Путь через тьму

Ынчан. Поздний вечер. Пустой кабинет. Анна и Шиын сидят за последней партой, перед ними раскрыты тетради, учебник, кофе в бумажных стаканах. За окнами темнеет, школа выдыхает. Анна хмыкнула, поднимая глаза: — Я не понимаю, зачем учителю эта задачка с подвохом. Это не олимпиада. — Он просто хочет нас запутать, — Шиын усмехается, — или проверить, кто читает между строк. Она улыбается — по-настоящему, чуть лениво, чуть снисходительно, но в этом есть тепло. — Тогда он зря старается. — Ну, не все же такие умные, как ты, — он посмотрел на неё искоса. Анна закатывает глаза, но не отводит взгляда. — Ты всё ещё веришь, что мне просто везёт? Шиын молчит, потом слегка наклоняется вперёд, будто в долю секунды думает, а вдруг — можно ближе. — Нет. Ты не из везучих. Ты из тех, кто сам делает. Она смотрит на него чуть дольше, чем нужно. Но ничего не говорит. Просто пьёт кофе и кивает на следующую задачу. Тот же вечер. Гараж. Свет не горит. Только синеватый экран телефона в руках Сонджэ. Он сидит в углу, в той самой позе — нога на ногу, спина к стене, сигарета не докурена, пепел осыпался на бетон. Сообщений от неё — ноль. Он свайпает вниз. Опять. Пусто. И опять. Пусто. — Она с этим ботаном всё ещё зависает? — лениво спрашивает кто-то из ребят. Сонджэ не отвечает. Просто улыбается. Спокойно. — Ага, — кивает он. — Мозги лечат ей, видимо. — Ты чё не психуешь? Он чуть поворачивает голову. — А зачем? Затягивается. Выдыхает. — Я всё равно выиграю. Говорит это так, будто речь не про чувства, а про игру с заранее известным исходом. Но по тому, как у него дрожат пальцы, держащие сигарету, — видно: он не спокоен. Он злится. Но по-своему. Холодно. До костей. Поздний вечер. Дом Анны. Тихо. Только слабый гул за окном. Анна сидит на полу в своей комнате, в футболке и широких штанах, рядом ноутбук и чашка зелёного чая. Она пролистывает страницу учебника, делает пометки. Всё обыденно. Спокойно. Звонок в дверь. Она замирает. Медленно встаёт, не торопясь. Не ждав никого — особенно вечером. Подходит. Смотрит в глазок. Сонджэ. Стоит, как всегда — расслабленный, рука в кармане, сигарета за ухом, взгляд — полусонный, но в нём что-то режет. Анна открывает дверь. Молча. Не делает шаг назад. Просто смотрит. — У тебя дома свет тёплый, — говорит он, не заходя. — Противный. Как будто тебя никогда не злят. Она вздыхает. — Что тебе нужно, Сонджэ? — Просто пришёл. Он чуть наклоняет голову. — Мне скучно. Анна фыркнула. — Ты два дня меня игнорировал. Пауза. — А теперь тебе скучно? Он смотрит ей в глаза. Долго. Спокойно. — Я не отвечал не потому что ты не важна. А потому что ты слишком важна. И это раздражает. Анна хмыкнула. — Это звучит как проблема. Он сделал шаг ближе. — Проблема в том, что ты ходишь с другими. Пауза. — Проблема в том, что ты им улыбаешься. И не так. Не как мне. Анна скрестила руки, упёрлась плечом в косяк. — Ты хочешь, чтобы я перестала улыбаться другим? Он кивнул. Медленно. — Я не хочу. — А?.. — Я требую. Они молчали секунду. Анна чуть прищурилась. — И если я не перестану? Он пожал плечами. — Тогда я всё равно останусь. Просто начну портить настроение каждому, кто заставляет тебя улыбаться. — Ты псих. — Я Сонджэ, — он ухмыльнулся. — Меня так воспитали Она чуть подалась вперёд. — Значит, ты пришёл, чтобы предъявить? Он чуть наклоняется, ближе. — Я пришёл, чтобы напомнить, кто тут не Шиын. И только сейчас Анна чуть улыбается. Спокойно, уверенно. — Заходи, Гым Сонджэ. Раз уж всё равно будешь портить настроение — хотя бы сделай это красиво. Он проходит мимо неё, как будто так и надо. Снимает кроссовки. Проходит в комнату. Садится на пол, рядом с её ноутбуком. Как будто всегда тут был. Они сидят на диване. Свет — тёплый, приглушённый. В комнате тихо: только шум из закипающего чайника на кухне и слабое тиканье настенных часов. Сонджэ откинулся назад, положив одну руку за спину дивана. Его взгляд скользит по книжной полке, по окну, по ней. Но он молчит. Ждёт. Анна долго смотрела в одну точку на полу. Потом тихо сказала: — Мама хочет, чтобы я вернулась. Сонджэ чуть повернул голову. — В Японию? Она кивнула. — У неё истерика. Говорит, что убьёт себя, если я не приеду. Пауза. — Братья опять что-то натворили, да? Анна вздохнула. — В этот раз… серьёзно. Они избили кого-то до смерти. Под камерами. Она посмотрела в сторону. — Говорят, жертва — сын якудзы. Теперь… мама в панике. Всё летит к чёрту. Сонджэ не отреагировал сразу. Просто потянулся за чашкой с её стола, не глядя. — Что ты ей ответила? Анна горько усмехнулась. — Пока ничего. Только читаю её сообщения и думаю, как не сойти с ума. Пауза. — А ещё думаю… может, она правда убьёт себя. Она умеет быть драматичной. Она медленно повернула голову к нему: — Но если я уеду — это конец. Сонджэ хмыкнул. — Конец чего? — Всего. Меня. Школы. Тебя. Она посмотрела ему в глаза. Спокойно. — Я не хочу туда. Там всё… гнилое. Я вытащила себя оттуда — и не хочу назад. Пауза. — Даже если она умрёт. Он изучал её молча. Долго. Потом сказал: — Ты не должна за неё жить. Анна чуть усмехнулась. — А если она меня затащит обратно — просто фактом рождения? Сонджэ потянулся ближе, положил локоть на спинку дивана, его голос стал чуть тише: — Тогда мне придётся устроить маленький переворот. Может, даже по-японски. С переводчиком. Анна рассмеялась — коротко, но искренне. Анна уставилась в одну точку. В её голосе не было ни злости, ни обиды — только спокойствие, как будто она давно приняла это решение: — Всё равно не поеду туда. Даже если с ними что-то произойдёт, мне без разницы. Она медленно выдохнула. — Я поняла: мой дом — здесь. Повернулась к Сонджэ, глядя прямо. — И я хочу остаться. Он смотрел на неё внимательно. Не перебивал. Потом лениво откинулся на спинку дивана, будто собирался что-то сказать… но не сказал. Просто протянул руку и убрал с её лица прядь волос. Не нежно — скорее, владельчески. — Ну тогда оставайся, — пробормотал. — Тут как минимум один человек, которому пофиг на твою родословную. Он усмехнулся. — Даже если ты дочка Сатаны и сестра Чаки одновременно. Анна тоже улыбнулась. — Я ближе к Мегере. — Неплохо, — кивнул он. — Ещё скажи, что и душу продала. — Ага. Она посмотрела на него внимательно. — Но только не им. Не матери, не братьям. Пауза. — Если кому и продавать — то тебе. Сказано было просто. Без пафоса. Почти бытово — как будто речь шла о сдаче ключей от квартиры. Сонджэ фыркнул, но взгляд у него стал серьёзным. — Я бы не отказался. Но ты не продашься. Ты слишком… Он чуть наклонился ближе. — …слишком как ты. Она смотрела на него спокойно, прямо. — А ты всё равно хочешь. Он не ответил. Только снова приблизился. На этот раз — ближе. Она вдруг откинулась на спинку дивана, как будто вынырнула из собственных мыслей. Помолчала пару секунд и с ледяной ясностью произнесла: — Не понимаю подростков, которые занимаются половым актом, а потом беременеют. Сонджэ чуть приподнял бровь, выдохнул с коротким смешком: — Прямо как будто новость для тебя. Ты чего вдруг? — Просто вспомнила, — пожала она плечами. — Они даже не думают о последствиях. А потом — паника, слёзы, мамы, шепчутся на переменах… Тошно. Он усмехнулся, немного дерзко: — У тебя же подруга такая. Мисон, да? Анна резко повела плечом, чуть сжав челюсть. — Мисон — другое. Пауза. — Там, скорее всего, было насилие. Она была растеряна, наивна… и она не хотела этого. Не путай. Её голос стал твёрже. — А есть те, кто делают это по своей воле. Легко. А потом с круглыми глазами: «я не знала». Глупо. Брезгливо. Сонджэ посмотрел на неё пристальнее, чуть сдвинув брови. — А ты? — Я? — Анна слегка приподняла подбородок. — Я никогда никому не позволю ко мне прикоснуться. Не ради привязанности. Не ради самоутверждения. Пауза. — И точно не по глупости. Он долго молчал. А потом тихо: — И это говорит человек, который несколько дней назад меня поцеловал. Она повернулась к нему, спокойно: — А я сказала, что поцелуй — не прикосновение? Уголки его губ дернулись. — Ты страшная. Анна улыбнулась, холодно и красиво: — Я — расчётливая. И снова — пауза. Сильная, долгая. Неудобная для любого другого… Но не для них. Вечер. Дом был тихим, только в гостиной едва слышно шуршал детский плед и гремела погремушка. Анна сидела на полу, спиной прислонившись к дивану. Рядом — корзинка с маленькой Юми, которая, пошевеливая крохотными ножками, пыталась что-то буркнуть на своём младенческом. Анна аккуратно держала бутылочку с молоком, слегка покачивая её, пока девочка ела. Тишина. Вдруг — звук дверного замка. Кто-то вошёл без стука. Только один человек мог себе это позволить. — Сонджэ?.. — не поднимая головы, спросила она спокойно. Он появился в дверях, как всегда: расслабленный, будто просто мимо проходил. Обвёл взглядом комнату и остановился на Юми. — Решила стать молодой матерью? — усмехнулся. — Знаешь, тебе идёт. Анна только хмыкнула. — Это Мисон на подработке. Я сказала, что могу посидеть. Юми спокойная, не кричит, не истерит. Лучше, чем большинство подростков. Сонджэ подошёл ближе, присел на корточки рядом. Несколько секунд молча наблюдал за ребёнком. — Удивительно, что у тебя получается. Ты же терпеть не можешь сюсюканье. — Я не сюсюкаюсь, — спокойно ответила Анна. — Я просто умею быть полезной. Пауза. — И дети — это не игрушки. Ты или умеешь с ними, или не берёшься вообще. Он взглянул на неё: серьёзную, сосредоточенную, с абсолютно ровным голосом и прямой осанкой. — Интересно… Он встал, оглядел её с высоты. — А ты в курсе, что сейчас выглядишь как персонаж из безумной дорамы? Богатая, холодная девушка, внезапно нянчащая чужого ребёнка в особняке. Анна подняла на него глаза. — Только без романтических линий. Тут всё по делу. Сонджэ засунул руки в карманы. — А если бы я был ревнивым отцом? — Ты был бы безответственным, раз пропал на три месяца и пришёл, когда ребёнку уже нужны прививки, — отрезала Анна. Он рассмеялся. — Вот почему ты мне нравишься. Анна посмотрела на него внимательно. — Ты пришёл, зачем? Сонджэ пожал плечами. — Просто захотелось тебя увидеть. — Захотелось — пришёл. Захотелось — не отвечал. Он уселся на диван, вытянул ноги. — Что, скучала? Анна не ответила. Только вернула бутылочку в рот Юми и продолжила кормить. — Скучать по тебе — всё равно что скучать по пожару. Вроде красиво, но в доме потом жить нельзя. Сонджэ хмыкнул. — Значит, я твой маленький апокалипсис? Анна слегка улыбнулась. — Маленький — это про Юми. Пауза. — Ты — мой фактор риска. И комната снова замолчала. Только Юми мирно посапывала, а между ними висело ощущение, что никто никуда не спешит — потому что всё самое интересное ещё впереди.