Пять Невест: Шестой Элемент Судьбы

Глава 27: Связывающая легенда. День второй Костёр, их спасительный маяк, теперь потрескивал мирно, но его тепло, казалось, не достигало никого. Он лишь отбрасывал на их лица длинные, тревожные тени. Группа, воссоединившаяся после поисков, сидела на брёвнах у огня. Мамору, Ичика, Мику и Ицуки. Они нашли друг друга, но тишина между ними была тяжёлой, как влажный ночной воздух, и наполненной тревогой. Двое всё ещё отсутствовали. Мику, набравшись смелости, подошла к Ичике, которая не отрываясь смотрела на пляшущие языки пламени, словно пытаясь прочесть в них ответ. — Ичика, — тихо начала она, и её голос был едва слышен за треском дров. — Что ты на самом деле чувствуешь к Ари-сану? — Он наш партнёр… и просто хороший, надёжный человек, — ответила Ичика, не поворачивая головы. Её голос был ровным, но в нём не было тепла. — Ты видела, как он заступился за меня в библиотеке. А прошлой ночью… в рёкане… ты сама подошла к нему. Я видела. — Тогда… может, мы поменяемся местами на завтрашнем танце? — в голосе Мику звучала отчаянная, почти детская мольба. — Если он тебе нравится, будет нечестно, если рядом с ним буду я из-за глупого недоразумения. Ичика долго молчала. В её глазах, отражавших огонь, сменялись нежность, глубокое сожаление и бесконечная усталость. — Глупышка… — мягко сказала она после долгой, тяжёлой паузы, наконец повернувшись к сестре. — Я бы тоже многое хотела изменить. Но некоторые вещи не могут продолжаться вечно. Эта поездка закончится. Наши школьные дни тоже однажды станут просто воспоминанием. Не упусти свой шанс из-за страха или ложной вежливости. Я уже знаю, каково это — сожалеть о том, чего не сделала. Она оставила Мику одну с её мыслями, запутанными, как старинный манускрипт на забытом языке. Вскоре к костру подошёл Футаро. Он выглядел так, словно проиграл долгую и изнурительную битву. — Я её не нашёл, — бросил он, тяжело опускаясь на бревно. Его плечи были ссутулены. — Нино как сквозь землю провалилась. — Мы тоже её не нашли, — тихо сказал Мамору. — Ни её… ни того парня, с которым она, по-видимому, ушла. Ичика и Мику быстро пересказали ему о таинственном незнакомце. Футаро опустил взгляд, словно вес мира обрушился на его плечи. — Я проваливаю это по всем фронтам, — горько хмыкнул он, обращаясь скорее к самому себе. — Я совершенно не понимаю, как с ними общаться. С одной говорю — другая обижается. Пытаюсь быть строгим — они закрываются в себе. Мамору посмотрел на своего напарника. Впервые гениальный Футаро Уэсуги, для которого любая проблема была лишь набором переменных, открыто признался в своей некомпетентности. — Ты пытаешься применить одну и ту же формулу ко всем пятерым, — спокойно сказал Мамору. — Но они — не математическая задача с одним правильным ответом. — То есть, ты серьёзно считаешь, что если я с одной буду мягким, а с другой — твёрдым, то всё чудесным образом решится? — в голосе Футаро слышался с трудом сдерживаемый сарказм, его последнее средство защиты. — Нет, — так же спокойно ответил Мамору. — Я считаю, что универсального решения не существует. Но по-другому ты ведь уже пробовал. И, как видишь, что-то не сработало. Футаро долго молчал, переваривая эти простые, но неумолимые слова. — Я рад, что сперва поговорил об этом с тобой, а не с ними, — наконец признал он, и это было равносильно капитуляции. В этот момент к ним подбежала запыхавшаяся Ёцуба. — Ребята! Учитель сказал, что нужно срочно перенести дрова для костра из старого склада! Они работали в гнетущем молчании, передавая друг другу тяжёлые поленья. Даже простое физическое усилие давалось с трудом, когда все мысли были заняты пропавшей сестрой. Когда они закончили, Футаро ушёл ещё раз проверить окрестности лагеря, а Мамору остался у склада, чтобы перевести дух в прохладной тишине. К нему подошла Мику. — Ари-сан… — тихо начала она. — Насчёт завтрашнего танца… Я… я не уверена, что это правильно. Может, нам лучше прекратить всё это, пока не стало слишком поздно? Её слова были наполнены искренним сомнением и страхом сделать неверный шаг. — Давай зайдём внутрь, здесь холодно, — предложил Мамору, кивнув на приоткрытую дверь склада. — И спокойно поговорим. Внутри пахло старым деревом, пылью и сухой травой. Слабый лунный свет пробивался сквозь единственное грязное окно под потолком. — Мику, — начал он, повернувшись к ней. — Я не знаю, что будет завтра. Никто не знает. Но убегать от того, что тебя волнует — это точно не выход. Ичика права. В жизни нужно делать выбор, о котором потом не будешь жалеть. Он хотел сказать что-то ещё, ободряющее и правильное, но в этот момент за их спинами раздался громкий лязг. Они резко обернулись. Дверь склада была закрыта. Снаружи послышался характерный звук задвигаемого тяжёлого металлического засова. А затем — финальный, металлический *щёлк*. — Ой, тут было открыто! Нужно обязательно закрывать на ночь! — раздался снаружи до боли знакомый, жизнерадостный и абсолютно беззаботный голос Ёцубы. Они услышали её удаляющиеся весёлые шаги. А потом наступила тишина. Глухая, абсолютная, давящая тишина старого, запертого склада. Мамору посмотрел на Мику. В её широко распахнутых глазах мелькнул испуг, который тут же сменился тихим, почти покорным осознанием неизбежности. А потом, всего на одно короткое мгновение, в этом взгляде промелькнула тень чего-то другого. Не готовности — но принятия. Как будто крошечная, самая смелая часть её души подумала: «Может, именно так и должно быть?» Они остались вдвоём. Заперты — и, возможно, не только физически. В этой звенящей тишине их сердца стучали громче любых слов. Снаружи сгущалась холодная ночь, а внутри — что-то куда более значительное и тёплое.