Проклятие ролей

Мрак. Кромешный мрак. Но вдруг сквозь него послышались похотливые присвистывания и дикие крики. Чипс открыл глаза и тут же временно ослеп от ярких вспышек света, бьющих прямо ему в лицо. Он стоял на круглой сцене, между двух пилонов. Под ним бурлила и бесновала толпа, где через пять лиц можно было увидеть одну пятнистую, мерзко скалящуюся гиену. Судя по огромным эротическим картинам, теснившимся на каждой стене, томной музыке и этим узким, сверкающим пилонам, он находился в типичном борделе. Но что он тут делает? И почему ему так трудно поворачиваться? И что его так туго стягивает?.. Опустив глаза на себя, ковбой шокировано завопил на вдохе. Он был одет в чёрное, облегающее платьице, больше напоминавшее соблазнительную комбинашку. У него был такой коротенький подол, что оно едва прикрывало его промежность. И оно также бессовестно открывало для всех его плечи и ключицы. Помимо этого он стоял на тонюсеньких, высоченных каблуках ― это объясняло, почему он так раскачивается из стороны в сторону как буёк в шторм, еле удерживая равновесие. Он, к несчастью, ещё заметил, что под платьем прячется корсет, стянувший его талию так, что она стала ýже песочных часов. А что ещё хуже: на нём было перетянуто женское нижнее бельё. Нежненький, кружевной лифчик без бретелек, трусики... Какая дрянь! Бэттиган покраснел до всех кончиков фишек его головы, разгибая ноги под развёрнутым углом из-за хлипких каблучков. Нащупав на голове свою ковбойскую шляпу, он попытался скрыть своё невозможное смущение за ней. Как ему выбраться из этого ада?! А толпе его реакция понравилась. ― Какая милашка! Весь застеснялся! ― То, что надо! ― Смущайся больше, куколка! ― О да, какая пр-р-р-релесть! Надо бежать. Надо бежать! Чипс было развернулся и хотел дать дёру, но на таких каблуках далеко не убежишь: он тут же рухнул ничком, из-за чего подол его платьишка задрался до поясницы, оголив эти розовенькие, полупрозрачные трусики с кружевом. Толпа взревела в экстазе. ― О да, о да!.. ― Что за трусики! Хочу кончить в них... ― Какая горячая попка! ― Сними платье! Пощеголяй в этих милых трусиках! ― Залазь на шест уже, малыш... Бэттиган всхлипнул в ужасе, отползая к закулисью и одновременно пытаясь прикрыть этот позор платьем. Но толпу это лишь возбуждало сильнее: даже послышалось склизкое хлюпанье, причмокивание и жаркие вздохи. Чипс по-детски расплакался, видя, как на него летят шуршащим листопадом зелёные банкноты. Сквозь пошлые возгласы и рёв безумной толпы он вновь расслышал истошный хохот гиен... «Пожалуйста, нет, нет, нет, нет, нет!.. Только не это, умоляю!.. Опять этот смех... Он... Он же вернётся!.. Вернётся за мной!.. И опять... Господи!.. Что я сделал такого за всю мою жизнь, чтобы так меня пытать?! Да, я грабил банки и штурмовал поезда... Подделывал деньги и мухлевал с картами... Подстреливал людей на дуэлях... Но разве это настолько ужасно?! Я ― ковбой, это норма для меня!.. Но я могу исправиться! Я исправлюсь!.. Я больше так не буду!.. Я сделаю всё, Господи! Но только не это!.. Пожалуйста...» Пока Чипс рыдал и безмолвно каялся, его бездействие уже стало всех возмущать. Послышались яростные упрёки и вопли: ― Это что такое? Где мой стриптиз, детка? На что я отдаю свои ебаные деньги?! ― Хорош реветь, как соплежуй! Раздевайся и лезь на пилон, блядина! ― Хуйня! Что за шлюха?! Я тебя потом так оттрахаю, неделю ходить не будешь! ― Не играй с огнём, деточка! Иначе твоему очку несдобровать! Фишечного охватила паника: он даже едва мог сделать вдох. Деньги стали летать ещё агрессивнее, и его звонко избивал дождь из мелких монет. Ну вот же, кулисы прямо перед ним! Осталось приложить чуть-чуть усилий ― и он убежит, убежит из этого ужасного дна, этого невообразимого кошмара! Один ползок, одна вытянутая рука!.. Неожиданно толпа заскочила на сцену и окружила бедолагу. Среди леса из подошв Чипс мог разглядеть одни лишь хищные взоры гиен, пускающих на него слюни. Он свернулся клубком, крепко обняв колени, отчего впоследствии услышал тихий, лёгкий треск под горе-подолом и по межножью пронёсся прохладный бриз. К нему уже потянулись распущенные ручки, немытые и воняющие семенем с потом, как тут кто-то из сердцевины массы заявил: ― Хэй, народ, а почему бы нам не посмотреть неплохое порево с этой милашкой? Как её ебёт какой-нибудь сладкий и громадный бугай? Это куда интереснее! Толпа одобряюще завизжала. Десяток людей кинулся за кулисы. Раздались негодующие крики, звучные оплеухи, как будто кто-то пытался отбиться, пока его поволокли по полу, словно утопленника, вытащенного из озёрной пучины. И тут прямиком на Бэттигана толпа изрыгнула мистера Уиззи. Тот успел в полёте вытянуть руки вперёд, уперевшись о пол и спасши своё лицо от поцелуя с полом. Однако теперь он нависал прямо над ошеломлённым ковбоем. И эта поза невообразимо прельстила толпе — она засвистела и восторженно зааплодировала. Чипс, не веря собственным глазам, осмотрел примерно такого же по состоянию Уиззи. Грудь сигарного туго стягивала чёрная портупея с маленькими серебристыми шипами, а в бёдра и пояс впивались, почти рассекая выпуклые складки кожи, латексные брифы такого же цвета, броско подчёркивавшие его выступающую гениталию. Уиззи нервно сглотнул, вылупив глаза на одёжку Бэттигана ― он тоже никак не ожидал увидеть его… вот таким. Два брата-акробата... Толпа стала громко призывать их к действию, свища и бросая ввысь деньги будто шляпы. Но Чипс и Уиззи ничего не делали ― они тщетно пытались понять происходящее вокруг, тупо глядя друг на друга. Первый дрожал, заливаясь слезами отчаяния, второй просто нависал над ним в ступоре, время от времени оттягивая продавливающие его пухлую грудину ремни. Они безоговорочно должны пойти на это? Иначе их обоих попросту изнасилуют и порвут на части?.. Внезапно Уиззи, без единого слова, подскочил и поднял за собой Бэттигана, сбросив с него эти шлюшьи туфли и метнув их в рожу случайного выродка. Он прижался к стенке сцены, благородно укрыв своей спиной объятого страхом Чипса. Толпе это однозначно не понравилось: она зарычала, как взбешенный кровожадный зверь, расправив готовые к насилию ― именно насилию, без сексуализации ― плечи и с хрустом помяв кулаки. — Что это за дешёвое геройство?! Где ебля?! ― Слишком высоко себя ставите, бляди! Ебаться они не хотят! ― Извратили секс своими нежностями и рыцарскими доблестями! Говно на ботинке, а не прошмандовки! ― Позор-р-р-р-р! Позор-р-р-р-р! Пр-р-р-р-роучить ублюдков! Тр-р-р-р-рахнуть их в р-р-р-рот! В момент на Уиззи налетели разъярённые гиены. Повалив его на пол, они стали свирепо избивать его, не оставляя и целого места на его теле. Разлетелись искрами алые капли крови, выбитые зубы, жемчужинки слёз. Хруст костей, треск разорванных хрящей и мышц. Прочие тоже присоединились к потасовке: пока гиены перемалывали сигарному туловище, соучастники пинком перевернули его на живот, начав раскраивать ногами его затылок. Уиззи орал как не в себя, захлёбываясь в собственной крови. Кто-то стянул со шлёвок ремень и, обтянув им его шею, стал активно душить его, едва ли не гильотиной разрубая его глотку пополам. Оставшиеся зеваки увлечённо поддерживали изуверов, крича «Давай!» и с удовольствием наблюдая, как Уиззи пытается хватать ртом воздух, давясь кровью и расколоченными кусочками свои жёлтых зубов. Он сейчас уже походил на размётанный в клочья пергамент с растоптанным в пыль табаком, а не на целостную сигару. Чуть ли не терявший сознание от ужаса Бэттиган хотел было хоть как-то спасти его, но как только он встал на ноги, кто-то со всей силы ударил его ногой в живот, и он отлетел в стену, всем телом впечатавшись в неё. Ему даже не дали сползти на пол, как сразу же его цепко схватил и прижал обратно... Кровавый фарш вместо лица. Глаза вылезают из черепа, с них струится сукровица и гной. Клыки клацают в бешенстве, испуская вспенившуюся слюну. От него смердит гнилью, табачным перегаром и ромом с примесью абсента. Мигель Гиенски. ― В этой жизни столько случайных встреч, которых ты берёшь ― и не замечаешь! ― задребезжал он как полоумный, тряся Чипса словно тонкое деревце. ― Судьба наконец решила придать значение нашему рандеву! Иные любопытные лоботрясы в мгновение ока собрались возле них, жадно облизывая губы и расстёгивая ширинки, предвкушая сладостное зрелище для их глазёнок. Мигель осклабился как психопат, срывая с Чипса женское бельё и выставляя его уязвимо голым перед всеми. Послышались вопли ликования и опять это мерзкое хлюпанье. ― Наверняка ты тоже можешь со мной разделить эту радость, не так ли?.. ― плотоядно прорычал Гиенски, нечищеными когтями растянув на лице ковбоя улыбку. Вслед за тем он уткнул того лицом в пол, накрепко обхватив его руки и широко раздвинув бёдра. Болезненно широко. Даже слишком. И пока Мигель со всеобщим одобрением и экстазом приготавливался к своему грязному делу, Бэттиган в слезах глянул на Уиззи ― тот уже давно лежал в обмороке, но над ним всё равно продолжали измываться. Под ним растекался пруд крови, а его лицо стало неузнаваемо обезображенным: он был весь в лиловой синеве гематом и с жутко вывернутыми конечностями, из которых торчали поломанные кости... Но как только Мигель схватил ягодицы своей жертвы, приготовившись порвать её на клочки, Чипс издал полный боли, горя и мучительной безысходности крик, заполонивший собой весь этот тщедушный бордель.