Пять Невест: Шестой Элемент Судьбы

Глава 26: Связывающая легенда. День второй Тишина в лесу стала абсолютной. Всё вокруг будто затаило дыхание. Ни один лист не шелохнулся, и даже ночные насекомые умолкли. Только сердце Нино билось с такой силой, что заглушало всё остальное. Парень напротив неё был не просто похож на того, с выцветшей фотографии — он был им. Во плоти. — О чём ты вообще говоришь? — спросил он, и его голос, чуть более низкий и уверенный, чем она помнила, вырвал её из оцепенения. — В любом случае, здесь небезопасно. Просто иди за мной. Я знаю короткий путь. — А ты всё такой же настойчивый… — прошептала Нино, но послушно пошла за ним. Её сердце колотилось в бешеном, непривычном ритме. Она не знала его имени, но чувствовала, что знает его целую вечность. И в этот момент, следуя за его тёмным силуэтом, она впервые в жизни позволила себе довериться судьбе. Мамору Ари пробирался сквозь чащу, которая казалась враждебным лабиринтом из теней. Луч его фонарика выхватывал из темноты узловатые, похожие на скрюченные пальцы корни и молчаливые стволы деревьев, наблюдавшие за ним, как безмолвные гиганты. Он звал Ицуки, но в ответ слышал лишь собственное эхо, тонущее в листве. Беспокойство ледяной змеёй сжимало его сердце, превращаясь в холодный, липкий страх. Внезапно он услышал тихий, сдавленный всхлип, почти неразличимый за шелестом его собственных шагов. Осторожно раздвинув колючие ветки падуба, он увидел на небольшой полянке съёжившуюся под старым дубом Ицуки. Её плечи мелко, судорожно дрожали. — Ицуки-сан, — тихо, стараясь не напугать, позвал он. Она вздрогнула всем телом и резко подняла голову. В дрожащем свете фонарика блеснули мокрые от слёз глаза. Увидев его, она, казалось, не испытала облегчения — лишь новую, острую волну стыда за свою слабость. — Ари-сан… Прости… Я… я потерялась. Я такая бесполезная. — Вовсе нет, — твёрдо сказал Мамору, присаживаясь рядом на влажную землю. — Ты испугалась. Это нормально. Главное, что я тебя нашёл. Теперь мы выберемся отсюда вместе. — Я просто… снова всё испортила, — её голос дрогнул, и слова полились сдавленным потоком, который она так долго сдерживала. — Я всегда так стараюсь быть как она. Как мама. Она бы никогда не растерялась, не потерялась бы в лесу. Она всегда знала, что делать, как всех поддержать. А я… я даже с учёбой справиться не могу, хоть и зубрю целыми днями… Я просто… не она. И никогда ей не стану. Мамору молча слушал её, и её боль отзывалась в нём неожиданным пониманием. — Никто из нас не является точной копией своих родителей, Ицуки-сан, — мягко сказал он, когда она замолчала. — И это не провал. Это значит, что ты — это ты. Твоё невероятное усердие — это твоя собственная, уникальная сильная сторона. А быть похожей на мать — не значит копировать её во всём. Это значит взять лучшее, что она тебе дала — её доброту, её заботу — и построить на этом фундаменте что-то своё. Ицуки удивлённо посмотрела на него сквозь пелену слёз. Кажется, впервые кто-то сказал ей, что ей не нужно быть кем-то другим, чтобы её ценили. — Давай, пойдём, — он поднялся и протянул ей руку. — Они, должно быть, с ума сходят от беспокойства. Она, помедлив секунду, приняла его руку. Её ладонь была холодной и дрожащей. Внезапно земля под ногами поехала. Сырой склон, скрытый под слоем опавших листьев, оказался коварной ловушкой. Она вскрикнула, теряя равновесие и увлекая за собой Мамору. Они покатились вниз по крутому склону вперемешку с грязью и мокрой листвой. — Держись! — крикнул он, инстинктивно пытаясь сгруппироваться и защитить её. Их падение остановил резкий, болезненный рывок. Рука Мамору, на которой был надет браслет Райхи, зацепилась за толстый, выступающий корень. Оберег натянулся, как струна, нити впились в кожу, но он выдержал, не дав им сорваться дальше, вниз, к каменистому дну оврага, которое едва угадывалось в темноте. Несколько секунд они лежали неподвижно, оглушённые, пытаясь отдышаться. — Ты цела? — наконец хрипло спросил Мамору. — Да… кажется, — прошептала Ицуки, её голос был полон шока. Он посмотрел на своё запястье. Браслет был цел. — Мы спасли друг друга, — выдохнул он, глядя на Ицуки. — Я бы не удержался, если бы ты не держалась за меня так крепко. Они осторожно поднялись, перепачканные грязью с головы до ног. — Ой, у тебя царапина! На лбу! — воскликнула Ицуки, и её тревога за себя мгновенно переключилась на него. Она достала из кармана пластырь в милой упаковке. — Я всегда ношу с собой, на случай, если сёстры поранятся. Она осторожно, кончиками пальцев, приклеила пластырь к его лбу. Её прикосновение было лёгким и заботливым, и по телу Мамору пробежала неожиданная волна тепла. — Ицуки! — раздался вдалеке встревоженный голос Ичики. — Ари-сан! — а это был отчаянный крик Мику. Вскоре они увидели дрожащий свет фонариков. Ичика и Мику бежали им навстречу. Мику подбежала прямо к Мамору, и в её глазах, когда она осматривала его с ног до головы, было всё: и животный страх, и огромное облегчение, и то глубинное чувство, которое она всё ещё не решалась озвучить. — Мы в порядке, — успокоил их Мамору. — Просто небольшое, незапланированное приключение. Шаг за шагом деревья начали редеть. Сквозь листву пробивался оранжевый свет. И вот, наконец, они вышли из леса. Вдалеке уже виднелись огни лагеря и высокое пламя костра, их маяк безопасности. — А где Нино? — вдруг с тревогой спросила Мику. — И Футаро-кун? Они замерли, глядя друг на друга. Из их группы всё ещё не хватало двоих. Мамору взглянул на свои пальцы, покрытые грязью, и на плетёный браслет, туго обхватывающий запястье. В этом маленьком кольце из простых ниток теперь было заключено гораздо больше, чем просто детская забота — оно удержало их от падения в пропасть. И, возможно, привязало его к этим девушкам узами, которые были крепче и реальнее любой легенды.