Not sick / Не болен

Непредвиденные последствия Сакура Харуно начинала раздражаться. Как, впрочем, и остальная часть поисковой группы, но для Сакуры это раздражение было особенно острым и довольно личным. Саске был так близко. Наруто (или, по крайней крайней мере, один из его клонов) видел его всего минут тридцать назад, направляющимся к одному из старых комплексов Учиха, разбросанных по Стране Огня со времён клановых войн. Но когда поисковая группа отправилась в том направлении, их задержали. Идиот. Мужчина в причудливой оранжевой маске, который вёл себя ещё более по-идиотски, чем Наруто в свои ранние генинские дни. Как такой дурак мог быть членом Акацуки? Сакура снова рванулась вперёд, и мужчина выставил руки, съёжившись от страха. Несмотря на это, она всё равно прошла прямо сквозь него, не ощутив ни малейшего прикосновения. Она отступила, как только её удар не удался, отпрыгнув назад, но человек в маске не сделал ни малейшего движения, чтобы последовать за ней. Эта защита, полагала она, и была причиной. Истинная неосязаемость — это то, о чём мечтало большинство ниндзя: этот Акацуки был похож на буншина, который мог нанести ответный удар. На самом деле, она бы подумала, что это какое-то гендзюцу, если бы не два обстоятельства: Хината сказала, что у него стабильная система чакры, и она видела удар, который он нанёс Наруто. Эта атака почти осушила близлежащий ручей, когда отбросила Наруто в воду. Слава богу, что этот причудливый человек, казалось, довольствовался тем, что просто скакал вокруг и использовал глупые дзюцу, иначе бой мог бы быстро стать серьёзным. — Глупый цветочек! Тоби — хороший мальчик! Глупые девочки не должны бить хороших мальчиков! О боже, его голос. Он был таким приторно-сладким и ужасно раздражающим. И всё же… в нём был какой-то подтекст, который она не могла определить, но который, тем не менее, очень беспокоил Сакуру. Он явно наслаждался собой, но в его детском тоне она слышала нечто большее. Нечто зловещее. Её вырвал из коротких раздумий голос сенсея. Какаши иногда поражал её. За три года, прошедшие с тех пор, как Команда 7 распалась, каждый из её членов так сильно изменился. Наруто вырос: не только стал выше, но и повзрослел, превратившись в тактического бойца с устрашающими запасами чакры и несколькими особенно смертоносными дзюцу. Сама Сакура так многому научилась у Цунаде, наконец-то став той ниндзя, которую она могла уважать. А Саске… когда она видела его в последний раз, он невероятно улучшился во всех отношениях. Она едва узнала его. Не все перемены были к лучшему, полагала она. Но в то время как Наруто стал выше, а Саске — холоднее (хотя, как отметила далёкая часть разума Сакуры, он также стал гораздо красивее), а Сакура теперь была опытным медиком-ниндзя со смертельным ударом, Какаши не изменился сколько-нибудь заметным образом. По крайней мере, физически. Он всё так же ходил с полуприкрытым глазом и почти непочтительно ссутуленными плечами, всё так же читал неподобающие книги на публике и всё так же всегда опаздывал. Какаши не изменился. Всё, что он сделал, — это стал умнее и смертоноснее. — Сакура, назад. Защищай Шино. Он собирается использовать Мушидама. Если мы сможем поймать этого парня, даже его неосязаемость его не спасёт. — Голос Какаши был сильным, как всегда, но Сакура услышала в нём сомнение. Без сомнения, он, как и она, задавался вопросом, как можно поймать человека, который, по-видимому, мог проходить сквозь что угодно. Сакура спрыгнула с деревьев и подошла к Шино, но в этот момент Хината, стоявшая на страже у молчаливого Абураме и следившая за врагом своим Бьякуганом, внезапно напряглась. — Какаши-сенсей, приближается ещё одна чакра. Она… очень странная. — Голос её был ровным, но звучал озадаченно. Какаши нахмурился под маской. Сакура заметила это лишь потому, что знала этого человека около четырёх лет: ткань очень хорошо скрывала обычно и без того хорошо контролируемые выражения лица Какаши. — Что ты имеешь в виду, странная? — спросил он. Хината колебалась, прежде чем заговорить с едва заметным заиканием. — Она д-движется сквозь землю к нашей позиции. Очень быстро. Она почти здесь. И она… — она замолчала, её лоб нахмурился, а вены Бьякугана на мгновение напряглись. — Это странно. Как будто это два человека в одном, чакра такая контрастная. Как чёрное и белое, — закончила она, звуча расстроенной тем, что не может легко выразить то, что заметило её доудзюцу. Какаши кивнул, но прежде чем он успел отдать какие-либо приказы, что-то вырвалось из ветки, на которой сидел человек в маске. Хотя, возможно, «вырвалось» — слишком сильное слово: странная штука сочилась из дерева, выползая из него, словно какая-то опухоль, появляющаяся на коже дерева. Она выглядела как огромная венерина мухоловка, пасть которой была сомкнута над тем, что скрывалось внутри. Тоби без удивления повернулся к нему и сказал, словно обсуждая погоду: — Как всё прошло? Мухоловка открылась, и Сакура увидела, что внутри находится человек. И что он такой же странный, как и сам Тоби. Его кожа была двухцветной, разделённой прямо посередине лица: половина была бледной, а другая — иссиня-чёрной. Если это то, что видела приближающимся Хината, то она идеально описала его чакру. Действительно, как чёрное и белое. — Всё кончено, — сказал человек-растение тонким голосом. Сакура прошептала, больше для себя, чем для кого-либо вокруг: — Что это, чёрт возьми, такое? Какаши, стоявший перед ней, пробормотал себе под нос: — Он был в списке членов Акацуки от Кабуто. Зецу. Ей не пришлось напрягаться, чтобы услышать Наруто позади себя. — Мы всё время натыкаемся на помехи! — С Саске так близко его терпение наконец начало иссякать. — Закончено? — Тоби повернулся к чёрно-белому человеку рядом с ним. — Это было быстро. Саске действительно сильно вырос, раз смог победить Итачи с такой скоростью. — Его голос изменился. Он всё ещё был высоким, но теперь звучал вполне рационально. Этот человек-растение наблюдал за битвой Саске и Итачи? Как жутко. Сакура заметила, что после вопроса Тоби странный человек, наполовину высунувшийся из дерева, выглядел довольно неловко. Или, по крайней мере, белая половина его лица. Чёрная половина улыбалась, хотя то, как она приподнимала лишь половину рта мужчины, делало её больше похожей на гримасу. — Саске не победил. — Кто это сказал? А ещё… «Что?» Наруто на секунду перестал бушевать, его лицо застыло. — Что? — Он говорил тихим голосом, который быстро исчез. — Что?! — закричал он, сами слова были пропитаны убийственным намерением. — Какого чёрта ты имеешь в виду, он не победил?! Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы… чтобы он… — Он замолчал, внезапно испугавшись сказать что-то ещё. Сакура не могла в это поверить. Чтобы Саске умер, когда они были так близко. Это было несправедливо. Она почувствовала слёзы на глазах, но не стала их вытирать. За ними просто последовали бы новые. Человек в маске, казалось, на мгновение задумался над новостью. — Признаюсь, я этого не ожидал, — сказал он. — Тем не менее… — Он устроил драматическое представление скорби, поднеся руку к единственному отверстию для глаза, его голова тряслась, словно он ронял невидимые слёзы за маской. — О, юный Саске! Умереть таким молодым, прожив так мало! Даже девушку не поцеловал! Один в бункере, и только твой убийца составляет тебе компанию! — Наруто так громко заскрипел зубами, что Сакура услышала, его руки сжались в кулаки, пока Тоби причитал. — Такая трагическая жизнь! Такая эпическая история мести, так внезапно оборвавшаяся… — И он не мёртв. — Человек-растение заговорил снова, и слёзы Сакуры прекратились. Театральность Тоби тоже, словно лопнувшая резинка, и он развернулся лицом к мухоловке. — Что? — Сакура невольно вздрогнула. Мужчина изменился. Высокий голос исчез: его сменил глубокий баритон, и каждое произнесённое им слово было наполнено тяжёлой угрозой. — Что ты имеешь в виду, «он не мёртв»? Сакура и Наруто почти одновременно вздохнули с облегчением. — Саске Учиха не мёртв. — Мухоловка, казалось, вновь обрела смелость. — Он вступил в бой с Итачи Учихой и был побеждён его Цукуёми. Затем Итачи забрал его глаза. Тоби на мгновение замер, переваривая эту информацию, его голова была склонена набок под странным углом. Даже за маской он выглядел озадаченным. — Эй! — снова крикнул Наруто, угроза исчезла из его голоса, оставив лишь серьёзность. — Парень-алоэ! Что ты имеешь в виду, «забрал его глаза»? Зецу дёрнулся от этого имени, пробормотанное «Парень-алоэ?» преодолело расстояние, и повернулся к собравшимся шиноби Конохи, прежде чем взглянуть на Тоби, который не обратил на них внимания. Он, по-видимому, воспринял это как разрешение ответить на вопрос. — Итачи забрал глаза Саске, — сказал он, всё время искоса поглядывая на человека в маске в поисках одобрения. — Вырвал их из его головы, как виноградины. — Заговорил другой голос, также исходящий от Зецу, но этот голос так же отличался от предыдущего, как и собственный голос Тоби. Сакура ахнула, Хината прикрыла рот от шока, у Кибы отвисла челюсть, глаза Какаши расширились, Ямато вздрогнул всем телом, Сай медленно моргнул, а Шино почти ничего не сделал. Только другой Абураме заметил бы нахмуренные брови за его очками. Наруто просто выглядел ужаснувшимся. А затем — разъярённым. — Где он?! — закричал он. — Где этот ублюдок! Я убью его! Зецу не ответил. Вместо этого он снова посмотрел на Тоби в поисках указаний. Человек в маске что-то бормотал себе под нос, тряся головой, словно перетряхивая мысли внутри. — Я действительно этого не ожидал… Я думал, он собирался умереть в той битве. Что он действительно пойдёт на такие крайности… Я не могу его отпустить. Он не может уйти отсюда. С этими глазами он может быстро стать проблемой. Я не смогу его контролировать, мне нужно будет… да, это единственный способ. — Развернувшись, он повернулся к Зецу. — Где сейчас Итачи Учиха? — спросил он, невольно позволив ответить на вопрос Наруто. — В последний раз, когда я его видел, он покидал комплекс. С ним был Саске. — Снова другой голос: он казался более авторитетным. — Присматривай за ним. Убедись, что он не уйдёт слишком далеко отсюда. Я возвращаюсь в Амегакуре: Итачи требует особого внимания. — Понял. — Заговорил другой голос. — О, нам обязательно? Итачи всегда меня пугает. Этот пустой взгляд… Заткнись. — И с этим коротким и запутанным спором, разрешённым, человек-растение снова погрузился в дерево, исчезнув из виду. Тоби повернулся, чтобы посмотреть на выстроившихся ниндзя Конохи, и хотя Сакура не могла видеть за его маской, она знала, что он хмурится. — Похоже, мне придётся немного ускорить свои планы. Жаль: я с нетерпением ждал возможности рассказать Саске всю правду о прошлом Деревни Листа, но теперь… — Он пожал плечами, беспомощным движением. — Без его глаз он мне бесполезен. Наруто задрожал. — Не говори так о Саске. Он не какая-то вещь. Он человек, ты не можешь просто использовать его, — прорычал он. Тоби проигнорировал его. — Что ж, скоро увидимся. Не волнуйтесь, я вернусь с кем-то, с кем вам всем будет интересно познакомиться. И, — он многозначительно взглянул на Джинчурики Кьюби, — он особенно заинтересован во встрече с тобой, Наруто. Одна из рук Тоби поднялась. — Позже. — И с этими словами он опустил руку, охватив всё своё тело плавным движением. Всё, что покрывала рука, исчезало, и вскоре осталась только она, прежде чем исчезнуть и ей, словно её всосало в невидимую дыру. Команда Какаши и Команда 8 остались смотреть на пустую ветку дерева. Киба подытожил их настроение одним предложением. — Какого чёрта только что произошло? Какаши взглянул на него, и его слова вывели остальную часть поисковой группы из шока. — Мы только что получили очень ценную информацию. Итачи Учиха относительно близко, рядом со старым бункером Учиха, и с ним Саске. — Он повернулся к единственной другой девушке в группе, кроме Сакуры. — Хината, ты можешь определить местонахождение бункера? Она кивнула, выглядя решительной. — Да. Это… — Она замолчала, вены её Бьякугана медленно пульсировали, пока он сканировал всё вокруг. — Там большой комплекс примерно в пятнадцати километрах в ту сторону, — сказала она, указывая на север, мимо дерева, на котором секунды назад сидел Тоби. Какаши кивнул. — Должно быть, это он. Все, вперёд, в два раза быстрее. С этими словами поисковая группа снова двинулась в путь, прыгая по деревьям и устремляясь на север. — Э-э, Какаши-сенсей. — В голосе Наруто не было обычной бравады. На самом деле, он был полон неуверенности. — Да, Наруто? — Как вы думаете, кто так сильно хочет со мной встретиться? Девяносто лет назад клан Учиха был одним из самых процветающих в мире. Благодаря своей численности и силе Шарингана они доминировали на земле в те времена, когда в жизни ниндзя было мало порядка, кроме семейных связей. Их сила обеспечивала им лучшие контракты, лучшие земли и репутацию, которая привлекала к ним множество клиентов. Их единственным соперником был клан Сенджу, который был исключительно известен невероятной жизненной силой и грубой силой своих членов, а также впечатляющей харизмой. Если Учиха были скальпелем мира ниндзя, отточенным десятилетиями войн и личных трудностей, то Сенджу были молотом, сокрушающим любое препятствие на своём пути. Со временем эти два могущественных клана, давние соперники, объединятся под знамёнами самых могущественных лидеров, которых они видели за многие поколения: Хаширамы Сенджу, обладателя несокрушимого Мокутона, и Мадары Учихи, носителя непобедимого Вечного Мангекьё Шарингана. Из этого единства родится Конохагакуре но Сато, Деревня, Скрытая в Листве. Но хотя Коноха и по сей день стояла, Сенджу и Учиха почти исчезли. От Сенджу остался один; от Учиха — трое. Однако, в то время как Сенджу не оставили никаких долговечных напоминаний о своей силе и влиянии, всегда находясь в движении и чувствуя себя наиболее комфортно в обширных, нетронутых лесах того, что стало известно как Страна Огня, Учиха оставили огромные свидетельства своего мастерства, разбросанные по всей земле, — обширные поселения и массивные памятники, воздвигнутые в честь себя и своего образа жизни. Примером тому был каменный город, расположенный в центре северного округа Огня. Когда он был заселён, он контролировал основные торговые пути между Огнём и Камнем и обеспечивал Учиха экономическое господство в регионе. Его название было утеряно со временем, записи сожжены или разбросаны при основании Скрытых Деревень и резне клана почти десять лет назад, но его внушительная каменная архитектура, импозантные фасады и монохромная цветовая гамма ясно указывали на стиль Учиха. Теперь восемь ниндзя Конохи, поисковая группа, посланная любой ценой вернуть одного из своих потерянных товарищей, отправились в маленький городок на максимальной скорости. Однако они и не подозревали, что некогда пустое поселение теперь было занято. Не Учиха, конечно: их почти не осталось. Вместо этого его занимали четыре довольно эксцентричных личности. Высокий мужчина со светлыми волосами в плохо сидящем плаще, вокруг него порхали птицы, с тёплыми оранжевыми глазами. Невысокая девушка с шокирующе рыжими волосами и беззрачковыми глазами, такими же красными, как и её волосы. Тощий мальчик с бледными волосами и острыми зубами, одетый в облегающую фиолетовую форму и несущий меч: огромный тесак мясника, почти такой же длинный, как он сам. И наконец, и, возможно, самый странный: гигант ростом, возможно, в семь футов, одетый в изысканный плащ, чёрный с красными облаками, с маленькими, налитыми кровью глазами, зубами, по сравнению с которыми зубы мальчика с бледными волосами казались совершенно тупыми, и синей кожей. Он нёс что-то, полностью завёрнутое в бинты: что-то, что время от времени рычало, когда он им размахивал. Что он делал довольно часто, потому что сражался с мальчиком в фиолетовом, пока рыжеволосая беспомощно смотрела, а высокий мужчина с оранжевыми волосами игнорировал их обоих. Мечи (ибо меч — это то, что синий человек нёс в руке, скрытой под бинтами, каким бы бугристым он ни выглядел) звенели друг о друга, а их владельцы уворачивались, ни один не нанося решающих ударов. Высокого мужчину звали Джуго. У него не было фамилии. Он потерял её давным-давно. Мальчика с бледными волосами звали Суйгецу Хозуки, и он был умником. Кстати, он также полностью состоял из живой, проводящей чакру воды. Рыжеволосую звали Карин Узумаки, и хотя она этого не знала, она также была дальней родственницей Наруто Узумаки. Вместе с Саске Учихой они составляли Команду Хеби, группу, созданную с единственной целью — уничтожить Итачи Учиху. Человек с синей кожей не был частью Команды Хеби. Он был частью гораздо более опасной организации: охотников на Джинчурики «Красный Рассвет». Акацуки. Его звали Кисаме Хошигаки, и он был чрезвычайно искусным и опасным пропавшим ниндзя, ранее состоявшим в знаменитых Семи Мечниках Киригакуре, Деревни, Скрытой в Тумане. Он пришёл в этот город с другим членом Акацуки. Своим партнёром. Итачи Учиха. Теперь Кисаме ждал его возвращения. Карин Узумаки начинала беспокоиться. Она просидела на этой крыше уже больше двадцати минут и всё ещё не могла почувствовать Саске. Не имея другого занятия, кроме как наблюдать за тем, как Суйгецу ведёт себя как идиот, сражаясь с огромным синим пропавшим ниндзя, она начала грызть ногти, прокручивая в голове все возможные неприятности. Саске был силён, но его брат был Итачи «Геноцид» Учиха, и он сделал себе имя, охотясь на шиноби, таких же сильных, как Саске, ради заработка. И это было после того, как он в одиночку вырезал всю свою семью. Может быть, Саске был слишком самоуверен, вступая в бой? Может быть, Итачи убил его? Может быть, это всё её вина, что она не настояла на том, чтобы пойти с ним? Может быть… — Карин. — Громовой голос прервал её тревоги, и она подняла взгляд на напряжённые оранжевые глаза Джуго, полные жизни. — Успокойся. — Сам Джуго, казалось, очень хорошо последовал своему собственному совету: он сидел совершенно неподвижно, с безмятежным выражением лица, пока птицы порхали вокруг него и садились ему на плечи. — Ты зря беспокоишься, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Саске справится сам. С ним всё будет в порядке. — Он говорил с такой уверенностью, что Карин не могла не улыбнуться в ответ. Конечно, с Саске всё будет в порядке. Он победил Орочимару: он сможет победить и своего старшего брата. Когда эта обнадёживающая мысль пробралась в её разум, она зарегистрировала две чакры на периферии своих чувств. Одна из них принадлежала Саске. Немного потрёпанная, но сильная, совсем не истощённая и яркая в её мысленном взоре. Хотя в ней ощущалась странная, возбуждённая дрожь. Лицо Карин просветлело, и Джуго, увидев это, снова улыбнулся ей. Его вера была оправдана. И всё же… Карин чувствовала ещё одно присутствие рядом с Саске. Очень похожее на его, но гораздо, гораздо холоднее. Холодное и усталое. И другая чакра была очень, очень близко к его. Почти как… Итачи Учиха прыгнул на крышу, приземлившись рядом с Кисаме Хошигаки, когда синий гигант снова отбросил уставшего Суйгецу своим огромным завёрнутым клинком. Он нёс своего младшего брата через плечо, как мокрый мешок, но обращался с ним с такой заботой, какой подобному предмету никогда бы не оказали. Сердце Карин подпрыгнуло к горлу. Саске был жив: она это чувствовала. Но почему тогда Итачи тоже был жив? И нёс своего брата, из всех возможных вещей? Это было неправильно. Джуго нахмурился и поднялся на ноги позади неё, птицы взлетели вместе с ним. Они закружились в размытом вихре перьев и щебета, и хмурый взгляд Джуго стал ещё глубже. Суйгецу, тяжело дыша, его чакра была истощена огромным мечом (Самехада, как назвал его Суйгецу), который Кисаме держал так, словно он ничего не весил, сузил глаза, глядя на новоприбывшего члена Акацуки. Кисаме фыркнул и отвёл взгляд от Суйгецу, повернувшись к своему партнёру. Это было намеренное оскорбление, но Суйгецу пропустил его мимо ушей — он знал, так же хорошо, как и Карин, что продолжать сражаться с другим мечником сейчас было бы очень плохой идеей. — Ну? Как всё прошло? — сказал он. В его хриплом голосе, как всегда, звучала не просто нотка веселья. Итачи безучастно посмотрел в ответ, затем без всякой интонации произнёс: — Всё кончено. Ухмылка Кисаме стала шире, обнажив ещё больше его устрашающих треугольных зубов. — Ты действительно это сделал, Итачи? Я не думал, что у тебя хватит духу… — Он пожал плечами; из-за размера его плеч движение выглядело довольно преувеличенным. — Показывает, что я знаю, полагаю. Пока Кисаме говорил, а Карин наблюдала за Саске, Суйгецу анализировал новоприбывшего. И он заметил нечто тревожное. — Карин, — сказал он, его рот скривился в гримасе. — Смотри. Его рука. Карин посмотрела и ахнула. Кровь, густая и почти чёрная, покрывала правую руку Итачи, стекая на ладонь и между пальцами. Но Саске совсем не выглядел раненым. Его форма даже не была так сильно повреждена, хотя плаща не было. Откуда взялась эта кровь? — Что ты с ним сделал? — За её спиной раздался рык, и Карин обернулась. Она увидела там Джуго, застывшего, серые отметины ледяными потоками растекались по его лицу. Он явно боролся за самообладание. — Джуго, — сказала она властным голосом (хотя Суйгецу назвал бы его просто командирским). — Успокойся. С Саске всё в порядке. Я чувствую его чакру. Он совершенно здоров. Просто немного… взбудоражен. — Она снова повернулась к Итачи. — Что, он недостаточно сильно сопротивлялся для тебя? Он на мгновение безучастно посмотрел на неё. Это её встревожило. На его лице, в его глазах не было ничего. Он мог бы быть статуей. — Значит, ты сенсор-нин. Ты случайно не целительница? — Он говорил с таким же выражением, какое было на его лице: никаким. Карин мгновенно насторожилась. — Я медик-нин, да. Но я не собираюсь тебя лечить. — И она бы не стала: уж это она могла сделать для Саске. Итачи отмахнулся от неё рукой, которая не была занята переноской Саске. — Не для меня, — сказал он. Он двинулся вперёд, и Карин напряглась. Джуго шагнул вперёд рядом с ней, а Суйгецу отошёл в сторону, образуя грубый треугольник вокруг приближающегося пропавшего ниндзя, но Итачи нисколько не замедлился. Без особых церемоний он положил Саске перед Карин, и она едва сдержала вздох. Лицо Саске не было таким же безупречным, как остальное его тело. На щеке красовался огромный синяк, опухший и фиолетовый, с мелкими ожогами. Кровь, густая и красная, как та, что была на руках Итачи, стекла по обеим его щекам и подбородку, засохнув и оставив корку. Оба кровавых следа брали начало от закрытых глаз Саске. Веки Саске ввалились, превратившись в ямочки на его лице. Было слишком очевидно, что за ними ничего нет. Итачи смотрел на Карин. Он не отступил ни на дюйм, и его глаза, казалось, заполнили всё её поле зрения. Он повторил свои слова, и они, казалось, эхом отозвались в её голове. — Не для меня. Наруто Узумаки, Последний Неудачник, генин, который трижды проваливал выпускной экзамен, который всё ещё не мог создать нормального буншина и которого обычно считали самым безнадёжным учеником, которого Коноха видела со времён Обито Учихи, бежал впереди группы. Символизм ускользнул от него. Вероятно, это произошло бы в большинстве ситуаций, но сегодня был особенно плохой день, чтобы просить Наруто уловить нюансы. Впервые за многие месяцы Саске Учиха снова был в пределах его досягаемости, и он был бы проклят, если бы позволил этому ублюдку снова уйти. Ему нужно было сдержать обещание. Поэтому, пока остальные шиноби Конохи, даже Сакура, отставали, безопасно двигаясь группой со скоростью, достаточно низкой, чтобы позволить им остановиться и вступить в бой, если их застанут в засаде, Наруто рвался вперёд, прыгая с веток с нелепой скоростью, заставляя себя двигаться ещё быстрее. Он должен был найти Саске. А для этого ему нужно было найти Итачи. Итачи. Он не знал, что чувствует по этому поводу. Старший Учиха не появлялся в жизни Наруто до самого конца его пребывания в Команде Семь, но он оставил неизгладимое впечатление; Джинчурики никогда не забудет эти холодные, плоские красные глаза. Итачи приобрёл в сознании Наруто образ непобедимого. Наруто встречался с ним во плоти лишь однажды, прямо перед тем, как Саске покинул Коноху, и эта встреча во многом сформировала его взгляд на брата Саске. Этот парень остановил Чидори, технику убийства одним ударом, голой рукой. Одной рукой отразил дзюцу, о котором Наруто до сих пор иногда видел смутные кошмары: пронзающее его грудь, лёгкое, с слышимым хлопком лопающееся, вонь горящей крови и щебет тысячи птиц. Кьюби сохранил ему жизнь, но память осталась с ним. И ещё до того, как Итачи это сделал, он одним дзюцу сразил Какаши-сенсея. Наруто узнал об этом позже, но это укрепило его понимание того, насколько далеко впереди него был старший Учиха. Наруто так и не смог даже нанести удар Итачи. Единственный раз, когда он подумал, что это удалось, оказалось всего лишь иллюзией, слабым двойником. Такое не считается. Он видел этого человека, или, по крайней мере, его клона, меньше часа назад, и даже не приблизился к нему. Он попал в гендзюцу ещё до того, как понял, что Итачи сложил какие-либо ручные печати. Прорываясь сквозь деревья, Наруто поклялся, что сегодня будет тот день, когда ему удастся ранить старшего Учиху. Сегодня будет тот день, когда он вернёт Саске в деревню, волей или неволей, даже если ему придётся сломать каждую кость в теле своего друга, чтобы сделать это. Когда он вырвался из леса и оказался перед небольшим городком из каменных зданий, а за ними возвышался огромный пирамидоподобный бункер, он понял, что скоро у него появится шанс. Крыша одного из строений, судя по всему, небольшого таунхауса, была занята. Шесть фигур: все, кроме одной, в плащах. Трое с необычными волосами и трое с чёрными. Все, кроме двоих, стояли. Один, без плаща, лежал лицом вверх на крыше, зелёное свечение исцеляющей чакры было заметно даже издалека на его лице. Другая, эта с ярко-рыжими волосами, стояла над ним на коленях, источник чакры. Перед рыжеволосой — фигура, высокая и гордая, его чёрный с красными облаками плащ не смят, смотрела вниз с полным отсутствием выражения. Наруто издал крик чистой ярости, оттолкнувшись от дерева и метнувшись вперёд, как пуля, с уже сформированным в руке Расенганом. В гневе он даже не осознал, что не было клона, который помог бы ему его сформировать. Он справился сам. — Итачи! — Поистине поразительно, сколько ярости можно было вложить в одно слово. Голова Итачи резко дёрнулась вверх, когда Наруто пролетел над плечом рыжеволосой. Её волосы взметнулись от скорости его пролёта, её глаза расширились за очками. Итачи недрогнув встретил взгляд Наруто, его Шаринган лениво вращался. Наруто толкнул Расенган вперёд, надеясь стереть лицо Учихи. Итачи, с отработанной грацией, легко шагнул в сторону и позволил ему пронестись мимо. Наруто, рыча, продолжил движение вперёд, и рука Итачи поднялась, сбив его с ног. Учиха опустился и прижал блондина к крыше, зажав ему горло рукой, прижатой горизонтально. На мгновение воцарилась тишина. Узумаки извивался под Итачи, в то время как все остальные, даже Кисаме, смотрели на него в полном шоке. Кроме Итачи, конечно. Он просто смотрел в глаза своему внезапному пленнику, почти так, словно мальчик только что не пытался его убить. На его лице было что-то, что почти можно было назвать улыбкой, если знать, куда смотреть. — Наруто Узумаки. Как приятно тебя видеть. *** Пока Наруто лежал на земле, прижатый Итачи, а Кисаме и Команда Хеби наблюдали со смесью удивления и замешательства, прибыла остальная часть поисковой группы Конохи. Они выпрыгнули на крышу, выстроившись за своими самыми опытными членами, Какаши Хатаке и Ямато (или Тензо, как его некоторые называли). Излишне говорить, что все они были так же ошеломлены, как и те, кто уже присутствовал. Какаши Хатаке начинал беспокоиться. Не потому, что он верил, что это не будет тот день, когда Саске Учиху наконец-то вернут в Коноху, потому что он без сомнения знал, что его команда сделает это или умрёт, пытаясь. А Ямато и Команда Восемь, по крайней мере, не допустят этого. Какаши даже не начинал беспокоиться из-за того, что Наруто, похоже, снова попал в беду и в данный момент был прижат Итачи Учихой, пока трое неизвестных шиноби наблюдали, Кисаме Хошигаки ухмылялся, а Саске лежал на крыше, без сознания для окружающего мира. Какаши начинал беспокоиться потому, что, хотя он и знал, что эта ситуация уже выходит из-под контроля, у него было предчувствие, что всё вот-вот станет намного, намного хуже, потому что не прошло и пяти минут, как странный человек с ещё более странным дзюцу телепортации (у которого, Какаши мог поклясться жизнью, в правом глазу был Шаринган, из всех возможных вещей) убежал, сказав своему явному подчинённому, что вернётся с кем-то, кто очень хотел встретиться с Наруто и кого, по-видимому, привели потому, что Итачи сделал что-то, чтобы предупредить его о… чём? Нестабильная натура Учихи? Акацуки была организацией, полностью состоящей из пропавших ниндзя, монстров и безумцев. Что-то столь обыденное, как срыв Итачи (снова), не было бы таким уж проступком для Тоби в маске. Итак, Какаши беспокоился о том, что сделал Итачи, почему изъятие глаз Саске было такой проблемой (помимо очевидного), и кем будет новоприбывший. Хотя, конечно, была и некоторая озабоченность Наруто. Человек, убивший весь клан Учиха, был, в конце концов, довольно неприятно близко к его лицу. — Наруто! Ты идиот! — Ах. Это, должно быть, Сакура. Она всегда скрывала свою привязанность за резкими словами, по крайней мере, когда дело касалось Наруто. Какаши шагнул вперёд. — Отпусти его, Итачи. — Итачи поднял взгляд, и Какаши отвёл глаза, глядя куда-то через плечо Учихи. Одного Цукуёми хватит на всю жизнь. — Копирующий Ниндзя Какаши. Какая удача, что вы здесь. — Итачи улыбался? — Отпусти его. — Какаши решил, что немедленно забудет, что видел это. Воспоминание об улыбающемся Итачи Учихе было бы слишком тревожным. Он был рад, что ещё не поднял свою повязку. Он не хотел видеть это Шаринганом. Мужчина изобразил нечто вроде пожатия плечами в стиле Учиха и слегка откинулся назад, сняв вес с горла Наруто. Наруто тут же отполз назад, к ниндзя Конохи, хрипя при этом. Итачи медленно поднялся на ноги, и все, кроме Кисаме, настороженно наблюдали за ним. — Не волнуйся, Какаши. Я здесь не для драки. Я получил то, за чем пришёл. — Какаши уловил что-то в глазах Итачи: его взгляд невольно притянулся к лицу мужчины из-за несоответствия такого заявления. Что бы это ни было, оно не поддавалось классификации. Это не была злоба, или ненависть, или даже страх; это не было холодное безразличие, которым Итачи разил каждый раз, когда они с Какаши встречались. Это было почти тоскливо, и Какаши понятия не имел, что это делало в глазах массового убийцы. Наруто отдышался и поднялся на ноги. — Да. Мы слышали, — прошипел он. Его кулаки были сжаты, дрожали. — Верни их. Итачи склонил голову набок, глядя на Узумаки. — Как ты вообще мог знать, о чём я говорю? Ты только что прибыл, а Саске определённо не в том состоянии, чтобы сообщить тебе. И я сомневаюсь… — и с этими словами он обвёл рукой троих неизвестных ниндзя, стоявших в неясном построении вокруг Саске, — …что кто-то из его товарищей по команде тебе сказал. — В лесу было больше членов Акацуки. Двое. Человек, больше похожий на растение. Зецу, кажется, его зовут. И ещё один, в маске, которого я не знал. Он назвался Тоби. — Какаши внимательно наблюдал за Итачи, говоря это. Кем бы ни были эти люди, они явно что-то замышляли в отношении старшего Учихи. Итачи не напрягся. Он и так был слишком неподвижен для этого. Тем не менее, что-то в его лице застыло. — Ах. Должно быть, они следили за мной. Что они сказали? Какаши не ответил бы на этот вопрос, но ответила Сакура. Она была напугана. Она видела Саске, он был прямо здесь, но его брат стоял на пути. И с ним там, Саске мог бы быть за сто миль. — Он сказал… — она колебалась, — …он сказал, что ты забрал… что ты забрал глаза Саске. Итачи выглядел неприятно удивлённым. Он слегка нахмурился, глядя на неё. Сакура продолжила. — Ты… я имею в виду… Саске действительно… Итачи полез в рукав своего плаща и вытащил оттуда маленькую баночку, наполненную желтоватой жидкостью. Внутри плавали два маленьких шарика, поднимаясь и опускаясь у дна небольшого контейнера. Голос Сакуры оборвался, из неё вырвался лишь приглушённый удушливый звук. — Ублюдок. — Гнев Наруто наконец-то снова закипел. Его зрачки стали вертикальными, хотя глаза оставались естественного синего цвета. — Ублюдок! — Он рванул вперёд, направляясь прямо к Итачи. Учиха не удостоил его и малейшего внимания, ведя себя так, словно разъярённого Джинчурики вообще не существовало, не говоря уже о том, что он нёсся на него сломя голову. — Наруто! — Голос Какаши нисколько не замедлил Наруто. Он продолжал двигаться вперёд, набирая скорость, и отвёл кулак назад. Он развернулся, нанося удар кулаком, который прозвучал как вытесненный воздух даже с расстояния в десятки футов. Рука Итачи поднялась, без усилий поймав удар. Раздался внезапный хлопок. Итачи не шелохнулся. Он смотрел на Наруто из-за своей руки. В его глазах был намёк на упрёк. — Как я уже сказал: я здесь не для драки. — С этими словами он развернулся, отбросив Наруто обратно к шиноби Конохи. Наруто приземлился на ноги рядом с Сакурой, которая почти в тот же момент начала двигаться вперёд. Она остановилась, оглянувшись на него, её выражение лица было искажено. Наруто поднял взгляд, встретившись с её зелёными глазами, хотя они нервно подёргивались, словно пытаясь посмотреть на что-то за спиной Сакуры. Что они и делали: Саске был там. Наруто понял. С мрачной улыбкой он слегка кивнул. Сакура кивнула в ответ и продолжила идти, шагая мимо Команды Хеби к распростёртому телу Саске. Она наклонилась над ним и начала разговаривать с девушкой, исцеляющей его. Какаши не обратил особого внимания на эту драму. Вместо этого он задал Итачи вопрос, который мучил его с тех пор, как ушёл человек в маске. — Тоби сказал, что ожидал твоей смерти в битве с Саске. Не знаю почему, ведь ты явно превосходил его. Перед уходом он сказал две вещи. Во-первых, что ему придётся «разобраться с тобой». — Итачи пожал плечами. Он явно этого ожидал. Какаши продолжил. — Во-вторых, что он собирается в Амегакуре за кем-то. Кем-то, как я могу только предположить, кто должен «разобраться с тобой», и кто, по его словам, очень хотел встретиться с Наруто. Впервые в жизни Какаши Хатаке увидел настоящие эмоции на лице Итачи Учихи. Тот факт, что эти эмоции были смесью шока и неоспоримого страха, был бы чрезвычайно приятен в любой другой ситуации, но сейчас он лишь наполнил его тошнотворным чувством. Это было то же самое чувство, которое он испытывал в Стране Волн, чувство, которое он испытывал на мосту Каннаби, чувство, которое он испытывал Десятого Октября, почти семнадцать лет назад. Ощущение, что люди вот-вот умрут, и что он ничего не может сделать, чтобы это остановить. — Вам всем следует уйти. Сейчас, — сказал Итачи Учиха, поворачиваясь при этом к Кисаме и бросая ему жёлтую банку, которую держал. Глаза Саске покачивались внутри. — Кисаме. Иди. Убирайся отсюда. Если я выживу, вернись. Если нет… — Итачи по-настоящему пожал плечами, двигая плечами и всем остальным. — Было приятно иметь тебя в партнёрах. — Кисаме кивнул и скрылся, умчавшись из города и исчезнув в лесу. «Какого чёрта это было?» — Эй, что происходит? Я ещё не закончил с… — Суйгецу шагнул вперёд. Последние несколько минут он жадно пил воду, отчаянно восстанавливая свою чакру, и наконец почувствовал достаточно смелости, чтобы противостоять брату Саске. Эта бравада исчезла, как только мужчина повернулся и посмотрел ему в глаза. Его глаза, красные и вращающиеся, были гораздо более устрашающими, чем когда-либо были у Саске. Они выглядели так, словно их нарисовали на лице Итачи. Пока глаза приковывали Суйгецу, Итачи обратился к остальной группе. — Кто-то скоро придёт. Тоби вернётся с ним через несколько минут. Если кто-нибудь из вас всё ещё будет здесь, он убьёт вас. А если Наруто всё ещё будет здесь, он заберёт его. Я отвлеку его, но вы все должны убраться отсюда сейчас же, если хотите иметь шанс на побег. Забирайте Саске и уходите. Все стояли, ошеломлённые, глядя на Итачи. Наконец, заговорил Шино, из всех людей. — Кто идёт? Итачи посмотрел на него. — Лидер Акацуки. Или, по крайней мере, подставное лицо. Он сильнее, чем вы можете себе представить. Вы все должны уйти сейчас же, или всё будет потеряно. — Лидер Акацуки идёт сюда? Сейчас? — Это снова был Наруто. — Да. Идёт за тобой, Наруто. Уходи, сейчас же. — Итачи начинал звучать раздражённо. — И какого чёрта мы должны тебе доверять, ублюдок?! Верни Саске его глаза, вместо того чтобы отдавать их этому жуткому рыбьему парню, и может быть…! — Наруто. — Голос Итачи, некогда исполненный безграничного терпения, теперь был резким, его лицо суровым. — Ты сказал мне, что ты был для Саске большим братом, чем я когда-либо. И ты был прав. Ты поддерживал его, подталкивал его к самосовершенствованию, делал его сильнее. Всё, что я сделал, — это дал ему жизнь, полную ненависти, разрушил его разум и забрал его глаза. Ты должен вытащить его отсюда. Если ты этого не сделаешь, всё, что я сделал, всё, что ты сделал, и всё, что он сделал, будет напрасно. Мы оба будем мертвы, а Саске придётся гораздо хуже. Наруто замолчал, его лицо было поражено. На мгновение воцарилась тишина, пока Итачи смотрел на Наруто, все смотрели на Итачи, а Команда Хеби гадала, во что, чёрт возьми, она ввязалась. Тишина была нарушена странным шумом. Он походил на гул разогревающегося генератора или на журчание воды по камням. Но это не было ни тем, ни другим. Это был неправильный шум, такой, какой никогда не должен был производиться в естественном мире: высокий и низкий, гудящий и монотонный. Все на крыше уставились на юг, к краю здания, ближайшему к лесу. Там, в реальности открылась маленькая дыра, булавочный укол в неизвестную тьму, парящую в воздухе. Раздался порыв вытесненного ветра, и из дыры выкрутилась фигура, приземлившись на ноги без малейшего намёка на беспокойство. Он был высоким и стройным, с длинными ярко-оранжевыми волосами, большая часть которых была собрана в хвост на затылке, а остальные пряди падали ему на правый бок. Плащ Акацуки с необычно высоким воротником свободно сидел на нём, помятый, словно он в нём спал. Его лицо было усеяно причудливыми пирсингами, чёрные стержни были вживлены в его подбородок, щёки и лоб. Полоска металла проходила через переносицу, соединяя два стержня на щеке. Он носил хитай-ате, символ Дождя на нём был зачёркнут. Но самым странным были его глаза. Они были ярко-фиолетовыми, без радужки как таковой. Вместо этого зрачок располагался среди ряда концентрических колец, всего четыре. «Слишком поздно». Итачи вздохнул. Карин, с другой стороны, нахмурилась. Чакра этого человека была совершенно причудливой. Как будто у него не было своей собственной. Вместо этого, стержни, вживлённые в его лицо (и, как она чувствовала, по всему его телу), казалось, закачивали её в него. Но чакра, исходящая от этих стержней… Она вздрогнула. Чакра была ледяной и густой. Густой, как расплавленный бетон, пульсирующей по системе человека перед ней, как шлак по широким трубам. Это было самое ужасающее, что она когда-либо чувствовала. Никто другой в группе, конечно, не был сенсором, но Джуго, Суйгецу и Сай заметили её реакцию. Сай не знал, что с этим делать, но оба других члена Команды Хеби знали, и они немедленно заняли более всестороннюю оборонительную позицию вокруг Саске. Саске выбрал этот момент, чтобы проснуться. Первое, что он заметил, — это темнота. Очень темно. Неописуемо темно. Та темнота, которой боятся все люди, та темнота, которая отказывается быть пронзённой, которая окружает тебя, связывает тебя, облекает твои чувства в панику и лишает тебя разума. Саске был Учихой, поэтому он ничего из этого не делал. Вместо этого он был, как сказали бы большинство людей, слегка встревожен. И любопытен. Почему он не мог видеть? Ох. Точно. Итачи вырвал ему глаза. Казалось, он должен был бы сильнее это чувствовать. Он открыл глаза. Или попытался. Может, они уже были открыты. Он бы не заметил разницы. Он не мог видеть. Но он мог слышать. Сначала — порыв вытесненного воздуха и внезапный визжащий звук. Он услышал бормотание над собой. Один из голосов безошибочно принадлежал Карин. Другой звучал очень знакомо, но он не мог точно его определить. Он будил старые воспоминания. Это была… Сакура? — Сакура? — Его голос звучал старым, незнакомым. Что с ним было не так? Всё казалось таким отстранённым. На мгновение воцарилась тишина, а затем… — Саске! Да, определённо Сакура. Он почувствовал, как кто-то обнял его, поднимая с крыши, и он решил не сопротивляться. Судя по тому, как его сжимали, он был уверен, что это всё равно будет бессмысленно. — Сакура, — сказал Саске приглушённым голосом. — Что ты со мной сделала? Он почувствовал, как она отстранилась, и ему не нужно было видеть, чтобы понять, что она краснеет. — Я ничего не делала. Карин за тобой присматривала. Она дала тебе что-то, чтобы притупить боль. Ах. Вот почему место, где должны были быть его глаза, не горело огнём. И почему мысль о том, что Итачи украл его глаза, казалась лишь слегка тревожной. Он был под каким-то обезболивающим. Или обезболивающим дзюцу. Было ли у Карин что-то подобное? Он никогда её не спрашивал. Он просто знал, что она была целительницей, которую даже Орочимару не до конца понимал, и поэтому он её завербовал. — Карин. — Он не повернул головы: он понятия не имел, где она находится в этой темноте. — У тебя есть какое-нибудь обезболивающее дзюцу? Он услышал её справа от себя и изо всех сил постарался посмотреть в её сторону. Она звучала растерянно. — А, да, Саске, есть. Но я уже использовала его на тебе. Ты… — Нет. Я в порядке. Более чем в порядке, на самом деле. Хотя темновато. Где мы? Она ответила ему, теперь звуча ещё более растерянно, чем раньше. Он смутно предположил, что она удивлена его вялой реакцией. — Ты за пределами комплекса, Саске. Снова в городе. Твой брат привёл тебя к нам. Под «нами» она имела в виду Команду Хеби. Саске это знал. Тот факт, что его брат привёл его сюда, на мгновение поразил его как нечто, о чём ему следовало бы беспокоиться, прежде чем улетучиться. — Хорошо. — Он откинулся назад, закрывая глаза (хотя это, конечно, ничего не дало). С Хеби здесь, с ним всё будет в порядке. — Саске. — Это снова был голос Сакуры. Он проигнорировал его. Он оставил её позади. Ему больше не нужно было о ней беспокоиться. — Саске, нам нужно идти. — Она звучала испуганно. — Идти? — пробормотал он, уже собираясь заснуть. — Куда идти? — Нам нужно убираться отсюда, Саске. Кто-то здесь. — Кто? Он услышал глубокий баритон прямо перед своим лицом. Кто-то наклонился над ним, очень близко к его лицу. — Я. Раздался короткий хлопок, шаркающий звук и крик, который Саске слишком хорошо знал. Крик, который мог издать только определённый блондинистый идиот. — Саске! Затем кто-то поднял его, и он летел по воздуху. Саске гадал, кем был тот мужчина с глубоким голосом. Он не был с ним знаком. Он приземлился на что-то, человек, нёсший его, быстро и удобно уложил его. Кора под ним подсказала ему, что он на дереве. — Саске. — Этот голос… этот голос он знал. Это был… — Итачи, — ответил он, не в силах вызвать никаких настоящих эмоций за этим именем. Он хотел бы. Он действительно хотел, чтобы человек перед ним знал, как сильно он его ненавидит. Он почти чувствовал поднятые брови. — Ты под наркотиками. Это к лучшему, полагаю, но… — Голос затих, прежде чем снова зазвучать, таким же сильным, как и раньше. — Саске, если я не выживу в этом, маловероятно, что выживешь и ты. Тем не менее… знай, что что бы ни случилось сегодня, я всегда любил тебя, и что я… мне так жаль за то, что я сделал. Саске рассмеялся. Это не был жестокий звук: он был недостаточно в сознании для этого, но он ранил Итачи глубже, чем когда-либо прежде старшего Учиху. — Это смешно, Итачи, — сказал он. — Это самое смешное, что я когда-либо слышал. Я никогда не знал, что ты можешь быть таким смешным. Саске снова рассмеялся, и это был смех идиота или человека, только что ударившегося головой. Он звучал чрезвычайно глупо, особенно исходя от стоического Учихи. Хуже всего было то, что в нём совершенно отсутствовала злоба: по всем признакам, Саске находил идею о том, что Итачи любит его в любом виде, форме или проявлении, самой смешной вещью в мире. Саске не знал, насколько он должен был быть рад, что в тот момент едва понимал себя. Наступила тишина. Он услышал вздох. — Спи спокойно, младший брат. — Затем что-то прижалось к голове Саске, и он больше ничего не слышал. *** — Это Саске смеялся? — был первый вопрос Наруто, когда Итачи вернулся. Он не мог в это поверить; ему никогда не удавалось заставить этого ублюдка смеяться, а Итачи сделал это меньше чем за минуту. Итачи на мгновение не двигался. — Нет, — ответил он после короткой паузы. — Должно быть, это твоё воображение. Наруто покачал головой. О чём он только думал? У этого парня не было чувства юмора. Ни за что он не смог бы заставить Саске смеяться. — А, ладно. — Нахмурившись, Наруто повернулся к новоприбывшим: мужчине в маске и чудаку с фиолетовыми глазами. — Так кто эти парни вообще? Итачи не ответил. Тоби, однако, ответил. — Не нужно тебе об этом беспокоиться, Наруто. Я — никто. Однако мой друг здесь… — И Наруто поклялся, что слышал улыбку, жестокую и холодную, которая сформировалась за кружащейся маской. — Он очень особенный. — С этими словами он повернулся к мужчине с множеством пирсингов. — Пейн. Захвати Девятихвостого. — Затем, звуча очень обиженно: — И Саске тоже, если сможешь. Не дай Итачи уйти отсюда живым. Мужчина кивнул, и Тоби снова повернулся к группе, все члены которой заняли шахматные позиции на крыше. — Я сейчас уйду, — сказал он с слышимым смешком. — Я кое-что прервал в Амегакуре, и я обещал Пейну, что позабочусь об этом. Итак, Наруто… — Водоворот чакры образовался вокруг его видимого глаза, втягивая его внутрь. — …скоро увидимся. И с этим последним прощанием человек в маске исчез, а Команда Какаши, Команда Восемь, Команда Хеби и Итачи Учиха остались лицом к лицу со странным человеком на крыше. Наступила тишина, пока фиолетовоглазый человек смотрел на всех, и в этот пустой момент все присутствующие приняли важные решения. Наруто, конечно, решил, что это всего лишь ещё одно испытание, и что даже явный лидер Акацуки не остановит его от возвращения Саске в Скрытый Лист. Он пожертвует собой, если это потребуется, чтобы спасти своих друзей. Сакура поклялась, что не позволит никому умереть, ни здесь, ни когда они так близки к цели. Было бы жестокой шуткой пройти так далеко, только чтобы потерять Наруто, а также Саске. Сай решил, что устранение лидера Акацуки принесёт огромную пользу Листу. И где-то в глубине души — что он вырвет собственное сердце, прежде чем позволит кому-либо из своих новых друзей пострадать. Какаши снова решил, что никто из его товарищей сегодня не умрёт. Ямато снова решил, что его тайтё будет дышать, когда он утащит его с этого поля боя. Киба решил, что наконец-то докажет, что, хотя он, возможно, уже не так силён, как Наруто, его всё ещё более чем достаточно, чтобы справиться с таким клоуном с ужасным чувством стиля; особенно с его командой здесь. Хината приняла решение, похожее на решение Наруто: она докажет себе и ему, что она куноичи, достойная своей хитай-ате, и что она никогда не отступит от своего слова. Шино решил, несколько фаталистично, что что бы ни случилось дальше, он заставит этого человека запомнить его. Карин решила, что, несмотря ни на что, Саске не будет захвачен этим человеком. Если это означает сотрудничество с шиноби Конохи или даже с Итачи, пусть будет так. И если это означает бегство, пока они занимают врага, то же самое. Джуго принял то же решение, хотя в его мыслительном процессе было больше слов вроде «перемолоть» и «раздавить». Его проклятие уже распространялось по его лицу, и он подёргивался от желания броситься вперёд. Последние несколько минут были для него очень напряжёнными. Суйгецу разрывался между двумя мыслями. Одна часть его кричала, чтобы он выжил в битве во что бы то ни стало, и если это означало бросить Хеби и бежать, к чёрту их. Другая часть, взращённая за последние несколько недель, решила, что никакой ублюдок с жуткими глазами не причинит вреда Саске или Карин. Джуго, однако, мог позаботиться о себе сам. Суйгецу был почти уверен, что этот здоровяк всё равно не может умереть. После некоторой борьбы победило второе решение. Итачи, впервые за многие, многие годы, последовал своему первому инстинкту. Итачи Учиха решил, что защитит своего младшего брата или умрёт, пытаясь. Даже если его брат находил идею о его любви к нему шуткой, Пейн не заберёт Саске. За сотни миль отсюда Нагато нахмурился. Итачи Учиха улыбался, оскалив зубы в гримасе, больше похожей на рычание животного, чем на что-либо ещё, но тем не менее это была улыбка. Нагато Узумаки решил, что, улыбающийся Учиха или нет, он не отступит, когда мир так близок к его рукам. Ради угнетённых мира ниндзя, ради своих родителей, ради Яхико и ради мечты, за которую он и его друзья сражались, истекали кровью и умирали, он никогда не отвернётся от того, что нужно сделать. Мир будет достигнут. Любой ценой.