Tiempo de fiesta | Время вечеринки

Пока я ждал свой тако с говядиной и острым соусом, тихонечко полистывал разговорник в поиске ещё парочки фраз, которые могли бы пригодиться мне. «Потс аджудар мэ», «маграда» — проговаривал я про себя фразы по несколько раз. В горле запершило, и я собрался позвать официанта, но ни моего, ни какого-либо другого официанта в зале не было. Они будто все испарились. Я вздрогнул, когда свет в зале потух и включились софиты, направленные на небольшую сцену. Туда вышел ведущий и, повторив на двух языках, объявил специальный номер-сюрприз в подарок всем посетителям от данного ресторана. В колонках заиграла ковбойская музыка, и на сцену вышли артисты — как оказалось, это были официанты, так или иначе одетые в стиле Дикого Запада. Кто-то из зала начал присвистывать и улюлюкать под приветственные аплодисменты. Мой официант заулыбался и, смущённый, опустил голову, а спустя пару секунд их номер начался. Они начали с ритмичного постукивания каблуков — степ был столь уверенным и энергичным, что пол под ногами как будто дрожал. Официанты, теперь уже артисты, двигались синхронно, словно это был не просто ресторанный сюрприз, а номер, который они месяцами оттачивали для профессионального шоу. На их лицах одна за другой сменялись эмоции: ковбойская бравада, весёлый вызов, вызывающая улыбка, чередующаяся с дружелюбными подмигиваниями публике. Мой официант неожиданно шагнул вперёд и, под вой губной гармошки, исполнил несколько почти акробатических па у самого края сцены. После этого даже самые угрюмые посетители заулыбались, а кто-то, не сумев усидеть на месте, подскочил и начал пританцовывать возле своих столиков. — Хэй, ковбой, давай ещё! — прокричал кто-то из зала по-английски, после чего овации и добрый смех снова наполнили зал. Официант поднял руки в театральной благодарности и вернулся на своё место. Всё было настолько красиво, весело и задорно, что я не заметил, как, заворожённый выступлением, начал хлопать в такт. И вдруг музыка резко сменила ритм. Один из участников коллектива, высокая девушка в ковбойской шляпе и с длинной блестящей косой, вышла вперёд с микрофоном. Её сильный, но проникновенный голос наполнил зал песней на испанском языке. Это была плавная и немного грустная мелодия. Несколько мужчин протянули руки своим дамам, приглашая на танцпол, и закружили их в медленном танце. Остальные же молча и заворожённо смотрели на сцену, наслаждаясь прекрасным голосом, пробивающим до мурашек. Когда последние ноты растворились в тишине, зал взорвался овациями. Люди вставали со своих мест, хлопали, кричали что-то одобрительное. Я сам оказался одним из первых, кто захлопал в ладоши, забыв на мгновение обо всём — о разговорнике, о тако, который я с нетерпением ждал, о всякой мелочи, что занимала голову ещё пару минут назад. Дважды поклонившись, артисты растворились в аплодисментах. Сцена опустела, софиты погасли, а свет в зале вновь вернулся к мягкому освещению. А спустя пару минут появился мой официант с заказом, улыбаясь удовлетворённой и немного усталой улыбкой. Он поставил тарелку и сказал: — Аки тэнс эль теу тако. Т'а аградат ль'актуасио? Блин, я ничего не понял. Тако? Ну да, вот мой тако. А дальше-то что? Я глупо улыбнулся и поднял два больших пальца вверх — типа: класс, спасибо, молодец. Надеюсь, он расценит это так, как ему нужно. — Грасиас. О, он поблагодарил меня и, вновь подмигнув, ушёл. Чёрт, и почему его дружелюбие и приветливость были такими смущающими? Я судорожно начал листать разговорник в поисках похожих слов, но вот незадача — я всё забыл. Как же он там говорил? "Дегенерат лендкрузер"? Ничего похожего и в помине не встречалось на маленьких желтоватых страничках. Мне пришлось сдаться и, с совсем маленькой долей горечи, приступить к поеданию тако. Ну, он вроде понял меня, и это главное. Мой первый вечер в Испании подходил к концу. Я даже не ожидал, что всего за пару часов смогу испытать огромный спектр эмоций, узреть невероятные виды, насладиться прекрасной музыкой, попробовать обалденный тако, а самое главное — забыть о своей болезни. За всем этим, здесь, на Майорке, я ощущал себя немного потерянным, но в то же время очарованным этой неизвестностью. Каждый чуждый звук или слово были напоминанием, что я вырвался за пределы своей зоны комфорта и оказался там, где никто меня не знает, где я могу быть тем, кем хочу. Я махнул своему официанту, который сейчас стоял возле соседнего столика, улыбаясь очередным посетителям, чтобы попросить счёт. Испанцы в этом были настоящими мастерами: их улыбки выглядели такими искренними, будто гости действительно были для них важны. Это странное чувство контраста между нашими местами… Дома, в кафе, часто всё происходило механистично, автоматично, словно о людях и не думали вовсе. А здесь — улыбки, лёгкость, тепло в голосах. Так просто, но зато как приятно… Я сделал последний глоток воды, забрав остатки бутылки с собой. Казалось, что каким-то удивительным образом путешествия делали абсолютно всё на вкус лучше. Даже простая вода за границей почему-то была вкуснее. Оставив нужную сумму за свой ужин в чекбуке и накинув ещё добротных чаевых (заслуженных), я поспешил уйти, будто меня вот-вот могли застукать за чем-то непотребным. Мне не хотелось видеть реакцию официанта. Это было бы слишком смущающе. Но я всё же обязательно хотел вернуться сюда как-нибудь ещё раз.