Путь через тьму

Канхак. Перемена. Сонджэ сидел, закинув ноги на парту, играл в телефон. Вид у него был как всегда — ленивый, расслабленный. Вокруг толкались, орали, кто-то спорил насчёт сигарет, кто-то — насчёт драк. И вдруг в ухо откуда-то сбоку: — Эй, слышал? Твоя — с этим из Ынчана… как его… Шиын? Кажется, они теперь парой ходят. Кто-то видел их в кафе, типа мило так сидели. Ха-ха. Говорил какой-то первогодок с покрашенной чёлкой, явно не понимая, в чьё ухо влез. Сонджэ даже не моргнул. Он продолжил смотреть в экран. Потом — медленно, с ленцой, оторвал взгляд и повернул голову. — Ты кто? — А? Я… Сангу. — Значит, запомни, Сангу, — он убрал ноги с парты и лениво встал, подходя ближе, — если тебе когда-нибудь захочется обсуждать кого-то за спиной — сначала спроси у меня, хочешь ли остаться жив. Парень замер. Сонджэ усмехнулся. — Шучу. Ну… почти. Он вернулся на своё место, как ни в чём не бывало. Достал телефон. Открыл чат с Анной. Посмотрел пару секунд на пустой ввод. Закрыл. Открыл снова. Написал: «Ты опять с ним сидишь в этом кафе у школы?» Ответ пришёл быстро. «Ага. Он предложил, а я — не отказалась.» Он посмотрел на сообщение, ухмыльнулся. Потом: «Ты знаешь, что если я захочу — сделаю так, чтобы он сидел с кем угодно, но не с тобой?» Ответ: «Я знаю, что ты не сделаешь. Потому что ты не трус. Просто псих.» Он засмеялся в голос. Коротко. Мягко. И резко потерял интерес к игре на телефоне. «Вечером жду тебя» — написал он. «Посмотрим на моё настроение» Он прислонился к стене, откинул голову, закрыл глаза. Да. Всё под контролем. Пока она отвечает — всё под контролем. Вечер. Пустынная улица, фонари гудят, воздух прохладный. Анна стояла у входа в парк, руки в карманах ветровки, капюшон слегка надвинут на лицо. Она увидела Сонджэ издалека — он шёл не спеша, с привычной расслабленной походкой, руки в карманах, как будто шёл просто потому, что делать больше нечего. Они остановились у старой автобусной остановки, сели рядом на лавку. Вокруг — ни души. Только глухой гул города. Сонджэ сидел, прислонившись к стенке, ноги вытянуты. Анна рядом, чуть повернувшись к нему, но не вплотную. — Я видел, как ты на него смотрела, — говорит он тихо, лениво. — На Шиына. Анна медленно поворачивает к нему голову, без удивления. — И? Он поворачивается к ней. В глазах — ровный жар. Не вспышка, не злость. Но то самое, что всегда чувствуется рядом с ним — тлеющая угроза. — Мне не нравится, как ты ему улыбаешься. — Пауза. — Я… хочу — чтобы ты улыбалась только мне. Она молчит. Несколько секунд. Потом прищуривается, почти с ухмылкой. — Это приказ? — Нет. Я не командую. Просто предупреждаю, — он чуть наклоняется вперёд. — Я терпеливый. Но не щедрый. — Ты говоришь, будто я вещь. — Нет. Ты — ты. Он медленно откидывается назад. — И в этом всё дело. Мне нужно всё. Не половина. Она усмехается. Поднимается, поправляя волосы. — Слушай, ты можешь хотеть, требовать, запрещать — но ты же сам вечно отстраняешься. То молчишь, то исчезаешь. А потом хочешь, чтобы я не смеялась с тем, кто рядом? Он не отвечает. Он просто смотрит. — Ты странный, — говорит она. — Ты будто не боишься потерять. Но при этом хочешь, чтобы тебя боялись потерять. — Потому что так и есть. Она смотрит на него ещё пару секунд. Слишком внимательно. — Всё с тобой понятно, Гым Сонджэ, — говорит она наконец, разворачиваясь. — Увидимся. Но не надейся, что я перестану смеяться. Даже если это не тебе. Она уходит. Он остаётся сидеть. Не двигается. Только в уголках губ — почти незаметная, злая усмешка. Гараж. Ночь. Тусклая лампа под потолком. Шум дешёвой колонки рвётся из маленькой колонки, перебивая разговоры. Пахнет перегаром, табаком и спёртым воздухом. Кто-то сидит на полу с бутылкой, кто-то курит, кто-то листает телефон и бездумно смеётся мемам. Сонджэ стоит у стены у выхода. В тени. Телефон в руке. На экране — несколько непрочитанных сообщений. Анна. «Ответь.» «Ты всегда молчишь, когда не хочешь признавать, что облажался.» «Два дня. Не переигрываешь?» Он смотрит. Не открывает. Просто гасит экран и кладёт телефон в карман. Делает затяжку. Молчит. — Давайте девчонок позовём, а? — сказал кто-то из ребят, вытянув ноги. — Эти из соседней школы норм. Чего мы как монахи? — У меня есть номер одной, которая с этой тусовки на мосту, — лениво подал голос другой. — Дикси вроде звать. Сама писала. — Пусть приходят, просто посидим, попьем. Нам что, по домам теперь? — Позови сразу всех. Тут холодно и скучно. Сонджэ не ответил. Он не был против. Но и не «за». Просто остался. Прошло меньше часа. В гараж, смеясь и хлопая дверью, вошли три девчонки. В коротких куртках, с лоснящимися губами и дымом на пальцах. Кто-то уже успел их обнять, кто-то подвинулся на диване. Стало шумнее. Ярче. Бестолковее. Сонджэ сидит в углу, опершись на спинку старого кресла. Его лицо — как всегда пустое. Он здесь, но его как будто нет. И вот тогда… Дверь снова открылась. Без стука. В гараж вошла Анна. Молча. Без предупреждения. Без тени колебания. Просто появилась — как будто вбросили другой мир. Струящиеся тёмные волосы. На фоне серого гаража и дешёвых макияжей она выглядела почти… нереальной. Как будто голограмма из другой жизни. Разговоры начали затихать. Девчонки переглянулись. Один из парней тихо пробормотал: — Это кто?.. — Это она. Та самая, — отозвался второй, почти шёпотом. — Ынчан. Анна не смотрела ни на кого. Только на него. Сонджэ поднял глаза. Он знал, что она придёт. Не потому что ждал. А потому что знал, что именно она — не из тех, кто молчит, когда в её сторону бросают вызов. Она не подошла к нему близко. Встала в паре шагов. Говорила спокойно: — Я писала тебе. Два дня. Ты читал. Он молча смотрел. — Ты решил отмолчаться. Надеясь, что я просто перестану. Исчезну. Она слегка склонила голову. — Но ты, Гым Сонджэ, забыл, кто я. Он медленно выдохнул дым. Ответил не сразу. — Нет. Я не забыл. — Тогда зачем это? — Мне нужно было подумать. Она усмехнулась. — Ты не думал. Ты тусовался. Оглядев девочек в гараже, добавила: — Или просто искал, кто забудет тебя быстрее, чем я. Сзади — полная тишина. Даже колонка больше не шумела, будто батарея села. Сонджэ встал. Подошёл ближе. — Они не ты. Даже рядом не стояли. — Это я знаю. А ты? Он посмотрел на неё. И это был не взгляд мальчишки. Не ухмылка. — Ты… — он чуть склонился ближе, — …знаешь, что я всегда выбираю только то, что держит меня в тонусе. Всё остальное — фон. Она не двигается. Не моргает. Только дышит глубже. — Тогда почему ты хотел, чтобы я стала фоном? Он молчит. Потому что знает — она права. — Я не из тех, кто будет драться за внимание, Сонджэ. Я просто разворачиваюсь и ухожу. И знаешь, что самое обидное? Он чуть наклоняет голову. — Ты не хотел, чтобы я ревновала. Ты хотел, чтобы я посмотрела на тебя и подумала, что ты мне больше не нужен. Пауза. Лёгкая. Напряжённая. Между ними нет ни сантиметра движения, но напряжение — как перед ударом молнии. — Ну и?.. — спрашивает он наконец. Тихо. — Подумала? Анна медленно, почти лениво, ухмыльнулась. Без тепла. С какой-то дерзкой холодностью, как будто в этот момент она поняла — он играет, а она больше не будет играть по его правилам. Она подошла ближе, на полшага, — вытянула руку и молча забрала сигарету из его пальцев. Сделала затяжку. Задержала дым, потом выдохнула. — Ты… — она наклонила голову, глядя на него снизу вверх, — …иногда бесишь так, что хочется тебе разбить нос. Пауза. Она посмотрела на сигарету в руке. — Но, к счастью для тебя, я взрослее, чем твои дешёвые трюки. Она повернулась. Плавно, грациозно. Тот самый шаг, когда пятки даже не слышны на бетоне. — Удачной тебе ночи, Гым Сонджэ, — бросила она через плечо. — И своей следующей девушке расскажи, что тебе нравятся девчонки как я, а как я никому не стать Она не хлопнула дверью. Не ускорила шаг. Ушла так же уверенно, как вошла — как человек, который сам решает, когда быть и когда уйти. В гараже наступила тишина. Один из парней тихо выругался. Кто-то свистнул, будто не веря в то, что только что видел. А Сонджэ всё ещё стоял, глядя в пустую дверь, затянутую пеленой холодного воздуха и дыма. Сигарета — уже не в его пальцах. А внутри — что-то впервые кольнуло не привычной злостью, а чем-то… более личным.