27/34

Колёса поезда по рельсам стучали глухо и убаюкивающе. В вагоне было чисто, но стойко пахло навозом — видимо, раньше в нём перевозили коров. Впрочем, этот запах даже как-то успокаивал Рейна. Мира сидела напротив, скрестив ноги на полу. Она методично разбирала и собирала свои длинные косы, будто это было самым важным делом в мире. — Ты знаешь, что нас ждёт? — внезапно спросила она, не поднимая глаз. Рейн пожал плечами: — Скотобойня. Только зрителей будет больше. Где-то впереди хлопнула дверь, послышались шаги. В вагон зашёл миротворец, брезгливо сморщив нос. — Приготовьтесь. Через час прибываем, — бросил он, даже не глядя на них. Мира вдруг резко дёрнула косу, затягивая последний узел. — Я не собираюсь умирать красиво для их камер, — прошептала она. Рейн молча кивнул, глядя в крошечное зарешеченное окно. Там, в розоватой дымке рассвета, уже угадывались очертания Капитолия — острые, чужеродные, как зубы хищника. Спустя час поезд резко дёрнулся, замедляя ход, и Рейн прижался к решётчатому окну. Капитолий развернулся перед ним во всей своей ослепительной чужеродности — стеклянные небоскрёбы, сверкающие на солнце, будто выточенные из льда; мосты, перекинутые между башнями на головокружительной высоте; улицы, залитые странным, неестественно ярким светом. Но на некоторых зданиях всё ещё были следы бомбёжек. Воздух дрожал от жары и запахов — сладковатой парфюмерии, жареного мяса, чего-то химически-чистого. После вонючего уюта Дистрикта-10 это било по нервам. На перроне толпились люди — невероятные, пёстрые, как тропические птицы. Мужчины в расшитых камзолах, женщины с лицами, раскрашенными в невообразимые цвета, дети с волосами, выкрашенными в синий и фиолетовый. Они махали руками, кричали что-то, смеялись. — Боги, — прошептала Мира, съёжившись. — Они смотрят на нас, как на новых щенков в зоомагазине. Рейн молчал. Его взгляд зацепился за огромный голографический экран над площадью, где в режиме реального времени показывали их прибытие. Он увидел своё лицо, выглядывающее из окна, — грязное, измождённое, с тенью давней боли в тёмных глазах. Двери вагона с лязгом открылись. — Выходите, звёздочки! — пропел человек в нелепом розовом костюме, размахивая букетом цветов. — Капитолий ждёт вас! Запах экзотических фруктов ударил в ноздри, заставив желудок болезненно сжаться. Где-то в толпе засмеялись. — Смотрите, они голодные! — визгливо воскликнула девушка с зелёными волосами. — Ой, какие милые! Мира сжала кулаки. Рейн сделал шаг вперёд, навстречу ослепительному, ненавистному свету. — Ну же, попозируйте перед камерами, — сказал мужчина в розовом. — Мы сейчас заснимем, как вы выглядите только по прибытии в Капитолий. А потом покажем, какими вы будете красавцами после того, как с вами поработают стилисты, — он окинул Миру каким-то странным взглядом и с нажимом провел рукой по её спине. Мира резко дёрнулась в сторону, как ошпаренная. Её глаза вспыхнули холодным гневом, но прежде чем она успела что-то сказать, Рейн шагнул между ней и розовым костюмом. — Руки убрал, — прорычал он так низко, что только Мира и тот человек услышали. В его голосе зазвучали нотки, знакомые каждому, кто работал на скотобойне — предупреждение перед ударом. Камеры тут же навели объективы, операторы зашептались в предвкушении скандала. Миротворцы не услышали его слов, но, заметив, что что-то неладно, напряглись и сделали шаг к ним, поигрывая дубинками. Но розовый костюм неожиданно рассмеялся: — О, нам попался боец! Какой колорит! Он театрально отступил, подняв руки. — Ладно, ладно, протокол есть протокол. Сначала — омовение и дезинфекция, потом — камеры, — он подал знак миротворцу и негромко сказал ему: — Наручники на этих крысят надеть не забудьте. Рейна и Миру в наручниках вытолкнули на небольшую металлическую сцену, установленную посреди перрона. Ослепительные прожекторы били в лицо, заставляя щуриться. Вокруг толпились трибуты из других дистриктов — кто-то съёживался от страха, кто-то, напротив, старался выглядеть уверенно. Рейн скользнул взглядом по собравшимся, машинально отмечая детали. Вот Дистрикт 1: девушка с золотыми косами и крепкий парень в дорогой, хоть и потрёпанной одежде. Выглядели сытыми и сильными. Высокий парень из Второго со светлыми, выгоревшими на солнце волосами выглядел расслабленным и скучающим. Его движения казались спокойными, почти ленивыми. Он будто не в Капиталой приехал, а в гости к надоедливой троюродной тётушке. Его напарница была одета в светло-серую форму — кажется, такую носили кадеты из миротворческой академии. Загорелые парень и девушка из Четвертого уже во всю улыбались, осваиваясь перед камерами. Рейн бегло скользнул по ним взглядом и покосился на Миру. Она стояла рядом, сжав кулаки. — Выглядим как стадо на аукционе, — прошептала она. Рейн не ответил. Его взгляд снова на секунду задержался на парне из Дистрикта-2 — тот, казалось, вообще не замечал происходящего, уставившись куда-то поверх толпы. Но в его позе читалась готовность — как у волка, заслышавшего шаги охотника. Где-то впереди заиграла торжественная музыка. Шоу начиналось. После позирования на сцене (операторы опять едва не подрались) их — также всех вместе — загнали в помещение для дезинфекции с кафельными стенами и решётчатым полом. В воздухе висел едкий химический запах, от которого щипало глаза. Обошлось без камер, но различий между девушками и юношами никто не делал, они стояли все вместе. Ну хоть наручники сняли. — Раздеваться! Быстро! — рявкнул охранник, хлопая ладонью по дубинке. Мира побелела, Рейн машинально закрыл её собой у стены. Она дрожащими пальцами расстёгивала рубаху, уставившись в пол. В углу заплакала девочка из 11-го — её тут же обрызгали из шланга. Из потолочных форсунок ударили струи жгучей жидкости. Рейн сжал зубы, когда дезинфектор попал на свежие царапины от вагонных решёток. Мира съёжилась, прикрывая грудь руками, но не издала ни звука. — Повернуться! — скомандовал голос из репродуктора. Мокрые, покрасневшие от химикатов, они походили на ощипанных птиц. Только юноша из Второго стоял прямо, не прикрываясь, будто процедура была ему безразлична, но его глаза методично сканировали помещение, отмечая каждую камеру, каждого охранника. — Одеваться! — раздалась новая команда, и перед ними швырнули серые хлопковые робы. Мира натянула свою, не глядя, пальцы всё ещё дрожали. Рейн поймал взгляд парня из Второго — на секунду, не больше. В нём не было ни насмешки, ни сочувствия. Просто констатация факта: теперь они все одинаково голые и беззащитные перед игрой. После их отправили к менторам. У кого-то менторами были победители прошлых игр, но у 10-го в живых победителей не оказалось. Поэтому их встретил тот самый мужик в розовом. Он ослепительно улыбнулся и представился. — Я — Флавий Плюмерия, ваш куратор и стилист! — Он театрально раскрыл руки, заставляя блёстки на своём розовом костюме ослепительно сверкнуть. — Увы, ваш единственный победитель, мистер Чоппер, предпочёл… э-э… преждевременно завершить карьеру. Рейн молча наблюдал, как Флавий нервно поправляет жабо. — Но не переживайте! — Флавий хлопнул в ладоши. — Я лично позабочусь о ваших… ммм… спонсорах. Хотя, — он брезгливо окинул их взглядом, — сначала нужно привести вас в презентабельный вид. Мира скрестила руки на груди: — Нам что, придётся носить это? — Она кивнула на его костюм. Флавий фыркнул: — Боже упаси! Хотя… — Его взгляд вдруг загорелся. — В вас есть потенциал! Дикий, необузданный… О, мне уже приходят идеи! Он схватил Рейна за подбородок, поворачивая его лицо к свету. Рейн не дёрнулся, но сузил глаза. — Да-а-а, — протянул Флавий. — Шрамы, мужественные черты… Мы сделаем из вас настоящего дикаря! А вы… — Он обернулся к Мире. — Вам подойдёт что-то пасторальное. Овца среди волков, понимаете? За дверью раздался нервный смех — видимо, другие трибуты тоже получали свои «образы». Рейн почувствовал, как внутри закипает знакомая ярость. Они стали всего лишь куклами в этом мерзком спектакле. Флавий между тем уже рисовал в воздухе воображаемые эскизы: — Кожаные ремни, меховая отделка… О, и обязательно игрушечный топорик! Все обожают топорики! Мира перевела взгляд на Рейна. В её глазах читалось: «Терпи. Игра началась». Флавий закружил вокруг Миры, как голодная гиена, его пальцы то и дело касались её плеча, поправляли прядь волос, задерживались на талии дольше, чем нужно. — О, какие чудесные волосы! — воскликнул он, запуская в них пальцы. — Настоящий деревенский шарм! Мира стояла, как каменная, только губы плотно сжались, а ноздри слегка раздувались. Рейн сделал шаг влево, будто случайно перекрывая Флавию подход. — А что насчёт тренировок? — резко спросил он, заставляя Плюмерию отвлечься. — О-о, нетерпеливый! — Флавий на секунду переключился, хлопая его по плечу. — Всё будет, милый, всё… Но тут же вернулся к Мире, обхватив её за локоть: — Дорогая, ты просто обязана попробовать это масло для тела! Оно сделает твою кожу… Рейн кашлянул, нарочито громко, и сделал вид, что спотыкается, толкая Флавия плечом. Тот едва не упал, выпустив Миру. — Простите, — мрачно пробормотал Рейн. — Ноги ещё дрожат после дезинфекции. Флавий выпрямился, поправляя смятый рукав, и вдруг замер, встретившись взглядом с парнем из Второго, который как раз проходил мимо с собственным ментором. Что-то в этом взгляде заставило его наконец отступить. — Ну ладно, — фыркнул он, отряхиваясь. — Время дорого! Надо готовить вас к ужину и интервью! Ужин начнётся, — он быстро взглянул на часы. — Через пятьдесят минут! Мира украдкой кивнула Рейну — едва заметно, но искренне. Игра только начиналась, но у них уже появился первый маленький союз.

***

Зал для ужина был слишком ярким, слишком шумным и слишком пафосным. Длинный стол ломился от еды — жареные окорока с хрустящей корочкой, фрукты, которых в Дистрикте 10 не видели даже по праздникам, золотистые булки, от которых даже воздух казался сладким. Рейн сидел, постукивая ногтем по краю тарелки. Мира рядом ковыряла еду, не решаясь есть. — Ну же, детки, не стесняйтесь! Меня зовут Люциус Фликерман, — раздался звонкий голос. Мужчина был одет в костюм, переливающийся всеми цветами радуги. Он улыбался так широко, будто его губы вот-вот треснут. — Сегодня у нас особенный ужин! — объявил он. — Мы познакомимся с нашими звёздочками поближе! В этот момент дверь открылась, и в зал вошёл худой светловолосый парень в белом костюме. Тишина наступила мгновенно. Даже операторы замерли. Рейн отметил, что этот парень совсем юн, наверное, всего на пару лет старше его самого. Лицо казалось знакомым — возможно, Рейн когда-то видел его в обязательной к просмотру трансляции из Капитолия. Люциус сразу засуетился и выпрямился, как школьник перед учителем. — Господин Сноу! Какой приятный сюрприз! Мы как раз… Холодные голубые глаза юноши скользнули по трибутам, будто оценивая скот на продажу. Он не стал подходить к столу, лишь остановился у двери, скрестив руки. Его пальцы лениво постукивали по рукояти ножа — не угроза, а напоминание: я здесь хозяин. Сидевший рядом с Рейном Флавий Плюмерия нервно заёрзал, будто боялся, что его розовый костюм вдруг окажется недостаточно ярким для такого важного гостя. — Продолжайте, — сказал Сноу Люциусу. — Я просто проверяю ход подготовки. Люциус закивал, как болванчик: — Конечно, господин Сноу! Мы как раз начинаем наше мини-шоу! Сноу уже повернулся к выходу. Он ушёл так же тихо, как и появился, оставив после себя лишь лёгкий запах розового масла и ощущение холода. Рейн проводил его взглядом. «Не распорядитель, не охранник… Но все его боятся», — отметил он про себя. Этот парень был слишком молод для такой власти. И слишком опасен. Люциус вытер лоб платком и поспешно вернулся к шоу. — Итак, три, два, один, поехали! — он сделал знак одному из операторов и засиял белоснежной улыбкой. А затем заговорил, глядя в камеру: — Приветствую вас, дорогие зрители! Я Люциус Фликерман, и сегодня у нас особенный вечер — знакомство с новыми звёздами! — Он игриво подмигнул в объектив, затем повернулся к трибутам. — Ну что, герои, как вам наш скромный ужин? Трибуты молча переглядывались. Перед ними стояли тарелки с жареным мясом, фруктами и мягким хлебом, но ни ножей, ни вилок. — Ох, кажется, наши дикие гости предпочитают аутентичный опыт! — засмеялся Люциус, когда Рейн, нахмурившись, разорвал кусок мяса пальцами. — Ну что ж, в конце концов, на арене вам тоже не выдадут столовых приборов! Камеры тут же приблизились, снимая, как трибьюты едят руками. — Эй, Кас Дейрин из Дистрикта 2! — Люциус подошёл к нему, нарочито кокетливо приседая рядом. — Говорят, у вас в академии миротворцев учат сражаться даже без помощи рук. Это правда? Кас медленно перевёл на него взгляд и локтем столкнул стоящую перед ним тарелку на пол. — Ой-ой! — Люциус фальшиво ахнул. — Видимо, сегодня не его день! Из динамиков раздался заранее записанный закадровый смех. Тем временем Мира, краснея, пыталась есть, прикрывая рот ладонью. — О, прекрасная скромница из Дистрикта 10, Мира Теннант! — воскликнул Люциус, мельком взглянув в шпаргалку. — Не волнуйся, дорогая, в Капитолии все едят с аппетитом! Даже девушки! Рейн сжал кулаки, но промолчал. — Так вот, друзья, расскажите, что вы чувствуете перед Играми? Страх? Азарт? Тишина. Тогда Люциус сам рассмеялся: — Ладно, ладно! Вижу, вы слишком заняты едой! Ну что ж… Приятного аппетита! Рейн посмотрел на Каса. Тот тихо постукивал пальцами по столу — словно отсчитывая секунды до начала настоящей битвы. Люциус щелкнул пальцами, и в зале заиграла легкая музыка. Он грациозно обходил стол, останавливаясь возле каждого трибута, как дрессировщик перед клетками с дикими зверятами. Парень из Дистрикта 1 уже освоился — он откинулся на спинку стула, демонстративно облизывая пальцы после сочного стейка. — О, наш первый красавчик, Маркус Вейн! — Люциус присел рядом. — Говорят, ты тренировался для Игр с детства? — С семи лет, — Маркус самодовольно улыбнулся, бросая взгляд на операторов. — Отец говорил: «Либо арена, либо позор». Камеры тут же приблизились, ловя его уверенную ухмылку. Девушка, сидевшая рядом, неестественно выпрямилась, стараясь выглядеть изящной даже с жирными пальцами. — А ты, Кларисса Флинт, моя прелесть? — Люциус подмигнул ей. — Какие у тебя секретные навыки? — Фехтование, — она прикрыла рот рукой, словно стесняясь застрявших между зубов кусочков еды. — И… поэзия. — Поэзия! — Люциус ахнул, обращаясь к камерам. — Вы слышите? Наша первая поэтесса-убийца! Снова включился закадровый смех. Мальчик лет четырнадцати из Третьего нервно ковырял еду, будто пытаясь рассчитать калории. — Технарь! — Люциус хлопнул его по плечу, заставляя вздрогнуть. — Терренс Чипс! Говорят, ты можешь собрать бомбу из зубной щётки? — Э-э… нет, — Терренс нервно отстранился от ладони ведущего. — Но могу… перепрограммировать дрон. — Ну, это неинтересно! — Люциус закатил глаза, но операторы всё равно снимали. Загорелая девушка из Дистрикта 4 тем временем демонстративно разламывала рыбу голыми руками, брызгая соком. — Вот это да! — Люциус отпрыгнул, притворно испуганный. — Наша морская волчица не церемонится! Марина Шелл — запомните это имя, дорогие зрители! Марина лишь усмехнулась, а её товарищ швырнул рыбьи кости на пол. Девочка из Одиннадцатого, самая худая из всех, сжалась, когда Люциус приблизился. — Бедняжка Зои Орчард! — он покачал головой. — Тебе бы немного мяса на эти косточки… Она молча отодвинула тарелку. Рейн наблюдал за этим цирком, медленно пережёвывая хлеб. Его взгляд скользил по соперникам, оценивая. Дистрикты 1 и 2 выглядели самыми крепкими — что юноши, что девушки как на подбор. Хотя парень со злым лицом из Седьмого тоже примечателен. У него был такой вид, будто он вот-вот готов взорваться. И он то и дело косился на свою хрупкую светловолосую партнёршу. — А наш молчун из 10-го! — Люциус внезапно очутился рядом с Рейном. — Что скажешь, мясник? Уже придумал, как будешь разделывать соперников? Рейн медленно поднял глаза. — Да, — коротко бросил он. Люциус замер, ожидая продолжения, но его не последовало. — Ну что ж… — он фальшиво рассмеялся. — Лаконично! Камеры щёлкали, ловя каждое движение. А в углу зала Кас наконец взял кусок хлеба. И, прежде чем откусить, едва заметно кивнул Рейну.

***

После ужина их загнали в просторное помещение с высокими потолками, по всей видимости, когда-то служившее казармой для миротворцев. Гладкие бетонные стены были выкрашены в блекло-серый цвет, а по периметру тянулись толстые кабели — следы недавно установленного освещения, слишком яркого, почти больничного. Двенадцать двухъярусных кроватей стояли ровными рядами, каждая с тонким матрасом и свернутым в рулон одеялом. Никаких личных вещей, никаких штор или перегородок — только металлические лестницы, ведущие на верхние ярусы, и номерные таблички у изголовья. В дальнем углу — отгороженная зона с туалетами и душевыми. Двери без замков, прозрачные шторки. Камеры под потолком следили за каждым движением, их красные огоньки мерцали в полутьме. У входа стояли два охранника, но они не вмешивались — лишь наблюдали, иногда переговариваясь вполголоса. Воздух пах хлоркой и свежей краской — будто помещение спешно готовили к их прибытию. Трибуты молча разошлись к кроватям Маркус из Певрого сразу забрался на верхний ярус, будто боялся, что кто-то займет его место. Терренс из Третьего нервно проверял, нет ли жучков под матрасом. Девушка из Седьмого, Вайола, свернулась калачиком, закрыв лицо руками. Её партнёр, тот самый, со злым лицом, что-то ей сказал — причём его выражение не смягчилось ни на толику. Она вздрогнула, но ничего не ответила. Рейн лёг на своё место. Отсюда было видно и дверь, и камеры. Кас прошел мимо, их взгляды встретились на секунду. — Спокойной ночи, мясник, — едва слышно бросил он. Рейн не ответил. Но когда свет погас, он еще долго лежал с открытыми глазами, слушая, как кто-то, кажется, Вайола, тихо плачет в темноте. Камеры продолжали работать.

Из дневника Кориолана Сноу

Наблюдения первого дня: Дистрикт 1 выглядит слишком самоуверенно. Надоевшие клише. Дистрикт 2 интересен — особенно Дейрин. Слишком тихий, слишком наблюдательный. Возможный лидер. Но при намёке на бунтарство — ликвидировать как можно скорее. Дистрикт 10 неожиданно может быть перспективен. Ларк молчалив, но не сломлен. К девчонке можно присмотреться, но едва ли она продержится долго. Если дать им возможность объединиться по дистриктам — игра станет предсказуемой. Надо подтолкнуть к неочевидным союзам. План: Завтра на тренировке посеять напряженность между 1-м и 2-м дистриктами. Дать 10-му и 12-му общее задание — вынудить к взаимодействию. Разрешить трибутам из 3-го и 5-го обменяться ресурсами — посмотреть, выльется ли это в предательство. Чем хаотичнее альянсы — тем зрелищнее падение. P.S. Операторы снова все испортили. Завтра устрою им «тренировку» на беговой дорожке. Без остановки. До рвоты. P.P.S. Фликерман сегодня был особенно тошнотворен. Надо поговорить с Галл и Деметриусом о его замене.