27/34

Резкий гудок разорвал предрассветную тишину казармы, заставив трибутов вздрагивать на своих жестких койках. Свет вспыхнул сразу во всех лампах под потолком, слепя воспаленные от недосыпа глаза. — Подъем! Тренировки через тридцать минут! — рявкнул миротворец у входа, ударив дубинкой по металлической стойке кровати. Звон разнесся по всему помещению. Оливер Барк из Седьмого дистрикта спрыгнул с верхней полки, тяжело приземлившись босыми ногами на бетонный пол. Его массивная фигура заслонила свет для хрупкой Вайолы Три, которая съежилась на соседней кровати. — Шевелись, пень, — он швырнул в нее свернутым одеялом, даже не глядя. Вайола вздрогнула, но молча принялась натягивать тренировочную форму, стараясь не попадаться ему на глаза. Кас Дейрин уже стоял у своей койки, бесшумно и методично заправляя постель. Его движения были точными, выверенными — привычка военной подготовки. Он бросил взгляд в сторону Оливера, будто отмечая потенциальную угрозу. По казарме зазвучали торопливые шаги, сдавленные вздохи и шепот. Кто-то уронил металлическую кружку, и звонкий стук разнесся эхом. Миротворец у двери раздраженно застучал пальцами по дубинке, отсчитывая оставшиеся минуты. — На выход строиться! Кто будет копошиться — останется без пайка! Вайола торопливо завязала шнурки и рванула к двери, обходя Оливера широкой дугой. Тот усмехнулся. Рейн потянулся, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашнего напряжения. Он взглянул на Каса — тот выглядел серьёзным и сосредоточенным. Сегодня начнется настоящее испытание. Дверь распахнулась, впуская холодный воздух коридора. Трибуты выстроились в неровную колонну, готовые к первому дню, который определит, кто из них имеет шанс выжить. Впереди шагал Оливер, его широкие плечи заполняли весь проход. Вайола шла позади, стараясь держаться на безопасном расстоянии, но не отставать слишком явно. Её пальцы нервно теребили край рубахи, а взгляд то и дело скользил по спине здоровяка, будто ожидая внезапного удара. Кас шел в середине колонны, его осанка выдавала военную выправку. Он не оглядывался, не искал чьего-либо взгляда, но каждое его движение было точным и выверенным, будто заранее продуманным. Миротворец в конце коридора кивнул ему — едва заметное движение головой, на которое Кас ответил таким же сдержанным жестом. Рейн шел в конце группы, наблюдая за остальными. Его взгляд скользнул по Вайоле — хрупкой, как сухая ветка, потом по Оливеру — массивному, как срубленное дерево. В Дистрикте 10 он видел, как ведут себя животные перед забоем — одни бьются в истерике, другие замирают в странном спокойствии. Здесь было то же самое. На завтрак они получили пайки, не сравнимые со вчерашним роскошным ужином, но для голодных детей из дистриктов и это выглядело экзотикой. В помещении было около дюжины столиков. Все расселись парами по Дистриктам и принялись поглощать завтрак. Лишь Вайола сжевала всё на ходу, так и не подсев к своему напарнику. Затем их вывели в просторный тренировочный зал, где уже ждали инструкторы. Один из них — коренастый мужчина со шрамом через все лицо — хлопнул в ладоши. — На разминку, мусор. Через пять минут начнем настоящее веселье. В углу комнаты тихо зажужжали камеры, готовые запечатлеть каждую их слабость. По ту сторону экрана наверняка наблюдали организаторы Игр и спонсоры. В воздухе стоял запах пота и металла, смешанный с едким ароматом дезинфицирующего средства. Рейн потянул мышцы плеч, привычным движением разминая затекшие от неудобной койки суставы — работа на скотобойне научила его беречь руки. Мира стояла рядом, неуклюже повторяя упражнения, будто впервые в жизни пыталась размяться. Её пальцы дрожали, когда она наклонилась, чтобы коснуться носков. — Может, стоит найти кого-то… для союза? — прошептала она неуверенно, не поднимая глаз. — Есть кто-то на примете? — спросил Рейн, хмыкнув. — Неа… Я вообще не понимаю, как можно заключать союзы с другими Дистриктами, а потом убивать друг друга. Рейну мысль о том, чтобы довериться кому-то здесь, казалась такой же абсурдной, как надеяться на милость Капитолия. В центре зала Маркус из Первого дистрикта подошел к Касу, сказав что-то с нарочито дружеской ухмылкой. Рейн не слышал слов, но видел, как Кас даже не повернул головы, продолжая разминать запястья. Маркус замер на секунду, затем пожал плечами и отошел. Лиана из Второго посмотрела на Каса укоризненно, будто осуждая за то, что он отверг потенциального союзника. Оливер демонстративно игнорировал всё, кроме упражнений на силу. Рейн заметил, как Вайола украдкой наблюдает за напарником, будто боясь, что он решит «потренироваться» на ней. Инструктор прошелся между рядами, резко поправляя тех, кто делал упражнения недостаточно энергично. Когда он проходил мимо Рейна, тот намеренно ускорил движения, не давая повода для замечаний. В углу зала камеры медленно поворачивались, фиксируя каждое взаимодействие. «Скоро они решат, кто из нас стоит их внимания», — подумал Рейн, чувствуя, как под взглядом объективов спина становится мокрой от пота. Инструктор резко свистнул, привлекая внимание всей группы. — Спонсоры хотят увидеть настоящее мастерство, а не эту жалкую возню, — провозгласил он, расчищая место в центре зала и бросил взгляд на трибутов из Первого и Второго. — Гольд, Флинт, Дейрин, Кроу — покажите, что умеете! Маркус выступил вперёд с театральным поклоном, ловко перебирая в руках тренировочный нож. Кларисса заняла место у луков, искусно проверяя тетиву — её движения были отточены годами подготовки. Кас стоял неподвижно, лишь слегка напряг плечи, когда инструктор толкнул его в спину со словами: «Покажи, чему тебя в академии учили, кадет». Рейн наблюдал, как Лиана нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Кас смотрел только вперёд, на мишени. Первым начал Маркус — его ножи с лёгким звоном вонзались в центр цели, каждый бросок сопровождался самодовольной ухмылкой. Кларисса стреляла почти не глядя, попадая чуть левее яблочка, но достаточно хорошо, чтобы вызвать одобрительный шёпот. Когда очередь дошла до Каса, он взял лук, осмотрел его с холодной оценкой, затем — одним плавным движением — выпустил стрелу. Она рассекла воздух и вонзилась не в центр мишени, а точно в середину предыдущей стрелы Клариссы, расколов её пополам. В зале повисла тишина. Даже инструктор одобрительно хмыкнул. — А теперь — Дейрин против Гольда! — рявкнул он. — Без оружия, только сила. Покажите, кто здесь лучший. Маркус сбросил рубаху, обнажив мускулы, накачанные для показухи. Кас лишь слегка согнул колени, приняв стойку. Их первый захват был яростным — Маркус рванул вперёд, пытаясь сбить Каса напором, но тот развернулся, используя инерцию противника против него самого. Рейн видел, как на лицах инструктора и операторов появился интерес. Маркус снова рванул, как разъяренный бык, пытаясь сбить Каса мощным ударом плеча. Но тот лишь развернулся, пропуская этот удар мимо себя, и резко подставил подножку. Маркус едва удержал равновесие, его лицо исказила гримаса ярости. — Ты трус, Дейрин! Держись как мужчина! — выкрикнул он, сжимая кулаки. Кас не ответил. Его глаза сузились, тело напряглось, как пружина. Когда Маркус снова бросился вперед, Кас внезапно изменил стойку и встретил его жестоким ударом в солнечное сплетение. Маркус захрипел, согнувшись пополам, но не сдался — резко выбросил колено в живот Касу. Удар пришелся вскользь, но заставил Каса отступить на шаг. На его обычно бесстрастном лице мелькнуло что-то похожее на уважение. — Лучше, — только и сказал он, прежде чем контратаковать. Их схватка превратилась в яростный обмен ударами — Маркус полагался на грубую силу, Кас — на точность и выдержку. Когда кулак Маркуса наконец достал до челюсти Каса, раздался глухой стук кости о кость. Кас сплюнул кровь, но тут же ответил серией быстрых ударов по корпусу, заставив Маркуса отступить к краю площадки. Инструктор не вмешивался. Даже операторы замерли, наблюдая. В воздухе висело напряжение — никто не ожидал, что тренировочный поединок превратится в настоящее побоище. — Хватит! — наконец рявкнул инструктор, когда Маркус, получив удар в живот, рухнул на одно колено. Кас сразу отступил, его дыхание было ровным, если не считать легкой дрожи в сжатых кулаках. Маркус поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. В его глазах горела не просто злость — теперь там была личная ненависть. — Это только начало, — прошипел он. Кас молча повернулся и ушел к своему месту. Но Рейн заметил, как его пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются — будто он все еще держит бой в голове. Инструктор резко хлопнул в ладоши, обращаясь к задним рядам. — Ларк, Теннант, Карью, Мейт — к снарядам! Ваша задача — переправить эти ящики через зал по узкой балке. Если упадёт — начинаете сначала. Вчетвером. Рейн и Мира переглянулись. В дальнем углу зала грудились массивные мешки с песком, а между ними и финишной чертой лежала полоса из канатов, барьеров и скользких платформ. Двое из Двенадцатого — тощий Томас и трясущаяся Дейзи — выглядели так, будто не смогут поднять даже собственный вес. — Быстро, мусор! — рявкнул инструктор и отвесил Томасу затрещину, когда они замешкались. Мира первая подошла к мешкам, неуверенно потрогав один из них. — Может, вдвоём потащим? — предложила она Рейну, игнорируя пару из Двенадцатого. Томас, потирая, нервно заёрзал. — Мы… мы можем помочь. Просто Дейзи не очень сильная… Рейн осмотрел снаряжение. Балка шириной в две ступни лежала на полуметровой высоте. Мешки были явно рассчитаны на двоих — но не на хрупкую Дейзи и тощего Томми. — Поменяемся, — резко сказал он Мире. — Ты с парнем, я с девчонкой. Мира удивлённо подняла бровь, но кивнула. Томми покраснел, когда она без усилий подняла свой конец мешка. — Эй, я… я могу взять там, где тяжелее, — пробормотал он. — Заткнись и держи ровно, — Мира брезгливо сморщила нос. — Ты дрожишь как осиновый лист. Рейн тем временем взял свою ношу с Дейзи. Девушка из 12-го едва держала угол, её пальцы белели от напряжения. — Ты… ты ведь с скотобойни, да? — прошептала она. — У вас там… э… тоже командно работают? Рейн фыркнул. — Нет. Просто режешь, пока не закончишь. Они двигались медленно, но синхронно. Когда наконец достигли финиша, инструктор молча отвернулся к другим трибутам. Томми растерянно улыбнулся Рейну. После тренировки трибуты разошлись по маленьким каморкам, где их уже ждали менторы. Комната Рейна и Миры оказалась тесной, с липким от свежей краски полом и единственной лампой, мигающей над зеркалом во всю стену. Флавий ворвался внутрь в облаке парфюма, за ним ковыляли два портных с рулетками. — Дорогуши мои! — он хлопнул в ладоши, рассыпая блёстки с рукавов. — Пора создать вам образы! Представьте: ты — дикарь с топором, — он ткнул пальцем в Рейна, — а ты — невинная пастушка, — его рука легла на плечо Миры. Мира резко дёрнулась, но Флавий лишь прижал её сильнее к стене, пока портные обмеряли её бёдра. — Ой, не ёрзай! Ты же хочешь, чтобы спонсоры запомнили тебя не только как потенциальный труп? Рейн шагнул вперёд, перекрывая обзор камерам на полураздетую Миру. Флавий тем временем переключился на него. — Вот ты у нас суровый мужичок! — Он обвёл рулеткой его плечи, нарочито медленно. — М-м-м, вроде тощий, но сильный… Думаю, одену тебя в кожу и меха. Очень по-деревенски. Мира, наконец свободная, прижалась к углу. Её пальцы сжали край рубахи — видно было, как она считает секунды до конца этой пытки. — А теперь — сюрприз! — Флавий вытащил два макета костюмов. — Завтра на интервью ты, — тычок в грудь Рейну, — будешь мясником с окровавленным фартуком, а ты, — тычок в грудь Мире, — овечкой с колокольчиком! Противоположности притягиваются, понимаете? Рейн посмотрел на эскиз: его «образ» напоминал карикатуру на работников его же дистрикта. Даже шрам на скуле художник подчеркнул. — Нет, — сказал он просто. Флавий замер: — Что-что, крысёныш? — его голос стал сладким, как испорченный мёд. — Нет, — повторил Рейн, толкая Миру к двери. — Мы не будем это носить. Флавий резко шагнул вперёд, так близко, что Рейн почувствовал его парфюм — удушливый, как гнилые цветы. — Ты здесь никто, скотоложец, — прошипел он, улыбаясь для камер. — Мясо. Дешёвое, вонючее мясо. Если будешь выводить меня из себя… — его рука легла на плечо Рейна, ногти впились в кожу, — ты не доживёшь даже до арены. Мира резко вдохнула: — Он не это имел в виду! Просто… фартук слишком… агрессивный? Может, просто кожу без крови? Флавий повернулся к ней, мгновенно сменив гнев на слащавую улыбку: — О-о, птичка заступилась! — он потянулся потрогать её волосы, но Рейн перехватил его запястье. Наступила тишина. Флавий застыл, его глаза расширились — то ли от ярости, то ли от неожиданности. Но затем вдруг резко одёрнул руку и рассмеялся. — Ладно-ладно, малышка! Без крови, без цепей! — он повернулся к портным. — Пусть будет скромный мясник и добрая пастушка. Скучно, конечно, но… — его взгляд скользнул по Рейну, — мы ещё поиграем. Когда он ушёл, захлопнув дверь, Мира выдохнула: — Ты спятил? Он мог… — Он ничего не сделает, — пробурчал Рейн, разглядывая эскизы. — Пока мы зрелищные, мы живые. До арены нас никто не убьёт. Мира хотела что-то сказать, но в этот момент в коридоре раздался крик — кто-то (кажется, из 5-го дистрикта) громко ругался со своим ментором. Затем послышался глухой удар и звук падающего на пол тела. Чей-то ментор явно не был так «великодушен», как Флавий. Рейн и Мира переглянулись. «Не мы одни», — сказал этот взгляд. Тьма в казарме была приглушённой. Красные огни камер пульсировали в такт чьему-то прерывистому дыханию. Рейн лежал на спине, уставившись в потолок, и слушал, как по металлическим балкам над головой бегают крысы. Где-то в темноте хрустнула пружина — кто-то ворочался. Шёпот. Сдавленный смешок. Потом — резкий скрежет, будто нож точили о камень. Рейн приподнялся на локте. В трёх койках от него Оливер из Седьмого сидел, сгорбившись, и водил чем-то вроде заточки по голенищу сапога. Его глаза, тусклые и мутные, были прикованы к верхнему ярусу, где Маркус из Первого развалился, закинув ноги на перила, и рассказывал что-то Клариссе. —…а потом я ему кишки намотал на кулак, — доносился его голос. — Чтоб знал, кто здесь… Оливер перестал точить нож. Рейн знал этот взгляд — так быки смотрят друг на друга перед боем. Маркус спрыгнул на пол, прошёлся вдоль кроватей. Плевок шлёпнулся в полуметре от Оливера. Тишина натянулась, как струна. Оливер медленно поднял голову. — Ты что, говноед, совсем охренел? Ухмылка Маркуса блеснула в полутьме. — Ой, извини, — он притворно прикрыл рот ладонью. — Не заметил, что ты там сидишь. В следующий раз прицелюсь получше. Оливер встал. Рейн инстинктивно напрягся — тело помнило, как выглядят настоящие драки. Не те потасовки, что он видел на скотобойне, где мужики лупили друг друга до первой крови, а потом вместе шли пить. Это было другое. Оливер двинулся вперёд, и Рейн увидел, как его пальцы сжимаются в кулаки — не для удара, а чтобы схватить, повалить, сломать. Камеры с жужжанием повернулись к ним. Первый удар Оливера был коротким и страшным — кулак в солнечное сплетение, без размаха, точно и жестоко. Маркус захрипел, но не упал — вцепился Оливеру в волосы и дёрнул вниз, коленом в лицо. Кровь брызнула на пол. Кто-то засмеялся. Кто-то ахнул. Рейн посмотрел на Каса — тот сидел неподвижно, вытянув ноги. Его поза казалась расслабленной. Миротворцы заглянули в команту. Один ухмыльнулся, перебрасываясь словами с оператором: — Ловите крупным планом, это же золото… Оливер повалил Маркуса на пол, придушивая. Его пальцы впились в горло, ногти рвали кожу. Маркус бился, хрипел, лицо его становилось багровым. И тогда миротворцы наконец двинулись. Двое схватили Оливера за руки, дёрнули вверх. Третий ударил дубинкой по колену — хруст разнёсся по казарме. Оливер даже не закричал, только издал странный, животный звук. Маркусу тоже досталось — его подняли и бросили на койку, как тушу, приложив дубинкой по спине. — Всё, шоу окончено, петухи! — крикнул один из миротворцев, но в голосе его звучало разочарование. — Поубиваете друг друга позже на Арене. Рейн перевёл дыхание. Завтра будет хуже. Тишина после драки была густой, как кровь на полу. Рейн прикрыл глаза, делая вид, что спит, но кожей чувствовал, как напряжение разлилось по казарме. Он то и дело на всякий случай поглядывал по сторонам. Вот Маркус сидит, прислонившись к стене, и прижимает туалетную бумагу к носу. Он хрипел при вдохе, будто в лёгких остались осколки. Его глаза, узкие и злые, метались от одного трибута к другому, выискивая следующую цель. Оливера куда-то уволокли, но его койка ещё хранила вмятину от тела. Вайола, его напарница, сжалась в углу, обхватив колени. Её взгляд то и дело скользил к двери — ждала ли она его возвращения или боялась его? Кларисса из Первого дистрикта притворно зевала, но её пальцы нервно теребили край одеяла. Она ловила взгляды других трибутов — оценивала, кто теперь опасен, кто слаб. Кас лежал неподвижно, но Рейн видел, как его рука медленно скользит под подушку, проверяя спрятанный там обломок стекла. Трибуты больше не сбивались в кучки. Каждый отполз на свою территорию, отгородившись невидимыми стенами. С разных сторон доносился шёпот: — Слышал, он ему челюсть сломал… — …а миротворцы просто смотрели… — На арене будет хуже… Рейн перевернулся на бок. Впервые за день он почувствовал холодный укол страха. Они уже не люди. Они звери в клетке. И клетку вот-вот откроют.

***

Рейн проснулся среди ночи от сдавленного вскрика. Открыл глаза, привстал на кровати, но больше ничего не услышал. Он свесился вниз проверить Миру — она была на месте, спала, съёжившись в комок. Рейн оглянулся по сторонам и увидел, что обе койки трибутов из Дистрикта-7 пусты. Он сполз с кровати, босые ступни коснулись холодного бетона. Направился в туалет. В ушах стучало. Дверь в уборную была закрыта, из щели лился тусклый свет. Рейн толкнул её плечом, и запах ударил в ноздри — металлический, терпкий, с примесью дезинфектанта. Первое, что он увидел — Вайола. Она лежала на полу между раковинами, неестественно выгнувшись, как подстреленный заяц. Её рубашка была порвана в клочья, обнажая синеватые рёбра и жёлтый от гематом живот. Оливер стоял над ней на корточках, его огромные лапы сдирали с неё остатки ткани. Его спина вздымалась, как у быка перед убоем, а в глазах стояла та самая мутная ярость, что бывает у скотины, загнанной в угол. Рейн не думал. Тело рванулось вперёд само — как тогда, когда на бойне срывался с цепи молодой бык. Он врезался в Оливера плечом, сбивая того с ног. Они рухнули на кафель, Рейн сверху, его пальцы впились в жилистую шею Оливера. — Ты… мразь… — хрипел он, давя всей массой. Но Оливер был сильнее. Его кулак со свистом врезался Рейну в висок — мир на миг погас, заполнившись искрами. Второй удар пришёлся в рёбра, третий — в живот. Рейн скрючился, воздух вырвался из лёгких со стоном. Оливер перекатился сверху, его потные пальцы обхватили горло Рейна. — Ты… тоже… хочешь… — шипел он, брызгая слюной. Глаза Рейна начали темнеть, когда дверь, ведущая в казарму, распахнулась. Кто-то зашёл. Оливер даже не успел повернуть голову. Дверь кабинки ударила его по черепу с таким треском, будто разбивали тыкву. Оливер рухнул на бок, его тело дёрнулось в странном танце — ноги скребли кафель, руки беспорядочно били воздух. Над ним стоял Кас. Он придерживал дверцу, его лицо было бесстрастным, но глаза… Глаза горели, как раскалённые угли. — Вставай, — сказал он Рейну хрипло. Рейн откашлялся, с трудом поднимаясь на четвереньки. Вайола лежала без сознания, её грудь едва поднималась. — Он её… — начал Рейн. — Я понял, — Кас перебил его. Рейн склонился над Вайолой. Пальцы дрожали, когда он искал пульс на шее. — Жива, — прошептал он, ощущая под пальцами слабый, но ровный стук. Кас стоял над ними, его тень накрывала Вайолу целиком. Без слов он схватил подол своей рубашки и резко дернул вверх. Он наклонился и аккуратно прикрыл обнаженные плечи и грудь Вайолы. — Держи, — Кас протянул Рейну мокрое бумажное полотенце. Рейн взял его и осторожно провел по лбу Вайолы. Она не реагировала, только веки слегка дрогнули. — Эй, — Рейн слегка потряс её за плечо. — Очнись. Тишина. Кас стоял у раковины, его обнаженный торс был покрыт тонким слоем пота, блестящего в желтом свете ламп. Шрамы пересекали его спину — не хаотичные, как у Рейна от работы на скотобойне, а ровные, четкие, словно нанесенные по линейке. Военная академия, мелькнуло у Рейна в голове. На шее у него болтались два жетона на одном шнурке. Кас резко повернулся, словно почувствовал на себе этот взгляд. Его глаза — холодные, серые, как сталь. В них не было ни страха, ни сомнений, только вызов. Смотри, если осмелишься, словно говорил этот взгляд. В этот момент Вайола зашевелилась у них под ногами. Её глаза распахнулись, зрачки расширились от ужаса. Она резко села, обхватив себя за плечи, и тогда Рейн увидел, как по ее лицу побежали крупные, тяжелые слезы. Они катились по щекам и падали на рубашку Каса, оставляя темные пятна на серой ткани. — Т-ты… ты… — ее голос сорвался на хрип, пальцы судорожно сжали материал. Рейн потянулся к ней, но его рука замерла в воздухе. Он не знал, как успокаивать плачущих девушек — на скотобойне не было места для слез. Его пальцы неуклюже сжались в кулак, потом разжались. — Ты в порядке? — пробормотал он, понимая, как глупо это прозвучало. Кас вдруг опустился на корточки рядом с ними. Он не говорил ничего, просто сидел, его плечо почти касалось плеча Рейна. Но в этой молчаливой близости было что-то… неожиданное. Кас протянул Вайоле бумажное полотенце. — Держи, — сказал он коротко. Его голос был низким, хрипловатым, как скрип несмазанных ворот на скотном дворе. Вайола ухватилась за платок, как утопающий за соломинку. Ее пальцы сжали бумагу так сильно, что костяшки побелели. — Он… он хотел… — Знаю, — ответил Кас. Он не стал говорить пустых утешений, не стал обещать, что Оливер получит по заслугам. Просто сидел, тяжелый и реальный, как скала посреди шторма. Рейн наблюдал, как дыхание Вайолы постепенно выравнивается. Её пальцы разжали полотенце, потом снова сжали. Капля соплей повисла у неё на кончике носа, и Рейн вдруг почувствовал странное желание вытереть её. Но он не двинулся. Тишина в уборной стала плотной, почти осязаемой. Где-то капала вода из недозакрученного крана. Оливер хрипел в углу, но его уже никто не слушал. Рейн посмотрел на Каса. Тот уже смотрел на него. Завтра мы будем убивать друг друга, — сказал этот взгляд. Но сегодня… Сегодня они сидели в вонючей уборной, рядом с разбитой девчонкой и избитым насильником, и в этом было что-то невероятно, нелепо человеческое. Кас первым нарушил молчание. — Надо идти, — он встал, его тень накрыла их обоих. — Пока не вернулись миротворцы. — А если… рассказать им о… — Рейн нерешительно кивнул на Оливера. — Они и так всё видели, — Кас кивнул на мигающую красным камеру в углу. — Им плевать. Главное, чтоб до Арены дожили, а в каком состоянии — никого уже не волнует. Рейн кивнул и помог Вайоле подняться. Её рука в его ладони была легкой, как птичья кость.

Они вышли в коридор, оставив за спиной темноту и запах крови. Послезавтра будет арена. Но сегодня… сегодня они были просто людьми.

Из дневника Кориолана Сноу

Барк подтвердил, что трибуты — зверьё. Они готовы нападать на собственных соплеменников. Возможно, стоит включить кадры его «подвигов» в ролик перед Играми. Момент с мясником и кадетом тоже оставить. Неплохое зрелище. Но потом нужно будет их стравить. Девка из Седьмого — разменная монета. Если выживет в первый день, можно её использовать.