Tiempo de fiesta | Время вечеринки

Прошло два дня с тех пор, как я узнал о своём неутешительном диагнозе. Когда я вернулся домой, квартира, в которой я жил последние пять лет, показалась мне настолько чужой, что захотелось собрать свои вещи и уехать. Была ли эта квартира действительно тем местом, в которое хотелось возвращаться? Одинокие, холодные стены, коллекция ножей на стеллаже и игровая приставка на телевизионной тумбе. Здесь не было ничего, что говорило бы о доме и уюте. Здесь пахло одиночеством. Выросший без родителей, я всю жизнь посвятил тому, чтобы накопить деньги на свою квартиру и будущую свадьбу, но, видимо, моим планам не суждено было сбыться. Боже, неужели я и умереть должен в одиночестве? Серьёзно. Мне хотелось разрыдаться, но не из-за того, как несправедлива судьба, решившая забрать мою жизнь так рано, и не из-за того, что я никак не могу на неё повлиять. Нет. Я хотел плакать из-за того, что мне просто не с кем разделить эту боль. Нет! Я определённо не хочу прожить остаток своих дней, не вылезая из этой конуры. Ещё никогда в жизни я не принимал такого спонтанного решения. За один день я позвонил всем, кому мог: на работе сообщил, что беру отпуск (а накопилось его немало — где-то месяца три или больше), оповестил хозяйку, что съезжаю, но собранные в коробки вещи оставлю в квартире, так как аренда проплачена на полгода вперёд. Я снял все деньги со своих сберегательных счетов — около двухсот пятидесяти миллионов вон — и, в конце концов, купил билет на самолёт в один конец. — Доброе утро, дамы и господа. Говорит капитан корабля Ма Джунсок. От имени всего экипажа и авиакомпании «Тивэй Эйр» приветствую вас на борту самолёта. Наш рейс выполняется по маршруту Сеул — Пальма-де-Майорка. Время в пути составит четырнадцать часов сорок пять минут. Желаю вам приятного полёта! Я и правда сделал это. Бросил всё, собрал самые необходимые вещи и полетел в Испанию. Моему идеально чистому загранпаспорту было уже три года — именно столько я откладывал поездку в Европу. Каждый раз находились причины отказаться: «не в этот раз», «ещё не сейчас». Однако Майорка была выбрана не случайно. Этот остров называют островом спокойствия. Здесь люди никуда не спешат: солнце долго не заходит, луна движется лениво, время течёт иначе. И это именно то, что мне было нужно. Замедлить ход времени, которое утекало, словно песок сквозь пальцы. Перед отлётом я связался с Ли Джунхо, врачом из клиники. Он, честно говоря, мою выходку не оценил, но всё же дал контакты одной из клиник в городе Пальма на случай ухудшения состояния. «Если всё-таки надумаешь хоть немного продлить свою жизнь и облегчить боль, не отказывайся от химиотерапии. Твоё убеждение в том, что всё останется, как и сейчас, в корне неверно», — сказал он. Что ж, надейся на лучшее, но готовься к худшему. Самолёт пошёл на взлёт, и я вжался в кресло, наблюдая, как за окном иллюминатора проплывают сеульские виды. Скорее всего, я вижу этот город в последний раз.

***

— Дамы и господа, высота нашего полёта составляет десять тысяч метров. Скорость — восемьсот тридцать километров в час. Сейчас наш полёт проходит над территорией итальянского острова Сардиния. Расчётное время прибытия в аэропорт Пальма-де-Майорка — восемнадцать часов двадцать пять минут по местному времени. Разница во времени составляет минус восемь часов. Благодарим за внимание. Вау, вот так вот и началась моя погоня за временем? В Сеуле уже глубокая ночь, а здесь лишь вечер — время, когда всё только начинает оживать и пульсировать на узеньких улочках, заваленных сувенирными лавками, магазинчиками и атмосферными кафешками. Я в предвкушении вновь открыл карманный корейско-каталанский разговорник, чтобы выучить ещё пару фраз. За тринадцать часов полёта я успел запомнить основные разговорные выражения: «Привет», «Пока», «Спасибо», «Как дела?» Хорошенько выспался… Да уж, бизнес-класс — это совсем другой уровень. Помнится, когда я летал на обучение на Филиппины, пара часов в полёте казалась сущим адом. А здесь всё по-другому. Я даже позволил себе выпить бокальчик шампанского в честь начала столь безумного и отчаянного путешествия. Что ж, бона тарда, Майорка. Наш самолёт прибыл без опозданий, так что уже к девяти вечера я был в своём отеле, но надолго задерживаться в номере не собирался. Мне не терпелось поскорее выйти на улицу, тем более что я изрядно проголодался. В выбранном мною отеле завтрак входил в стоимость, но на ужин рассчитывать не приходилось. В общем и целом он был небольшим и тихим. Почему-то уюта здесь ощущалось больше, чем у меня дома. Так вот, я не собирался сидеть целыми днями в отеле возле бассейна, обжираясь посредственной едой из «ол инклюзив», как это любила делать добрая часть туристов. В свои последние дни я хотел бы почувствовать весь колорит этого острова, насладиться местной атмосферой, попробовать разнообразную вкусную еду и, возможно, даже встретить рассвет с такой же одинокой душой, как я. Солнце уже село, и на улице зажглись тусклые огни фонарей. Мой отель находился немного в глубине города, вдали от пляжа, поэтому, чтобы выйти к оживлённой ресторанной улице, нужно было пройтись по узким, извилистым улочкам. На одном из подъёмов передо мной открылся прекрасный вид: солнце, ушедшее за горизонт, подсвечивало небо ярким оранжевым светом, который, в свою очередь, озарял тёмную водную гладь. Я остановился и сделал снимок. Даже моё неумение фотографировать не помешало запечатлеть то, что я видел. Хотелось бы сохранить этот момент в памяти надолго. Дорога до набережной заняла примерно пятнадцать минут. И по мере того, как я приближался к ней, всё отчётливее слышались звуки жизни: разговоры людей, смех, красивая музыка. В небольших переулках всё чаще попадались маленькие кафешки, где сидело от силы три-четыре человека, мирно переговариваясь и попивая пиво. Стоило мне свернуть за угол одного из отелей, как передо мной открылся невероятный простор: пальмы, море и морской бриз, обдавший лицо. Недолго думая, я прошёл вперёд, нашёл свободную лавочку и присел на неё, наслаждаясь собственной тишиной и наблюдая за морем. Море всегда обладало каким-то необъяснимым магнетизмом. В его безграничной глади было что-то такое, что притягивало взгляд, заставляло думать, вспоминать, мечтать. Волны мягко накатывали на берег, растворяя в себе все звуки вокруг. Даже разговоры людей и музыка из ближайших кафе казались приглушёнными под аккомпанемент этого вечного ритма природы. Откуда-то со стороны донеслись звуки гитары. Это молодая пара устроилась на песке: мужчина играл, а девушка рядом с ним напевала то ли песню, то ли просто мелодию, подхватив незамысловатый ритм. Я не удержался, достал телефон и сделал ещё одно фото. Желудок предательски заурчал, напоминая о том, что я давно уже голоден. Пройдя около трёх сотен метров вдоль набережной, усыпанной ресторанами и кафе с разнообразной кухней — от местной до азиатской, — я, наконец, нашёл то, что искал. Из яркого мексиканского ресторанчика веяло жизнью. Судя по полному аншлагу и очереди из нескольких групп людей на улице, это место было популярным. Менеджер ресторана, завидев, что я один, подозвала меня и пригласила за небольшой столик. Видимо, путешествующие в одиночку здесь редкость, поэтому столик оказался свободным. Ресторан выглядел симпатично. Стены, выкрашенные в яркие оттенки красного, оранжевого и жёлтого, напоминали закат, обнимающий пространство внутри. Горшки с суккулентами и кактусами придавали интерьеру аутентичность. На деревянных полках вдоль стен возвышались яркие бутылки текилы, а между ними можно было заметить старинные расписные керамические кувшины. Всё это, вместе с лёгкими мелодиями гитары и ароматом свежеприготовленных специй, словно переносило в сердце Мексики. Несмотря на полную посадку, меню официантка принесла почти сразу. Яркие иллюстрации блюд, вкупе с голодом, вызвали мощное слюноотделение. В нос ударил аромат специй. Хотелось скорее попробовать что-нибудь из меню. Возможно ли умереть от голода раньше, чем это сделает болезнь? Я не стал долго ломать голову. Тако — это всегда хорошая идея, особенно когда их готовят в аутентичной атмосфере. — Бона тарда! Ке дэмарас? — прозвучал мужской голос над моей головой. Я немного растерялся: ведь меню мне приносила девушка, а сейчас рядом стоял официант с блокнотом в руках и… в ковбойском наряде. Парень явно был на веселе: его лицо озаряла улыбка, будто он только что услышал очень смешную шутку. Интуиция подсказывала, что рад он вовсе не мне. Интересно, почему этот молодой человек так счастлив? — Тако и мохито, — неуверенно пробормотал я, ткнув в картинку. Затем повернулся к официанту, чтобы убедиться, что меня поняли. Внезапно в голове всплыла фраза, выученная ещё в самолёте. Я решил её озвучить: — Тин гана. Парень, на бейджике которого было написано имя «Кай», рассмеялся. Люди действительно умеют так широко улыбаться? Кажется, я мог бы пересчитать все его зубы. Очаровательно… — Бе-бе, нот прёокупис, — сложив пальцы в знак «ОК» и подмигнув мне, он ушёл. Внутри у меня мягким клубком разливалось волнение. Кончики пальцев слегка покалывало. Всё-таки как же необычно находиться в чужой стране и разговаривать на почти незнакомом языке. Но я, кажется, справлялся неплохо. Я взял в руки ложку из коробочки с приборами и улыбнулся своему отражению. Мда… Интересно, очаровательной улыбке можно научиться, или это то, что дано от природы?