Проклятие ролей

Удивительно, но такая нерасторопная фура ехала очень-таки плавно, скользя по дороге как по маслу. Даже её мотор через какое-то время затих, давая волю ночному беззвучию и только тихонько фурыча при перемене скорости. Дороги были пустынны, так что долгих остановок на перекрёстках или узких съездах не было ― фура всё ехала и ехала куда-то в черноту, еле освещая дорогу перед собой. Чипс уже давно заснул, посапывая и сворачиваясь дрожащим калачиком на коленях любимого. Изредка ковбой хлюпал носом и похныкивал во сне, сжимая бледные губы в ниточку. И из-за него всех прочих в салоне клонило в сон: Льюис подпёр лапой отяжелевшую от усталости голову, уныло разглядывая густой мрак перед ними — хоть и разглядывать там было нечего; Вольфрам монотонно постукивал когтями по рулю, слегка опустив верхние веки; а мистер Уиззи же не переставал утешающе поглаживать пальцами предплечье и бедро Бэттигана, склонив голову ему на фишечное темя. Время от времени сигарный заботливо прикладывал ладонь ко лбу Чипса, сверяя, есть ли у него жар или нет. Это дремотное молчание могло длиться и дальше, только сильнее навевая сон с трудом бодрствующей троице, однако Льюис, кинув беглый взгляд на пассажиров сзади, умилённо фыркнул и прошептал Вольфраму: ― Хе-хе, это прямо мы при первой встрече! Вольфрам в ответ вяло натянул улыбку. Уиззи недоумённо поднял на них глаза. ― Вы типо... познакомились при подобном инциденте? ― аккуратно спросил он у них. Оба собачьих кивнули ему. В зеркале заднего вида Уиззи заметил, как глаза Льюиса снова тревожно потускнели и его былая растроганная улыбка тотчас исчезла. Опять затронули его старую рану… ― Можно сказать и так, ― отстранённо ответил Вольфрам, дёрнув коробку передач. Уловив, что понятнее Уиззи не стало, Вольфрам сонным голосом, с частыми широкими зевками, начал рассказывать их историю. Ведь толком многие вопросы о них двоих так и остались неотвеченными. Льюис не был против их разоблачения ― навострив левое ухо, он обратно устремил взор в ночь за стеклом. ― Ну, да, именно в этом баре я и встретил Льюиса. Вообще я туда пришёл, чтобы просто встретиться с друзьями спустя годы. Мы болтали друг о друге, выпивали и просто классно проводили время. А позже пришёл теперь наш общий знакомый Гиенски, причём не один: с ним была какая-то облезлая летучая мышь. Я так и не понял, кто это был ― возможно партнёр по криминальным делишкам. Неважно. Важно другое: они впоследствии заманили к себе... ещё кое-кого. ― Вольфрам тяжело вздохнул. ― Да, Льюиса. И я глазок на них сразу же положил, так как мне, естественно, не понравилось такое собрание отбитых. У меня чуйка на подонков. А потом они все якобы неприметно смылись из бара, утащив за собой обездвиженного Льюиса. Я такое не мог проигнорировать ― зная частые случаи в этом местечке-то! Я сказал об этом друзьям, они согласились со мной пойти следом за этой шайкой и я быстренько сгонял за ружьём. Но наши старания подготовиться затянулись и мы по итогу опоздали. Когда я вышел из фуры, я увидел, как отъезжает от бара колымага Гиенски и этого его товарища. А за баром... Эх, а за баром... Мы нашли Льюиса. Среди мусора, у стенки... С раздетым тазом... ― Хаулсон втянул воздух сквозь клыки, с болью от воспоминаний прикрыв глаза. ― Ну, ты понял. Бедняжка чуть с ума не сошёл от прошедшего. Я никак не мог его попросту взять и бросить. Поэтому я взял на себя его восстановление. Я очень долго, невероятно долго его излечивал. Льюис жил у меня и постепенно приходил в себя от пережитого. У него были и ежедневные кошмары, и приступы в большом скоплении людей, и внезапные истерики... Слава Богу мой друг, хороший медик и психиатр, провёл ему ещё бесплатную терапию. А я Льюиса мотивировал жить, позволил жить у себя столько, сколько ему нужно, потому что до своей квартиры он дошёл лишь, грубо говоря, вернувшись в реальность. Это был тот ещё тихий ужас... Но по итогу у этой истории был счастливый финал: Льюис снова стал таким же прелестным и весёлым, и в тот день, как только он возродился, прям как бабочка из кокона, он пригласил меня на свидание. И воистину это был лучший день в моей жизни ― за то время я чертовски привязался к нему, и тогда я понял, что был влюблён. Влюблён по уши. Щёки Льюиса покраснели и он слегка завилял хвостом с нежной улыбкой. Вольфрам тоже улыбнулся, его хвост воодушевлённо присоединился к неравнодушному ритму возлюбленного. ― Потом Льюис отправился на курсы самообороны и научился умело обращаться с кастетами. Я не сказать, что был против ― в наших опасных реалиях нужно быть готовым ко всему, хоть к концу света. Всё возможно, и к счастью, и к сожалению. И ты не поверишь своим ушам, но мы стали завсегдатаями «Благословения Диониса». Не просто так ― мы годами выискивали Гиенски, которому, видимо, полюбилось это грёбаное местечко. Да и его летучему компаньону в том числе: я его не раз тут видел. К тому же мы избавляли других посетителей от такого же исхода судьбы. Помогали братьям ближним ― прямо в стиле Библии. Такая вот благодетель. ― Вершители судеб, которые изменяли предназначение простых смертных... Да, здесь есть какая-то мистическая романтика! ― оценил мысль любимого Льюис, закинув руки за голову. ― Во всех её смыслах, ― усмехнулся Вольфрам, опять лизнув своего койота в щёчку. Тот захихикал, и они очаровательно потёрлись носиками. Мистер Уиззи не мог определить свои эмоции на данный момент. Он был и своеобразно растроган, и удивлён, и даже чувствовал некую зависть ― но белую, конечно же ― прямолинейности этого дуэта и его отчуждению от грязных предрассудков общества. Но Уиззи в коей-то мере был рад, что у Вольфрама и Льюиса всё наладилось и стало хорошо. А особенно значимо то, что они помогли спасти его любовь от наихудшего исхода событий, после которых мог бы произойти и болезненный разрыв... Вдруг Чипс сипло замычал, заворочавшись в грудине Уиззи. Приоткрыв глаза, он мутным взглядом осмотрелся и еле слышно прошептал: ― Мы ещё не приехали?.. Уиззи ласково улыбнулся ему и чуть погладил по голове. ― Пока нет, но скоро будем. Можешь подремать ещё немножко. Бэттиган слабо кивнул, закрыв глаза и снова засопев, от этого забавно пыхтя своим красным носиком-ягодкой. Уиззи прижал его к себе покрепче, продолжив убаюкивающе водить рукой вдоль спины ковбоя. Сквозь полудрёму Чипс слабо приподнял уголки рта. Ровное сердцебиение Уиззи, его тепло, исходящее от грубоватой толстой кожи и согревающее куда лучше пледа, успокаивало фишечного и не позволяло страшным воспоминаниям вновь изводить его. Эта истома опьяняла его тихим счастьем и умиротворением ― куда слаще спиртного. Он наконец ощутил себя в безопасности. Остальной отрезок пути все молчали, но молчали с душевным облегчением. Тишину нарушало лишь младенческое сопение и шмыганье Чипса с шуршанием, когда он, как котёнок в корзинке, устраивался поудобнее на мистере Уиззи. Однако тот зря так глубоко заснул: эта, казалось бы, бесконечная поездка совсем скоро окончилась. Фары фуры осветили знакомые улицы, переулки и окутанные тенями дома. И вот Вольфрам резко остановился возле дома, где жил Уиззи. ― Приехали, ― негромко объявил он. Уиззи, бережно взяв на руки ещё спящего Чипса, осторожно вышел из фуры, заодно чуть не навернувшись на её высоких железных ступенях. Вольфрам спрыгнул к нему, помогая удерживать Бэттигана, чтобы тот не выкатился из пледа. Затем Уиззи стянул с Чипса плед и вернул его Вольфраму, даже если тот уверял, что не стоит ― мол, такая мелочь же! ― Вовсе не мелочь. Да и к слову, позволь мне как-нибудь вас отблагодарить... ― Уиззи, деликатно подхватив Чипса одной рукой, достал из кармана те купоны, которые ему всунула курица-управляющая. И он с неуверенной улыбкой протянул их Вольфраму. ― Я знаю, что это ничего не стоит, но может это как-то выразит мою благодарность вам. Всё-таки вы спасли моего Чипса... Он хотел провалиться под землю со стыда, насколько нелепо и несмело он говорил. На него вообще не похоже. Но Вольфрам аж весь засиял польщённой улыбкой и взял купоны, полюбовавшись их переливом. ― Да ладно тебе! Большое спасибо! Конечно, мы с Льюисом звери альтруистичные, но это очень приятно. Всё равно мы так и останемся завсегдатаями в этом безумном баре, так что почему бы и нет? Он похлопал Уиззи по плечу, радостно размахивая хвостом как метрономом. У Уиззи отлегло на душе и он расслабленно выдохнул, положив голову Чипса к себе на плечо, лишь бы тот случайно не распался на фишки от его любого движения. Убрав билеты к себе во внутрь кожанки, волк двинулся назад к себе в машину и к Льюису. Заскочив к себе на сиденье и по новой заведя машину, он на прощание помахал рукой и крикнул сквозь рёв мотора: ― Ты звони, если что! Мы всегда поможем, дружище! ― Бывай! ― завопил позади него Льюис, бурно размахивая лапами. Дверь захлопнулась и фура с рокотом рванула и улетела восвояси, испортив чистый ночной воздух выхлопными газами. Некоторое время Уиззи продолжал с глуповатой полуулыбкой махать на прощание непроглядной темноте. На душе стало как-то особенно легко. Ощущение новых хороших знакомств безусловно льстило — тем более после такого инцидента-то. Невзгоды всегда сближают людей… Но Уиззи вернулся в реальность, снова услышав хрипение и невнятный лепет Чипса, щекотно фырчащего ему в шею и заёрзавшего у него на руках. ― Мы на месте, на месте, ― заверил его мистер Уиззи, чуть потеребив за щёку. Чипс ляпнул что-то подобное «угу», продолжая то сопеть, то что-то невнятно лопотать в полусне. Вытащив ключи и закрутив их на пальце, Уиззи решительно распахнул ногой дверь его подъезда и скрылся за массивной, медленно закрывающейся дверью.