Not sick / Не болен

Отказ: Часть 2 Наруто, находясь в странном пространстве между сознанием и полной бесчувственностью, видел сон. Это не был настоящий сон, конечно. Он не спал. Он не отдалился от бодрствующего мира. Скорее, он находился в совершенно другом мире, в котором были только он и ещё кто-то. Это был не первый раз, когда Наруто бывал в этом месте. Он посещал его раньше. Месяцы назад. С тех пор здесь ничего не изменилось. Это был холодный мир, влажный мир. Канализация, сделанная из латуни и ржавого железа, наполненная низко стоящей водой, которая слабо пахла медью и зловеще поблёскивала в тусклом свете. Наруто когда-то смутно беспокоило, что такое унылое место существует в его собственной голове, прежде чем он узнал правду. Это место не было продуктом его воображения. Это не было отражением его разума или симуляцией его мыслей. Это была тюрьма, а тюрьмы не должны быть самыми приятными местами. Из плещущейся воды поднималась огромная решётка, ворота, сделанные из какого-то неопознанного металла, который сиял даже в мутной тьме тюрьмы. Прутья были толстыми и широко расставленными: Наруто мог бы проскользнуть между ними, если бы захотел. В центре ворот висел лист бумаги, тонкий и хрупкий. Кандзи «Печать» был написан на нём густыми чёрными чернилами. Трудно было поверить, что этот клочок бумаги — всё, что сдерживало то, что таилось за воротами. В полумраке комнаты его было нелегко разглядеть. Это было просто массивное пятно во тьме, место, где тени были гуще, где вода становилась темнее. В этих тенях легко можно было различить только две вещи. Глаза, огромные глаза, размером с рост Наруто, с вертикальными зрачками-щелями, сияющие красным в темноте, и огромные, ослепительно белые зубы. Кьюби но Кицуне, Девятихвостый Демон-Лис, самый могущественный из Биджу: он таился во тьме, с мрачной улыбкой на морде. Наруто, по щиколотку в тусклой воде, смотрел на него в ответ с нейтральным выражением лица. Это был не первый раз, когда он смотрел лису в глаза, и он знал, как бы ему ни хотелось обратного, что это, вероятно, будет не последний раз. ОНИ УМРУТ, ЗНАЕШЬ. Кьюби не говорил, на самом деле: его пасть не двигалась, его язык не произносил слова. Это было существо из чистой чакры, и здесь, по крайней мере, внутри печати на животе Наруто, оно имело власть. Поэтому, когда Кьюби говорил, на самом деле он думал, и Наруто понимал. Это были даже не слова, на самом деле. Это были впечатления, жажда крови и вспышки образов. Образы сломленного на земле Какаши, его кости превратились в кашу. Образы дрожащей Сакуры, пытающейся подняться, Пейна, снова и снова наносящего ей удары, пока она отчаянно пыталась дать отпор, тщетно размахивая руками. Слова обрушились на него, наполняя его желанием причинить насилие и жгучим ощущением в костях, и Наруто изо всех сил старался это игнорировать. — Нет. Не умрут, — сказал он вслух. Он знал, что тот его понимает: в юности у них было достаточно крикливых ссор, чтобы это, по крайней крайней мере, установить. ОНИ НЕДОСТАТОЧНО СИЛЬНЫ, — сказало чудовище. — ОНИ НЕДОСТАТОЧНО СИЛЬНЫ, ЧТОБЫ СРАЖАТЬСЯ С НИМ, А ТЫ НЕДОСТАТОЧНО СИЛЁН, ЧТОБЫ СПАСТИ ИХ. Наруто нахмурился. Последнее было правдой. Он вывел из строя одного из Пейнов, но при этом его ранили, а затем другой, тот, что одним взглядом избавился от Итачи, почти то же самое сделал с ним мгновение спустя. Его бдительность ослабла на секунду, и вот он здесь. И, конечно, он знал, что будет дальше. Всегда было одно и то же. Лис скажет ему, что он слаб, а затем… ТЫ НЕДОСТАТОЧНО СИЛЁН. НО ТЫ МОГ БЫ БЫТЬ. Улыбка стала шире. Зубы, казалось, сияли ярче. ВОЗЬМИ НЕМНОГО МОЕЙ ЧАКРЫ. ИСПОЛЬЗУЙ ЕЁ, ЧТОБЫ СПАСТИ ИХ. Я БЫ НЕ ВОЗРАЖАЛ. Конечно. Всегда одно и то же. Наруто фыркнул. — Я не смог бы спасти их твоей чакрой, — сказал он, нахмурившись. — Как бы сильно я этого ни хотел. Он вспомнил, что случилось, когда он искал Саске в первый раз, несколько месяцев назад. Когда он столкнулся с Орочимару и Кабуто, слушал, как они говорят о Саске, словно тот был игрушкой, инструментом, так же, как тот придурок в маске. Он вспомнил, как на мгновение потерял контроль, как лис просочился наружу. Ощущение сгорающей кожи было мучительным… но чувство силы, безудержная ярость, текущая сквозь него, сметающая всё на своём пути, было потрясающим. Пока всё не закончилось, пока Орочимару не сбежал, а Сакура не подошла к нему, умоляя остановиться, взять себя в руки. Он смутно помнил, сквозь пелену крови, гнева и стыда, как ударил её, хвост из чистой горящей чакры ударил её по лицу и отправил кружиться в воздухе. И он помнил слёзы, облегчения и боли, которые она пролила, когда лис отступил, а он остался позади, обугленный и истощённый. Наруто поклялся вернуть Саске. Он поклялся, более тайно, что никогда больше не заставит Сакуру плакать после того, как вернулся из Долины Завершения, его первое обещание осталось невыполненным. И теперь он поклялся, что больше не будет полагаться на лиса. Он не собирался нарушать ни одного из этих обещаний. Больше нет. — С ними всё будет в порядке, — сказал он, и он верил в это. — В любом случае, лучше, чем если бы ты им помогал. Я им доверяю. Лис фыркнул. Это был оглушительный звук, словно водопад воздуха. ЕСЛИ ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО В ЭТО ВЕРИШЬ, ТЫ БОЛЬШИЙ ДУРАК, ЧЕМ Я ДУМАЛ. ТОТ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПРИВЁЛ СЮДА МУДРЕЦА С ГЛАЗАМИ… Он замолчал, и в воздухе повисла неуверенность, которую Наруто никогда не чувствовал исходящей от Кьюби. ОН ОПАСЕН. ЕГО ЧАКРА… ОНА НАПОМИНАЕТ МНЕ ТВОЕГО УЧИХУ. И ЕГО ПРЕДКА. Было так много ненависти. Наруто изо всех сил старался это игнорировать. — Тогда я и его побью, — заявил он. Лис просто рассмеялся. ЕСЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ, ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ. ПОСТАРАЙСЯ, СОПЛЯК. НО ПОСЛУШАЙ МЕНЯ: РАНО ИЛИ ПОЗДНО Я ТЕБЕ ПОНАДОБЛЮСЬ, И КОГДА ЭТО СЛУЧИТСЯ, Я НЕ БУДУ ОДАЛЖИВАТЬ ТЕБЕ СВОЮ СИЛУ, КАК ДЕЛАЛ ВСЕ ЭТИ ГОДЫ. ОТНЫНЕ ВСЕГДА БУДЕТ ЦЕНА. Наруто почувствовал холодок и понял, что Биджу говорит правду. Но прежде чем он успел что-либо сделать, он ощутил прилив, чувство чужеродной чакры, тёплой и успокаивающей, текущей по его телу. Тюрьма растаяла, вода высохла, а стены отодвинулись. Кьюби, его огромные глаза, сверкающие на него, исчез последним, наконец поглощённый тьмой. ПОМНИ. ВСЕГДА БУДЕТ ЦЕНА. — Разве её всегда не было? — пробормотал он, и затем мир стал белым. Наруто очнулся. Первое, что он увидел, — это Сакура, стоящая на коленях рядом с ним, её руки двигались по его груди. Он чувствовал, как там срастаются рёбра, вставая на место, и дышать становилось всё легче. На её лице было внушительное количество крови, но её это, казалось, не беспокоило. Хината тоже была там, по другую сторону от него. Та же зелёная чакра окружала её руки, хотя она была не такой яркой, как у Сакуры. Её чакра была на его руках: он чувствовал, как его безымянный палец, сломанный во время его недавнего падения на траву, встал на место. В общем, через несколько мгновений он почувствовал себя намного лучше. — Наруто! — Сакура смотрела на него сверху вниз, широко раскрыв глаза. Он догадался, что она не ожидала, что он так скоро очнётся. Он улыбнулся. — Привет, Сакура. — Слегка повернув голову, он посмотрел на Хинату. — Привет, Хината. Как дела? Она не ответила, лишь покраснела и продолжила лечить его руку. Вместо неё заговорила Сакура. — Наруто? Ты в порядке? Тебе не следует так двигаться… Он прервал её, постучав по животу, по невидимой там печати, своей неповреждённой рукой. — Ох. Точно, — вздохнула Сакура. Даже она иногда забывала, сколько всего может выдержать Наруто. Он медленно сел, свечение медицинского дзюцу угасло. — Что случилось? Где Пейн? Ты в порядке? Твоё лицо… — спросил он, всё ещё немного сонный. — Тебе следовало это видеть, чувак. Это было потрясающе! — Это был Киба. Он бы узнал этот энтузиазм где угодно. Он оглядывался через плечо в паре метров от Наруто, лицом к лесу. Акамару, как всегда, был рядом с ним, и гигантский пёс издал столь же восторженный лай, приветствуя Наруто обратно в мир живых. — Что? Что было потрясающе? — Сакура! Ты не поверишь. Она уложила его двумя ударами! — Киба звучал почти испуганно, когда говорил это. Наруто снова посмотрел на свою товарищку по команде, которая изо всех сил старалась не смотреть на него. — Нет, — сказал он с ухмылкой. — Нет, в это я точно могу поверить. Она одарила его лёгкой улыбкой в ответ, прежде чем её зелёные глаза снова посуровели. — Он вернётся. Я его не убила. — Её голос был таким же, как у Кибы. Наруто пожал плечами. — Всё в порядке. На этот раз я буду к нему готов. — Оглядевшись, он понял, что нескольких из их группы не хватает. — Эй, где Сай? И Ямато-тайчо? Сакура вздохнула. — Сай в городе, — сказала она, указывая на здание, с которым Наруто недавно слишком хорошо познакомился. — Он ищет Какаши-сенсея. В последний раз, когда Хината его видела, они оба с Шино возвращались. По-видимому, сенсей был сильно побит, но он определённо всё ещё в строю. Как только он вернётся, я и его вылечу. Наруто снова улыбнулся. — Это здорово. А что насчёт Ямато? — Он в лесу, что-то готовит, — сказала Сакура, указывая в противоположную от города сторону. — Не знаю что, но он сказал, что когда Пейн вернётся, он будет готов. А пока мы ждём здесь, пока кто-нибудь из них вернётся: Хината потратила много чакры, чтобы я смогла ударить Пейна, плюс на поиски всех, так что мы не можем сейчас их искать. Наруто всё это воспринял, его выражение лица снова стало мрачным. — Хорошо, — сказал он. — В таком случае… — Он сложил руки в знакомую печать. — Каге Буншин но Дзюцу! Около трёх дюжин Наруто возникли вокруг поля. Наруто повернулся к ним. — Ладно, ребята! — крикнул он. — Вы знаете, что делать! — Поняли! — ответили тридцать с лишним голосов, и оранжевая масса рванула в лес. Когда они вошли в лесополосу, некоторые отделились от основной группы, в то время как многие забрались на деревья, а другие пошли прямо вперёд. Отвечая на невысказанный вопрос всех, Наруто заговорил. — Несколько из них пойдут искать Пейна. Убедятся, что он не подкрадётся к нам незаметно. Остальные сделают как можно больше ловушек между ним и нами. Киба кивнул, присоединившись к группе, пока Наруто проносились мимо него. — Хорошая мысль. Таким образом, он не застанет нас врасплох. — Ну да, я только что это сказал! — Я знаю, просто… знаешь что? Заткнись. Когда Шино прибыл примерно через три минуты, таща за собой Какаши, всё, что почувствовал Наруто, — это облегчение. Абураме положил бесчувственного седовласого мужчину на землю, и Сакура с Хинатой склонились над ним: они были единственными, кто знал какие-либо исцеляющие дзюцу. — Эй, Шино. Рад, что догнал. Повеселился? — Киба ухмыльнулся своему товарищу по команде. — На самом деле, я несколько насладился, Киба. Почему? Мой противник предоставил мне много возможностей попрактиковаться в навыках уклонения. Кроме того, вступив с ним в бой, я смог удержать его подальше от его соотечественников, таким образом… — Э-э, ребята? — Наруто внезапно прервал пользователя насекомых, резко повернув голову к лесу. Остальные его друзья обратили на это внимание. Шино издал нечто вроде вздоха в стиле Абураме, что выразилось в том, что он на секунду опустил голову примерно на долю дюйма. — Да, Наруто? — спросил Киба. — В чём дело? — Э-э, мои клоны развеялись, и, э-э… — Наруто прервал оглушительный грохот. Остальные ниндзя Конохи повернулись, чтобы посмотреть на лес. Лесополоса была уничтожена. Огромный медведь, по меньшей мере сорок футов в высоту и почти такой же в ширину, вывалился из леса. Его лапы были покрыты ожогами и мелкими ранами — доказательство ловушек Наруто. Огромные чёрные металлические стержни проходили сквозь его губы, а один широкий торчал из лба. Самым тревожным было то, что его глаза были такими же, как у Пейна: рябь Риннегана смотрела наружу, странный блеск в них был виден даже издалека. — Сюда движется что-то очень большое, — ошеломлённо закончил Наруто. Он поднял руки в простой печати. — Да ты издеваешься! — закричал Киба. Сакура просто разинула рот. Сай не терял времени даром. Он просто отреагировал: его кисть мелькнула по свитку, и огромный чернильный дракон рванулся вперёд, устремляясь к медведю. В то же время из земли вокруг него вырвались корни, обвивая его гигантские лапы: где бы он ни был в лесу, Ямато всё ещё изо всех сил старался им помочь. Наруто просто выкрикнул название своего любимого дзюцу, и десятки его копий устремились к медведю, Расенганы светились в их руках. — У кого-нибудь есть идеи?! — закричала Сакура, всё ещё изо всех сил пытаясь исцелить Какаши. Похоже, он понадобится им скорее раньше, чем позже. — Мы с Акамару могли бы использовать Соторо, — крикнул Киба, взглянув на медведя, который дико размахивал лапами по дракону, кружившему вокруг его головы и кусавшему его за уши, — но я не знаю, хватит ли этого! Эта тварь действительно большая! Шино шагнул вперёд, поправляя очки. — Моих Кикайчу тоже будет недостаточно. Однако… — он повернулся, чтобы посмотреть на Наруто, который непонимающе уставился в ответ. — Я считаю, что у Наруто есть идеальное дзюцу для этой ситуации. — Что? Я? Что я могу сделать? — закричал Наруто, слегка паникуя, когда медведь наконец-то сумел поймать кружащегося дракона и разорвал его в клочья взмахом лапы, даже когда он топтал всех клонов, которые приближались. Сай послал ещё чернильных зверей, на этот раз львов, которые замедлили его движение, пока он отмахивался от них, а они кусали его за пятки. — Мои теневые клоны его даже не замедляют! А Расенсюрикен… — Я имел в виду, — сказал Шино, звуча почти раздражённо, — ваше совместное дзюцу. В конце концов, оно замедлило Санби. Я не сомневаюсь, что оно справится с этим призывом. — Медведь растоптал одного из чернильных львов. Сай послал ещё одного, но он начинал выглядеть уставшим. Наруто сильно хлопнул себя по лбу. — Точно! — сказал он. Он снова повернулся к медведю, прикусив при этом большой палец. Его руки пробежались по печатям, прежде чем он хлопнул ими по земле. — Кучиёсе но Дзюцу! Чернила растеклись в призывном массиве, и раздался большой клуб дыма. Когда он рассеялся, показались две необычно большие жабы; одна ярко-жёлтая, а другая ярко-оранжевая. — Йо, Наруто, что происходит… СВЯТЫЕ УГОДНИКИ! — Гамакичи вздрогнул, его непринуждённость мгновенно исчезла. — Вот это медведь! — Он повернулся к своему брату, который просто смотрел и дрожал. — Эй, Гаматацу, успокойся. Я почти уверен, что знаю, почему Наруто нас призвал! Большая жёлтая жаба проигнорировала своего брата. — Так не должно быть! — завыл он. — Нам дают закуски, когда нас призывают! Мы не должны быть закусками! Оранжевая жаба шлёпнула своего младшего брата. — Успокойся! Всё будет хорошо! Просто слушай Наруто, хорошо? — Он снова повернулся к своему призывателю. — Мы снова делаем то дзюцу, да?! — Определённо! — сказал Наруто. — Эй, Гаматацу, ты можешь делать масло, да? Ты над этим работал, верно? «Пожалуйста, скажи «да», — подумал он. — Да, я над этим работал, Наруто. — Жаба звучала неуверенно. — Но… — Достаточно хорошо! — сказал Наруто. — Я тебе доверяю, Гаматацу. Не обязательно столько, сколько в прошлый раз. Мы обязательно справимся! — Он прыгнул на голову младшего брата, направляя свою чакру в жабу. Медведь раздавил последнего из львов и повернулся к ним, издав оглушительный рёв, который показал слишком много зубов. — Гамакичи! — крикнул Наруто сквозь шум. — Ты готов?! — Да! — крикнула в ответ жаба, приготовившись. Медведь начал тяжело двигаться вперёд, всё ещё ревя, набирая скорость. — Ладно! Гаматацу, вперёд! Жёлтая жаба глубоко вздохнула, её горло раздулось почти до размеров её тела. Она выплюнула длинную струю вязкой коричневой жидкости: знаменитое жабье масло горы Мьёбоку, хорошо известное своими успокаивающими свойствами. И, что более важно в определённых кругах, своей чрезвычайной воспламеняемостью. Наруто ухмыльнулся и вонзил руку в спину Гаматацу, направляя свою чакру в струю масла. — Футон: Гамаю Эндан! — Чакра ветра смешалась с маслом, и оно метнулось вперёд ещё быстрее, врезавшись в медведя и покрыв поле скользкой жижей. Огромный медведь продолжал наступать, пробиваясь вперёд даже против потока масла. — Гамакичи! — крикнул Наруто, напряжение от направления чакры отразилось в его голосе. Медведь начинал подходить слишком близко. Сакура, наблюдая из-за спин жаб, бессознательно сжала одну из своих перчаток: если это не сработает, у неё будет лучший шанс против массивного животного. Хината сделала похожее движение пальцами: Мягкий Кулак не очень подходил для борьбы с крупными призывами, но она всё равно попытается. Шино лишь слегка поправил очки. Киба выглядел так, словно подумывал о побеге. Сай ничего не выдавал: он мог бы с таким же успехом наблюдать за плывущими облаками, судя по тому, сколько эмоций он проявлял. — Катон: Эндан! — крикнула оранжевая жаба. Струя огня вырвалась из её пасти и ударила в поток масла. Масло воспламенилось, и возникший пожар горел с такой невероятной силой, что каждый из ниндзя Конохи почувствовал его жар на своём лице, хотя он находился в десятках метров от них. Огненная тропа устремилась к медведю, словно зажжённый фитиль. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы достичь его. Шерсть огромного призыва была пропитана продолжительной струёй масла. Кроме того, поле вокруг него и значительная часть леса позади него были покрыты вязким веществом. Когда горящее масло достигло медведя и концентрации жидкости на нём и вокруг него, могло произойти только одно. Медведь яростно взревел в последний раз, а затем взорвался огромным огненным шаром, который сбросил Наруто со спины Гаматацу и заставил всё ещё бессознательного Какаши перевернуться. Поле вокруг призыва было обуглено до неузнаваемости: на сотни футов оно превратилось в почерневшую пустошь из пепла. Всё, что осталось от медведя (а это было очень мало), стало неотличимо от руин вокруг него, прежде чем животное исчезло в облаке призывного дыма. Лесу за зверем повезло не больше. Огонь, обильно подпитываемый, катился вперёд, пожирая всё на своём пути. К тому времени, как он утих, огромный участок леса сгорел дотла, превратившись в голые палки, и вспыхнула тысяча мелких лесных пожаров. Наруто, всё ещё лежа на спине, мог сказать лишь одно о причинённом им опустошении. — УХ! — крикнул блондин, снова садясь и вскакивая на ноги. — Это было потрясающе! — Да… потрясающе, — тяжело дышал Гаматацу. Количество произведённого им масла измотало его. Его брат похлопал его по спине. — Ты молодец, братан. — Гаматацу слабо кивнул головой. — Давай, вернёмся. Нам определённо нужно что-нибудь съесть после этого! Гаматацу снова кивнул, прежде чем исчезнуть в облаке дыма. Гамакичи не последовал за ним. — Наруто, — сказал он, повернувшись к своему призывателю. Блондин оживился. — Да? — Слушай, я не хотел пугать Гаматацу, — сказал Гамакичи серьёзным тоном, — но дома происходит что-то странное. Гамакен вернулся около получаса назад, и он был сильно побит. Думаю, Джирайя мог ввязаться во что-то довольно серьёзное, раз ему пришлось вызывать дядю Кена. Ты знаешь, где он? Наруто пожал плечами. — Он на каком-то задании для старушки, кажется. Не знаю где. — Он на секунду замолчал, по-настоящему осознав, насколько обеспокоенным выглядел Гамакичи. — Но не волнуйся! Ни за что он не в беде. Этот извращенец может о себе позаботиться. — Да. Ты прав, — кивнул Гамакичи. — Удачи с тем, кто призвал эту тварь. Думаю, она тебе понадобится. — Он не звучал обеспокоенным: с тех пор, как он увидел, как Наруто в детстве сражался с Шукаку, Гамакичи твёрдо верил в него. В его глазах Наруто мог сделать почти всё, что задумал. Наруто усмехнулся. — Да. Увидимся, Гамакичи! — И с этими словами жаба развеялась с приглушённым хлопком. — Наруто, — сказала Сакура. — Это было… — Реально чертовски круто! — прервал её Киба. — Чувак, я никогда не понимал, насколько круты призывы! Мне нужно… — Внезапно он замолчал, принюхиваясь к воздуху. Рыча, Инузука повернулся к тому, что когда-то было лесом, а теперь представляло собой множество обгоревших деревьев. Деревьев, которые, хотя и уменьшились в числе, всё ещё обеспечивали некоторую степень укрытия. — Он здесь. Наруто прорычал и обернулся. Ему не пришлось долго искать. Пейн вышел из пепла в сопровождении ещё двух тел: того, с раздражающей улыбкой, и высокого, злобного на вид. Они были почти нетронуты, что было примечательно, учитывая, что их должно было расплавить в ничто. Мужчина спереди, с другой стороны, явно ощутил последствия атаки Сакуры. Его левая рука была изуродована. Предплечье было неправильным. Лучевая и локтевая кости были полностью раздроблены, и рука безвольно болталась, словно ужасный мешок с желе, прикреплённый к левому бицепсу Пейна. Сломанные кости, раздробленные и переломанные, торчали сквозь кожу его руки. Плечо было полностью вывихнуто, и рука неловко свисала, откинутая назад в гротескной манере. Травма нисколько его не замедлила. Наруто слегка позеленел, как и Хината. Шино и Сай, естественно, казалось, совсем не волновались. Киба рассмеялся. — Чувак, она тебя отделала! — усмехнулся он. — Я думал, ты бог, чувак! Что случилось? Сегодня отдыхаешь от божественности? Путь Дэвы посмотрел на него в ответ, и Киба замолчал. Даже с рукой, безвольно свисающей по бокам, Пейн всё ещё был устрашающим. Наруто смутно вспомнил Орочимару по причинам, которые ускользнули от него, прежде чем он отбросил эту мысль. — Наруто Узумаки. — Пейн, казалось, совершенно не заботился о состоянии своей руки. Его голос был таким же непреклонным, как и всё остальное в нём. Наруто шагнул вперёд, положив руку на плечо Кибы и выдвинувшись на передний план группы. — Да? — крикнул он в ответ. Он чувствовал себя уверенно. У Пейна было на два тела меньше, и хотя он и его друзья были ранены, они были далеко не так изуродованы, как фиолетовоглазый мужчина. Хината была права. Они действительно могли победить. — Признаюсь, я не ожидал, что ты так справишься с моим призывом. Однако это всё равно бессмысленно. Сдайся сейчас, Узумаки, и мне не придётся убивать всех твоих друзей. — Он звучал совершенно серьёзно. Как он мог говорить это с невозмутимым лицом? Пейн был почти побеждён. Наруто знал его техники, знал его слабости. Остальные шиноби Конохи держались, а теперь этот человек ковылял назад, умоляя его сдаться? — Как… я имею в виду… разве я не говорил тебе сдаться насчёт того, чтобы я сдался? Что это для тебя значит?! Ты думаешь, если будешь просто продолжать меня просить, я сам сдамся?! — Наруто кипел. — И ещё кое-что! Ты ведь лидер Акацуки, да?! Зачем ты всё это делаешь? В чём смысл? Охотиться на Джинчурики, причинять боль людям… чего ты вообще пытаешься достичь? Все смотрели, заворожённые. Когда Наруто по-настоящему начинал, это было то ещё зрелище. Любой, кто был на финале Экзамена на Чунина, это знал. Пейн, казалось, действительно задумался над вопросом. — Ты хочешь знать, почему я это делаю? — спросил он. — Ты хочешь знать цель Акацуки? Причину, по которой я ищу Биджу? — Конечно, хочу! — Наруто уже кричал. — Почему бы и нет? После всего, что вы, ребята, натворили…! — Истина может быть так же опасна, как и её отсутствие. И в большинстве случаев события такого масштаба просто… случаются. Причина становится ясна гораздо позже. — Пейн говорил тихо, но слышно, казалось, находясь совершенно в другом месте, чем на израненном поле. Наруто подумал, что он не ответит на вопрос, прежде чем он снова заговорил, его голос стал громче. — Но очень хорошо. Я скажу тебе. При этих словах Наруто немного оживился. Киба сделал то же самое, в то время как Хината и Сакура, которые снова занялись лечением Какаши, внимательно следили краем глаза. Сай был сосредоточен: он не забудет ни слова из того, что последует. — Я хочу создать мир. Моя цель — установить справедливость. — Что? — Шиноби Конохи уставились. — Что это за ответ? — закричал Наруто. — Как похищение и убийство людей может быть «миром»? Как это принесёт справедливость? — Наш мир, каков он сейчас, эта земля шиноби, заперт в бесконечном цикле ненависти и мести. Твой «друг» Саске — яркий пример этой ненависти: он разорвал все связи со своим домом, напал на своих друзей и объявил себя предателем, всё для того, чтобы посвятить себя убийству своего брата. Он причинил боль стольким, и только ради собственной выгоды. Пейн шагнул вперёд, и тела, фланкирующие его, сделали то же самое. Шиноби Конохи не отступили от неявного вызова. Они просто смотрели настороженными глазами. Наруто, с другой стороны, был глубоко погружён в мысли. Это звучало очень знакомо для него. — Ты… я это уже слышал. Мой учитель всё рассказал мне об этом цикле ненависти, о котором ты говоришь. Он сказал мне, что однажды мне придётся его разорвать. Пейн продолжал приближаться, медленно, шаг за шагом. Но теперь он остановился. — Да. У Джирайи-сенсея действительно были некоторые замечательные идеи, не так ли? — Наруто кивнул, прежде чем внезапно что-то осознать. — Постой… Ты был одним из его учеников?! И… «Был?» Но прежде чем он успел высказать свой вопрос, Пейн продолжил, одновременно говоря и идя вперёд. — Это не имеет значения. Важно то, что я основал Акацуки, чтобы положить конец этому бесконечному циклу ненависти. Используя их, я собрал силу Биджу, впервые за тысячелетия, в одном месте. Его действующая рука откинулась назад, жестикулируя. — Теперь мне нужны только Кьюби, Рокуби и Хачиби. Когда последние из зверей окажутся в моём распоряжении, я использую их всех, чтобы создать оружие, такое оружие, о котором шиноби могли только мечтать. Существуют дзюцу, способные мгновенно сравнять с землёй деревню… Кулак Пейна сжался. — Но это оружие уничтожит нации. И с этим оружием я покажу миру истинное значение боли. Наруто разинул на него рот. — Это… зачем… Сакура заговорила, сказав то, чего не мог Наруто. — Ты не можешь верить, что это принесёт мир! Пейн пожал плечами. — Ваши мысли и убеждения не имеют значения. Я знаю, что это правда. Я использую силу Биджу, чтобы сравнять с землёй нацию, и мир подчинится, запуганный тем, с чем он не может бороться. И на какое-то время наступит мир. На этот раз заговорил Шино. От него исходило тихое жужжание; Хината знала, что это означает, что он начинает волноваться. — На какое-то время? Пейн кивнул, не прекращая своего медленного приближения. — В конце концов, даже те, кто был свидетелем этого оружия, вернутся к старым способам мышления. Древняя ненависть вспыхнет вновь, и человечество снова пойдёт на войну. Но на этот раз меня там не будет: мне не нужно будет там быть. Рука Пейна снова опустилась, кулак расслабился. — Шиноби мира сами воспользуются этим оружием, и тем самым они причинят такую продолжительную боль, что мир будет царить, пусть и временно, на многие годы после. Справедливость за преступления всех будет совершена в считанные мгновения, и кто бы ни остался, будет чист от прошлых грехов. Наступила тишина. Пейн прекратил своё приближение, глядя на собравшихся шиноби, которые отчаянно пытались осмыслить очевидный план Акацуки. — Это… — Киба даже не мог начать пытаться сказать то, что было у него на уме. Слова умерли где-то между его мозгом и языком. — Безумно, да. — Пейн отмахнулся от прерванного комментария, как от назойливой мухи. — Джирайя-сенсей говорил примерно то же самое. При этих словах голова Наруто резко дёрнулась вверх. Его вопрос, вытесненный откровением об оружии из хвостатых зверей, снова вырвался на передний план его мыслей. «Сказал?» — Пейн. Ты сказал… что был одним из учеников Извращённого Отшельника? — Наруто бесстрашно смотрел прямо в Риннеган. Пейн склонил голову набок при этом имени. «Думаю, Джирайя мог ввязаться во что-то довольно серьёзное». — И ты сказал… что у него были идеи о мире. Но… ты сказал «были». Что у него были идеи о мире. — Разум Наруто кружился, отчаянно пытаясь понять, почему эта семантика так сильно его потрясла. «Этот извращенец может о себе позаботиться». На губах Пейна играла лёгкая улыбка. Он выглядел почти довольным собой. — Да, — сказал он. — В конце концов, ты едва ли можешь быть учеником мёртвого человека, не так ли? Воздух вокруг Наруто похолодел, когда Сакура ахнула. Ему показалось, будто весь воздух вытеснили из его лёгких, будто его похоронили в ледяной воде, будто его череп стал тонким, как бумага. НЕДОСТАТОЧНО СИЛЁН. «Нет». НЕДОСТАТОЧНО СИЛЁН, И ТЕПЕРЬ ТВОЙ УЧИТЕЛЬ МЁРТВ. «НЕТ». ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО ТЫ… «ЗАТКНИСЬ». Кожа Наруто закипела, и клубящаяся багровая чакра, окрасившая воздух озоном и медью, скользнула по его телу. Его зрачки стали вертикальными, радужка покраснела, а клыки удлинились, став похожими на лисьи. Две ленты чакры, хвосты, вырвались из его спины и замахали в воздухе, словно у них была собственная воля. Наруто упал на колени, схватившись за голову, отчаянно пытаясь сохранить контроль. Он закричал, мучительным звуком. — Наруто Узумаки. — Ненавистный голос. Снова он прорвался сквозь его замешательство, сосредоточив его на единственной цели. Он сверкнул глазами, желая броситься вперёд со всей своей силой, но едва сдерживая себя. — Это твой последний шанс. Сдайся сейчас, и твой учитель будет последним, кто умер. Наруто сорвался. Он рванулся вперёд, быстрее, чем когда-либо прежде, быстрее, чем мог уследить любой глаз среди ниндзя Листа, за исключением Хинаты. Но так же, как Бьякуган мог отслеживать Наруто, так же мог и Риннеган, и прежде чем Наруто достиг его, громоздкий Пейн с мрачным лицом схватил человека с раздробленной рукой и подбросил его в воздух, отправив на сотни метров в небо. Одновременно Ямато дал о себе знать: толстые, извивающиеся корни вырвались из земли, распространяясь Мокутоном по всему полю. Они опутали Пейнов, обвив их руки и ноги и пригвоздив их к месту. Ни одно из тел в плащах не сопротивлялось. Мгновения спустя Сай взмахнул кистью по свитку, и из него вылетел свирепого вида орёл, взмыв в небо вслед за главным Пейном. Наруто врезался в метателя, рука, облачённая в чакру, всё больше и больше походящая на когтистую лапу, пробила грудь в плаще и раздробила рёбра и позвоночник мужчины, а также превратила в кашу его и без того нефункционирующие лёгкие. Приёмники чакры в мужчине не выдержали травмы и перегрузились, оставив его безжизненной оболочкой, и Наруто продолжил движение вперёд, пытаясь обезглавить другого Пейна на своём пути. В этот момент произошли две вещи. Первой был второй Пейн, тот, с недавно подстриженными волосами, исчезнувший в облаке дыма. Призыв, который унёс Пейна далеко от буйства Наруто. Наруто замер, чакра Кьюби умоляла его убивать и лишала здравого смысла. Он принюхался к земле, пытаясь найти, куда ушёл тот человек, игнорируя разрушенное тело позади себя. Второе — это Путь Дэвы, замерший в воздухе, парящий высоко над собравшимися ниндзя Конохи. Издалека они не могли видеть, как двигается рот мужчины, но Сакура знала, что они увидят, если бы могли. Она закричала: «Приготовьтесь!» — и пригнулась над Какаши, прикрывая его своим телом. Хината сделала то же самое, в то время как Шино просто стоял, глядя в небо, засунув руки в карманы. Сай сделал почти то же самое, его руки свободно свисали по бокам. И Киба, и Акамару пригнулись, приготовившись. Лапы пса закрывали ему глаза, и он скулил. В лесу Ямато напрягся, его ловушка сработала, но оказалась бесполезной против высоты последнего Пейна и телепортации другого. Он поднял взгляд, а затем на позиции, которые заняли его товарищи. Его глаза расширились, и мгновенно вокруг него выросли деревья, укрепив его в земле. Он надеялся, что этого будет достаточно. Глубже в лесу, по другую сторону города, Карин остановилась. Мужчина перед ней тоже остановился, и если бы она этого не сделала, то врезалась бы ему в спину, возможно, даже разбудив человека, которого он нёс. — В чём дело? — настойчиво прошептала она. — Что происходит… Итачи Учиха развернулся, его Мангекьё широко раскрылся, и заговорил самым громким спокойным голосом, который Карин когда-либо слышала, когда вокруг него возник красный грудной каркас. — Ложись. *** Чернильный орёл приблизился к Пейну, его клюв был раскрыт в беззвучном крике. Коготь отвёлся назад, готовый разорвать человека на куски, сорвать его с его временного насеста в небе. Как и Итачи Учиха до него, он был недостаточно быстр. Пейн резко опустил свою единственную действующую руку вниз величественным жестом, словно провозглашение Бога. — ШИНРА ТЕНСЕЙ. Орёл взорвался. Невидимая сила ударила в землю под Пейном и распространилась, словно невидимая приливная волна высотой в три этажа, сметая всё на своём пути. Мгновенно образовался кратер, около сорока футов в глубину и сто в ширину, и всё на многие мили за его краем исчезло. Город, реликвия славных дней Учиха, был полностью уничтожен в одно мгновение, словно пыль, унесённая ветром. Зиккурат, возвышавшийся за ним, также исчез; его нижний уровень исчез, а вершина обрушилась внутрь, как сломанная картонная коробка. Не осталось никаких доказательств того, что твердыня Учиха когда-либо существовала: осталась только грязь и трава, полностью очищенные от всякой жизни. Лес на две мили вокруг города также исчез, деревья повалились и вырвались с корнем, некоторые пролетели огромные расстояния, прежде чем рухнуть на землю далеко в стороне. Те, что не были вырваны, были полностью уничтожены, лишены коры и обструганы до сердцевины, превратившись в нечто большее, чем зубочистки. Почерневший участок, оставленный дзюцу Наруто, стал неотличим от того, что осталось от леса. Киба Инузука вместе со своим партнёром Акамару был поражён волной как раз в тот момент, когда она сформировалась. Кратер заканчивался прямо перед тем местом, где они стояли: на метр ближе, и они превратились бы в кашу из Инузука. Вместо этого их обоих сбило с ног, волна прошла под ними, пока они неслись назад, пыль и паника ослепляли их, прежде чем они рухнули на землю более чем в миле отсюда. После этого они прокатились значительное расстояние, и к тому времени, как они остановились, Киба сломал более двадцати костей разного размера и важности и испытывал лёгкое внутреннее кровотечение из-за пробитого лёгкого. Акамару на самом деле отделался легче: он сломал только левую заднюю лапу и несколько рёбер. Сакура Харуно едва избежала столкновения с Кибой, когда тот пролетел мимо неё. Когда взрыв всё же ударил её, она потеряла хватку на Хинате, но не на своём сенсее. Пока она летела по воздуху, она крепко держалась за него, не смея отпустить: если бы он приземлился таким, какой он был сейчас, без сознания и неспособный защитить себя, то он бы определённо умер. Так что ей (и особенно Какаши) повезло, что он очнулся посреди их короткого полёта. Шаринган Какаши резко открылся, и Сакура отпустила его. Теперь он мог постоять за себя. Какаши, на мгновение невероятно сбитый с толку, довольно быстро осознал опасность своего положения и так же быстро приготовился к удару. Он приземлился перед Сакурой, примерно в миле от эпицентра, и свернулся в кувырок, который пронёс его по земле, как шарик для пинбола, в конце концов остановившись после почти двухсот метров бешеного движения по новообразованной равнине. Развернувшись, он с радостью отметил, что ничего, что не было сломано раньше, не сломалось, и что, кроме пары новых (довольно серьёзных) ссадин, он отделался вполне благополучно. Затем он снова потерял сознание: его короткое использование Шарингана, точность которого позволила ему совершить почти чудесное приземление, истощило ту малую часть чакры, которую он восстановил после боя. Сакуре повезло меньше, чем Какаши: она неловко приземлилась и отскочила, вывихнув руку и сильно ушибив всю левую сторону. Когда она снова ударилась о землю, она довольно неграциозно кувыркнулась, растянув запястье и получив трещину на уже травмированной голени, но в остальном осталась лишь грязной и поцарапанной. Как только она остановилась, Сакура попыталась подняться на ноги, вернуться к Наруто, прежде чем рухнуть. Ругаясь с изобретательностью, которая впечатлила бы даже её учителя, она немедленно начала лечить себя, но знала, что это будет слишком медленно, чтобы помочь. Хината Хьюга, которая также пыталась защитить Какаши, потеряла хватку и на нём, и на Сакуре, когда ударила волна силы. Проклиная себя за неудачу, она пережила бурю, расслабившись, пока та несла её с нелепой скоростью прочь от эпицентра. Из всех ниндзя Листа приземление Хинаты было лучшим, превзойдя даже приземление Какаши. Она не врезалась в землю, как Киба, и не отскочила, как Сакура. Она плавно приземлилась, её мастерство в Мягком Кулаке и опыт в манипулировании внешней чакрой, который он ей дал, позволили ей преобразовать большую часть своей инерции во вращающееся скольжение, которое пронесло её по опустошённому ландшафту. Одна из её лодыжек была аккуратно сломана при приземлении: прикосновение медицинского дзюцу мгновенно вправило её, временное решение в лучшем случае, а затем Хината побежала, направляясь к центру новой пустоши и игнорируя приступ боли в ноге и кровь, текущую из неглубоких царапин на руках. Она должна была помочь Наруто. У Хинаты, возможно, было лучшее приземление, но это только потому, что Сай вообще не приземлился. Как только его подхватило и унесло, ниндзя из Корня использовал своё отличительное дзюцу, чтобы создать огромную хищную птицу, сформированную из чернил. Это был хороший план, с одним лишь недостатком: без какой-либо опоры птица, а вместе с ней и Сай, были унесены дзюцу гораздо, гораздо дальше, чем любой из его товарищей: когда вращение наконец прекратилось, а чакра чернил стабилизировалась, Сай обнаружил себя почти в семи милях от центра взрыва. Он, конечно, немедленно начал полёт обратно, но, как и Сакура, он знал, что это может быть слишком мало, слишком поздно. Шино отличился тем, что при приземлении нанёс наибольшее количество потерь. Как и Кибу, его подхватило и отбросило, и, как и Хината, он позволил буре силы унести его куда угодно. Однако у него не было животного инстинкта и упорства Кибы, и у него не было мастерства Дзюкен, чтобы смягчить приземление. Вместо этого у него были только его Кикайчу, которые он и использовал. Рои насекомых хлынули из него, смягчая его падение в воздухе и замедляя его, прежде чем он резко встретился с землёй. Кикайчу защищали свой «улей» ценой своей жизни, позволяя себе быть раздавленными под Шино, чтобы принять на себя большую часть «удара» от его удара. В дополнение к потерям, которые они уже понесли в бою с Пейном, число Кикайчу Шино сократилось до сорока процентов от их прежнего количества. Несмотря на жертву своих насекомых, Шино не остался невредимым: он сломал два ребра, сильно ушиб позвоночник и получил неприятный хлыстовой удар. Кроме того, при первоначальном приземлении он получил сотрясение мозга: все Кикайчу в мире не смогли бы спасти его голову от этого. Ямато, готовый к взрыву, выдержал его, пока его форт из Мокутона рушился вокруг него. Он выжил практически невредимым, но, как и Какаши, с чрезвычайно низким уровнем чакры. Он упал на колени, пытаясь подготовить атаку, даже когда его одолевала усталость. Где-то ещё в лесу Суйгецу и Джуго прервали поиски Саске, оглянувшись на город. У них было не больше секунды, когда они увидели приближающуюся ударную волну. Глаза Суйгецу расширились, и прежде чем он успел что-либо сделать, волна ударила его и превратила в мелкий туман, который распылился на значительную часть того, что когда-то было лесом. Он собрался в капли в новообразованной пыли, пытаясь восстановиться, но через мгновение сдался, измученный. Пока он лежал там. Кубикибочо, вырвавшийся из его хватки, оказался примерно в миле отсюда, зарытый в землю. Джуго увидел приближающуюся волну и взревел. Даже в его истощении его проклятие поднялось, чтобы спасти его, затемняя его кожу и глаза. Он врос в землю, приготовившись, и принял удар в полную силу. Волна прокатилась по нему, мимо него, и он выпрямился, ухмыляясь. Затем он обмяк, белки его глаз стали видны, когда до него наконец дошло, что все его органы были почти раздавлены в кашу о его собственную каменную спину и что его рёбра были полностью сломаны. Он повалился и с глухим стуком ударился о землю, без сознания, но не мёртв. Карин Узумаки совсем не пострадала от волны. Как и Саске Учиха. Наруто, из всех, кого Пейн поймал своим дзюцу, несомненно, пострадал больше всех. Он стоял в эпицентре, почти прямо под Путём Дэвы, и поэтому, когда волна силы обрушилась вниз и наружу, она ударила его в полную силу. К тому времени начал появляться четвёртый хвост чакры Кьюби, но даже этого едва хватило, чтобы спасти его. Его позвоночник был сломан, мгновенно переломившись, как и все его рёбра. Его ноги. Его руки. Передняя часть его черепа, когда он треснул о землю. Его вдавило в грязь, миллионы фунтов давления над ним, и при этом он отчаянно закричал. Однако это не был крик боли. Вместо этого это был крик чистой ярости. Кьюби, запертый внутри него, обратил на это внимание, и свежая багровая чакра хлынула на блондинистого мальчика. Его позвоночник исцелился, выпрямившись с тошнотворным хрустом, как и его рёбра. Его руки и ноги также зажили, и через несколько мгновений не осталось никаких доказательств, кроме миль пустоши, что Наруто вообще чем-то ударило, за исключением обширных ожогов, покрывавших его тело. А затем он рухнул, совершенно без сознания. *** Он снова был в тюрьме. Но если раньше вода была спокойной, а свет тусклым, то теперь пахнущая медью жидкость бурлила, вздымаемая, словно штормовым ветром, а беспричинный свет мигал, периодически освещая комнату. А заключённый, вместо того чтобы лежать с небрежной улыбкой, теперь метался взад-вперёд, вращая хвостами и скрежеща зубами. ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! У Наруто было ощущение, что если бы Кьюби когда-нибудь так говорил в реальном мире, это вызвало бы у него гораздо больше, чем просто головную боль, как сейчас. Или, может быть, это было потому, что его череп недавно был раздроблен. ВСТАВАЙ. СРАЖАЙСЯ С НИМ! — Нет. — Наруто был спокоен, несмотря на волны злобы, обрушивающиеся на него. Он принял решение. Я ИСЦЕЛИЛ ТЕБЯ. ТЫ ДОЛЖЕН СРАЖАТЬСЯ С НИМ. ЕСЛИ ТЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЕШЬ, ТЫ УМРЁШЬ, А МНЕ БУДЕТ ГОРАЗДО ХУЖЕ. А ТЕПЕРЬ ВСТАВАЙ. — Нет. Кьюби перестал метаться, уставившись на него. Он заскрежетал зубами — явный признак разочарования. ПОЧЕМУ? Наруто пожал плечами. — Это не то, чего хотел бы сенсей. ТВОЙ СЕНСЕЙ МЁРТВ. ТОТ ЧЕЛОВЕК УБИЛ ЕГО, И ТЕПЕРЬ ОН УБЬЁТ И ТЕБЯ, ЕСЛИ ТЫ НЕ… — Я СКАЗАЛ НЕТ! — Наруто уже кричал. — Я больше не буду использовать твою силу для борьбы! Я не буду продолжать этот цикл ненависти, и я не буду мстить! Может, ты его убьёшь, но что потом? Это не вернёт моего учителя, а ты всё равно будешь контролировать ситуацию. Так кто будет следующим? Мои друзья? Саске? В прошлый раз Сакура могла умереть. Я НЕ ВЫПУЩУ ТЕБЯ СНОВА! Я не могу рисковать! ИДИОТ! КТО ГОВОРИЛ О ТОМ, ЧТО Я БУДУ КОНТРОЛИРОВАТЬ СИТУАЦИЮ?! МНЕ ПРОСТО НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ ВСТАЛ! Лис снова начал шагать, ритмично сотрясая ворота ударами хвоста. «Что?» Наруто молчал, просто глядя, как Кьюби расхаживает. — Что? ТЫ ДУМАЕШЬ, МНЕ ЕСТЬ ДЕЛО ДО ТОГО, ЧТО ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ МОЮ ЧАКРУ?! ТЫ ДОЛЖЕН СРАЖАТЬСЯ. ТЫ ДОЛЖЕН СПАСТИ СЕБЯ. НЕВАЖНО, КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ! ПЕРЕСТАНЬ БЫТЬ ДУРАКОМ! ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЕРИШЬ, ЧТО ЖЕРТВОВАТЬ СОБОЙ ЗДЕСЬ ПРИНЕСЁТ КАКУЮ-ЛИБО ПОЛЬЗУ? ТЫ БУДЕШЬ МЁРТВ, ТВОИ ДРУЗЬЯ БУДУТ МЕРТВЫ, И БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ МИРА СКОРО ПОСЛЕДУЕТ ЗА НИМИ! — Какое тебе до этого дело?! — закричал Наруто. — Ты бы сам это сделал, как только я бы тебя выпустил! Лис замолчал. Ветер стих. Вода успокоилась. ПРАВДА. — сказало оно. НО ТЫ ПРЕДПОЧИТАЕШЬ, ЧТОБЫ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ СЕЙЧАС, С ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ В КАЧЕСТВЕ АРХИТЕКТОРА, ИЛИ ПОЗЖЕ, ПОД МОИМ РУКОВОДСТВОМ? Наруто пошатнулся, слова обрушились на него. Что-то было там, чего он не понимал. Скрытое. Кьюби вёл себя странно. Всё двигалось слишком медленно, раздражая его чувства. ТЫ ВСТАНЕШЬ. ТЫ БУДЕШЬ СРАЖАТЬСЯ. Я НЕ СТАНУ РАБОМ, БОЛЬШЕ НЕТ. ТЫ ДОЛЖЕН РАЗРУШИТЬ ЕГО ВЛИЯНИЕ. Именно тогда Наруто это увидел. Он не знал, как не видел раньше. Пара глаз, фиолетовых, с концентрическими кольцами, расходящимися от зрачков, парила в воздухе над лисом, глядя на него сверху вниз, прожигая его насквозь. Они заставляли всё его тело чувствовать себя тяжёлым и бесполезным. — Это… — Он замолчал, глядя в страхе. РИННЕГАН — МОГУЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТРУМЕНТ. КАК И ПРОКЛЯТЫЙ ШАРИНГАН, ОН ОБЛАДАЕТ МНОЖЕСТВОМ СПОСОБНОСТЕЙ. И ОДНА ИЗ НИХ — ВЛИЯНИЕ НА ТВОЙ СЛАБЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ОБЕЗЬЯНИЙ МОЗГ. А ТЕПЕРЬ, ПРОСНИСЬ! — прогремел Кьюби. Его хвосты пронзили глаза, и те задрожали. Наруто моргнул, и они исчезли. А потом он снова проснулся. Город исчез. Как и лес. Как и его друзья. На многие мили вокруг земля превратилась в пустошь; все детали были сметены, сравнены с землёй, оставив лишь грязь и пыль. В воздухе висело плотное облако измельчённой земли, заслоняя солнце и ухудшая видимость. Наруто ошеломлённо огляделся, с трудом поднимаясь на ноги. Всё болело. Кожа горела, а кости казались пустыми. Словно всё его тело было одной открытой раной. Любое движение причиняло мучения. Через мгновение ему удалось встать на одно колено, рыча от ощущения земли под ним. Раздался тихий хлопок, и он поднял взгляд, чтобы увидеть, как Пейн грациозно опустился на землю перед ним, без усилий спланировав на посадку. — Ублюдок, — прорычал Наруто, резким движением выпрямляясь, отчего по его позвоночнику пробежал огонь. Он напрягся, но боль его не остановит: он просто использует её как топливо. — Удивительно. Так вот она, сила Кьюби. — Мужчина сказал, глядя на него с поднятой бровью. — Я удивлён, что ты вообще можешь двигаться. Я надеялся, что это, по крайней мере, тебя искалечит. Однако, — сказал он, его характерные глаза сузились, — ты всё ещё можешь сражаться? — Я покажу тебе, как хорошо я могу драться! — И затем он бросился вперёд, пытаясь разбить лицо этому человеку. Пейн без усилий увернулся от размашистого удара, нанеся удар ногой и попав Наруто в бок, отчего тот покатился по грязи. Наруто перекатился на ноги и пошатнулся, упав на одно колено, пока лидер Акацуки бесстрастно наблюдал за ним. Затем он закричал, звук разочарования и боли, и сложил руки в знакомую крестообразную форму. — Каге Буншин! Около тридцати клонов возникли вокруг него, и пока Наруто с трудом поднимался на ноги, они атаковали Пейна. Бой едва продлился две минуты. Клоны Наруто были медленнее, тонкая агония травм оригинала давила на них так же сильно, как и на него самого. А Пейн, казалось, стал быстрее. Он плавно двигался среди клонов, уклоняясь и перенаправляя удары, принимая незначительные удары, которые позволяли ему ударами ног или кулаков уничтожать других клонов. Не раз резкий удар ногой отправлял одного клона кувыркаться в другого, развеивая их обоих. Он не использовал своё гравитационное дзюцу: после такого взрыва он не сможет этого сделать довольно долго. Когда осталось всего три клона, Наруто наконец-то смог встать на ноги, не падая. Он рванулся к Пейну, с полусформированным и sputtering Расенганом в руке. Мужчина локтем уничтожил ещё одного клона, затем повернулся и нахмурился при виде приближающегося к нему оригинального Наруто. Без колебаний он также бросился в атаку. Расенган устремился вперёд, нацелившись в грудь Пейна, и тот подпрыгнул в воздух, его тело приняло горизонтальное положение, а одна нога описала дугу, нанося сокрушительный удар по черепу. Наруто был вынужден увернуться, и Расенган промахнулся, прорыв борозду в земле. Несчастный клон позади него получил удар ногой в грудь и исчез во вспышке дыма. Тот, что слева от него, скривился, прежде чем снова атаковать. Оригинальный Наруто развернулся, его Расенган иссяк. Пейн снова прыгнул. Клон рядом с ним смотрел, широко раскрыв глаза. Он был недостаточно быстр, чтобы увернуться от него. Лидер Акацуки развернулся в воздухе, оттолкнувшись при этом от плеча клона и устремившись обратно к оригинальному Наруто. Клон развеялся в облачке дыма. Наруто нанёс прямой удар рукой, пытаясь сбить Пейна с воздуха. Ему не хватило досягаемости. Нога описала дугу. Нога Пейна врезалась в бок головы Наруто с силой пушечного ядра, подняв немного окружающей пыли. Джинчурики отбросило в сторону, в ушах звенело, а во рту стоял привкус меди. Наруто снова прокатился по грязи, а затем с трудом поднялся на ноги. Он зашипел при этом, всё его существо мучительно болело. Он ничего не слышал. В его голове стоял гул, который постепенно превратился в слова. — Как я и думал. Ты едва стоишь на ногах. Что заставляет тебя продолжать сражаться в таком жалком состоянии? — В голосе мужчины звучало искреннее любопытство, даже когда он медленно приближался к шатающемуся Джинчурики, его изуродованная рука болталась по бокам. Наруто едва успел встать на обе ноги, как мужчина снова сбил его с ног и ударил о землю особенно жестоким ударом сверху вниз. Наруто рухнул с удушливым звуком, а затем замер, воля на мгновение покинула его. Пейн стоял над ним, заслоняя тот малый солнечный свет, что был. — Почему я сражаюсь? Ты серьёзно спрашиваешь? — Наруто посмотрел на мужчину снизу вверх, в его глазах мелькнул вызов. Пейн нахмурился и присел, взвешивая его. — Да. — Я сражаюсь, потому что не могу позволить тебе причинять боль невинным людям. Я сражаюсь за своих друзей. Я сражаюсь, потому что с шести лет знал, что однажды стану Хокаге, и с тех пор сражения — это всё, ради чего я жил. А теперь я сражаюсь, чтобы доказать тебе, что я никогда не сдамся! Пейн склонил голову набок. — И почему это? Почему ты, Джинчурики, избитый и сломленный, которому всю жизнь не доверяли и плохо обращались, никогда не сдашься? Ты уже проиграл. Наруто улыбнулся, и это не была злобная улыбка или ухмылка берсерка. Она была искренне весёлой, освещая его лицо даже в тени Пейна. — Я никогда не сдамся, потому что… — Это наш ниндо. Наш путь ниндзя. Тихий голос прервал его, и Наруто с Пейном повернули головы на звук. Хината вышла из облака пыли, слегка волоча правую ногу, её руки были подняты в традиционной «готовой» позиции Дзюкен. Её Бьякуган был выключен, она тяжело дышала и дрожала, но стояла прямо. — Хината! — обрадовался Наруто. Пейн выпрямился и, повернувшись, небрежно ударил его по лицу тыльной стороной стопы, заставив замолчать и наполнив его рот привкусом крови. — Снова ты, — сказал он, и теперь он звучал по-настоящему раздражённо. — Держись подальше от Наруто, — сказала Хината, и в отличие от Пейна, она звучала опасно. Её голос был как лёд. — Почему я должен? Ты одна, измучена и ранена. — Пейн указал на блондина, который извивался на земле, держась за лицо. — Я победил Джинчурики. Я достиг своей цели. Думаешь, я позволю какой-то глупой девчонке встать у меня на пути, когда мир так близок? Уходи, или тебя постигнет та же участь, что и его. Хината не ответила. Вместо этого она просто рванулась вперёд, нечеловечески быстро. Её руки метнулись, характерное движение Мягкого Кулака, когда она нацелилась на тенкецу рыжеволосого мужчины. Пейн увернулся, отступив в сторону. Хината преследовала его, молниеносные взмахи её рук наполняли воздух перед ним тонкой смертью, но Пейну удалось увернуться. Руки Хинаты разорвали подол его плаща, порвав его, как рисовую бумагу, и Риннеган расширился. Хината закричала, первобытным звуком, и снова бросилась в атаку, вращая руками, пытаясь нанести точный удар по туловищу или голове Пейна, пытаясь нанести ему выводящий из строя удар. Её руки двигались с такой скоростью, что мало что было видно, кроме следов светло-голубой чакры, исходящей от кончиков пальцев. Пейн был быстр, но не настолько. Он отпрыгнул назад, пытаясь увеличить дистанцию, и Хината воспользовалась моментом и рванулась вперёд, её рука ударила в заднюю часть его правой руки, когда он отвернулся от удара. Дзюкэн разорвал там сухожилия, и рука безвольно повисла, утратив всякую видимость полезности. — Дурак, — прошипел он, рванулся вперёд и с такой силой ударил Хинату коленом в живот, что камешки, оставшиеся от его атаки, слегка подпрыгнули. Хинату подбросило в воздух, её лёгкие опустели, она была ошеломлена. На мгновение показалось, что она парит, мир вокруг неё стал белым от боли. Затем он ускользнул, оставив её опустошённой и страдающей. Начиная падать, она увидела Наруто за плечом Пейна, смотрящего на неё и отчаянно пытающегося подняться и сражаться. Ему не хватило сил, и он рухнул на землю, его глаза медленно закрывались. «Нет. Только не так». Она ухватилась за эту мысль, как за спасательный круг, боль в животе утихала, в то время как боль в груди росла. «Я ему ещё не сказала». В одно мгновение Хината снова обрела дыхание и нанесла удар, острая рука ударила Пейна в висок, прежде чем он успел отступить. В награду за свои усилия она получила прямой удар ногой, на этот раз прямо в грудь, прежде чем упасть на землю. Хината отшатнулась, но успела подняться на ноги, прежде чем коснуться земли, тяжело вдыхая, пытаясь не вырвать. Она дрожала, но ещё не закончила. Пейн стоял, глядя на неё. Его левый глаз был закрыт, хотя он периодически пытался открыться: удар Хинаты что-то задел, и теперь эта сторона его лица была вне контроля Пейна. Это делало его довольно неуравновешенным. Для неё не было слов. Он просто рванулся вперёд, и внезапно Хината оказалась в обороне. Пейн нанёс ослепительный удар ногой с разворота, который легко сломал бы шею Хинате, если бы попал, и Хьюга прогнулась назад, оставаясь на месте, пока её верхняя часть тела не стала почти полностью горизонтальной. Удар пронёсся мимо её лица, в нескольких дюймах. Так же быстро она выпрямилась и нанесла удар — защитный удар, нацеленный в живот мужчины. Другая нога Пейна поднялась, и удар треснул о его колено. Хината вздрогнула, когда что-то в её левой руке с слышимым хрустом сломалось. Она отступила, но Пейн рванулся вперёд, воспользовавшись моментом её замешательства и нанеся жестокий удар ногой ей в почки. Хината выдержала удар, стоя прямо, даже когда кровь начала сочиться из её рта, и использовала предоставленную ей возможность, чтобы провести рукой по ноге, вонзившейся ей в бок. Тенкецу закрылись, и внезапно правая нога Пейна стала такой же безвольной, как его левая рука. Он отпрыгнул назад, наблюдая за ней, и Хината в тот же момент согнулась пополам, не в силах сохранить самообладание. — Хината! — Это снова был Наруто. Он всё ещё не мог подняться. — Прекрати! Это моя битва! Просто беги! Он слишком силён! — Он звучал отчаянно. Она не понимала почему. Она оглянулась на него, слабо улыбаясь. Кровь, покрывавшая её зубы, несколько портила задуманный обнадёживающий характер улыбки. — Не глупи, Наруто. Твои битвы — это и мои битвы тоже. Я больше не боюсь. — Тебе следовало бы. — Пейн неловко стоял, весь его вес приходился на левую ногу. Хината снова повернулась к нему, морщась от боли в лодыжке и костяшках пальцев. Она не сможет долго выдерживать такой темп. Мужчина продолжил, пока она перечисляла свои травмы. — В отличие от тебя, я не сражаюсь в одиночку. Знакомая фигура в чёрном плаще, украшенном красными облаками, выпрыгнула из пыли позади мужчины, появившись из маленькой бури без предупреждения. У Наруто не было времени закричать, а у Хинаты — увернуться. Пейн, с волосами, которые когда-то были длинными и ниспадающими, прежде чем их наспех подстригли, и с маленькой, высокомерной улыбкой, врезал ей кулаком в лицо, прежде чем она успела приземлиться. Пейн наблюдал, казалось, бесстрастно. Хината отлетела назад, врезавшись в Наруто и вызвав у него крик боли, и отправив их обоих кувыркаться по земле. Двое шиноби Конохи оказались распростёртыми в грязи, тело Наруто прижало левую руку Хинаты. Улыбающийся Пейн был там прежде, чем она успела её освободить, сильно наступив ей на правую руку, с слышимым треском ломая пальцы. Она вздрогнула, сверкая на него глазами, пока её Бьякуган пытался активироваться. У неё едва хватило чакры, чтобы это сделать, поэтому он утих, как и она: с низким уровнем чакры, измученная и прижатая к земле, Хината замерла, не в силах продолжать сражаться. Она подумывала закричать, но не стала. Если ей суждено умереть здесь, она не хотела, чтобы Наруто знал, что она трусиха. — Оба вы, полные дураки, — сказал другой мужчина, подходя к распростёртым шиноби. Теперь он звучал сердито. Это был первый раз, когда Хината видела такую реакцию от него. — Вы сражаетесь, пока не сможете больше сражаться. Никакой мысли о поддержке, никакого представления о поражении. Хотя я признаю… — пока он говорил, Хината увидела краем глаза, как из пыли вышел ещё один Пейн. Это был призыватель, тот, что прибыл первым. У него отсутствовал значительный кусок бедра, его волосы были неровно подстрижены, а руки и ноги были покрыты защитными ранами. Он не истекал кровью, но определённо выглядел повреждённым. — …что это, несомненно, самый дальний предел, до которого когда-либо доводили Пейна. Даже Джирайя не смог повредить этот Путь. Но теперь всё кончено. Вы закончили. — Пейн закончил говорить, стоя над Наруто и Хинатой и глядя на них сверху вниз своими странными глазами. — Заткнись! Ещё не всё кончено, пока не кончено, — сказал Наруто, подставив под себя руку, пытаясь оторвать своё тело от руки Хинаты. Снова ему не хватило сил, и он упал назад, застонав. В его глазах была пыль. — И я уверяю тебя, — сказал Пейн, ударив Хинату в бок, когда та попыталась помочь Наруто освободить её руку, — что это так. — Хьюга замерла, воздух снова выбили из неё, когда вес Наруто надавил на её сломанные костяшки. На мгновение слышался лишь шум ветра, пока Хината задыхалась, а Наруто извивался, пытаясь собрать последние остатки энергии, чтобы атаковать своих противников, которые смотрели на них обоих сверху вниз. — Ты сейчас пойдёшь со мной, Кьюби, — внезапно сказал мужчина, и тот, с высокомерной улыбкой, шагнул вперёд. — А что до тебя, Хьюга, ты оказалась помехой. Глаза Наруто расширились, но прежде чем он успел снова начать сопротивляться, его отшвырнули от Хинаты. Он ударился о землю, все боли в его теле усилились в тысячу раз. Хината лежала на земле, в её глазах горел ужасающий взгляд, когда она смотрела на Акацуки. Тот, что стоял на её руке, наклонился, его руки обхватили её голову. — А я не терплю помех. Попрощайся со своим Джинчурики. Это будет твой последний шанс. — Голос мужчины был слишком спокоен для того, что он говорил. Хината повернула голову, глядя на Наруто, который смотрел в ответ с недоверчивым выражением лица, которое выглядело бы смешно в любой другой ситуации. Он просто беззвучно повторял одно слово снова и снова, без воздуха в лёгких, чтобы его произнести. «Нет. Нет». — Наруто, — улыбнулась она. — Прекрати. Всё в порядке. Я знала, что это случится. Я готова. «Нет нет нет нет». — Я просто хочу, чтобы ты знал… прежде чем я уйду… — Она прикусила губу. — Я сделала это… я делаю это… потому что я… — Она задохнулась собственными словами, струйка крови упала на руки Пейна. — Потому что… «нет» — Я люблю тебя. Наруто замер, его глаза расширились ещё больше, а рот захлопнулся. Улыбка улыбающегося Пейна стала шире, и вокруг его рук зажглась чакра. Стоящий, основное тело, заговорил так, словно не наблюдал за казнью. — Это к лучшему. Узумаки, ты познаешь боль. Хината снова улыбнулась, умиротворённая, и кипящая краснота залила глаза Наруто. — Ты, кажется, очень уверен, что Девятихвостый не ускользнёт от тебя, Пейн. Мужчина напрягся, повернув голову и убрав ногу с руки Хинаты. Он полностью развернулся, глядя на медленно оседающее облако пыли, сквозь которое становилась видна фигура, неуклонно приближающаяся. Чакра вокруг Пейна, державшего голову Хинаты, угасла, и он тоже встал, повернувшись к новоприбывшему. Глаза Наруто снова стали естественного синего цвета, и он ахнул: он был в нескольких секундах от того, чтобы потерять контроль. — Но мне интересно: каковы твои шансы со мной здесь? Итачи Учиха вышел из медленно оседающего облака пыли. Засохшая кровь текла из его рта и глаз, но он выглядел не более раненым (хотя и гораздо более грязным), чем когда он впервые появился на крыше с Саске, меньше получаса назад. — Невозможно, — сказал Пейн, его голос был полон шока и намёка на подлинный страх, когда он отступил от Учихи. Хотя его бесполезная нога превратила это скорее в прыжок. — Ты должен быть мёртв. — Обычно ты был бы прав. Но ты не учёл двух вещей, Пейн. Первой была спутница Саске. Она исцелила меня после того, как её соотечественники отогнали два твоих тела. Второй… Он сосредоточился, его глаза сузились, и огромный оранжево-красный скелет возник вокруг него, окутывая его вихрящейся чакрой и сдувая последние остатки пыли в этом районе. Скелет быстро покрылся плотью, а затем массивными, внушительными доспехами. Пейн отступил, его правый глаз широко раскрылся. — …был Сусаноо, — довольно буднично сказал Итачи. — Отойди от Наруто. И от Хьюги. Наруто моргнул. Как и Хината. Как и Пейн. — Почему? Почему ты это делаешь? Ты хочешь мира так же сильно, как и я, Итачи. Почему ты совершаешь это безумие? Итачи, казалось, действительно задумался над вопросом, даже когда огромный воин из чакры, окружавший его, сверлил взглядом лидера Акацуки. После паузы он ответил. — Я хочу мира. Это правда. Я бы хотел, чтобы война прекратилась, а насилие стало достоянием прошлого. И твоё видение, Пейн… я действительно верю, что оно могло бы сработать. Ты мог бы достичь мира. Но… — и тут его голос стал суровым, — …цена была бы слишком высока. Я лучше кого-либо знаю, что мир можно купить кровью невинных. Но ты зашёл бы слишком далеко. То, что ты планируешь, могло бы означать конец света. Я верю в человечество, и я верю в путь шиноби. Дисциплина; долг; семья: я верю, что мы можем найти мир сами, а не чтобы его навязывал нам человек, который возомнил себя богом. Пейн уставился на Учиху. — Как… как ты вообще можешь верить в человечество? — сказал он, его лицо исказилось от неверия. Он звучал… отчаянно. Даже умоляюще. — После того, что было сделано в мире? После войн, Кровавого Тумана? После резни твоей семьи? Как ты можешь верить, что мусор, которым полон мир, когда-нибудь сможет его спасти? Теперь он бредил, его глаза метались из стороны в сторону, руки дрожали от импульсов, которые они никак не могли осуществить. Его рот отказывался полностью открываться с левой стороны: возникшая из-за этого лёгкая невнятность речи лишь делала его ещё более безумным. — Это должен быть я! Я должен спасти человечество! Я должен спасти мир! Нет никого другого, кто мог бы! — Ты ошибаешься, — просто заявил Итачи. — Есть и другие. Многие пытались спасти мир, и многие попытаются снова. Ты, на самом деле, сражался с одним из них. — Он указал на Наруто, который, пока Пейн был отвлечён Итачи, наконец-то смог подняться на ноги и с трудом пробирался к Хинате, намереваясь помочь ей встать. Пейн рассмеялся, удушливым звуком. — Это? Джинчурики! Вместилище демона, состоящего только из ненависти и смерти! Он спасёт человечество от самого себя? Он даже себя спасти не может, не говоря уже о своих друзьях! — Наруто наконец-то добрался до Хинаты и помогал ей подняться на ноги. Она схватилась за бок, а он перекинул её руку через своё плечо, изо всех сил стараясь не задеть её сломанную руку. — Снова ты ошибаешься. На самом деле, я считаю, что Наруто мог бы закончить эту битву в любой момент, когда захотел бы. Я бы не удивился, если бы он собирался это сделать, на самом деле. Пейн замер. — Что? Итачи пожал плечами. — Если бы он выпустил лиса, он мог бы легко победить. Ни один человек, даже ты, не смог бы в одиночку противостоять силе Кьюби. Единственный раз, когда это случалось в истории, это было от руки Хаширамы Сенджу, а у него было дзюцу, специально созданное для этой битвы. Но Наруто не использовал Кьюби, как ты планируешь, потому что победа над тобой с его помощью выпустила бы на мир ещё больший ужас. Такая преданность, такое самопожертвование — вот почему я верю, что у человечества есть шанс на мир. Пейн потерял дар речи. Как и Наруто: он не мог поверить, что Итачи это знал. Словно тот мог читать его мысли. — Теперь. У меня есть для тебя предложение, Пейн. Лидер Акацуки сосредоточился на Итачи, три пары глаз сузились. — Ты уходишь отсюда: без Кьюби и не причиняя вреда Хьюге. Сделай это сейчас, и я не буду атаковать. Мой Сусаноо сокрушит тебя, ослабленного, какой ты есть. И даже если ты избежишь его, я не верю, что ты сможешь сделать то же самое с Аматерасу. Так что, пожалуйста, считай это перемирием. Уходи и займись своим поиском мира позже. — Я… ты не можешь! — Мужчина звучал почти так, словно умолял. — Пожалуйста! Подумай, Итачи! Мир… — Нет. — Голос Итачи был ровным, окончательным. — Уходи сейчас же. У тебя будет шанс на твой «мир» позже. Сегодня он недосягаем. Пейн закричал, нечленораздельным звуком, полным такой ярости и такого отчаяния, что это было почти физически больно, и тело с высокомерной улыбкой бросилось вперёд, кусок металла мелькнул в его руке. — Очень хорошо, — сказал Итачи. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы увернуться, и Сусаноо рванулся вперёд, кулак опустился, чтобы сокрушить Пейна. Рыжеволосый мужчина отпрыгнул в сторону, ловко увернувшись от атаки, и продолжил свою атаку. Риннеган и Шаринган встретились, глядя друг на друга. Пейн напрягся, ожидая ещё одного гендзюцу. Тело позади него пробежалось по печатям, готовясь что-то призвать. То, что произошло дальше, удивило всех присутствующих. Не было ни прелюдии, ни предупреждения. Лицо Пейна, бросившегося на Итачи, вспыхнуло чёрным пламенем. Мужчина сделал ещё один шаг вперёд, а затем упал. Его тело рухнуло на пол, скользя по пыли, и Аматерасу пожирало его голову. Мгновение спустя не осталось ничего, кроме пепла. Итачи просто наблюдал. Оба Пейна уставились. Итачи поднял взгляд от тлеющего тела, кровь неуклонно текла из его правого глаза. — Я не собираюсь, — сказал он совершенно спокойно, — позволить тебе забрать моего брата, Пейн. И я не собираюсь позволить тебе забрать Девятихвостого. У меня уже есть запасные глаза: нет причин не изнашивать эти прямо сейчас. Пейн скривился, и позади него взметнулся огромный клуб дыма. Из него выползла сороконожка, Риннеган сиял в её глазах. — А я, — отрезал мужчина, — не сдамся, когда мой мир так близок! — Сороконожка заскреблась вперёд, поднимаясь на дыбы. Итачи не сделал явного движения. Вместо этого Сусаноо снова взялся за дело. Бронированная перчатка метнулась вперёд, схватив сороконожку за голову. Ещё одна рука появилась из середины Сусаноо и схватила сороконожку за хвост. Призыв был разорван пополам, каждый кусок отброшен в сторону, прежде чем исчезнуть в облаке дыма. Пейн наблюдал, стиснув зубы. Его другое тело оставалось позади него, два куска металла выскользнули из его рукавов в его избитые руки. Сусаноо двинулся вперёд, и в ответ Пейн поднял единственную руку, которую мог, запястье безвольно повисло. — Ты не оставляешь мне выбора, Итачи, — сказал он. — Баншо Тэнъин! — Невидимая сила хлынула наружу, схватив размытую фигуру внутри Сусаноо. Итачи оторвало от конструкции из чакры, и он полетел к Пейну. Тело, которое всё ещё могло использовать обе ноги, прыгнуло вперёд, через голову Пейна. Он вонзил свои шесты вперёд, пронзив Учиху сквозь плечи, глубоко вогнав чёрный металл, но крови не было. Итачи растаял в стае каркающих ворон. Стая полетела вперёд, клюя и атакуя тело, которое нанесло им удар. Пейн фыркнул. — Конечно. Ещё одно гендзюцу. Против меня, это… — Он замер, почувствовав, как кунай прижался к его шее. — Ты прав, конечно, — сказал Итачи. — Против тебя гендзюцу обычно было бы нейтрализовано. Теперь я понимаю: у твоих тел не просто одинаковые глаза. Они также делят их. Вот почему моё первое гендзюцу не сработало против тебя. Однако… Кунай слегка надавил. Если бы Пейн был жив, потекла бы кровь. — В твоей битве против Наруто и его товарищей некоторые из твоих тел были уничтожены. У тебя осталось только три. Три линии зрения, которые я сократил до двух с помощью Аматерасу. Не то, что я смог бы сделать больше одного раза, но это не имело значения. Затуманить две пары глаз так же легко, как и одну. Пейн вздохнул. Учиха обманул его. Он не знал, когда на него наложили гендзюцу, но теперь понял, что это было очевидно. Кьюби и Хьюга исчезли. Он и Итачи остались одни на пыльной равнине. — Что теперь, Итачи? — спросил он. — Ты не можешь надеяться победить меня сейчас. Или ты действительно веришь, что быстрее моего дзюцу? Я бы подумал, что доказал, что это не так. — Снова ты прав, Пейн, — сказал Итачи. — Я не мог надеяться быть быстрее твоего дзюцу. Но спроси себя: думаешь ли ты, что твоё дзюцу быстрее моего глаза? Пыль развеялась, и реальность вернулась. Пейн стоял на коленях, его оставшаяся нога отказала ему. Итачи Учиха стоял перед ним, глядя сверху вниз, Мангекьё Шаринган был очевиден в его глазах. Струйки крови текли из обоих. Рёбра Сусаноо, его доспехи и плоть рассеялись, плавая вокруг него. Другое тело Пейна, которое до тех пор металось, убеждённое, что попало в бесконечную бурю из пыли и ворон, резко повернуло голову к Учихе, но не сделало ни малейшего движения, чтобы атаковать. Лидер Акацуки и Учиха на мгновение уставились друг на друга, оба слишком хорошо осознавая самоубийственную ситуацию, в которой они оказались. Итачи знал, что гравитационное дзюцу Пейна было быстрым, как мысль: с его помощью Пейн мог легко раздавить его о землю. Даже Сусаноо обеспечил бы ему лишь мгновенную безопасность: мало что помешало бы Пейну просто снова ударить его, пока он был на земле. Но Аматерасу был быстр, как взгляд, а серпы Мангекьё уже вращались: малейший импульс от Итачи, даже когда он умирал, сжёг бы Пейна дотла. — Иди. Это твой последний шанс. — Это был голос человека, убившего всю свою семью за одну кровавую ночь. Это был звук, способный заморозить мёртвых. На мгновение воцарилась тишина, пока Наруто и Хината таращились на результаты того, что для них выглядело как чрезвычайно короткая битва. После того, как Итачи разорвал призыв на части, сам призыватель начал метаться, в то время как Пейн упал на колени, разговаривая сам с собой. Пейн поднял взгляд, его лицо исказилось от разочарования. Наконец, он кивнул. — Ты знаешь, что меня снова пошлют за тобой, Итачи. — Он звучал почти сожалеюще. — Я знаю. Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал, но ты слишком сильно под влиянием Мадары. Возможно, если бы был другой путь… — Итачи замолчал, и впервые в его глазах появилось что-то вроде сострадания. — Послушай меня, Пейн. В следующий раз, когда мы встретимся, я буду гораздо, гораздо сильнее. В интересах и твоих, и Мадары будет не подходить ко мне самому. Скажи этому трусу, чтобы больше не посылал пешек: я хочу кое-что уладить с ним лично. Пейн колебался и снова кивнул. Другой человек в плаще, призыватель, который первоначально привёл группу в то, что когда-то было городом, поднял взгляд на небо… и упал, как марионетка с перерезанными нитями. Он рухнул на землю и не шелохнулся. Следующую минуту единственный оставшийся Пейн стоял на коленях, совершенно неподвижно. Его лицо исказилось от напряжения, прежде чем внезапно расслабиться. Он повернул голову, глядя через плечо, его единственный действующий глаз смотрел прямо в глаза Наруто. Риннеган сузился, пока только одно из колец не стало полностью видимым. — В следующий раз, значит, — сказал он и исчез в облаке дыма. Хината и Наруто смотрели, как он уходит, совершенно ошеломлённые, прежде чем оба посмотрели на Итачи, который смотрел в облако дыма, где был Пейн, его Шаринган всё ещё вращался. Через минуту он кивнул, удовлетворённый. Затем Итачи рухнул на колени, Сусаноо вокруг него растаял, оставив его в рваном плаще на пыльной земле, кровь неуклонно капала из его глаз. Он выглядел так, словно вот-вот начнёт судорожно кашлять. Затем он упал ничком, потеряв сознание. — Вау, — пробормотал Наруто. Хината молча кивнула, прежде чем её глаза начали медленно закрываться. Глаза Наруто последовали за ней мгновение спустя, а затем и Хьюга, и Джинчурики рухнули на землю, такие же без сознания, как и Итачи. Сай был первым, кто прибыл в центр пыльной бури, его чернильный ястреб приземлился рядом с неподвижными телами Наруто и Хинаты. Сакура прибыла вскоре после этого, таща за собой Какаши, а Киба и Акамару ковыляли позади неё: она разыскала их, прежде чем направиться к Наруто, её медицинские навыки взяли верх над инстинктами помочь друзьям. Шино нашёл растущую группу всего через минуту, шатаясь, его Кикайчу вели его туда с безошибочной точностью, которой его сотрясение мешало воспользоваться. Ямато прибыл примерно в то же время, в почти таком же состоянии: он был чрезвычайно слаб, едва бодрствовал, но некоторые из его корней Мокутона пережили взрыв, и он использовал их, чтобы определить местоположение Джинчурики. Когда все они прибыли, им оставалось лишь созерцать странное зрелище, на которое они (иногда буквально) наткнулись: Наруто Узумаки, без сознания и пускающий слюни, наполовину на Хинате Хьюге, которая была так же без сознания, с лёгкой улыбкой на лице, рыжеволосое тело всё ещё на земле не более чем в десяти футах от них, и Итачи Учиха, ненамного дальше, распростёртый лицом вниз в грязи. Сакура пожалела, что у неё нет камеры. Чистый сюрреализм момента был чем-то, что, как она думала, она не сможет объяснить: это нужно было видеть. Она удовлетворилась тем, что наклонилась над Наруто и разбудила его лёгким постукиванием. — Чё? Ярко, что происходит… — пробормотал Наруто, медленно просыпаясь. Внезапно его глаза резко открылись, и он очень, очень ясно осознал две вещи: во-первых, Сакура смотрела на него с обеспокоенным выражением в глазах, и, во-вторых, он всё ещё по большей части лежал на Хинате. Он вскочил на ноги, или попытался: будучи таким уставшим, это в основном превратилось в вялый шлепок, который приземлил его на бок, больше не прижимая Хинату. — Сакура! — сказал он, каким-то образом умудряясь звучать восторженно, даже когда его тело кричало ему, чтобы он снова заснул. Его лицо горело: хотя он и не мог этого видеть, на нём отпечатался впечатляющий синяк во всю длину. — Ты в порядке! А все остальные… Сакура безмолвно указала позади себя, и Наруто увидел остальную часть команды, стоящую там. Кроме Какаши, который был так же распростёрт, как и он. Он улыбнулся; при этом движении на его лице вспыхнула боль, которую он проигнорировал. — Это фантастика, — сказал он. — Наруто, — сказала Сакура, изо всех сил стараясь звучать строго, но с треском проваливаясь. Она была просто слишком облегчена. — Что здесь произошло? Наруто рассказал ей. Как он сражался с Пейном, но был превзойдён. Как Хината появилась в последнюю секунду, но её одолели, когда прибыли ещё тела Пейна. Как Пейн стоял над ними, читая им лекции об их неудаче. — А потом появился Итачи! — сказал он, садясь, пока чакра Сакуры снова играла на его спине. У неё осталось немного, она исцелила Какаши и Кибу (а также Акамару) от их самых неотложных травм перед прибытием, и руку Хинаты, когда она это сделала, но она знала, что даже с Кьюби было бы глупо не попытаться хотя бы помочь с любыми травмами, которые получил Наруто. Хината помогала Шино и Ямато, пока они с Наруто разговаривали: у неё было ненамного больше чакры, чем у Сакуры, но каждая мелочь помогала. — Итачи появился? — спросила она, пытаясь понять, что ей говорит дзюцу. По-видимому, позвоночник Наруто был сломан: только он явно не был, потому что он всё ещё двигался. — Да. Они с Пейном немного поговорили, а потом он прогнал его этим удивительным дзюцу. Вокруг него возник огромный скелет. Это было чертовски круто! И быстро! Интересно, что… — Это Сусаноо. Абсолютное защитное дзюцу. Ниндзя Конохи обернулись и уставились. Итачи медленно поднимался на ноги. Сай, который назначил себя следить за павшим мужчиной, вздрогнул: до тех пор Учиха не подавал признаков жизни. Он не заметил пальца, который указал на него почти минуту назад: гендзюцу было слишком тонким, чтобы он его воспринял. Учиха наконец-то смог выпрямиться. Он выглядел ужасно. Его передняя часть была покрыта пылью; на его лице след грязной крови тянулся из-под левого глаза, прокладывая путь сквозь грязь. Глаз, из которого тёк этот след, был мутным, больше катаракты, чем радужки: было ясно, что он почти или полностью слеп. — Итачи, — сказал Наруто, пытаясь и не сумев прозвучать вежливо. Странно было думать, что этот человек спас ему жизнь. — Где Саске? — Он скоро должен быть здесь, если только Карин не нарушит наше соглашение. Мне всё ещё нужно кое-что обсудить с ним. И с тобой, Наруто. — Ч-что? Что тебе от меня нужно? — Наруто был слегка напуган. Если Итачи собирался покинуть Акацуки, что ему могло понадобиться от него? — Я дал тебе кое-что сегодня утром. Мне это нужно обратно. — Он сделал жест, всплеск чакры обрушился на Наруто, и блондин подавился, внезапно почувствовав что-то в горле. Он задохнулся, его стошнило, и изо рта вылетело что-то чёрное с перьями. Наруто сплюнул, отчаянно пытаясь избавиться от этого, и с последним усилием оно выпорхнуло, полетев к Итачи и сев ему на плечо. На мгновение воцарилась тишина, пока все в шоке смотрели, прежде чем Киба подытожил то, о чём думали все ниндзя Конохи. — Какого хрена? Итачи пожал плечами, птица всё ещё сидела у него на плече. — Запасной вариант, — сказал он, словно люди каждый день блевали воронами. — На случай, если Саске действительно стал сильнее меня, но не сильнее Мадары Учихи. Птица повернулась к группе, и все они увидели единственный глаз Шарингана, имеющий форму круга с четырьмя касательными лезвиями, вращающийся в глазнице, немного слишком маленькой для него. — Моё окончательное решение. К счастью, мне не пришлось его использовать, поэтому оно мне нужно обратно: сила Котоамацуками слишком опасна, чтобы оставлять её в большинстве рук. — А твои собственные? — спросила Сакура. — Твои руки не большинство? — Конечно, нет, — упрекнул Итачи. — В идеальном мире у меня было бы с ним не больше дел, чем у кого-либо другого. Но он может мне понадобиться, прежде чем эти неприятности закончатся. — Мы не можем просто так тебя отпустить, знаешь ли, — заговорил Ямато. — Как бы мы ни ценили то, что ты спас Наруто, нам понадобятся глаза Саске обратно. Тот факт, что этот человек вырвал глаза Саске из его головы, замаскированный облегчением от окончания битвы, внезапно дошёл до Наруто. — Эй, да! Тебе лучше их вернуть! Итачи покачал головой. — У меня их нет. Я отдал их Кисаме на хранение перед битвой. И даже если бы они у меня были, — его глаза сверкнули, и Наруто отступил на шаг, — я бы не отдал. Они необходимы. — Необходимы для чего? — прорычал Наруト. — Мои планы. — Да, Итачи. Твои туманные, о, такие таинственные, редко разделяемые планы. — Новый голос донёсся из пыли, а за ним и его владелец. Кисаме Хошигаки вышел из пыли, его меч был перекинут через плечо. Он ухмылялся, той бессмысленной улыбкой, которая всё ещё умудрялась выглядеть на нём опасно. Вероятно, из-за всех акульих зубов, которые она содержала. — Кисаме. Рад, что ты смог меня найти, — сказал Итачи, словно ожидал этого всё это время. Возможно, так оно и было. — Ну, мне пришлось вернуться, Итачи. Либо чтобы вернуть это, либо чтобы поклясться нашему лидеру, что я не имею никакого отношения к тому, что ты сошёл с ума и напал на него, — сказал Кисаме, бросив Учихе характерную банку, которую тот поймал, не глядя, и сунул в рукав. — Вообще-то, он напал на меня первым, — спокойно сказал Учиха. Наруто уставился. Этот парень… шутил? Разве пропавшие ниндзя S-ранга шутят? Орочимару не шутил. Какузу не шутил. Ну, Орочимару вообще-то был очень жутким, что, как он полагал, могло быть его способом быть юмористичным. Наруто покачал головой. Этот удар по голове, должно быть, ударил его сильнее, чем он думал. Он снова сосредоточился на двух ниндзя S-ранга, которые были перед ним, а не на том, который был в прошлом. — Ах. Моя ошибка. — Кисаме посмотрел на собравшихся шиноби Конохи. — Итак, что мы с ними делаем? — сказал он, взмахнув мечом в слегка угрожающем жесте. — Оставляем их, — резко сказал Итачи. — Мы получили то, за чем пришли. — Ты получил то, за чем пришёл, — резонно заметил Кисаме. — Я ничего не получил от этого маленького эксперимента. Итачи повернулся, чтобы посмотреть на своего партнёра прямо впервые с тех пор, как тот прибыл, его лицо было безмятежным, несмотря на его внешний вид. — Я не просил тебя следовать за мной, Кисаме. Если хочешь, можешь уйти прямо сейчас. Акулоподобный мужчина на мгновение перестал улыбаться, его меч опустился, прежде чем он снова обрёл своё настроение. — Ты всё время это говоришь, Итачи. Хорошо: я ещё немного последую за тобой. Просто имей в виду… — Да, я знаю, — сказал Итачи. — Сделай мне ещё одну услугу, Кисаме. Найди моего брата: он где-то поблизости. Приведи его сюда. Нам нужно обсудить ещё кое-что. Кисаме пожал плечами, а затем прыгнул в пыль, оставив Итачи и ниндзя Конохи смотреть друг на друга. Ворона на плече мужчины ковырялась в своих крыльях. Сакура праздно гадала, сможет ли она одолеть Итачи. Сай думал примерно о том же. Оба немедленно прекратили свои размышления, когда взгляд Итачи переместился на Сакуру, его Шаринган медленно вращался. Сакура без сомнения знала, что Учиха точно знал, о чём она думает. Сай, с другой стороны, увидел в этих глазах такую силу, которая оставила бы всех его новых друзей мёртвыми в грязи. Наступила неловкая тишина. Киба нарушил её. — Так, вы с ним, типа… — Он выжидающе посмотрел на Итачи. Итачи безучастно посмотрел в ответ. — Типа что? — спросил он. Киба выглядел немного дрожащим. — О, ну, знаешь, типа… — Он сделал непристойный жест обеими руками и тремя пальцами. Меньше чем через секунду Сакура ударила его так сильно, что образовалась видимая волна воздуха: Инузука рухнул на землю, на его лице быстро формировался отпечаток руки. Итачи наблюдал за всем этим без изменения выражения лица. Сай, думая, что тот не понял, о чём пытался его спросить Киба, шагнул вперёд и открыл рот. Наруто сбил его сзади, его руки пытались закрыть рот Саю. Они мгновение боролись на земле, прежде чем неестественное дерево обвило их обоих, разделяя и закрепляя, а также закрывая рот Саю, не давая ему говорить. Наруто послал благодарную улыбку Ямато, который лишь кивнул в ответ, измученный. Мгновения спустя Кисаме вернулся, держа Саске под мышкой, не занятой Самехадой. Он посмотрел на состояние ниндзя Конохи, а затем повернулся к Итачи. Итачи просто покачал головой. Сообщение было ясным. «Не спрашивай». Кисаме открыл рот. Закрыл его. Пожал плечами. Он поставил Саске на ноги перед его братом. В то же время Ямато отпустил Сая, который, к счастью, остался молчаливым. Саске выглядел немного отстранённым, но далеко не так, как до начала битвы. Итачи посмотрел ему в глаза; или, по крайней мере, на то место, где должны были быть его глаза. Было ясно, что старший Учиха накладывает на младшего какое-то гендзюцу. — Саске? — Да, Итачи? — Голос младшего Учихи был вялым, но ясным. — Мне нужно, чтобы ты сделал ещё кое-что. Мне нужно, чтобы ты освободил чакру Орочимару. Она должна быть свободна от твоей системы. — Голос Итачи был спокойным, но требовательным. — Я не могу этого сделать. Он мне нужен, чтобы убить тебя. — Саске замолчал, выглядя озадаченным. — И вообще, если я это сделаю, он захватит моё тело: он давно этого ждёт. Итачи кивнул, хотя Саске не мог видеть этого движения. — Я так и думал. Он меня слышит? — Конечно. — Саске пожал плечами. — Он в основном в курсе всего, что я делаю: вот что происходит, когда смена тел даёт сбой. Наруто, внимательно наблюдавший, сильно дёрнулся по двум причинам. Во-первых, он понял, как близко он снова был к потере своего друга из-за Орочимару. Вторым было мимолётное впечатление, что Саске теперь похож на него: содержащий злобного пленника, который, по-видимому, очень хорошо осведомлён о том, что происходит за пределами его тюрьмы. — Очень хорошо, — сказал Итачи. Затем, говоря властным голосом: — Орочимару. Мой брат сейчас тебя освободит. Ты не будешь пытаться захватить его тело; ты не будешь пытаться сражаться со мной. У меня всё ещё более чем достаточно сил, чтобы покончить с тобой навсегда. Ты оставишь его, а затем уйдёшь отсюда. Затем он снова посмотрел на Саске. — Саске, сделай это. Мальчик снова пожал плечами, и на мгновение воцарилась тишина. Проклятая печать на его затылке вздулась, став болезненно-белой. Саске упал на колени, крича, в то время как Итачи бесстрастно наблюдал, а Кисаме ухмылялся. Наруто шагнул вперёд, прежде чем вспышка боли напомнила ему, что даже с незначительным исцелением, которое дала ему Сакура, он не мог надеяться эффективно сражаться в данный момент. Выпуклость медленно превратилась во что-то смутно человеческое, которое продолжало появляться из шеи Саске. Вскоре отдельные черты начали становиться ясными: плоский, щелевидный нос, широкий, улыбающийся рот. И узкие жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Раздался смешок. — Итачи, ты всегда был таким вежливым. Но скажи мне… — сказал Орочимару, наконец полностью выскользнув из коленопреклонённой фигуры Саске, когда тот снова потерял сознание, напряжение от потери такого количества чакры, его глаз и принуждения гендзюцу наконец-то одолело его. Мужчина был совершенно гол, но его тело было бесформенным: просто слизистая, бледная плоть, без каких-либо отметин или опознавательных знаков. — Зачем мне оставаться в теле Саске? Без его чудесных глаз он мне бесполезен. Наруто задрожал, но ничего не сказал. Он не был уверен, защитит ли его Итачи от Орочимару так же, как от Пейна, и он определённо был не в той форме, чтобы сражаться с ним. — Да, — сказал Итачи. — Да, это так. Полагаю, теперь ты будешь преследовать меня? Орочимару тихо рассмеялся. — Конечно, нет, Итачи. Я усвоил свой урок. Я усвоил его много лет назад. А теперь, я не полагаю, что ты действительно меня отпустишь? Кисаме усмехнулся. Итачи лишь слегка улыбнулся. — Конечно, нет, Орочимару. Я тоже усвоил свой урок много лет назад. Сусаноо резко возник вокруг Учихи, доспехи сформировались за секунду. Банка, зажатая в правой руке монстра, послала луч света в воздух, и вторая рука поймала его, формируя мерцающий меч из чистой чакры. Орочимару болезненно улыбнулся. А затем побежал. Это не был настоящий бег. Это было нечто среднее между ползанием и спринтом: он двигался по земле, скользя, его тело удлинялось, как у настоящей змеи. К тому времени, как меч Сусаноо полностью сформировался, Орочимару был уже в ста футах отсюда и с каждой секундой удалялся всё дальше. — Тебе не следовало преследовать моего брата, — сказал Итачи, хотя Саннин никак не мог его услышать, и затем «меч» метнулся за убегающей змеёй, пронзив её с невероятной скоростью. Плоть Орочимару начала сползать обратно в клинок, тая по направлению к сосуду, который держал Сусаноо. Но даже когда тело таяло в пронзающей его чакре, оно раскололось и растворилось, превратившись в сотни белых змей, которые все стремительно устремились к свободе. — Аматерасу. Чёрное пламя возникло на убегающих рептилиях, расплавляя их в пятна на пыльной земле. Сотни умерли за ту секунду, пока Итачи смотрел кровоточащим глазом, прежде чем он был вынужден закрыть его от приступа боли. *** Без ведома Итачи или кого-либо ещё из наблюдавших, одна змея избежала холокоста чёрного пламени, скользнув в трещину в земле, пока её собратья горели. Она не появится до наступления темноты, а затем отправится на север, в Страну Камня. Итачи удовлетворённо вздохнул, и Сусаноо снова постепенно исчез. Он взглянул на своего павшего брата и покачал головой. — Это к лучшему, — пробормотал он, оглядываясь на ошеломлённых ниндзя Листа. Прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать, он заговорил. — Сакура, — сказал он. Розоволосая девушка в шоке уставилась на него. Что ему могло от неё понадобиться? — Д-да? — спросила она. Демонстрация силы, особенно Аматерасу, выбила её из колеи. — Ты ведь медик-нин, да? — спросил Итачи, одарив её взглядом, который казался всевидящим, несмотря на то, что его глаза быстро менялись с ониксовых на молочные. В правом глазу было больше катаракты, чем радужки. — Д-да… В смысле, да, я. Итачи улыбнулся, самым открытым взглядом, который кто-либо из присутствующих когда-либо видел. — Идеально, — сказал он. Он сделал ей жест, манящий взмах руки. — Подойди сюда. Мне понадобится твоя помощь кое с чем. Сакура взглянула на Наруто, который лишь пожал плечами в ответ. Если Итачи хотел их убить, они ничего не могли сделать, чтобы его остановить. Она могла бы и послушать его. Она подошла ближе, оказавшись в метре от старшего Учихи. При этом он полез в рукав и вытащил знакомую банку. Ворона всё это время смотрела на неё своим огромным глазом. На мгновение Сакура пришла в возбуждение. Итачи собирался вернуть глаза Саске! Но затем она заметила кое-что: эта банка была пуста. Она подняла взгляд на старшего брата, с вопросительным выражением в глазах. — Держи это, — сказал он, вкладывая ей в руки. Она взяла, непонимающе глядя и на него, и на банку. Что это… Итачи отступил, и одна из его рук поднялась к лицу, опустившись когтеобразной ладонью на левый глаз. «Не может быть». Раздался скользкий хлопающий звук, влажный и громкий, и Сакура позеленела. За её спиной она услышала, как Наруто удивлённо вскрикнул, а Киба громко выругался. Кисаме Хошигаки вздрогнул. Итачи слегка покачал головой и шагнул к ней, его сжатая рука была вытянута в ожидании. Сакура, дрожа, открутила крышку банки, которую он ей дал, открыла её и подставила под его руку. Он раскрыл ладонь, и что-то упало в жёлтую жидкость в банке. Глаз. Его глаз. — Спасибо, Сакура. Однако, со следующим придётся немного больше сотрудничать; я не смогу сам поместить его в контейнер. Тебе придётся взять его у меня, — сказал Итачи, казалось, совершенно спокойный, несмотря на густую, почти чёрную кровь, текущую оттуда, где должен был быть его правый глаз. Сакуре хотелось закричать. Ничего из того, что она когда-либо делала под руководством Цунаде, не было похоже на это. Люди не должны были просто калечить себя и вести себя так, словно ничего не происходит. Рука Итачи снова поднялась, слегка дрожа. Раздался ещё один хлопающий звук, и Сакура услышала, как кто-то позади неё издал рвотный звук. Она не могла сказать, кто это был: она была слишком занята, пытаясь не сделать то же самое. Рука вернулась, снова сжатая в кулак, и на этот раз Сакура подставила под неё свою руку. Что-то мокрое и мягкое упало в неё, и она поднесла это к банке. «Не смотри на это, не смотри на это, не смотри на это». Она раскрыла ладонь, и что-то плюхнулось в жидкость, и она облегчённо вздохнула. Неловко возясь с крышкой, она закрыла отверстие, снова запечатав банку. Сакура отступила, чувствуя слабость. Итачи Учиха просто смотрел на неё пустыми глазницами. — Спасибо, Сакура. Это было очень полезно. Пожалуйста, не потеряй их: они будут довольно важны для Саске, — сказал он, а затем повернулся туда, где в последний раз был его партнёр. — Кисаме. Нам пора покинуть это место. Пойдём. Огромный ниндзя из Кири подошёл к Итачи, железной хваткой схватив его за руку. Затем они оба исчезли, унесённые шуншином синего человека, оставив собравшихся ниндзя Конохи таращиться на то место, где они когда-то были, а Саске — без сознания на земле. На мгновение воцарилась тишина. Киба открыл рот, чтобы что-то сказать. — Итак. — Ленивый голос вырвал шиноби из их изумления и заставил Кибу замолчать. Все они развернулись и увидели Какаши, потягивающегося на земле, с довольным выражением на той малой части его лица, что была видна. Он наконец-то проснулся. — Что я пропустил? *** Примерно в трёхстах милях отсюда, в самой высокой башне Деревни, Скрытой в Дожде, измождённый рыжеволосый мужчина, нижняя часть тела которого была заключена в огромную машину из странного чёрного металла, уронил голову с долгим, мучительным вздохом. Кровь текла из его носа, но он не поднял рук, чтобы вытереть её. Он не мог: его руки были так же заключены, как и остальная часть его нижней половины тела, прикреплены к огромному куску проводящего чакру металла, который поддерживал его жизнь последние пятнадцать лет. Оригами-журавлик, его конструкция была настолько совершенна, что казалась почти нереальной, опустился на его верхнюю губу и вытер кровь деликатными взмахами крыльев. — Нагато? — Это был тихий голос, контрастирующий с его обладательницей. Женщину, которая ухаживала за рыжеволосым мужчиной, можно было назвать многими вещами, но мягкой — определённо нет. Её черты, некогда гладкие и тёплые, теперь были суровыми, отягощёнными годами холодного дождя и ещё более холодных смертей. Её рот был опущен в полупостоянной гримасе. Тем не менее, её золотые глаза были тёплыми: вопреки её лицу, они ясно давали понять, как сильно она заботится о мужчине, к которому обращалась. — Я… я не смог, Конан. — Голос Нагато скрипел, как наждачная бумага. Его грудь вздымалась, а руки дрожали от усилия. Он закрыл глаза, скрывая характерный фиолетовый цвет Риннегана, и снова заговорил, звуча невероятно уставшим. — Проекция была слишком далеко. Я был недостаточно силён. Девятихвостый… Девятихвостый сбежал. — Его голос теперь был не просто уставшим. Теперь он был полон самоненависти, тяжёлой и яростной. — Всё в порядке, Нагато. Всё в порядке. Мадара предупреждал тебя о расстоянии. Ты знал… — Конан замолчала. Интеллектуально и она, и Нагато знали, что расстояние от Амегакуре было проблемой. Что оно ослабит Пути. Но ни один из них по-настоящему не верил, что Пейн потерпит неудачу. — Это не нормально. — Снова это самобичевание; исходящее от такой жалкой фигуры, как Нагато, оно лишь глубже вонзалось в грудь Конан. — У него не было охраны… он был далеко от своей Деревни… это была идеальная возможность, — закончил Нагато. — Мир был в моих руках. И я потерпел неудачу. — В этих словах было больше боли, больше подавленной агонии, чем все годы, через которые прошёл Нагато, когда-либо вытягивали из него. Конан внезапно напряглась. — Нагато, а что насчёт… — С Яхико всё в порядке, — заверил её измождённый мужчина. — Итачи Учиха потребовал, чтобы он отступил. — Губы Нагато скривились в маленькой, мрачной улыбке. — По крайней мере, это он позволил. Конан облегчённо вздохнула, и в этот момент Нагато выпрямился, его спина с слышимым хрустом выпрямилась. Он был сгорблен с тех пор, как его Пути вступили в бой с Кьюби, всё его внимание было сосредоточено на управлении ими на значительном расстоянии. — Мне пришлось оставить один из Путей, чтобы вернуть Яхико, — сказал он, его голос стал более деловым. Отвращение исчезло: хотя тело Нагато было слабым, его сила, тем не менее, вернулась. — Я не сомневаюсь, что товарищи Девятихвостого вернут его в свою Деревню для изучения, — сказал он, снова открывая глаза. — Однако секреты Пейна уже раскрыты. Из этого тела они больше ничего не смогут извлечь, — размышлял он. Конан заговорила, её минутное беспокойство было забыто; её голос снова стал таким же суровым, как и её лицо. — Тогда нападение на Коноху больше нецелесообразно. С вашими техниками, известными… — Да, — согласился Пейн. — Даже если бы я приблизился к полю боя, силу ниндзя Конохи нельзя недооценивать. Сегодняшний день научил меня этому, если ничему другому. Даже ослабленный, как я был, Джинчурики, два джоунина и пять чунинов почти победили Пейна сами по себе. Атаковать Деревню сейчас… это не пошло бы хорошо. — Тогда остаётся только одно, — заметила Конан. — Ловушка, — ответил Нагато. Он знал Конан более тридцати лет: не будет преувеличением сказать, что они знали друг друга лучше, чем самих себя. И если Нагато что-то знал о Конан, так это то, что она любила ловушки. — Именно, — подтвердила синеволосая женщина кивком. — Приведи Девятихвостого сюда, как-нибудь. Ты знаешь Амегакуре лучше кого-либо: поле боя будет значительно в твою пользу, а твоя связь с Пейном будет самой сильной. С моей поддержкой успех был бы гораздо более вероятен. — Рискованно, однако, — сказал Нагато. — Если Джирайя-сенсей… — Я доверяю Мадаре, по крайней мере, в этом, — сказала Конан с непроницаемым лицом. Оба они знали, что на самом деле она нисколько не доверяла Мадаре. Но даже Конан должна была признать, что древний Учиха довольно хорошо убивал людей. — В любом случае, нам придётся привести Девятихвостого сюда. И без поддержки Конохи, — продолжила она. — Больше ниндзя принесут только неприятности. Нагато на мгновение задумался в тишине, его дыхание хрипело. Конан подавила гримасу. Её старейший из ныне живущих друзей сегодня напрягся сильнее, чем когда-либо прежде, и у них не было ничего, что можно было бы предъявить. — Нам понадобится заложник, — решил он. — Кто-то, чтобы заманить Наруто Узумаки. Кто-то, кого он один почувствует необходимость вернуть. Нагато Узумаки улыбнулся, оскалив зубы в гримасе, которая обнажила засохшую кровь под его губами и сузила его Риннеган. — И у меня есть идеальный кандидат на примете.