Влюблённые. Шут

Коул

      Занималось пасмурное утро, и крепость понемногу пробуждалась, когда новый очаг боли повлёк его к Исследовательской башне.       Она сверкала, мерцала, как это бывало у магов. Только у неё сверкание было окрашено зелёным. Метка на руке. Эллана.       Друг.       Одна из немногих на этом свете, кому Коул хотел помочь не только по своей естественной природе духа, но и из новообретённых человеческих чувств. Он покинул излюбленное место на чердаке таверны и двинулся на ощущения.       Она стояла в центре атриума и разглядывала фрески, обняв себя руками. Вместо привычного строгого одеяния Инквизитора — тонкая мятая сорочка и плащ. Волосы растрёпаны, в груди вибрирует тянущая, тоскливая боль. Образ Соласа в голове сменяется образом Каллена, и обратно.       — Он ушёл вчера.       Она вздрогнула, с шёпотом двинувшегося воздуха стремительно обернулась. Увидев его, расслабилась. — Ох, это ты Коул. — она вернула взгляд к фрескам. — никогда не привыкну к тому, как ты незаметен иногда.       Её мысли зацепились за слово «незаметен», и в голове вновь настойчиво вспыхнул образ Соласа. Его тихая поступь, его тихий голос. Его мягкий, чуткий нрав, когда они были наедине. Коул собственным нутром ощущал её боль, сопровождавшую этот образ, как это бывало последнее время. Только теперь к этой боли подмешивалось лёгкое чувство вины. И обиды.       — Ушёл, значит, — тихо заговорила она наконец. — Но почему сейчас?       — Я думаю потому, что ему было грустно. Он говорил странно, а потом ушёл. Я почти не чувствую его сейчас, но он не так далеко. Бродит где-то в горах.       — В такую метель? — Она осмысливала его слова мгновение. Затем оглянулась к нему, — Ты думаешь, что ему было грустно? Ты разве не слышишь наверняка?       — Он… — Коул виновато опустил голову. Помочь у него явно не получалось. — Он сложнее, чем большинство в этом мире. Тише. А иногда вокруг него будто поднимается глухая стена, так что я не слышу вообще ничего. Думаю, он скрывает. Прячет. Глушит. Один, даже в своих чувствах.       — И похоже, не хочет этого менять. — под новой волной печали Эллана поёжилась, запахнула плащ на себе плотней, — И слишком тактичен, чтобы сказать мне это прямо. А я надеялась, что… — тихонько вздохнув, она направилась к выходу.       За её горечь цеплялась ещё одна. Коул ощутил её вспышку только что. Свежая, горячая, вспугнутая каким-то движением. Он мысленно потянулся к этим ощущениям. Где-то позади, возможно на стене, либо в одной из башен.       — «Тёплая и такая мягкая в моих руках. Такая красивая в ночной сорочке, равно как и в инквизиторской форме. Красивее. Потому что со мной. Невысказанный страх в её глазах прошлой ночью. Где она сейчас?…»       Эллана замерла в проёме двери, медленно оглянулась. — Командующий? Это его мысли?       Коул сморгнул видение, в некоторой растерянности ощущая перемены в собственном теле от пережитых воспоминаний Каллена, — Он проснулся и теперь размышляет. Боится, что сделал что-то не так. Он сделал что-то не так? В его голове он хотел… Что это, что он делал пальцами?       Эллана густо покраснела, в её голове загудело осиное гнездо смущения, — Я… ты… Творцы Всемогущие… — она вдруг усмехнулась, потирая бровь, — Я… объясню тебе, когда у тебя появится девушка, договорились?       Коул в искреннем недоумении заморгал, — Зачем мне девушка? Она улыбнулась мягче, от её груди во все стороны повеяло теплом. Коулу понравилось это тепло. — Ты поймёшь. — она потупилась, улыбка померкла, — А мне пока нужно подумать. Она развернулась и ушла, и облако смятения сопровождало её фигуру.

***

Каллен

      — Я поверить в это не могу! — Искательница в сердцах грохнула кулаком в стол, так что подпрыгнуло перо в чернильнице, пыхтя гневом оттолкнулась, шумно протопала по кабинету от одной стены к другой. Затем обратно. — Поверить не могу, что ты так легко отбросил собственные принципы! Ты же сам себе пообещал! А я тебя поддержала! Я верила…       Каллен поморщился, — Полегче, Кассандра, я ведь так и не…       — Да, благодаря Инквизитору! А если бы она не остановила тебя?! Если бы не обнаружила тебя ночью… — она задумчиво остановилась посреди кабинета, — А что, собственно, она делала у тебя ночью? — с подозрением она уставилась на Каллена округлившимися глазами, — Вы с ней что…       — Нет. Нет! — поспешил он разуверить, — Не то, что ты думаешь! Ну, то есть, если ты думаешь, что мы с ней… вместе, то не… — он запнулся, — …не совсем.       Глаза Кассандры сделались ещё больше. Позванивая пряжками перевязи, она медленно подошла. — В каком смысле, «не совсем»?       Каллен мучительно зажмурился, сползая по спинке кресла, сжал переносицу указательным и большим пальцами. Вздохнул. Сейчас он предпочёл бы абстинентную мигрень этой выворачивающей жилы неопределённости. — Я не знаю, Искательница. Я хотел бы знать.       Когда он открыл глаза, Кассандра нависала над ним через стол, уперев ладони в столешницу. Лицо напряжено, на губах немой вопрос, но в глазах — какой-то необычный, тёплый блеск любопытства. — Что… происходит между вами? Я может быть и недостаточно чутка, но до меня доходили… — она виновато отвела глаза, — слуги в крепости шепчутся…       — Пламенем Андрасте, Искательница… — Каллен тяжело выбрался из-за стола, не зная куда себя девать, отошёл к окну. За стеклом снаружи неистовствовала метель. — Между нами с её милостью ничего нет. То есть… Я не знаю. Вчера ночью она… — Каллен тяжело вздохнул, обернулся, — Она уберегла меня, Кассандра. Выхватила меня над самой пропастью. Спасла. А я… я был так благодарен и… отчаялся, что…       «…что, возможно, позволил себе лишнего. Она ведь недвусмысленно сказала, что не может, но я настоял. А потом она исчезла. И кто знает, цел ли ещё этот мост?»       — Прости, Каллен. — Кассандра неловко переступила, — Я не хотела влезать не в своё дело. И если… если ты уверен, что у тебя всё под контролем…       — Всё под контролем, Искательница, даю слово. — Каллен ободряюще улыбнулся, — У меня даже почти ничего не болит. Шатает немного от её заклинания, столько и всего.       Кассандра покивала головой, поджала губы. Помолчав, проговорила в полголоса, — Если хочешь, я могу поговорить с Лавеллан о… тебе.       — Что? Нет! — Каллен замахал руками, ощутив головокружение, ухватился за угол стола, — Нет, Кассандра… не нужно. Спасибо. Я справлюсь.       — Как знаешь. — в неловком молчании она постояла там ещё немного, затем подобралась, — Ладно. Я… — она повернулась уходить, — я отправлю проведать тебя позже.       Когда за ней закрылась дверь, Каллен выдохнул, опустился в своё кресло, уткнул лицо в ладони, закрывая глаза. Дыханием Создателя, но он не знал, как быть. Не утихающая метель остановила всю жизнь в крепости, и работы командующему армии просто не было. В тяжкой, тягучей дремоте тянулось время, мысли крутились вокруг одного. Его взбудораженного прошлой ночью желания. Сложное чувство, смесь вспыхнувшей надежды, томления и страха, тянуло его одновременно в несколько сторон, и он ощущал себя будто подвешенным в неопределённости. А он не выносил неопределённость.       У Лавеллан явно был к нему интерес. Её порыв накануне показал это ясно. Но её всё ещё тормозило иное чувство. Привязанность к эльфийскому магу, с которым она проводила всё свободное время. Решать в этой ситуации определённо ей, но Каллен не был способен терпеливо ждать. Следует ли сделать ещё один шаг? Или этой настойчивостью он рискует отпугнуть её?       — Ей нравится ваша настойчивость.       Каллен подскочил в кресле, правой рукой хватаясь за рукоять меча, левой упираясь в стол, готовый оттолкнуться для более удобной позиции. Заметив обладателя голоса, недвижной фигурой замершего в углу кабинета — замер, медленно вернулся на место. — Проклятье, Коул. Давно ты там сидишь?       Юноша-дух блеснул глазами из-под полей шляпы, — Давно. Вы просто не замечали. Простите. — его взгляд характерно потупился, — Я пришёл вернуть то, что спрятал вчера. Задержался, когда понял, что вы в смятении. Ей нравится ваша настойчивость. — он склонил голову на бок, — Вам нужно зайти к ней вечером.       — Я-п… п-сф-ты… что? — запнулся Каллен, — Зайти к… к ней? Зачем?       — Я заметил, что к ночи живые начинают испытывать то, что влечёт их позже в постель. Одни, и не одни. Усталость и желание. Мне пока трудно понять. Но это то, что он хотел, чтобы вы сделали. Хотя вы так и не сделали. Сопротивляетесь. Боитесь. Страдаете. Путаный клубок чувств и желаний, страхов и принципов. Что такое Тевинтерский Крючок?       Каллену с трудом, но удавалось отслеживать ход его речи, однако последний вопрос выбил его из колеи, мигом вогнав в краску. Он едва не поперхнулся собственной слюной, поняв, что Коул каким-то образом назвал приём языком, который Каллен, увлёкшись, применил накануне в поцелуе с леди Инквизитор. С усилием он прочистил горло, не задумываясь, запустил пальцы в волосы в нервном жесте. — Я не… не понимаю… Ты разве… — задумавшись, нахмурился, — Кто этот «он», кто хотел, чтобы мы с Лавеллан…? И что, собственно, ты сделал?       Коул завис на мгновение, будто осознав, что сказал лишнее. Отведя глаза в сторону, понизил голос, — Он попросил помочь с этим вам двоим. Он сказал, что обоим от этого будет лучше. Но пока что это не так. Пока что вы оба только напуганы и испытываете боль. Я где-то ошибся?       Его лицо полностью скрылось за шляпой, вся его фигура грустно поникла. В неловком молчании Каллен несколько раз открыл и закрыл рот, неуютно поёрзал в кресле. Война и сопутствующие ей проблемы, страхи и тревоги полностью занимали его и в лучшие дни. Сегодня же, после того, что произошло накануне между ним и леди Инквизитор, его голова и вовсе шла кругом. И то, как следовало вести себя с воплощённым духом, страдающим собственными сомнениями, было просто сверх его понимания.       — Коул, — он сцепил беспокойные руки на столе, — Как… как она себя чувствует? Ты ведь знаешь… слышишь. Ну… как ты это умеешь. — Создатель, дай ему сил, — Мне… вчера мне показалось, что она не против, но затем… Она как будто переменилась, повелась сомнениями и отстранилась… Я… — окончательно потерявшись в словах, он кашлянул, замолк.       Из-под шляпы медленно проступила пара мерцающих глаз, — Последняя заначка пряностей к вину. Уже третий бокал за сутки. По ногам стелется морозный сквозняк, пальцы опущены в горячую, только приготовленную ванну. Одна. Даже, когда рядом он — даже когда рядом другой — даже с друзьями, последователями, обожателями — на вершине только одиночество. А близость лишь казалась. Возможно ли иначе? Возможно ли?»       — У меня ответа нет. — медленно проговорил Каллен в наступившей тишине. — Я знал нескольких лидеров, добрых, достойных людей — которые тем не менее так и остались одиноки. Даже Его Величество король Алистер… Но это не значит… — он вздохнул, покачал головой. — Я всё равно верю, что всё возможно. Уж тем более такой, как она…       — Скажите ей.       Каллен моргнул от удивления: голос мальчика-духа звучал несколько иначе. Увереннее, человечнее. Оглянувшись на него, Каллен замер. Редким явлением Коул неотрывно смотрел ему ровно в глаза.       — Скажите ей это. Мне она не верит, хотя и знает, что я не вру. Сказать должны вы. И ещё… — он шевельнулся — а в следующий миг Каллен был вынужден отпрянуть назад, сколько позволяла спинка кресла. Коул вдруг оказался ровно перед ним, сидящим на корточках на его же столе, в каком-то футе от его лица. Каллен готов был поклясться, что парень не сделал и шага, просто в миг переместился на пять ярдов в пространстве. — Я вернул вам это, но кажется должен снова спрятать. — наклонившись, он выудил из верхнего ящика стола знакомый футляр с гравировкой Ордера Храмовников на крышке. Пропавшая накануне доза лириума. — Чтобы не было оправданий.       — Я не… — Каллен привстал, потянулся к футляру, — Не думай, что можешь вот так свободно…       Миг — и Коул уже стоял у противоположной стены. Не шелохнулись даже сами его волосы. Каллену подурнело. Сонным движением Коул затолкал злосчастный футляр за пазуху своей облезлой куртки, — Я ещё помогу вам, обещаю. — и выскользнул за дверь вон.

***

Эллана

      — Делегация из Вал Шевена сейчас в башне магов, миледи посол занимает их беседой, но она настаивала на вашем присутствии. — гонец нервно переминался с ноги на ногу, — Они не смогут покинуть Скайхолд пока не утихнет метель, поэтому выразили просьбу об ещё одной аудиенции с вами, ваша милость.       — Я поняла. — Лавеллан досадливо массировала бровь, сидя у трельяжа, — Передай Джози, что я спущусь, как только оденусь. Что-то ещё?       — Ваша… э-э… Наставница…       — Так?       — Я не уверен, что смогу… Просто передам вам это. — он осторожно выложил на край тумбочки мятое письмецо.       Пришлось привстать чтобы дотянуться до него. Гонец, как и многие рядовые члены Инквизиции, побаивались подходить к леди Инквизитор близко.       «Задерживаюсь в долине из-за снегопадов. Не забывайте о тренировках. При всём уважении к мастеру-Соласу, вам нужен систематический подход.» Ниже шёл путанный перечень техник и принципов магии Тени, который Лавеллан постигала последние полгода. Сознание не цеплялось ни за что. Простое упоминание Соласа выбило из колеи, внесло разлад в её и без того нестройные мысли. Поборов желание скомкать письмо в кулаке, Лавеллан отложила его прочь, оглянулась на гонца.       — А что там… с моей личной просьбой?       — Я обежал всю крепость, опросил, кого мог: мастер-Солас… — он запнулся под выжидающим взглядом Лавеллан, — Его нет в Скайхолде. Отправить птицу без ведома Соловья я не смог, пришлось сказать ей, зачем мне это…       Лавеллан сокрушённо вздохнула.       — И тогда она подтвердила, — торопливо продолжал гонец, — что Солас был вынужден ненадолго отлучиться, и сообщил, что дело не настолько важное, чтобы ставить в известность Вашу Милость.       Долго стояла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в балюстраде снаружи. Наконец гонец не выдержал. Деликатно прочистил горло, снова переступил, — Что-то… какой-либо ответ от Вашей Милости…       — Нет, — отрезала Лавеллан, опомнившись, чуть спокойней добавила, — Ты свободен. Спасибо.       Он откланялся и, не поднимая глаз, ретировался за дверь. Лавеллан тихо выругалась на родном языке, с протяжным стоном досады обмякла в своём кресле.       — «Дело не настолько важное, чтобы ставить в известность Вашу Милость», — передразнила она фрескам на потолках, — Как если бы… если бы… Как если бы она не была достаточно важна для него… нет, как если бы он был недостаточно важен для неё, чтобы ставить её в известность о своих делах. Ей казалось, она достаточно ясно дала это понять. С другой стороны…       Он ушёл. Пусть ненадолго, пусть не оповестив — одно только это могло быть достаточным ответом.       Отказом.       Отказом ей. Мягким «нет» на её сближение. И это в тот момент, когда ей так нужна была близость. С кем-то, кто знал её и понимал, с кем-то, перед кем не нужно было быть Инквизитором, и можно было оставаться просто Лавеллан. Эльфийкой из кочевников. В тот самый момент, когда одиночество довело её до того, что она едва…       От воспоминания о Каллене и его губах, языке, пальцах, о его горячем теле, не далее, чем в нескольких слоях ткани от её — Лавеллан невольно сжалась в кресле, беспокойно поёрзала промежностью по ребристому сиденью.       Было ли это совпадением? Солас пропадает ровно в тот миг, когда она нуждается в нем больше всего — но вместо него рядом оказывается другой. Ближе. Теплее. И явно более охочий до близости.       Было ли это совпадением? Или знаком свыше? Кожа отозвалась приятным покалыванием на воспоминания о прошлой ночи, и Лавеллан поджав губы, свела коленки, повела бёдрами друг о друга. Стыдливо обняла себя за плечи, стискивая покалывающие груди.       Телу однозначно хотелось этого человека. Этого горячего, большого и сильного человека. И не только телу. Краем ума Лавеллан сознавала, что Каллен привлекал её не только физически. Его безоговорочная честность и преданность подкупали сердце, его простота и напористость будоражили дух. Это был воин, защитник праведности во всех отношениях. Герой.       — Миледи? — с той стороны в дверь постучали, и Лавеллан подскочила, торопливо вынимая руку из промежности, запахнула халат на себе плотней. Пригладила волосы, пытаясь унять бешенное сердцебиение. — Миледи, вы позволите?       — Да, прошу! — выкрикнула Лавеллан, зайцем метнувшись к гардеробу, — но только у входа!       — Я не отниму у тебя много времени, дорогуша. — донёсся новый голос от дверей, по ступенькам застучали острые каблуки. — Приглашённый портной наконец закончил ваш новый костюм, а я слышала у вас намечается суаре. Считаю своим долгом проследить за вашим нарядом на сегодня.       — Леди Вивьен? — Лавеллан выставила лохматую голову из-за ширмы, с опаской оглядела слуг, волокущих вслед за Первой Чародейкой деревянный манекен со сложным нарядом на нём. — Э-э, я признательна, но моя горничная…       — Простушка из эльфинажа, не смыслящая в модных течениях. — перебила Вивьен, грациозно описывая полукруг по покоям и замирая напротив Лавеллан окинула её критичным взглядом, — Без обид, голубушка, но иногда вам необходимо выглядеть несколько представительней, нежели «вчерашняя бродяжка, облачённая в жакет» Вы — лицо и лидер Инквизиции, как-никак!       Лавеллан проглотила замечание про «бродяжку». Спорить с Вивьен было всё равно, что спорить со стеной. Безупречно одетой стеной по человеческим обычаям, это стоило признать. Вместо спора Лавеллан окинула грустным взглядом манекен, — А обязательно именно сегодня? Скайхолд почти пуст, приём неофициальный. Могу я…       — Моя воля — вы бы одевались так каждый день, дорогуша. Будь то официальный приём или поле битвы посреди болот. — одними глазами она указала на светящуюся Метку, — Магия вынесла вас на вершину. Но здесь, скажу я вам, имидж это всё.       Она хлопнула в ладоши, и словно спугнутые перепёлки служанки сорвались с мест и закружили вокруг Лавеллан. Инквизитор не успевала отметить отдельных движений в этом мельтешении тканей и рук, гребней и косметики. Её бесцеремонно раздели донага, по частям перенесли на неё наряд с манекена, затянули корсет. Расчесали и навели марафет.       Как и обещала Вивьен, это заняло считаные минуты — во многом благодаря её снисходительному «Ладно» в ответ на категорический отказ Лавеллан надевать парик или даже кокен.       — Вы только посмотрите на себя, — Вивьен оглядела её с ног до головы, едва служанки расступились, и в беспощадном взгляде что-то даже почти смягчилось, — Это выглядит настолько цивильно, что подбирается к слову «придворный». Ваш наряд к балу в Зимнем Дворце определённо стоит делать в том же ключе.       Это было нечто среднее между её полевым обмундированием, инквизиторским мундиром и орлессианским бальным платьем. Лавеллан не сдержала восхищенного вздоха, оглядев себя в высоком зеркале.       Приталенный с длинными фалдами жакет имел удобные разрезы в подмышках и сгибах локтей, что позволяло не стеснять руки, случись необходимость творить заклинания. Туго стянутые манжеты и мягкий корсет были отделаны вставками из чувствительного к магии веридия — распространённая практика магов Круга. Юбка была несплошной, широкий, до самого пояса, вырез распахивался впереди при движении и ходьбе, открывая стянутые мягкими бриджами ноги. И даже сапожки были посажены на изящную, но крепкую подошву без каблуков. В этом наряде можно было с равным успехом станцевать бас-данс на балу и вскарабкаться по скале в разгаре боя. А главное,       — Это… драконья кожа?       Она провела пальцами по сочно-красному с прожилками жакету, ощутила тот неповторимый покалывающий зуд, который выдавали только действительно могущественные магические материалы. Один только этот жакет стоил как трёх-парусная долийская аравель со всеми снастями. И дюжиной галл в придачу.       Вивьен гордо улыбнулась одними своими налитыми губами, — Вы — леди Инквизитор, голубушка. Вам положена роскошь. И вам положен красный. — она сделала небрежный жест кистью, — Лелиана настаивала на бархате, но я нашла более дерзкое решение. Та душенька в мастерской — Дагна, кажется — собственноручно выделала и обработала шкуру приконченного вами дракона. Всё только логично. Так что наслаждайтесь. Бóльшую часть работы с тем драконом проделал Железный Бык, но Лавеллан даже не вспомнила об этом упомянуть сейчас: у неё буквально перехватило дух от увиденного в зеркале.       — Вивьен, вы — волшебница. — Лавеллан запнулась, — То есть.. в том смысле что… Первая Чародейка звонко рассмеялась. — Воистину, дорогуша! Воистину! — и, подмигнув, она удалилась в сопровождении служанок, как мать-утка с выводком утят.       Лавеллан осталась одна.       Вернувшись к зеркалу, она невольно зачесала волосы за ухо, безуспешно подтянула лиф наряда в попытке спрятать кокетливо приоткрытые округлости в вырезе. Лавеллан никогда не считала себя первой из красавиц, и блистательная незнакомка в зеркале казалась ей самозванкой. Обманщицей, пускающей пыль в глаза при помощи косметики и портняжьих уловок. С другой стороны, в таком виде она с меньшей вероятностью столкнётся с откровенной брезгливостью, невольно сморщиваемыми носами послов и политиков, вынужденных иметь дело с эльфийкой. В таком виде её точно будут воспринимать в серьез. Считаться.       Она ободряюще улыбнулась сама себе в зеркало. «К такому можно и привыкнуть».       За спиной что-то звонко грохнуло об пол, следом раздался тихий удивленный вздох.       — Ох… Миледи…! — Мильва, эльфийка-горничная, стояла на пороге, поднос с полуденным перекусом выронен, разбросан по коврам. — Прошу простить, миледи. Просто вы… вы просто…       — Здорово, правда? — Лавеллан поделилась с ней улыбкой через плечо. — Не совсем в моём стиле, но… представительно.       — Сэр Каллен сегодня точно не захочет сбегать с приёма под ложным предлогом. Завидев вас…       — Погоди, помедленней. — встрепенулась Лавеллан. — Каллен? Он тоже присутствует?       — Миледи посол велела ему составить вам компанию, чтобы вы выглядели… — Мильва, собиравшая оброненное, осеклась, виновато замерла.       — Более внушительно. — закончила Лавеллан со вздохом. — Я понимаю.       — Мне… — служанка вдруг зарумянилась, глядя на неё заискивающе, — Мне покинуть вас ночью?       Лавеллан растерянно заморгала. — Что?       — Приём продлится допоздна. Вы и сэр Каллен наверняка захотите… уединиться.       — Творцами всемогущими, Мильва! — вспыхнула Лавеллан, чувствуя, как и её щеки стремительно краснеют. — О чём ты?!       — А вы разве не?… — Мильва выглядела искренне удивлённой. — Слуги заметили, как вы отправились к нему прошлой ночью, я подумала…       — Нет! Мы не… то есть… я не знаю.       Мильва вновь улыбнулась с пониманием. — Я позабочусь, чтобы вас никто не потревожил.       — Мильва!       Но служанка уже удалилась прочь, деликатно притворяя за собой двери. — Удачи на приёме, ваша милость.