от потери достоинства и спокойства, и это ощущалось куда приятнее, чем глупая кровная месть. Рэд лучезарно улыбнулся, радостно завиляв хвостом. Он чувствовал, будто спас самого себя из прошлого. И та жестоко вскрытая рана исцелилась, затянувшись розоватым, невзрачным в его огненно-золотистой шёрстке рубцом, который скоро станет простой, незаметной отметиной.