Не отпускай меня

Странно, но после этой маленькой перепалки она чувствует себя гораздо комфортнее с ним, не так страшно что ли... Он же не убил ее. И она даже повеселилась. Ксю подходит к установке дожидаясь его. "Так ладно, надо настроиться на работу. Хотя бы сейчас." Установка перед ней мерцает голубоватым светом — знакомые электроды, экраны с графиками, но без ремней. Ксю кладет ладони на холодный металл, вдруг осознавая:  "Я не боюсь."  Не так, как раньше.  Дотторе подходит сзади, не касаясь. Его тень лёгкой полосой ложится на панель управления. «Сегодня — точность. Без героизма.»  Ксю кивает. Серьёзнеет.  «Сколько процентов от максимума?»  Она учится. Запоминает. Правильные вопросы.  Мужчина берёт датчик, крепит его ей на запястье. Не больно. Не грубо.  «70. Держи импульс ровно.»  Пауза. Затем — тише:  «Если голова заболит — скажи. Не терпи.»  Ксю смотрит на датчик. Потом — на него.  «...Хорошо.»  Одно слово. Но в нём — доверие, которого не было вчера.  «Почему ты спустил мне это с рук?» Вдруг спрашивает она, не глядя на него. Осторожно, коротко, тихо. Тишина. Только гудение приборов. Дотторе замирает на полуслове, его пальцы застывают над кнопками панели.  Дотторе медленно поворачивает голову. Маска бесстрастна, но в голосе — лёд.  «Повтори.»  Не вопрос. Приказ.  Девушка не отводит взгляд от своих рук. Сжимает кулаки.  «Ты мог наказать. Но не сделал этого. Почему?»  Голос тише, но твёрже.  Дотторе резко разворачивается. Шаг. Ещё шаг — и он вплотную.  «Потому что ты — не они.»  Его рука внезапно сжимает её подбородок — крепко, но не больно.  «Потому что ты смеёшься. Споришь. Живёшь.»  Пауза. Длинная. Затем — тише, грубее:  «Потому что я так решил.»  Глаза Ксю расширяются. Она не отстраняется.  «...Спасибо.»  Не за милость. За правду.  Дотторе резко отпускает. Отворачивается.  «Не благодари. Работай.»  Но его спина напряжена — будто он слишком много сказал.  *** Песок вздымается в воздух, кружась, как вихрь, а затем — резко сжимается в идеальный куб. Без трещин. Без дрожи.  Ксю открывает глаза, довольная собой, но тут же морщится — в висках стучит, как будто кто-то бьёт молотком изнутри.  Дотторе смотрит на куб. Молчит. Затем — кивает.  «Хорошо.»  Её пальцы дрожат, когда она открепляет датчик.  «Голова... болит.»  Говорит тихо, но без жалобы. Констатация.  Дотторе берёт ампулу — другую, не ту, что давал раньше. Вскрывает.  «Пей. Медленно.»  Протягивает. Не заставляет. Ждёт.  Ксю берёт. Принюхивается — пахнет мятой и чем-то горьким.  «Это... обезболивающее?»  Пьёт. Морщится.  Он отворачивается к экранам. Записывает данные.  "И стабилизатор. Чтобы не сгорели синапсы."  Голос ровный, но добавляет:  «Ты перевыполнила. На 83%.»  Боль отступает. Она смотрит на куб. На него.  «...А почему песок?»  Пауза. Затем Дотторе коротко отвечает:  «Потому что ты собрала его лучше, чем я.»  И уходит, оставляя её с кубом. И с мыслями.  "Так вот зачем ему я... И почему я важна. " Проносится в мыслях. «Он исследует меня, потому что даже он так не умеет. Я особенная..?» Она смотрит на свои руки, затем какое-то время стоит, чтобы прийти в себя. Разворачивается и быстро догоняет мужчину. Идёт за ним по коридору, шаги лёгкие, почти бесшумные "Ему наверное интересно разрезать мой мозг и посмотреть, как и что работает. Изучить, понять, записать…» Она не боится. Она понимает.  Дотторе останавливается внезапно, не оборачиваясь.  «Если будешь продолжать мыслить так громко — запишу тебя в ассистенты.»  Голос сухой, но в нём — намёк на что-то... близкое к шутке?  Ксю замирает. Потом — фыркает.  «А платить будете?»  Смелость глупая. Но он уже не пугает её.  Дотторе наконец поворачивается. Маска бесстрастна, но угол лабораторного халата вздрагивает — будто под ним плечо дёрнулось в смешке.  «Плата — жизнь. Устраивает?»  Ксю пожимает плечами. Ухмыляется.  «Пока кормите — да.»  И тут же отпрыгивает, чтобы избежать подзатыльника.  Дотторе не бьёт. Просто смотрит.  «Иди спать. Завтра — сложнее.»  Но дверь в её комнату уже открыта. И на кровати — новая одежда. Тёплая.  Он позволяет ей дразнить себя. Почему?  «Эй подождите!..» Она говорит это раньше, чем успевает подумать, но не жалеет. Просто поднимает взгляд и просит. «Еще до ночи куча времени, я не смогу уснуть и мне будет очень скучно.. Можно мне.. с вами посидеть. Я не буду мешать! Просто не так скучно..» Она теребит руки и бегает глазами по полу боясь его ответа. «Ну или книгу какую.. Пожалуйста.» Добавляет она тише. Тишина.  Дотторе замерает, его спина напряжена. Он медленно поворачивается, маска безэмоциональна, но в его позе — что-то новое. Не раздражение. Не злость.  Усталое любопытство.  Долгая пауза. Затем — резкий, короткий жест в сторону своего рабочего стола.  «Садись. Тихо.»  Он не предлагает. Разрешает.  Глаза девушки вспыхивают. Она не ожидала согласия.  «Спаси--»  Мужчина резко взмахивает рукой — "замолчи".  «Одно слово — и обратно в комнату.»  Но он достаёт со стола книгу — старую, в потрёпанном переплёте. "Основы телекинетического контроля". Бросает ей.  Ксю ловит. Листает. Страницы исписаны пометками. Его почерком.  «Это... ваше?»  Голос тихий, почти благоговейный.  Дотторе уже стоит у приборов, вводит данные. Не оборачивается.  «Читай. И не мешай.»  Но это не отказ. Это... ритуал.  Она молчит, тихо листая страницы. "Скукатень полная, да еще и почерк его, будто на арабском пишет. " Но она молчит. Слишком не хочется остаток дня проторчать одной в комнате. Тут в голову как ни кстати приходит один вопрос, от которого девушка тут же округляет глаза, мысленно молясь что Дотторе не читает ее мысли снова. Мгновено направляет все силы на то, чтобы не засмеяться. Пряча беззвучную улыбку в книгу, она кусает губы. "Блять, ну вот какого хуя мне такие мысли лезут в голову?!" Мысленно ругает она себя, но назойливая картинка лезет в голову, заставляя ее прикладывать все усилия, чтобы ее прогнать и не прогнали ее. «Блять, все, мне совершенно все равно растут ли у него по всему телу голубые волосы. Все! Заткнись и читай.» Ругает она себя в голове, пряча голову за книгой на всякий случай и усиленно делая вид что читает. «Хоть бы он не читал сейчас мои мысли, пожалуйста.» Она жмурится тихо надеясь. Ведь в слух она не произнесла ни звука, а значит, технически, сидела тихо.  Ксю вжимается в книгу, краем глаза наблюдая за Дотторе.  Его спина напряжена, пальцы быстро печатают что-то на голографической клавиатуре.  "Чёрт, чёрт, он точно знает, о чём я думаю..."  Но он не поворачивается. Не комментирует.  Дотторе внезапно щёлкает пальцами. Оживает проекция в центре комнаты — схема нейронных связей, непохожая на человеческие.  «Если устала — иди.»  Голос ровный, но в нём — намёк на усталость.  Ксю быстро качает головой, притворяясь увлечённой книгой.  «Нет, я... читаю.»  Но её взгляд упорно скользит к его затылку. "А если волосы действительно голубые?.."  Дотторе резко оборачивается. Маска скрывает лицо, но поза кричит: "Я знаю"."  «Ты невыносима.»  Но не гонит её. Не наказывает.  Ксю прячет лицо в книге, чувствуя, как лицо горит от стыда. Шёпотом:  «Простите! Я правда не специально! Это мысли сами!» В свое оправдание отвечает она, ей правда стыдно, а мысль никак уходить не собирается, и она жмурится, тихонько ударяя себя по голове «Ну если у него на голове волосы голубые и брови, то наверное и.. Бляять, все заткнись!» Ксю стучит кулаком по своему лбу, шипит себе под нос и яростно утыкается в книгу, сжимая её так, что корешек трещит.  Дотторе медленно поворачивает к ней голову. Маска скрывает выражение, но плечи слегка вздрагивают — будто он... смеётся?  «Если продолжишь ломать мои книги — привяжу тебя к стулу вверх ногами.» Голос ровный, но в нём — странная... лёгкость?  Ксю выпучивает глаза. "Он шутит? Это шутка?!"  «Я— я не сломаю! Просто... мысли иногда тупые.»  Сжимает книгу аккуратнее, но губы всё равно дёргаются.  Дотторе возвращается к работе. Бросает через плечо:  «Знаю. Особенно твои.»  И тут же включает проекцию громче, заглушая любой ответ.  «Так, ладно, все. что тут написано?» Она мысленно настраивает себя на чтение и начинает силой читать какую-то главу как вдруг… В голове возникает вполне четкая картинка Дотторе с голубыми головами на руках, ногах, груди и.. Она вскакивает как ошпаренная и, схватив книгу, просто вылетает из лаборатории, стремительно добегая до своей комнаты и закрывая дверь. Дверь хлопает за ней, и Ксю ныряет под одеяло, сжимая подушку так, будто от этого исчезнет навязчивый образ, пряча горящее лицо в подушку и мысленно вспоминая все маты. "Это что, пубертат в 17?!" Она накрывается с головой и просто не двигается минут 10-20 от стыда. Но щёки горят, а в груди — странное щемящее чувство, совсем не похожее на страх.                *** Дотторе остаётся в лаборатории. Стоит несколько секунд, смотря на захлопнувшуюся дверь. Затем медленно поднимает руку — касается маски в районе виска.  «...»  Возможно, он действительно читал её мысли. Возможно, он сейчас смеётся.  Ксю через 20 минут она осторожно выглядывает из-под одеяла.  Он не пришёл. Не стал преследовать.  Она хлопает ладонью себя по лицу и садится на кровати. Потом чуть не плача, наконец выкидывает картинку из головы и берет книгу со стола. Плевать. «Вот теперь мне точно пиздец. Я же теперь нормально ему в глаза смотреть.» Она грустно вздыхает и начинает читать книгу, потом отбрасывает спустя буквально пару предложений. Вдруг понимает, что хочет есть, ведь уже время обеда. Дотторе в лаборатории и пересекаться с ним она с ним точно не хочет.. Лучше голодной посидеть «Даже полезно, еще похудею.» Она вздыхает, ее рпп — это не очень приятная для нее тема. Учитывая то, что при ее росте 166 сантиметров ее вес 51 килограмма вроде нормальный, она все равно не прочь поголодать. Ксю не находи ничего лучше кроме как лечь обратно и погрузится в сон. Да и… Что еще делать? Не лучшее ли решение всех проблем сон?               *** Комната тихая, только лёгкий гул вентиляции нарушает тишину. Ксю лежит на кровати, вцепившись в подушку, пытаясь не думать ни о чём.  Но голод — вещь упрямая.  Дотторе стоит за дверью. Не стучит. Не входит.  Но на полу перед порогом — лоток с едой:  — суп горячий, с заметным ароматом трав,  — бутерброд уже знакомый, с сыром и ветчиной,  — яблоко идеально круглое, будто выбранное перфекцианистом.  И записка:  "Ешь. Не порти материал."  Ксю слышит лёгкий звук лотка за дверью. Медленно подходит, открывает.  Видит еду. Читает записку. "..."  Сначала — злость. Потом — стыд: "А если... он просто не хочет, чтобы я болела?"  Рука с подносом чуть дрогает, но она подходит к унитазу. Аккуратно выливает в него суп, затем бутерброд, смывает. Чисто. Незаметно, будто съела.  "Нельзя есть, я потолстею.." Мысль неприятная как колючая проволока, но она не хочет есть. Яблоко оставляет и быстро съедает. Стыд за картинку все еще гложет ее, но она лишь вздыхает и ложится на кровать. Она устала. Теперь это понятно. Два теста, от одного из которых она чуть не отключилась, вымотали ее и Ксю быстро засыпает. Комната погружается в тишину, нарушаемую только ровным дыханием Ксени.  Яблоко исчезло. Суп и бутерброд — нет.  Она спит, но её сон беспокойный — вздрагивания, лёгкие ворочания, сжатые кулаки.  Дотторе стоит в дверном проёме. Маска скрывает выражение, но его руки сжаты в белые узлы.  Он видит:  — пустую миску на столе,  — крошки от бутерброда в раковине,  — огрызок яблока на тумбочке.  «...»  Разворачивается. Уходит.  Но завтра —  — еда будет калорийнее.  — порции — больше.  — и спрятать её не выйдет.  Ксю во сне ворочается. Крутится, просыпаясь и вновь впадая в напряженный сон. Видит:  — голубые волосы,  — маску, которая снимается,  — и его руку, держащую цепь, другой конец которой обхватывает ее шею. Просыпается с ощущением, что завтра будет хуже.  Он знает. И не простит обман.  *** Лёгкий стук в дверь будит Ксю. Она морщится, натягивая одеяло на голову.  — Тук-тук.  Голос за дверью ровный, но не терпит игнорирования:  «Вставай. У нас работа.»  Ксю:  Вылезает из-под одеяла, взъерошенная, с тяжёлой головой. Вчерашний стыд и голод смешались в неприятное ощущение.  "Чёрт... забыть бы это..."  Но дверь уже открывается — без её разрешения.  Дотторе стоит на пороге. В руках — лоток с завтраком:  — каша густая, с мёдом и орехами,  — творог свежий, с ягодами,  — термос с чайом пахнет мятой и лимоном.  И взгляд, который видит всё: — пустую миску на подносе,  — бледность её кожи,  — дрожь в пальцах.  «Ешь. Сейчас.»  Не приказ. Ультиматум.  Ксю сжимает кулаки под одеялом. Брови недовольно хмурятся.  «Я... не голодна.»  Не совсем ложь. Живот сводит от голода. Но в горле все сжимается от мыслей о еде.  Дотторе ставит лоток на стол. Шаг. Ещё шаг — и он вплотную к кровати. Наклоняется. Маска в сантиметре от её лица.  «Ты перегрузила организм вчера. Обманула меня. Игнорируешь базовые потребности.»  Пауза. Холодный металл маски давит.  «Выбери: ешь — или я решу за тебя.»  Ксю:  Глаза расширяются. Она понимает — он не шутит.  «Вы... не имеете права!» Но голос дрожит. Она знает — имеет. Он резко выпрямляется. Достаёт шприц из кармана.  «Последний раз. Ешь — или кормление через капельницу.»  Ксю смотрит на еду. На шприц.  "Ненавижу. Ненавижу это. Ненавижу его."  Ксю прижимается к стене, отдаляясь от лотка с едой. Её голос дрожит — не от страха, а от упрямства.  «Я не могу есть сразу как проснусь. И вообще, я вчера всё съела. Вот пустая миска.»  Она тычет пальцем в сторону стола, где лежит чистая, вылизанная миска.  Дотторе стоит неподвижно. Его маска не дрогнула, но перчатки слегка сжимаются.  «Ты вылила суп в раковину.»  Голос тихий, ровный, но в нём — металл.  «Бутерброд смыла. Яблоко — единственное, что попало в твой желудок.»  Он не кричит. Не угрожает. Просто констатирует.  Ксю поджимает губы отводя взгляд. "Как он узнал?!"  «Н-неправда! Я... просто помыла посуду!»  Но щёки горят. Губы дрожат.  Дотторе делает шаг вперёд. Наклоняется, запирая её между собой и стеной.  «Я учёный, Ксенья. Я вижу всё.»  Его рука медленно поднимается — касается её живота. Лёгкий нажим.  «Ты пустая.»  Ксю вздрагивает. Отстраняется.  «Не трогай меня!»  Но её живот предательски урчит. Громко.  Дотторе отходит. Скрещивает руки.  «Выбор твой: ешь — или я введу питательный раствор насильно.»  Достаёт капельницу.  «И да — на этот раз я прослежу, чтобы ничего не пропало.»  Ксю стискивает зубы. Ненавидит. Ненавидит его, ненавидит себя, ненавидит этот голод, который не даёт ей контроля.  Но...  Ксю отодвигает лоток с едой, её лицо бледнеет, пальцы впиваются в край кровати.  «У меня что, камеры в комнате?..»  Голос пустой, как будто она только что проиграла что-то важное.  Дотторе неподвижен. Его маска не даёт прочитать эмоции, но перчатки слегка сжимаются.  «Нет. Запах.»  Коротко. Без объяснений.  Но она понимает — он знает химический состав её рвоты в раковине. Знает, что она не ела.  Ксю глаза расширяются. "Чёрт... запах..."  «Иногда полезно не поесть. Скинешь лишнее.»  Говорит это робко, но тут же сжимается — тошнота подкатывает снова.  Дотторе медленно достаёт капельницу. Наполняет её прозрачным раствором.  «51 кг при 166 см — не лишнее. Дефицит.»  Его голос без эмоций. Только факты. 2Последний раз: ешь — или ввожу.»  Она смотрит на еду. На иглу.  «Не могу. Не могу.»  Но тело предаёт её — голова кружится, руки дрожат.  «Тогда... лучше капельницы.»  Голос шёпотом. Поражение.  Дотторе не торжествует. Не злится. Просто берёт её руку. Вводит иглу.  «Глупо.»  Одно слово. Разочарование.  Игла впивается в вену — резко, без предупреждения. Ксю вздрагивает, шипит сквозь зубы, но тут же закрывает глаза, отворачивается к стене.  "Ненавижу. Ненавижу его. Ненавижу это."  Она пустым взглядом следит, как раствор поступает в вену. Тёплый. Сладковатый.  "Почему... так стыдно?.."  Но раствор уже течёт по венам — тёплый, сладковатый, как предательское утешение.  Дотторе поправляет капельницу. Не говорит "терпи". Не насмехается.  Просто стоит рядом, следит за показателями на мониторе.  «70% усвоения. Достаточно.»  Голос без эмоций. Но взгляд — тяжёлый, будто видит сквозь её ненависть.  Ксю сжимает кулак свободной рукой. Губы дрожат.  «Доволен? Теперь я правильная подопытная?»  Голос срывается. Но слёз нет — только злость.  Пауза. Затем — холодно:  «Нет. Правильная — не гробила бы себя голодом.»  Отключает капельницу. Вынимает иглу. Давит ваткой на ранку — крепко, до боли.  «Завтра — ешь. Или повторим.»  Ксю резко отдергивает руку. Не смотрит на него.  «Иди к чёрту.» Но это пусто. Без силы. Без веры.  Дотторе:  Берёт лоток. Уходит.  Но на тумбочке оставляет:  — шоколад тёмный, 85%,  — термос с бульоном аромат грибов и тимьяна,  — записку:  "Выбирай сама."  Ксю отворачивается от еды, сжимая веки, пока мир не погружается в тёмную дымку.  "Фу, блять..."  Но живот больше не сводит от голода, мышцы расслаблены, дыхание ровное.  Дотторе стоит в дверном проёме. Ждет, как она засыпает. Берёт шоколад со стола. Кладет обратно в карман халата.  «Упрямая дрянь.» Но дверь закрывается тихо.  Ксю во сне ворочается. Ей сниться лаборатория, она сама — сильная, без дрожи в руках, и он — без маски.  Но лица не разглядеть.