Пять Невест: Шестой Элемент Судьбы

Глава 24: Связывающая легенда. День первый Дорога в горы превратилась в импровизированное поле битвы для умов. Ёцуба, не в силах сидеть спокойно, затеяла «Игру Пятерняшек». — Итак, кто я? — спросила она, спрятав руки за спиной и с загадочным видом выставив вперёд один указательный палец. — Слишком просто. Мику, я думаю, — тут же предположил Футаро, не отрываясь от книги. — Это Нино, — уверенно и спокойно сказал Мамору, заметив едва уловимое, свойственное именно ей нетерпеливое подрагивание кончика пальца. Словно он уже был готов постучать по столу, требуя внимания. — Правильно! — воскликнула Нино, удивлённо и немного настороженно глядя на Мамору. — Как ты?.. — Трогать было нечестно! — тут же возмутился Футаро, уверенный, что Мамору каким-то образом сжульничал, ведь его собственная логика дала сбой. По мере того как они поднимались выше, пейзаж за окном менялся с драматической скоростью. Яркая зелень сменилась пожухлой травой, а затем и вовсе исчезла. — Не думала, что в горах в начале июня такое возможно, — пробормотала Ицуки, прижавшись лбом к холодному стеклу и глядя на первые, ленивые снежинки, лениво кружащиеся в сером воздухе. Вскоре её слова оказались пророческими. Горы встретили их неласково, обрушив на дорогу плотную пелену снега. Весёлое приключение превратилось в борьбу со стихией. Их седан, несмотря на все усилия господина Эбаты, безнадежно застрял. После короткого, полного треска помех звонка, водитель сообщил, что придётся остановиться на ночь в ближайшем рёкане на перевале. — Неплохое местечко! — одобрительно протянул Футаро, осматривая просторную комнату с полом, застеленным свежими татами, пахнущими травой и деревом. — Мы нагрянули внезапно, — объяснила Ичика, снимая пальто. — Это единственная оставшаяся комната. Нам сказали, что она рассчитана на шесть человек, но администратор любезно согласился втиснуть дополнительный футон. Комната была одна. Просторная, традиционная, прекрасная. И одна на семерых. — Я не собираюсь делить одну комнату с ним! — тут же заявила Нино, гневно указывая на Футаро. Её взгляд метнулся к Мамору. — И с ним тоже! Это недопустимо! Посягательство на личное пространство! Футаро устало отмахнулся, его взгляд упал на небольшой свёрток, который он достал из кармана. Развернув его, он увидел два плетёных браслета-оберега. Он молча прочитал записку, его голос смягчился: — «Дорогой братик, я сделала этот браслетик, пожелав, чтобы ты был в безопасности и хорошо провёл время. Наслаждайся поездкой. P.S. Буду ждать сувенирчиков. Твоя Райха». В этот момент он протянул Мамору второй, очень похожий браслет. — Это тебе. Она и для тебя сделала. Сказала: «Передай Ари-сану, он ведь тоже наш партнёр». Мамору осторожно взял оберег. Он был сплетён из простых цветных ниток, узелки были немного неуклюжими, но крепкими. В каждом из них чувствовалась искренняя детская забота. В его собственной семье не были приняты такие трогательные жесты, и от этого подарок казался ещё более ценным. Он молча, почти благоговейно, надел его на запястье рядом со своими часами. — Девочки, в кучку! — скомандовала Ичика, хлопая в ладоши, чтобы развеять неловкость. — Раз уж мы здесь застряли, айда на горячие источники! Нельзя упускать такую возможность! В просторной мужской купальне, окутанной клубами густого пара, Мамору и Футаро сидели в расслабленной тишине. — Ты действительно веришь во всю эту чушь про «узы судьбы» и танцы у костра? — неожиданно спросил Футаро, нарушив молчание. — Не то чтобы верю в магию, — задумчиво ответил Мамору, глядя, как пар поднимается от воды. — Но такие легенды дают людям смелость сделать первый шаг. Иногда это всё, что нужно, чтобы изменить сценарий. Футаро хмыкнул, но не стал спорить. Он молчал, но его глаза, как заметил Мамору, не отдыхали ни секунды — они изучали структуру камня, из которого была сделана купальня, узоры, которые пар рисовал на деревянном потолке. Он всегда всё анализировал. Тем временем в женской купальне было куда громче: — Она всегда была такой, просто этот купальник очень удачно всё подчёркивает, — пожала плечами Ичика в ответ на восторженное замечание Ёцубы о формах Мику. — Нет, я не об этом… — Нино щурилась сквозь пар, её взгляд был направлен в никуда. — Я о Мамору. Он как будто стал… другим. Увереннее, что ли. Или наглее. — Он просто заступился за Мику, — тихо напомнила Ичика. — Это… это было просто, чтобы отвязаться от назойливого Маэды-куна, — пробормотала Мику, погружаясь по самые плечи в горячую воду. Её щёки предательски пылали, и она надеялась, что пар скроет это. — Скорее всего, Нино просто никто не пригласил на танец, вот она и бесится, — с лёгкой усмешкой предположила Ичика. Нино с громким фырканьем окунулась в воду, скрывая волну раздражения. Когда они вернулись в комнату, главным вопросом стало, как разместиться на ночь. — Так, кому-то придётся спать рядом с *ним*, — подхватила Ичика, кивая на Футаро, который уже клевал носом в углу. — Если никто не хочет быть рядом с ними, тогда мы все будем рядом с ними! — вдруг решительно заявила Мику, чем удивила всех. — Мы разделим эту «ношу» поровну. Это будет справедливо. Идея, несмотря на свою абсурдность, была принята. Вскоре семь футонов были сдвинуты в одну огромную общую постель. Чтобы запутать репетиторов, сёстры поменялись причёсками и аксессуарами. *«Милая попытка. А за старание — пятёрка»,* — подумал Мамору, ложась с краю. Он всё равно их различал: по тому, как Нино слегка хмурилась даже во сне, и как Мику во сне тихонько напевала мелодию из своей любимой игры. День был похож на поезд, сошедший с рельсов — шум, снег, переезды. Он рухнул в мягкий футон и отключился почти мгновенно. Глубокой ночью его разбудило едва уловимое движение. Он приоткрыл глаза. В слабом лунном свете, пробивающемся сквозь бумажную сёдзи, он увидел силуэт Ичики. Она на цыпочках подошла к его футону. Он замер, притворившись спящим, сердце бешено заколотилось в груди. Он почувствовал, как она осторожно, почти невесомо, берёт его руку. В её жесте не было романтики или флирта. Это была молчаливая, отчаянная просьба о поддержке от партнёра к партнёру, выражение бесконечной усталости от роли сильной старшей сестры, которая всегда должна быть идеальной. В этот самый момент из темноты раздался строгий, холодный шёпот: — Уже скоро утро. Думаю, нам всем пора собираться на завтрак… Ичика вздрогнула всем телом и отпрянула, как от огня. В дверном проёме стояла Ицуки, сложив руки на груди. Её лицо в полумраке было непроницаемым. Она всё видела. Ичика, не сказав ни слова, тенью скользнула обратно на своё место. Мамору лежал с закрытыми глазами, его сердце всё ещё гулко стучало в рёбрах. Утром, уже в автобусе, который наконец-то приехал за ними, он заметил, как Ичика задумчиво и мрачно смотрит в свой телефон. Краем глаза он успел прочитать сообщение от её агента: «Уход из школы будет одним из вариантов, чтобы полностью сосредоточиться на твоей актёрской карьере. Подумай об этом. Удачной поездки». И тут он всё понял. Её ночной жест — это не прихоть. Это безмолвный крик о помощи человека, который боится утонуть в ожиданиях и сделать неправильный выбор. Его роль «партнёра» только что стала в разы сложнее и ответственнее. Он посмотрел на Мику, сидевшую рядом, и поймал её быстрый, обеспокоенный взгляд, направленный на Ичику. Она тоже что-то чувствовала, пусть и не знала всей правды. Этот безумный первый день был лишь прологом к трём самым запутанным дням в их жизни.