Круги на воде

У него на съёмной хате в Москве сидит девчонка. Она что-то болтает, покачивая ногой, смотрит на него большими глазами и ненавязчиво, но весомо касается его руки. Они вроде бы празднуют очередную его победу, не Олимпиада, конечно, но сойдёт. Новая медаль в копилку. Повод для гордости. Красивый пост в инстаграм. Смс от отца. Девчонка хлопает ресницами и спрашивает: — Не против, если я включу музыку? Митя давит из себя улыбку. Она не замечает смены его настроения. Он умеет пускать пыль в глаза, если нужно; внутри сосёт под ложечкой и совершенно не хочется ни о чем думать. — Конечно. — Он абсолютно не помнит её имени. — Конечно, включай. Она включает попсовый трек, и Митя смотрит на то, как она незаметно садится к нему ближе, понимая кристально ясно — в этой песне ни одной строчки про неё. Ни единого слова про девчонку, которая сидит у него на кухне, или про ту, которая была тут до неё.

***

Митя хорошо помнит, как в семнадцать ударил парня, с которым вместе тренировался с детства, потому что тот кинул сальный комментарий в сторону Веры Александровны; он совершенно не думал о последствиях и не чувствовал боли от неловкого неправильного удара в чужую челюсть. Просто в ушах зазвенело и зачесались кулаки; просто тот пацан говорил мерзкие неправильные вещи, а Митя отказался с ними соглашаться. Он после не стал признаваться, что стало причиной конфликта, а Вера тогда поджала губы и разочарованно покачала головой. — Вы спортсмены, оставляйте все свои склоки за пределами бассейна. А ещё лучше вообще не доводите до мордобоя. Отстранены на сегодня. Рискнул поднять беглый взгляд, мазнуть им по её сердитому лицу. — Вера Александровна... — Оба. Всё, не занимайте время тренировки. Митя не жалел. Если бы ситуация повторилась, он бы сделал то же самое. Даже сейчас, много лет спустя. Она не дама, которой нужно спасение верного рыцаря; Митя на роль чьего-то спасителя не претендует. Он только хочет быть рядом, идти рука в руке, на равных. И чтобы Вера не смотрела на него, как сопляка, который учил её сына играть в приставку и едва не утонул, когда хорохорился перед друзьями в двенадцать. Он действует аккуратно, хотя хочется с разгону и сразу, целовать её так же, как в тот раз в машине, импульсивно и свободно. Он идёт к её дому, собирая невесть куда подевавшуюся смелость. У него было полгода, чтобы её забыть, вытравить из башки, перелистнуть эту страницу, но он видит знакомый подъезд и сердце застревает в горле, заходясь в торопливом стуке. Отец говорил: борись. Если хочешь чего-то, то борись — слушай тренера, не пропускай тренировки, соблюдай режим питания, не выделывайся, слушай себя и своё тело. Его батя, конечно, неплохой мужик и любит его безо всяких медалей, и этот его совет, пожалуй, сейчас прилетает ему же в лоб. Потому что Митя борется. Он встречает на улице Кирилла, как в компьютерной игре — один из уровней, прежде чем добраться до финальной битвы. У него ещё полгода назад была заготовлена речь, но сейчас Кир удивляет его тем, что действует совершенно не по выдуманному шаблону. От его понимания становится немного легче. Но всё равно нервно. Мите болезненно страшно, что Вера снова его оттолкнёт.

***

Когда она впервые осталась у него до самого утра, решив не сбегать, он еле заставил себя выбраться из кровати, где она спала. Сюрреалистично, как сцена из фантазий, но не из жизни. Вот его квартира, та же самая, что неделю назад, а вот в ней Вера (просто Вера, без лишнего "Александровна" и нелепого "тётя"). В груди чувствовался трепет и пальцы сами тянулись к её волосам, разметавшимся по подушке. Она пришла к нему. Без его звонка, без оправдания в виде выпитого алкоголя. Пришла и осталась на ночь. Митя приготовил завтрак из того, что нашёл в холодильнике; и когда Вера появилась в кухне, приглаживая пальцами волосы, он улыбался, как дурной. — Доброе утро. То, что он мог взять и потянуть её на себя аккуратно за талию и коснуться губами краешка рта, приводило в восторг и ступор. Он в ту минуту решил, что сделает всё, чтобы это утро было не единственным. Убедился в сотый раз, что Вера — и будущее, и настоящее, и прошлое. Никто другой не нужен. С тех самых пор, как перестал видеть в ней только тренера. Она выдохнула, прикрыв глаза, но не оттолкнула. — Так, я пойду. Он наблюдал, как она по кирпичику выстраивала обратно стены. Но вместо подчинения или попыток их разрушить, только потянул за запястье к столу. — Я подвезу тебя. Только сначала завтрак.

***

Вера не отвечает ему словами, когда он показывается в дверях её квартиры. Она целует его — в губы, в щеки; россыпью мелких поцелуев-касаний. Она всё та же: немного сдержанная, но искренняя и настоящая, и бормочет: — Ты слишком много болтаешь. Митя хмыкает, обнимая за талию. — Тебе это нравится. Мир снова приобретает смысл — и он совсем не в медалях, а в том, как Вера на него смотрит. Громче любых слов.