Пять Невест: Шестой Элемент Судьбы

Глава 20: Ложь во благо День промежуточных экзаменов обрушился на старшую школу Асахияма с неотвратимостью долгожданного, но оттого не менее пугающего стихийного бедствия. Мамору Ари сидел за своей аккуратной партой, ощущая, как нервное напряжение тугим, холодным узлом стягивает желудок. Он старался дышать ровно, глубоко, как учил себя перед важными событиями, сосредоточенно выводя на бланке ответов по обществознанию замысловатые иероглифы – это было первое из пяти тяжелейших испытаний. Рядом, в том же просторном, залитом утренним солнцем классе, за такими же стандартными партами, корпели над заданиями сёстры Накано и, конечно же, Футаро Уэсуги. Воздух был плотным от тишины, нарушаемой лишь скрипом ручек и редким шуршанием переворачиваемых страниц. Мамору украдкой бросил быстрый, оценивающий взгляд на Мику. Она была полностью погружена в тест, её коричневато-рыжие брови сосредоточенно сдвинуты к переносице, а губы плотно сжаты. Он почти не сомневался, что вопросы по истории, особенно касающиеся её обожаемого периода Сэнгоку, она щёлкнет как орешки – его специально разработанные ассоциативные методы запоминания дат и событий, помноженные на её собственную неподдельную страсть, должны были дать свои плоды. Но вот остальные разделы обществознания… здесь оставалось только искренне надеяться на чудо и остаточные знания. Ёцуба, как всегда энергичная и полная энтузиазма, уже строчила что-то в своём бланке с невероятной скоростью, её неизменный ярко-зелёный бант на макушке подрагивал в такт каждому движению руки. «Лишь бы не наугад, лишь бы хоть что-то из наших изнурительных ночных бдений действительно отложилось у неё в голове, а не просто пролетело мимо», — с затаённой тревогой подумал Мамору. Ицуки, живое воплощение прилежности и ответственности, внимательно, почти скрупулёзно перечитывала каждый вопрос по нескольку раз, её губы беззвучно шевелились, проговаривая условия. Это было её слабое, но и сильное одновременно, место – излишняя дотошность, которая, с одной стороны, помогала избегать глупых ошибок, но с другой – безжалостно отнимала драгоценное экзаменационное время. Нино, с нарочито независимым и даже слегка скучающим видом, быстро просматривала задания, скользя по ним взглядом, и по её непроницаемому лицу было совершенно невозможно понять, уверенно ли она справляется или просто мастерски делает вид. Ичика выглядела немного уставшей и бледной, но изо всех сил старалась сосредоточиться; Мамору очень надеялся, что его недавние советы по техникам концентрации, схожие с теми, что он давал ей перед важным актёрским прослушиванием, помогут и здесь, в совершенно иной, но не менее стрессовой обстановке. Футаро, сидевший на несколько парт впереди, казалось, вообще не испытывал никаких видимых затруднений, его ручка уверенно и быстро скользила по бумаге, оставляя ровные строчки ответов. «Ему-то что, он прирождённый гений, ему это даётся легко», — с мимолётной, но острой ноткой зависти подумал Мамору, возвращаясь к своему собственному, далеко не простому тесту. О страшном условии в «30 баллов по каждому предмету» — как о дамокловом мече, постоянно висящем над ними с Футаро, — Мамору старался даже не вспоминать, отгоняя дурные мысли. Несколько дней, последовавших за экзаменами, тянулись мучительно долго, каждый час казался вечностью. Мамору и Футаро почти не находили себе места от гнетущего ожидания результатов. Они провели с сёстрами ещё несколько дополнительных занятий, пытаясь заполнить время и отвлечься, но тяжёлое, почти осязаемое напряжение плотным облаком висело в воздухе квартиры Накано. Мамору изо всех сил старался подбадривать девушек, хвалил за любые, даже самые незначительные проявления усердия и интереса к учёбе, но сам с огромным трудом скрывал собственное нарастающее беспокойство. И вот, наконец, этот судьбоносный день X настал. Учитель вошёл в класс после последнего урока с привычной стопкой бумаг и будничным тоном объявил, что результаты промежуточных экзаменов вывешены на главной доске объявлений в школьном холле. Сердце Мамору тяжело ухнуло куда-то вниз, в район желудка, где уже знакомо заворочался холодный ком тревоги. После уроков он, Футаро и все пятеро сестёр, как по команде, собрались в их просторной квартире, в уже такой привычной гостиной, не раз становившейся полем их ожесточённых учебных баталий. Атмосфера в комнате была наэлектризована до предела, казалось, можно было услышать треск статического электричества. — Ну что ж, — Мамору постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и ободряюще, хотя чувствовал, как его руки слегка подрагивают. — Давайте посмотрим, чего же мы все вместе достигли. Показывайте свои работы, не стесняйтесь. Первой, с громким, тяжёлым вздохом, полным предчувствия неминуемой катастрофы, протянула свой экзаменационный листок Ицуки. — Я… я очень старалась, Ари-сан, Уэсуги-кун, правда, — её голос заметно дрожал, а глаза испуганно бегали. Результаты были… сложными и неоднозначными. Ицуки, благодаря своей невероятной, почти фанатичной усидчивости и дотошности, сумела набрать спасительный проходной балл по естественным наукам – 35 баллов. Это была маленькая, но всё же победа. Остальные предметы, увы, зияли оценками, которые были не просто далеки от проходного, а скорее являлись его полной противоположностью. Затем подошла очередь Ёцубы. Она, на удивление сияя своей фирменной солнечной улыбкой, с гордостью вручила свой листок. — Японский язык – целых 42 балла! — гордо объявила она, подпрыгивая на месте. — Кажется, те смешные и немного дурацкие стишки-запоминалки на грамматические правила, которые вы для меня придумали, Ари-сан, действительно сработали! Помните, про частицу «ва» и «га»? Мамору невольно улыбнулся, вспоминая одну из таких рифм: *«Кто подлежащее у нас? Частица «ГА» покажет класс! А «ВА» контекст нам создаёт, о чём тут речь – любой поймёт!»* Да, он действительно потратил немало времени и фантазии, сочиняя для неё эти абсурдные, но легко запоминающиеся рифмы. Но, к сожалению, по другим дисциплинам результаты Ёцубы были удручающе, почти трагически низкими. Ичика выглядела откровенно виноватой и подавленной. — Я… я смогла осилить только математику, — тихо, почти шёпотом сказала она, показывая свои 38 баллов. — Кажется, наши ночные бдения над интегралами с Футаро-куном всё-таки дали хоть какой-то результат. Большего я не смогла… Всё остальное, к моему огромному сожалению, оказалось не сдано. Нино, с вызывающим, почти дерзким видом, демонстративно бросила свой листок на журнальный столик. — Английский – 32, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Эти ваши дурацкие неправильные глаголы, которые вы меня заставляли зубрить, хотя бы немного, но всё же отложились в моей гениальной голове. По остальным предметам – результаты ниже моего достоинства, чтобы их вообще озвучивать, — то есть, полнейший провал. Оставалась только Мику. Она молча, без единого слова, подошла и положила свой экзаменационный листок прямо перед Мамору. Обществознание – 72 балла! Это было невероятно. Из них раздел истории, особенно её любимый период Сэнгоку, был выполнен почти безупречно, с минимальным количеством помарок. Это была её настоящая, заслуженная победа. Мамору почувствовал укол гордости за неё. Но по японскому, математике, английскому и естественным наукам успехов, увы, не наблюдалось. Мамору и Футаро обменялись тяжёлыми, многозначительными взглядами. Картина была предельно ясна и безжалостна: каждая из сестёр смогла сдать только один-единственный предмет. Один. Из пяти. Это означало только одно: по жестокому, но справедливому условию господина Накано, они оба, Мамору и Футаро, с треском уволены. Футаро, всегда привыкший быть лучшим во всём, всегда добивавшийся поставленной цели любой ценой, сейчас, глядя на эти удручающие результаты, впервые в своей жизни почувствовал себя совершенно беспомощным, разбитым и некомпетентным. И это горькое осознание собственной несостоятельности ударило по нему гораздо сильнее, чем сама по себе перспектива неминуемого увольнения и потери заработка. — Чёрт… какой же я… — тихо, почти беззвучно выругался он, его лицо в один миг стало пепельно-серым, осунувшимся. — Даже если я был вашим репетитором всего ничего, какой-то жалкий месяц, быть не в состоянии помочь вам набрать несчастные 30 проходных баллов после всего того, что мы сделали, через что прошли… это… это просто… — Эй, потише там! Не раскисай! — неожиданно резко, почти грубо оборвала его Нино, сверкнув глазами. — Ну, как и ожидалось, в общем-то, каждая из нас осилила какой-то один предмет, — сказала Ичика, отчаянно стараясь казаться спокойной и невозмутимой, хотя её голос слегка дрожал. — И если мы сравним это с теми жалкими 100 баллами на всех пятерых, что мы умудрились заработать в самом начале… — У вас появился значительный сдвиг, огромный прогресс! — неожиданно твёрдо и уверенно произнёс Мамору, мягко прерывая её. Он не мог позволить им сейчас впасть в уныние. — Да, безусловно, каждая из вас провалила четыре предмета. Но, что гораздо важнее, каждая из вас сдала один! Мику, — он тепло посмотрел на неё с нескрываемой гордостью, — 72 балла по обществознанию, и особенно твои блестящие знания по истории – это действительно великолепный, выдающийся результат! Ты должна быть более ответственной и щедрой, Мику, и обязательно научить своих сестёр тому, что так хорошо узнала сама. Твои знания – это ваш общий, бесценный ресурс! Он поочерёдно, внимательно посмотрел на каждую из сестёр: — Ичика, ты справилась с математикой, это здорово! Но постарайся в следующий раз доводить начатую работу до конца, а не сдаваться на полпути, как только становится чуть сложнее. Ёцуба, твой японский – это настоящий прорыв! Ты молодец! Но будь, пожалуйста, немного внимательнее к деталям, ты сделала несколько очень глупых ошибок по невнимательности, которые стоили тебе драгоценных баллов. Нино, английский – это уже что-то, это хорошее начало! Но ты почти никогда меня не слушала, когда я пытался объяснить тебе другие, не менее важные предметы. Твой потенциал гораздо выше. Ицуки, твоё невероятное усердие в естественных науках наконец-то принесло свои плоды, но тебе определённо нужно работать над эффективностью и скоростью выполнения заданий. В этот самый напряжённый момент у Ицуки пронзительно зазвонил телефон. На экране высветилось короткое, но пугающее слово «Отец». Все инстинктивно замерли, словно статуи. Ицуки, мгновенно побледнев как полотно, дрожащей рукой передала телефон Мамору. — Ари-кун… это… это тебя… и Уэсуги-куна, — прошептала она одними губами, её глаза были полны страха. Мамору нажал на кнопку громкой связи. Холодный, властный, безапелляционный голос господина Накано, не предвещающий ничего хорошего, заполнил напряжённую тишину комнаты. — Ари-кун, Уэсуги-кун. Надеюсь, результаты уже у вас на руках? Говорите сразу, как есть. Без прикрас. Мамору глубоко, прерывисто вздохнул. *Сейчас. Вот он, этот самый момент истины,* пронеслось у него в голове со скоростью молнии. *Я скажу ему жестокую, но честную правду — и всё немедленно закончится... для нас с Футаро. Наша миссия провалена.* Он уже открыл рот, чтобы произнести эти роковые, неизбежные слова, но прежде чем он успел вымолвить хотя бы один-единственный звук, Нино резко вскинула голову, её глаза сверкнули решимостью. Секунду она внимательно смотрела на своих сестёр, потом перевела взгляд на растерянных репетиторов, её губы плотно сжались в тонкую линию. Затем, сделав едва заметный, но глубокий вдох, словно собираясь прыгнуть в ледяную воду, она решительно шагнула к телефону. — Папа, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо, громко и на удивление уверенно. — У нас отличные новости! Все пятеро из нас сдали все пять предметов! Мы все успешно прошли этот промежуточный рубеж! В комнате повисла оглушительная, звенящая тишина. Все взгляды, полные абсолютного шока и недоумения, как по команде, обратились к Нино. — Это… это правда, Нино? — голос господина Накано, казалось, на одно короткое мгновение дрогнул, в нём послышались нотки недоверия, смешанные с отчаянной надеждой. — Вы абсолютно уверены? — Абсолютно, папа, — с непоколебимой, почти стальной уверенностью ответила Нино, не моргнув и глазом. — Можешь даже не сомневаться в своих дочерях. И, конечно же, в наших замечательных репетиторах. Они проделали просто огромную, титаническую работу. Так что, я думаю, нет никаких причин, чтобы они не продолжили с нами заниматься. На том конце провода на несколько секунд воцарилось молчание, показавшееся вечностью. Затем господин Накано произнёс, и в его голосе уже слышалось удовлетворение: — Хорошо, Нино. Я очень рад это слышать. Я верю тебе. В таком случае, господа репетиторы, мои искренние поздравления. Продолжайте работать в том же духе. Короткие гудки. Звонок прервался. — Нино… постой, когда это я успела сдать все пять предметов?! Я что-то пропустила? — воскликнула Мику, первой придя в себя от пережитого потрясения. Остальные сёстры тоже ошеломлённо, с открытыми ртами, смотрели на Нино, не в силах поверить в услышанное. Нино медленно повернулась к Мамору и Футаро. В её глазах больше не было привычной враждебности или язвительности, лишь глубокая усталость и какая-то отчаянная, почти загнанная решимость. — В следующий раз, — тихо, но с непреклонной твёрдостью сказала она, глядя прямо в глаза Мамору, — вы должны сделать так, чтобы это стало правдой. Я не смогу врать ему вечно. Понимаете? Мамору медленно подошёл к ней. Он отчётливо видел, чего ей стоил этот невероятный поступок – переступить через свою неимоверную гордость, через свои принципы, солгать собственному отцу ради своих сестёр и… и ради них, совершенно чужих ей, по сути, репетиторов. — Спасибо, Нино-сан, — так же тихо, но с глубокой признательностью в голосе, сказал он. — Мы… мы сделаем всё возможное, всё, что в наших силах, и даже больше. Ты дала нам ещё один шанс. И мы его точно не упустим. Футаро, бледный как смерть, подошёл к Мамору, его лицо всё ещё было искажено пережитым шоком, но в глазах уже читалось сложное, противоречивое выражение – смесь облегчения, недоверия и осознания новой, ещё большей ответственности. «Ты хоть понимаешь, Ари, что теперь всё наше будущее здесь держится исключительно на её лжи? На одном её слове?» — вполголоса, почти не шевеля губами, спросил он, так, чтобы сёстры, начавшие что-то взволнованно обсуждать между собой, не расслышали. «Да, Футаро, прекрасно понимаю, — так же тихо, не отрывая взгляда от Нино, которая изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой и даже немного скучающей, ответил Мамору. — Но иногда... чтобы добиться настоящей правды, нужно немного времени и ещё один шанс. И этот шанс, купленный такой дорогой ценой, мы просто обязаны использовать на все сто». В комнате снова воцарилась тишина, но уже не такая гнетущая и тяжёлая, как прежде. Сёстры смотрели на Нино со странной смесью восхищения, недоумения и беспокойства. Футаро, после короткого, но выразительного обмена взглядами с Мамору, медленно, с шумом выдохнул, словно действительно сбрасывая с плеч невидимый, но очень тяжёлый груз. Он провёл рукой по растрёпанным волосам, затем, с видимым трудом выдавив из себя подобие своей обычной деловитости и сарказма, подошёл к сёстрам. — Итак, — он демонстративно прокашлялся, пытаясь вернуть себе самообладание и привычный тон. — Раз уж каждая из вас, как выяснилось, сдала только по одному предмету, то вы получите право только на одну порцию моего фирменного парфе! И ни грамма больше! Сёстры, после всего пережитого шока и напряжения, не выдержали и рассмеялись – сначала неуверенно, а потом всё громче и заразительнее. Напряжение немного спало, уступив место усталому облегчению. — Ах, да, Уэсуги-сан, Ари-сан, а сколько баллов набрали вы сами? Любопытно же! — хитро прищурившись, спросила Ёцуба, всегда готовая к подобным вопросам. — Сто баллов по всем предметам, разумеется, — невозмутимо, с привычным высокомерием ответил Футаро, поправляя очки. — У меня всё скромнее, в среднем около семидесяти, — коротко, чуть улыбнувшись, ответил Мамору. — Ааах! Это так смущает! Мы на вашем фоне просто… — хором, со смешанными чувствами восхищения и лёгкого стыда, воскликнули сёстры. Мамору тепло улыбнулся. Теперь они были не просто ученицы и наставники. После всего, что произошло, они стали настоящими партнёрами, связанными общей целью и общей тайной. И у них появился ещё один шанс — не благодаря блестящим результатам, а благодаря неожиданному доверию. Пусть даже это доверие было завоёвано такой рискованной и отчаянной ложью. Конец главы