Not sick / Не болен

Десять дней *** Темнота не исчезла, когда Саске проснулся. Если уж на то пошло, она лишь стала глубже. Он не мог видеть. Реальность его слепоты внезапно стала неотвратимой. Он был совершенно беспомощен; дезориентирован, слеп и распростёрт. Саске не паниковал; он отказался позволить этому случиться. Тем не менее, на мгновение он почувствовал, как кровь стучит у него в голове, ясность его пульса была поразительной в той пустоте, в которой он оказался. Ему потребовалось мгновение, чтобы восстановить контроль. «Мои глаза станут твоими». Итачи. Его брат. Общие глаза. Саске обмяк, всё его тело расслабилось. Если Итачи говорил правду, эта тьма была лишь временной. Её заменит такая сила, о которой он мог только мечтать. Мангекьё, без его слепоты или безумия, о котором говорил Итачи. А если его брат лгал, то он всё равно ничего не мог с этим поделать. Он вернётся туда, где был до их битвы, только без глаз. Пока что всё, что он мог сделать, это… Раздался приглушённый звук: кто-то едва заметно сменил позу. Голова Саске резко метнулась в ту сторону. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать бессмысленность этого движения. Он не заговорил. Как и другой человек в комнате. Это не имело значения. Саске и так знал, кто это будет. Кто ещё это мог быть? Но он всё равно не заговорил. Не признал того, кто, как он знал, терпеливо ждал у его кровати. Может быть, если он будет достаточно долго его игнорировать, тот уйдёт. Саске сомневался в этом. Тишина быстро стала невыносимой. В мире не было ничего, кроме звука его дыхания, шелеста ткани и мерцания света над головой. Наруто, как всегда, нарушил её первым. Тьма Саске осталась, но теперь она казалась неоспоримо знакомой, когда голос Наруто эхом отозвался в ней. — Эй. Он и не ожидал ничего меньшего. Саске не ответил. Наруто подождал мгновение, прежде чем продолжить. — Я знаю, что ты не спишь, Саске. Он всё ещё не удосужился ответить. Что тут было говорить? Он услышал фырканье. — Ладно. Раз ты так себя ведёшь. — Наступила пауза, и снова послышался шелест. Наруто что-то чесал. — Твой брат только что был здесь. Саске продолжал изо всех сил стараться снова погрузиться в бессознательное состояние. Он не хотел сейчас разговаривать со своим бывшим товарищем по команде. Да и вообще никогда больше, на самом деле: эта связь была разорвана. Восстанавливать её, даже если бы это было возможно, было бы бессмысленно. — Он сказал, что собирается с тобой поговорить. Хотя, конечно, он бы использовал для этого гендзюцу. Неосознанно Саске почувствовал, как слегка напрягся. Откуда он узнал… Наруто вздохнул. — Я не дурак, Саске. Он ткнул тебя, а потом через пару минут исчез. Что ещё он мог делать? Саске снова расслабился. Он услышал что-то за пределами своей комнаты: приглушённый стон. — О, — сказал Наруто беззаботным тоном. — Похоже, АНБУ наконец-то просыпаются. Он глубоко вздохнул и выдохнул с прерванным смешком. — Твой брат действительно что-то, да, Саске? На это Саске наконец соизволил ответить. Притворяться мёртвым явно не срабатывало. — Хм. Односложное слово сумело передать информацию, достойную небольшого эссе, о том, что Саске думал о своём брате. Он чувствовал улыбку Наруто. — Да. Так и думал. Саске не думал, что когда-либо ненавидел своего брата так же сильно, как своего бывшего товарища по команде в тот самый момент. Как ему удавалось так хорошо его задевать? Прошло меньше минуты! — Знаешь, я пришёл сюда поговорить с тобой, — сказал Наруто, не обращая внимания на внешне спокойного Учиху, лежащего перед ним. — Но было почти легче, когда ты спал. Он на мгновение задумался. Саске старался не думать о том, что он знал, как звучит размышляющий Наруто. Слышимая пауза в его речи: когда он только закончил академию, её сопровождало «хмм». — Не-а. Легче было, когда ты спал, — заключил Наруто. Саске не удостоил это ответом. Но он слегка повернул голову на подушке. Она была слишком грубой. Не то чтобы он был привередлив в том, на чём спал. — Думаю, сейчас это не имеет значения, — сказал Наруто. — Я просто пришёл сказать, что всё равно рад, что ты вернулся. И что я ухожу. После этого Наруто замолчал. — Так что, полагаю, увидимся позже. Когда я вернусь… — Почему? Наруто замолчал. Саске не мог определить, какая это была тишина: недоверчивая или задумчивая. Он не спрашивал. Спустя, казалось, час, Наруто заговорил. — Почему что? — Он действительно звучал любопытно. — Почему… — «ты рад, что я вернулся, идиот: в последний раз, когда я тебя видел, я пытался тебя убить» — …ты уходишь? Он услышал, как Наруто пожал плечами: руки задели бока его куртки. — Ты был без сознания большую часть времени. Но после того, как Итачи увёл тебя, была довольно большая драка. Точно. Там был кто-то; с глубоким голосом, стоявший над ним. А потом Итачи куда-то его увёл. Он не мог сказать, слепой и одурманенный, каким он был. Наруто продолжал говорить. — Все вышли целыми, но некоторые из нас довольно сильно пострадали. Там был лидер Акацуки. Он бы достал меня, если бы не Итачи. — И? — Мне нужно стать сильнее. Чтобы в следующий раз, когда он придёт за мной, я смог уберечь всех от вреда. «Но не ради мести?» — Так что я ухожу. На тренировку Мудреца. Не знаю, когда вернусь. Но когда вернусь… Руки Наруто хлопнули друг о друга, звук был резким и громким для изголодавшихся чувств Саске. — Я определённо стану сильнее. Может быть, даже сильнее тебя. Три года назад Саске точно знал бы, что на это ответить. «В твоих мечтах, идиот». Но теперь слова не приходили ему на ум. Не срывались автоматически с его губ, как это было бы. Должно было быть. Он был рад. Может быть, он действительно освободился от Наруто, в конце концов. — Хм. Саске замер. Почему он это сказал? Почему он вообще что-то сказал? Наруто рассмеялся. — Да. Но ты увидишь. — Саске услышал, как тот отступил на шаг. — Я ухожу. Удостоверюсь, что Джуго не слишком перепугался. Саске шевельнулся. Джуго тоже здесь? Почему? Он последовал за ним? Конечно, последовал. По какой-то причине Джуго нужно было быть рядом с ним. — Увидимся, Саске. Учиха не ответил. Он всё ещё пытался понять, почему вообще это сделал мгновения назад. Он услышал, как Наруто вышел из комнаты. Снова он был один в темноте, и только его мысли составляли ему компанию, и, несмотря на кажущуюся апатичную неподвижность Саске, компании у него было предостаточно. *** — Ты совершил ошибку. Прошёл всего день с возвращения Итачи в Коноху, и Цунаде снова оказалась в своём кабинете, ведя разговор, который ей не особенно нравился. Данзо шевельнулся в кресле, ещё больше сгорбившись над своей тростью. Он сурово нахмурился, всё его лицо сморщилось от этого движения. — Учиха… — сказал он непреклонным голосом. Цунаде прервала его одним поднятым бровем: бровью, которая очень ясно говорила: «Я вышвырну тебя из этого кабинета, если ты будешь возражать». Было бы поистине жаль, если бы ей пришлось испортить приятный, солнечный день снаружи дождём из забинтованных стариков и битого стекла. Хмурый взгляд Данзо лишь стал мрачнее, но он утих, откинувшись назад и выпрямившись в кресле. Он не подал и вида, что творится у него в голове. Его дыхание было ровным; глаз неподвижен. Цунаде понятия не имела, о чём он думает, но могла догадаться. — Учиха — это совсем другой вопрос, — продолжила она, сложив пальцы домиком. — Ты сделал то, что считал нужным. Тот факт, что ты, вероятно, ошибся, этого не меняет. Принятие мер против шиноби, намеревающихся убить Хокаге, вряд ли является изменой, в конце концов. Данзо даже не притворился, что расслабился, что не помешало выражению лица Цунаде стать непроницаемым, а ей — метнуть поистине ужасающий взгляд на стареющего мужчину. — Но, — прорычала она, — как бы ты ни считал это оправданным, приказ о поголовном истреблении Учиха вряд ли был рациональным. Почему оставили только Саске? Наверняка были Учиха, которые не знали о перевороте. Данзо оставался неподвижен, как статуя, его глаз был закрыт. Цунаде откинулась назад и скрестила руки, не впечатлённая. — Думаю, я знаю почему. Учиха, возможно, и планировали переворот: сейчас это уже не имеет значения. Но это было удобным предлогом. Её глаза сузились. — Думаю, ты хотел Шаринган, Данзо. Старший мужчина наконец ответил. — А ты не думаешь, что такое доудзюцу лучше хранить в моих руках, чем в руках нестабильных предателей? Цунаде усмехнулась. — Это было бы не твоё решение. Это было бы решение Сарутоби-сенсея. Она наклонилась вперёд с ледяной улыбкой. — Ты всегда утверждал, что живёшь ради деревни, Данзо: что, какими бы подозрительными ни казались твои действия, ты пытаешься помочь Конохе. — Что бы я ни делал, я делаю это во благо Листа, — прохрипел Данзо. Цунаде не усмехнулась. Она рассмеялась. А затем, с широкой улыбкой, обнажившей её сияющие зубы, она заговорила. — Видишь? — сказала она, и хищный взгляд пробрался в её глаза. — Прямо по сигналу. Хокаге снова откинулась назад. — Но теперь я не думаю, что ты помогал Листу. Я не думаю, что ты приказал убить Учиха ради блага Конохи. Данзо встал, дрожа. — Как ты смеешь, — прошипел он. Цунаде склонила голову набок. — Ты, покинувшая деревню в час нужды. Ты, вернувшаяся лишь по прихоти мальчишки, не имевшего права быть ничем иным, как оружием для этой деревни: оружием, которое Сарутоби позволил заржаветь до полной бесполезности, — продолжал он, его голос жалил, как змея, на каждом слоге. Его рука сжалась на трости, дерево слышно заскрипело. — Как ты смеешь делать такие обвинения? Я был с Конохой почти с самого начала. Я сражался вместе с Нидайме; я видел, как он обеспечил выживание Листа достаточно долго, чтобы его следующее поколение расцвело. Я оставался в его тени, довольствуясь тем, что был корнями могучего дерева, которым стала Коноха, — выплюнул он, его видимый глаз был широко раскрыт. — Последние пятьдесят лет я следил за тем, чтобы это дерево оставалось высоким, оставалось здоровым. Если мне нужно обрезать некоторые его ветви, чтобы это обеспечить, кто ты такая, чтобы говорить… — Что ты был эгоистом? — прервала Цунаде, и Данзо замер, глядя на неё сверху вниз. Она сверкнула на него глазами в ответ, не желая показывать ничего, кроме презрения. — Эгоистично… — сказал он с насмешливым тоном в голосе, прежде чем Цунаде снова прервала его, сокрушив его контраргумент, как она сокрушила бы кирпичную стену пальцем. — Да. Эгоистично. — Хокаге встала. Внутренне она недолго размышляла, стоит ли это делать: оставаясь сидеть, она выглядела бы более контролирующей ситуацию. К сожалению, мужчина перед ней был просто слишком раздражающим, чтобы она могла это сделать. Цунаде отшвырнула стул ногой и начала медленно обходить свой стол. Данзо оставался неподвижен. — Ты не хотел Шаринган ради блага деревни. Ты хотел его для себя, — сказала она, едва сдерживая голос, чтобы он не превратился в рычание. — Деревня… — сказал Данзо терпеливым тоном. Цунаде сорвалась. — Нет, — прошипела она. Глаз Данзо расширился, и его рот резко закрылся. — В АНБУ не было агентов Корня с имплантами Шарингана. Не было студентов академии, теряющих фрагменты своей жизни и просыпающихся на следующий день со странно проницательными глазами. — Шаринган не так-то легко имплантировать, — пробормотал Данзо. — И даже если бы я это сделал, мальчишка Учиха… — Ты даже не пытался, — прорычала Цунаде. Она наконец обошла стол. Её руки сжимались и разжимались в кулаки. Данзо, пристально глядя на неё, всё ещё отказывался сделать хотя бы шаг назад. — Ты не предпринял никаких попыток сделать деревню сильнее, Тень Конохи, — язвительно сказала Хокаге. — Не было предложений о замене глаз для ослепших шиноби. Цунаде подошла к Данзо. — Не было никаких таинственных пожертвований. Она ткнула ему пальцем в грудь. Стоический мужчина вздрогнул: не от прикосновения, а потому, что сила тычка Цунаде легко могла сравниться с ударом ножа. — Ты копил силу Учиха. Ты не делился ею с деревней. Вместо того чтобы укреплять Коноху, ты усиливал себя. — Её рука скользнула вверх, двигаясь к бинтам, украшавшим его лицо. Данзо напрягся, пытаясь поднять свою руку, чтобы перехватить её, и обнаружил, что не может пошевелиться. Её тычок парализовал его. Рука Цунаде достигла бинтов над правым глазом Данзо, а затем резко сорвала их. Оттуда сверкнул Шаринган, его томоэ вращались. Бледная плоть вокруг него лишь подчёркивала кроваво-красную радужку. Он метнулся, молниеносно, и сфокусировался на Цунаде, которая сверкнула на него в ответ. — Итачи рассказал мне, на что способен твой Шаринган, Данзо, — сказала она со смертельной серьёзностью. — На что способен Шаринган Шисуи Телесного Мерцания. Её взгляд не дрогнул, и Данзо смотрел в ответ, крошечная капелька пота образовалась у него на затылке. Он недооценил её. — Так скажи мне… — сказала Хокаге, её губы растянулись, обнажая зубы. — Было бы это «во благо деревни» использовать его на мне? Данзо не осмелился пошевелиться. Не осмелился ответить. С такого расстояния Цунаде смогла бы почувствовать любое использование его Шарингана, даже если бы глаз не подавал никаких визуальных признаков его активации. Что он, безусловно, сделал бы. И как только она почувствует или увидит какие-либо доказательства использования гендзюцу, она сможет убить его по меньшей мере дюжиной различных способов, ни один из которых он не сможет отразить, не прибегнув к Изанаги. Её сила и медицинские дзюцу просто делали её слишком смертоносной вблизи. Забинтованный мужчина поморщился, и глаза Цунаде сузились. — Я собираюсь предложить тебе сделку, Данзо, — тихо сказала она, её рука всё ещё находилась неприятно близко к его лицу. Старший мужчина медленно кивнул, внешне спокойный. — Завтра ты ляжешь в больницу. Ничего серьёзного: тебя просто беспокоит довольно упорный кашель, и ты хочешь убедиться, что сможешь оставаться в форме для службы, на всякий случай. — Губы блондинки слегка изогнулись в нечто, что, если определение достаточно ослабить, возможно, можно было бы назвать улыбкой. — Я удалю Шаринган Шисуи Учихи. Данзо глубоко вдохнул носом, но не прервал. Он видел руку Цунаде в углу поля зрения своего Шарингана: призрачный образ, вызванный мельчайшими мышечными подёргиваниями, того, как она вонзается ему в висок, был глубоко тревожным. — Как только Итачи вернётся, я передам его ему: уверен, он найдёт ему применение. Ты также передашь мне все Шаринганы, которые у тебя, без сомнения, хранятся. Не знаю, почему ты не счёл нужным передать их Деревне, но завтра это закончится. Данзо стиснул зубы. — Ты согласишься на это. — Цунаде, — осторожно прохрипел он. — Ты совершаешь ошибку. Доверять этому мальчишке… — Кажется, у тебя не было проблем с тем, чтобы доверить ему смерть его семьи, Данзо. Ты согласишься на это, или я удалю его сейчас, — прорычала Цунаде. Глаз Данзо расширился, и он инстинктивно слегка отшатнулся. Рука Цунаде метнулась вперёд, образовав когти вокруг его глаза. Наступила напряжённая тишина. — Выбирай, Данзо, — тихо сказала Хокаге. — Анестезия или нет. Докажи, что ты истинный слуга Листа, или разоблачи себя как предателя. Тень Конохи смотрела на неё, застыв на месте. — Ты действительно веришь, что Шаринган принесёт больше пользы Конохе в руках Итачи? — спросил он. В его голосе не было недоверия: это было бы преувеличением. Но он явно находил эту идею смехотворной. Цунаде не отступила. Её янтарные глаза были ясными, а рука — твёрдой, как скала. — Я верю, что в его руках он принесёт больше пользы, чем в твоих, да. Ты даже не активный шиноби, Данзо. Сколько времени прошло с тех пор, как ты покинул деревню? Пять лет? Шесть? По своей привычке Данзо не ответил. Он лишь смотрел на неё. — Это больше не вопрос Учиха, Данзо, — сказала Цунаде. — Это вопрос силы деревни. Силы, которой ты её лишил. Она слегка покачала головой. — Больше никаких игр. Выбирай. Если тишина минуту назад была напряжённой, то эта была приторной. Необычно, но именно Данзо её нарушил. — Я никогда не был… — тихо сказал он, — …и никогда не буду предателем Конохи. — Он вздохнул. — Если ты действительно веришь, что это к лучшему, Цунаде, я подчинюсь. Цунаде сделала шаг назад. Данзо остановил её. — Однако. Её взгляд метнулся к нему, и он посмотрел на неё пустыми глазами. — Знайте, что я этого не забуду, госпожа Хокаге, — ядовито пробормотал он, а затем повернулся и вышел из комнаты без единого слова, поправляя при этом свои бинты. Цунаде безмолвно смотрела ему вслед, пытаясь игнорировать внезапное холодное чувство в животе. *** — Ты слышал о Саске? Мальчик в ослепительно-зелёном спандексе слегка расслабился, бесконечно мало опустив поднятую правую руку. — Я слышал, что он вернулся в деревню несколько дней назад, — официально сказал он. — Но больше я ничего не слышал. Его противница, девочка-подросток в красных штанах со слишком большим количеством карманов, простом белом жилете и огромном зелёном свитке, пристёгнутом к спине, продолжала кружить вокруг него. — Ты знал, что он вернулся слепым? — спросила она, её глаза метались по стойке мальчика, ища брешь. Рок Ли опустил руку ещё ниже, его внушительные брови поднялись. — Не знал! — сказал он, шокированный. — Как Саске мог потерять свою… Тентен двинулась. Её руки размылись, и более дюжины сюрикенов метнулись к её товарищу по команде; четыре набора по три, установленные на разной высоте и под разными углами. Ещё одна пара также вылетела, но эти два были обмотаны стальной проволокой, направляемой безымянным и средним пальцами левой руки Тентен. Они закружились вперёд, их траектория полёта была почти совершенно непредсказуемой. Широкие чёрные глаза Ли стали ещё шире, и он метнулся вперёд, сбив девять сюрикенов с воздуха молниеносными ударами. Ещё один набор из трёх вонзился ему в ногу, остановившись со звоном, когда они ударились о грузы там. Он высоко поднял конечность, унося с собой вонзившиеся сюрикены, и сильно топнул по паре управляемых звёзд, глубоко вонзив их в землю. Стальная нить дёрнулась вперёд, но Тентен не стала сопротивляться инерции. Вместо этого она позволила себе упасть вперёд, переходя в кувырок. Раздался хлопок дыма, и когда она поднялась на ноги примерно в метре перед шокированным Ли, она принесла с собой очень длинный танто, взмахнув им в диагональном ударе снизу вверх. — Тентен! — воскликнул Ли, слегка откинув голову назад. Лезвие просвистело сквозь его волосы вертикально: перевёрнутая миска, маскирующаяся под стрижку, от этого ничуть не пострадала. — Пытаешься меня отвлечь?! Он нанёс удар локтем, целясь Тентен в висок, и девушка поменьше подставила свой локоть и сменила хватку на клинке, опустив его перед лицом, чтобы блокировать удар. Локоть Ли ударил по стали, но предплечье Тентен, прижатое с другой стороны, не позволило удару сдвинуть короткий меч. Но, как обычно, Ли был быстрее. Даже когда Тентен блокировала его удар локтем, он опустился и сделал подсечку ногой, сбив её с ног. — Как немолодёжно! — воскликнул он, когда она ударилась о землю и откатилась, её дыхание вырвалось одним слышимым «уф». Раздалось шипение. Ли посмотрел вниз и обнаружил десятки маленьких белых бирок, покрывающих землю вокруг него. Он не позволил себе удивиться. Он просто прыгнул. Прыжок Ли легко поднял его на сорок футов в воздух, далеко за пределы досягаемости значительного взрыва, охватившего участок травы, на котором он стоял. Но даже на высоте сорока футов он всё ещё легко слышал громовой голос своего наставника. — Неправильно, Ли! — закричал Майто Гай, принимая знакомую позу и улыбаясь Тентен, которая перекатилась на ноги и разматывала всё больше и больше своего свитка с оружием. Неджи Хьюга, стоявший рядом со своим учителем, его застёгнутый халат слегка развевался на ветру, просто скрестил руки и опустил голову, вздыхая. — Тентен просто максимально использует свой арсенал! — Гай ухмыльнулся, зрелище было ослепительным. — Она знает, что не может двигаться достаточно быстро, чтобы застать тебя врасплох: и поэтому она отвлекла тебя заранее, чтобы сделать первый ход в битве! Хьюга начал медленно отползать, его ноги незаметно перебирали к краю тренировочного поля. Свет, исходящий от зубов Гая (хотя, учитывая, что они, вероятно, могли бы осветить небольшой амфитеатр, называть их «зубами» становилось всё более и более ошибочным), усилился. Он схватил Неджи в невероятно восторженном сочетании объятия и удушающего захвата, его другая рука слышно сжалась в крепкий кулак. — Она действует как истинный шиноби! Обман, хитрость! Такие вещи — СЕРДЦЕ юности! — Неджи крепко зажмурился, когда ему перекрыли воздух, бормоча что-то, что Тентен едва расслышала. Она закатила глаза. Тентен чувствовала, как слёзы Ли падают на неё, даже когда он спускался с неба, его нога была поднята для сокрушительного удара топором. — Конечно, Гай-сенсей! — рыдал он. Его руки были заняты: они усердно записывали слова сенсея в маленький зелёный блокнот. — Как я мог забыть такие истины?! Тентен подняла взгляд, размышляя. Если она заблокирует удар Ли, то он на мгновение окажется уязвимым в воздухе. С другой стороны, Тентен сомневалась, что в её свитке есть что-то, способное заблокировать удар Ли. Приняв решение, она отпрыгнула назад, вытаскивая огромный кунай с длинной цепью, пропущенной через рукоять, и большую двустороннюю косу. Ли ударился о землю мгновение спустя, и Тентен едва удержалась на ногах. Сказать, что поле взорвалось, было бы справедливым описанием того хаоса, который учинил удар Ли. На десять футов вокруг мальчика с ужасной стрижкой земля треснула, грязь и трава разлетелись в стороны в юношеском взрыве. Тентен моргнула. Ли появился из-под обломков, вращаясь, как волчок. Оранжевый цвет его гетр, казалось, образовывал непрерывный круг вокруг него; яркое кольцо, обещавшее сотрясение мозга всему, что попадёт в него. Эксперт по оружию метнул огромный кунай, цепь тянулась за ним, и пригнулся. При этом она защитным движением провернула двустороннюю косу над головой. Если она собиралась проиграть этот спарринг, то это произошло бы потому, что один из ударов Ли достиг цели: она должна была сделать всё возможное, чтобы этого не случилось. Цепь ударила по ноге Ли и обвилась вокруг неё, но мальчик продолжал наступать, и Тентен отскочила назад, одна из её рук поднялась с вытянутыми указательным и средним пальцами. Она сосредоточилась, её лоб нахмурился, и её чакра хлынула. Цепь, обвившая ногу Ли, внешне никак не изменилась. Она не светилась, не взрывалась облаком дыма и не делала ничего из того, что часто означало активность чакры. Тем не менее, вращающийся удар Ли внезапно болезненно остановился, когда его бросило на землю, он ударился достаточно сильно, чтобы оставить вмятину на поле, и покатился, его движение даже близко не было исчерпано. Неджи моргнул и незаметно активировал свой Бьякуган. Он фыркнул. Гай, отпустивший своего стоического ученика после того, как Ли вернулся из своего короткого полёта, повернул голову к Хьюге с вопросительным взглядом. — Это чакровый груз, — объяснил Хьюга, в его твёрдом голосе звучала безошибочная нотка веселья. Гай ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Он снова повернулся к полю, поднеся руки ко рту рупором. — Тентен! — прогремел он. — Ты с каждым днём становишься всё изобретательнее! Она одарила учителя и товарища по команде улыбкой, прежде чем снова сосредоточиться на Ли, который медленно поднимался, совершенно не в силах поднять правую ногу. Он поднялся на одно колено, а затем обнаружил, что не может двигаться дальше. — Ты собираешься сдаться, Ли? — спросила она, шагая вперёд. Она взвесила косу в руке, лениво размахивая ею. — Тентен! — закричал Ли, возмущённый. — Я никогда не сдамся! Не говори таких вещей! Тентен нависла над ним, положив косу на плечо. Она держалась достаточно далеко, чтобы он не мог дотянуться и схватить её: с прижатой к земле ногой его радиус действия был сильно ограничен. — Правда? — спросила она. — Даже когда у тебя нет выбора? Ли посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Э-э… — сказал он. Затем его лицо просветлело, прежде чем расслабиться, когда он изо всех сил старался выглядеть непринуждённо. — Так как Саске потерял зрение? Тентен посмотрела на него сверху вниз, её лицо быстро сменилось с недоумённого на широкую улыбку. — Ли, так не отвлекают людей, — сказала она, подавляя смешок. — Что я сделал не так? — нахмурился он. Теперь Тентен не могла удержаться от смешка. — Ты должен делать это, когда твой противник не ожидает… — начала она объяснять. Ли метнул три сюрикена ей в плечо; те, что он вытащил из своего ножного груза. Тентен ахнула и пригнулась, слегка откинувшись назад. Её нога скользнула вперёд. Ли двинулся с нечеловеческой скоростью, схватив её за лодыжку. Тентен выругалась. Громко. Это была особенно немолодёжная фраза. Гай ахнул. Неджи сокрушённо покачал головой. Ли выглядел шокированным, но это не помешало ему сдёрнуть Тентен с ног и перекатиться на неё, прижав её своим более тяжёлым телом. Его правая нога всё ещё отказывалась двигаться, но теперь это было таким же препятствием для Тентен, как и для него. — Ну что, сдаёшься? — Ли ухмыльнулся. Он практически сидел на своей напарнице, его локоть находился в нескольких дюймах от её лица. Тентен посмотрела на него снизу вверх, на её лице было явное разочарование, прежде чем вздохнуть. Она снова закатила глаза, уронила косу и кивнула. — ЙОШ! — Ли спрыгнул с неё и тут же снова упал на землю, забыв, что его правая нога всё ещё весила во много раз больше остального тела. Тентен поморщилась от звука удара. Неджи старался не улыбаться. Его рот дёрнулся. Гай грозно нахмурился на него, и Хьюга быстро вздохнул и моргнул, выпрямляясь: его черты снова стали непроницаемыми. Старший джоунин фыркнул, а затем снова посмотрел на своих двух бывших учеников. — Молодец, Тентен! Ты хорошо сражалась! — сказал он. Она поблагодарила его солнечной улыбкой, одновременно подняв руку и сняв грузы с ноги Ли. Зелёный мальчик вскочил на ноги и посмотрел на своего учителя широкими, нетерпеливыми глазами. Гай смотрел в ответ, его лицо было непроницаемым. Его губа дрогнула, и он закрыл глаза. Одна слеза выкатилась из одного из них. Затем он заговорил. — ЛИ! — взревел Гай, даже не удосужившись вытереть внезапный поток слёз. Ли тоже расплакался. — ГАЙ-СЕНСЕЙ! — закричал он, бросаясь вперёд с распростёртыми объятиями. — ЛИ! — Гай пошёл ему навстречу. — ГАЙ-СЕНС… АЙ! — закричал Ли, его голова зазвенела. Он обернулся и увидел, как Тентен подбрасывает в воздух ещё один камешек: тот, что она отбила от его головы, лежал на земле. Она подняла бровь. Ли улыбнулся ей. Гай достиг его меньше чем через секунду и заключил в объятия, от которых трещали рёбра. — МОЙ ЮНЫЙ УЧЕНИК! — взревел он, не в силах сдержаться. — ТЫ ПОЗНАЛ ИСКУССТВО ОБМАНА И ХИТРОСТИ! Я НИКОГДА НЕ БЫЛ ТАК ГОРД ТОБОЙ! — Ещё больше слёз полилось, как от Ли, так и от Гая. Неджи отвёл взгляд, глядя на пролетавшую мимо птицу. — ДА, ГАЙ-СЕНСЕЙ! — закричал Ли, дрожа от энтузиазма. — Я БУДУ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТУ СИЛУ ВО БЛАГО! ОБЕЩАЮ! Я БУДУ СЛУЖИТЬ ЛИСТУ ВСЕЙ СВОЕЙ ХИТРОСТЬЮ! — ЛИ! — ГАЙ-СЕНСЕЙ! — ЛИ! — ГАЙ-СЕНСЕЙ! Неджи покачал головой и подошёл к Тентен, которая сидела на земле, скрестив ноги, и наблюдала за представлением. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она лишь посмотрела на него, а затем похлопала по земле рядом с собой. Он поднял бровь, затем пожал плечами и опустился рядом с ней. Следующие несколько секунд они провели в молчании, наблюдая, как их учитель и товарищ по команде дают всё более экстравагантные обещания того, чего Ли достигнет со своей новообретённой «хитростью». — Это не сработает, знаешь ли, — прямо сказал Хьюга. — Разве девушка не может мечтать? — парировала Тентен, улыбаясь. — Есть мечты, а есть заблуждения. Приучение Ли прекратить это поведение относится ко второй категории. Тентен пожала плечами и распрямила ноги, откинувшись назад и повернув голову, чтобы посмотреть на своего другого товарища по команде. Она лениво шевелила ногами. Неджи тоже отвёл взгляд, глядя в небо. — Итак… — постепенно сказал он, пытаясь снова завязать разговор. — Хм? — Тентен повернулась к нему, неохотно отрываясь от зрелища Ли, делающего серию сальто на одной руке вокруг их сенсея. — Глаза Саске Учихи украли, не так ли? — прямо спросил Неджи. — Да, — доверительно сказала Тентен. — Сакура мне рассказала. А ты как узнал? — Госпожа Хината была удивлена жестокостью его брата, — ответил Неджи, нахмурившись. — Ты, однако, не выглядишь очень обеспокоенной. — Хмурый взгляд усилился. — Ты знаешь больше меня. Тентен пожала плечами, затем огляделась. Убедившись, что на поле, кроме Гая и Ли, никого нет, которые, вероятно, всё равно сорвали бы любые попытки подслушивания, она наклонилась. — Мало кто это знает, — тихо сказала она, — но Итачи Учиха вернулся в деревню около недели назад. Глаза Неджи расширились, но он не прервал: он заговорит, как только Тентен закончит. — Он тоже появился слепым, а затем потребовал, чтобы госпожа Цунаде имплантировала его глаза Саске: он отправил их обратно с командой, которая отправилась за ним. Неджи откинулся назад, его лоб нахмурился. Тентен продолжала. — Так что Саске недолго будет слепым: госпожа Цунаде сделала операцию почти сразу после ухода Итачи. Он всё ещё восстанавливается в больнице, но Сакура… — Ах. — Неджи наконец прервал. — Вот откуда у тебя вся информация. Тентен кивнула. — Точно. Сакура на самом деле помогала оперировать Саске; с тех пор она составляет ему компанию. Неджи усмехнулся. Тентен виновато улыбнулась. — Да. Он вроде как… капризный, по-видимому. Но кто-то же должен это делать… — она замолчала. Неджи повернулся к ней, его молчание было ясным вопросом. Тентен покачала головой. — Ничего. Она просто в последнее время тихая. Я беспокоюсь… — Она, возможно, проводит с ним слишком много времени? — спросил Неджи. — Может быть, — Тентен пожала плечами, выглядя обеспокоенной. — Не знаю. Что-то не так. Хотя никто из нас не знает, что именно. Неджи хмыкнул. — Я поговорю с госпожой Хинатой об этом. Возможно, она сможет что-то сделать. — Она знает не намного больше нас, — предупредила Тентен. Затем она тихо рассмеялась. — Кстати, о Хинате… Неджи фыркнул, его хмурый взгляд превратился в выражение, которое часто пугало маленьких детей в деревне. Его напарница хихикнула. — Так и думала. — Это очень… неуместно, — презрительно сказал он. — Может быть, — сказала Тентен, едва сдерживая смех от явного дискомфорта Неджи. — Но ты должен признать, это могло бы быть довольно романтично. — Что. — Брови Неджи взлетели вверх, и он медленно повернулся к Тентен. Та слегка отступила, смеясь и поднимая руки. — Эй. Ну же. Подумай об этом. Тихая девушка встречает громкого парня… принцесса встречает сироту… — дразнила она. Неджи становился всё неподвижнее с каждым примером. — Госпожа Хината… — выговорил он, а затем замолчал, подыскивая продолжение фразы. Он не смог его найти. Тентен смотрела на него с нескрываемым весельем. — Наруто в последнее время становится чертовски крутым парнем, знаешь ли, — сказала она. — Ты слышал, что он сейчас учится какой-то суперсекретной технике у самого Жабы-Мудреца? Неджи сморщил нос. — Зная его, он, вероятно, просто валяет дурака. *** День спустя Наруто удалось доказать неправоту Неджи. — Так… это как вихревое мороженое? Фукасаку бросил на Джирайю взгляд, который очень ясно говорил: «Где ты нашёл этого ребёнка?», прежде чем снова повернуться к Наруто. — Э-э… что? — спросила маленькая зелёная жаба, совершенно потеряв дар речи. Наруто потёр затылок, глупо улыбаясь. — Ну, знаешь, — сказал он, делая неопределённое движение рукой. — У тебя моя чакра, — объяснил он. Его другая рука опустилась, и он начал двигать ею вокруг другой, которая всё ещё была в движении. — А потом у тебя есть природная энергия. Он сблизил руки, двигая ими по кругу рядом друг с другом. — А потом я их соединяю, и они создают совершенно новый тип чакры. Как в вихревом мороженом, — он отвёл руки назад, снова проходя через весь пример, продолжая говорить, — у тебя есть ванильное мороженое, а потом шоколадное мороженое, а потом ты их соединяешь и получаешь новый вкус! Он закончил, широко улыбаясь. Если бы у Фукасаку был нос, он, вероятно, зажал бы его. Джирайя просто смотрел на своего ученика, его оставшаяся рука подпирала подбородок. — Это… — медленно сказал он, — …самая глупая точная аналогия, которую я когда-либо слышал. — Эй! — Хм, — признала крошечная зелёная жаба слева от Джирайи. — Но это действительно работает. Молодец, Наруто. Хочешь попробовать сейчас? — Чёрт возьми, да! — прокричал Наруто. Он был взволнован, и не без причины. Последнюю неделю он практиковался сидеть неподвижно с Джирайей. Неделю. Сидеть неподвижно. Наруто, честно говоря, удивился, что не сорвался и не убил старого отшельника, учитывая, насколько ему было скучно. Не помогало и то, что Джирайя изо всех сил старался отвлечь его, постоянно читая вслух из своих книг и время от времени заменяя имена и черты более знакомыми. Достаточно сказать, что Наруто теперь знал больше, чем когда-либо хотел знать, об этимологии слова «трепетать». Извращенец утверждал, что это для того, чтобы Наруто научился концентрироваться в любое время; чтобы он мог оставаться неподвижным и собирать энергию даже в напряжённых ситуациях, но Наруто подозревал, что иногда его мастер просто наслаждался тем, что издевается над ним. Однако: теперь у него наконец-то появился шанс действительно применить свою скучную, скучную тренировку. — Итак… я просто сижу неподвижно и собираю природную энергию, верно? — спросил Наруто. Джирайя кивнул. Фукасаку бросил на него вопросительный взгляд. — Ладно! — обрадовался Наруто. Он плюхнулся на место и закрыл глаза. Мгновение спустя он стал совершенно неподвижен. Словно его заменила особенно реалистичная статуя. Фукасаку подпрыгнул ближе к Джирайе, вскарабкался по его телу и устроился на его широком плече. — Ты не собираешься использовать масло, Джирайя-бой? — тихо спросил он, изо всех сил стараясь не беспокоить Наруто. Джирайя усмехнулся. Он говорил громко, не испытывая подобных угрызений совести по поводу того, что его ученик отвлекается. Он знал, что теперь его не сможет вывести из равновесия ничто, кроме разъярённого Биджу. Он позаботился об этом. — Не-а, лорд Фукасаку. Без обид вашему методу, но я не думаю, что масло лучше всего подходит для Наруто, — объяснил он. — О? — спросила маленькая зелёная жаба, взглянув на молчаливого мальчика. Он чувствовал, как тот исследует окружающую его природную энергию; Наруто мог её ощущать, Фукасаку мог это сказать, но он не был уверен, как её принять. — Масло Мьёбоку может быть полезно для использования природной энергии, — сказал Джирайя, пытаясь скрестить руки, прежде чем осознать, что ему понадобятся две, чтобы завершить движение, — но это короткий путь, просто и ясно. Помнишь, как я относился к нему, когда начинал свою тренировку мудреца? Фукасаку усмехнулся. — Помню. Ты практически купался в этой штуке. — И это была моя ошибка, — торжественно сказал Джирайя. — Я выбрал скорость вместо основательности. Даже сегодня… — Он покачал головой. — Я освоил несовершенный метод. Я не хотел совершать ту же ошибку с Наруто. — Интересно, — пробормотал Фукасаку. — Значит, ты позаботился о том, чтобы он уже достиг точки, когда сможет принимать энергию без посторонней помощи. — Именно. — Джирайя кивнул. — Всё это его собственная заслуга: у него сейчас дисциплина лучше, чем у меня когда-либо была в его возрасте. — Он указал оставшейся рукой, и Фукасаку проследил за движением. — Смотри. Вот все доказательства, которые тебе нужны. Фукасаку уставился. Наруто медленно открыл глаза. Они всё ещё были того же небесно-голубого цвета… но зрачок был растянут горизонтально. Природная энергия закружилась вокруг него невидимым вихрем, и он осторожно встал, с удивлением оглядываясь. Всё было таким ярким. Цвет доминировал над всем: небо было живым, наполненным оттенками, которых, Наруто мог поклясться, мгновение назад там не было. Каждый звук был кристально чистым, словно исходил прямо из-под его уха. Лёгкий ветерок на его коже холодил каждую пору. Это было совершенно ошеломляюще и невероятно чудесно. — Ух ты, — пробормотал он. — Это… Джирайя ухмыльнулся. — Хорошо, Наруто! — сказал он. — Ты уже почти у цели! Наруто слегка повернулся, лицом к своему учителю. — Так, это не…? Джирайя покачал головой. — Не-а. Хотя ты близок. Прямо сейчас ты находишься между человеком и Мудрецом. Держу пари, это довольно запутанно, да? Наруто огляделся, на его лице было явное изумление. — Я… полагаю, — сказал он. — Всё такое громкое. — Так и думал, — сказал Джирайя. — У тебя есть чувства, но твоё тело ещё не компенсировало их. — Он принял задумчивую позу. — Хотя, давай посмотрим, усилился ли ты уже. — А? — Наруто с трудом концентрировался. Мир мгновенно стал в тысячи раз более отвлекающим с его обострившимися чувствами. — Вот. — Джирайя бросил ему кунай. Наруто поймал его, не в силах отвести взгляд от игры света на потемневшей стали. Обычно такой кунай не должен был отражать свет, но он всё равно его видел. Странно. Он поднял взгляд на своего учителя, в его нечеловеческих глазах читался вопрос. — Попробуй себя пырнуть, — сказал Джирайя с широкой улыбкой. — Ч-что?! — Наруто взбрыкнул. Старший мудрец вздохнул. — Поверь мне. Я хочу посмотреть, насколько хорошо твоё тело интегрировало природную энергию. Если ты достаточно продвинулся, с тобой всё будет в порядке. — А если нет? — недоверчиво потребовал Наруто. Джирайя пожал плечами, Фукасаку покачивался вместе с движением. Крошечная жаба выглядела так, словно не могла решить, хмуриться ей или ухмыляться, и поэтому остановилась на чередовании того и другого. Наруто посмотрел на своего учителя, а затем на нож в своей руке. Он снова бросил взгляд на Джирайю, который лишь сделал жест «давай, продолжай». Сглотнув, Наруто перехватил нож и поднёс его к тыльной стороне левой руки: над призраком старой отметины, оставленной целую вечность назад почти идентичным оружием. Скривившись, он надавил. Ощущение тёплой стали на руке не было неприятным. И это определённо было лучше, чем боль, которую он ожидал. Наруто разинул рот, глядя на кунай. Он надавил сильнее и был вознаграждён лёгким давлением… но нож не проткнул его кожу. Джирайя широко улыбнулся. — Фантастика, — сказал он. — Это… — Наруто улыбнулся, — …так круто. — Довольно круто, да? — сказал Джирайя. — И ты ещё даже не закончил. Наруто поднял взгляд на своего учителя. Мужчина сиял. — Как мне… — Практика, — прервал Джирайя. — На данном этапе всё, что ты можешь сделать, — это лучше интегрировать природную энергию в свою систему. Прямо сейчас ты делаешь это несовершенно. Сядь обратно и попробуй снова. Как только ты немного продвинешься… Старший Мудрец хищно ухмыльнулся. — Тогда мы перейдём к настоящему делу. — Ты в последнее время слишком серьёзная, знаешь ли? Ино задыхалась и повернула голову к ленивому голосу, один её глаз прикрылся, угрожая полностью скрыться под наливающимся над ним синяком. Чоджи смотрел на неё, ужаснувшись тонкой струйке крови, бегущей из её виска. Шикамару просто оставался сидеть, скрестив ноги, на изрытой воронками и выжженной земле, одна рука на подбородке, а другая с любопытством ковыряла порез на локте. Он смотрел на неё, его тёмные глаза вопрошали. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, поднимаясь на ноги. Нога болела, но всё ещё была полностью функциональна. Кровь не попадала ей в глаз, так что о травме головы беспокоиться не стоило. И у неё всё ещё было много чакры. Хотя взрывные бирки у неё определённо закончились. — Это необычно, — сказал Шикамару, каким-то образом умудряясь звучать в высшей степени беззаботно, в то время как его глаза говорили ей прямо противоположное. — Ты обычно не такая… Он замолчал и усмехнулся. — Ну, я собирался сказать «напористая». Ино нахмурилась. Шикамару проигнорировал это и продолжил. — Обычно не такая «целеустремлённая», если позаимствовать термин у моей матери, — сказал он, его лицо слегка скривилось от веселья. — А тебе какое дело? — сказала она. Она позволила своей руке коснуться задней части штанов: кунаев у неё, по-видимому, тоже было мало. Шикамару стал серьёзным, и она почувствовала вспышку смущения. — Мне всегда есть дело, — сказал он. Чоджи наконец заговорил. — Ино. Ну же. Асума-сенсей велел нам присматривать друг за другом. Какой бы мы были командой, если бы не делали этого? — Он шагнул вперёд. — Давай сделаем перерыв на минутку, а? Я имею в виду, я, честно говоря, сейчас немного тебя боюсь: ты продержалась почти пять минут против нас двоих, одна. Он картинно вздрогнул, и Ино не смогла удержаться от ухмылки. Чоджи увидел это и улыбнулся. — Да. Я говорю, давай сделаем перерыв, может, пойдём перекусим… — Ты будешь платить, — прервал Шикамару, и более крупный мальчик заметно сдулся. — И вообще, — он снова бросил взгляд на Ино, — она ещё не ответила на мой вопрос. — Ты не задавал никаких вопросов, — парировала Ино. Шикамару замер, явно прокручивая разговор в голове. Он поморщился, и ухмылка Ино стала шире; победа над Шикамару в любой из его словесных игр всегда была сама по себе наградой. Нара быстро пришёл в себя, закатив глаза. — Ладно, — сказал он. — Что на тебя нашло, а? — О, ну же. — Яманака начала кружить вокруг своих двух товарищей по команде: Чоджи сглотнул, следя за её движениями, в то время как Шикамару оставался на земле, глядя прямо перед собой. — Ты и так знаешь, что это. Шикамару пожал плечами. — Ладно. Но я думаю, ты ведёшь себя нерационально. Ино сверкнула глазами на его затылок, обойдя его кругом. Шикамару не заметил. — То, что случилось с Сакурой, вряд ли можно ожидать от обычной миссии. Не то чтобы в следующий раз, когда нас отправят… — Мы столкнёмся с лидером Акацуки? — язвительно спросила Ино. Шикамару замолчал. — Нет, — коротко сказал он. Ино фыркнула. Шикамару решил, что сейчас определённо не время комментировать, насколько неженственно это прозвучало: он был почти уверен, что она всерьёз подумывает ударить его ножом в спину. — Это никогда не бывает так просто, Шикамару, — сказала она, почти завершив свой круг. — Ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой. Никогда нельзя сказать, когда миссия может пойти не так. Шикамару не позволил этой колкости, намеренной или нет, вывести его из себя. Всё, что он сделал, — это опустил голову. Чоджи обеспокоенно переводил взгляд с одного своего товарища по команде на другого. — Верно, — сказал Нара. Ино внезапно перестала кружить, резко остановившись. Шикамару продолжил. — Мы шиноби. Каждый раз, когда мы выходим, мы рискуем жизнью. Даже если риск не очевиден с самого начала, нет оправдания верить в обратное. Ино начала бороться с тенями, удерживающими её на месте, дико оглядываясь. Шикамару поднял голову, пригвоздив её своим напряжённым взглядом. — Но то, что ты делаешь, — безрассудно, — сказал он, поднимаясь на ноги и неторопливо направляясь к Яманаке. — Ты слишком остро реагируешь; слишком сильно себя нагружаешь. Он подошёл к Ино, и его собственная тень вытянулась, потекла по траве и прицепилась к её. Другая тень отделилась от тёмной массы, скользнув обратно в лес на краю поля. — Ты хотела сразиться с нами обоими одновременно, Ино, — сказал Шикамару, засунув руки в карманы. Блондинка сверкнула на него глазами, застыв в той же позе. — Но мы — команда. Формация Ино-Шика-Чо. Мы сражаемся вместе, а не друг против друга. Он наклонился вперёд, его руки оставались в карманах, и Ино была вынуждена сделать то же самое. — Перестань беспокоиться, — тихо сказал он, его лицо было близко к её. — Мы с Чоджи не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Клянусь. — Не будь таким придурком, Шикамару! — сказала Ино, пытаясь извернуться. — Мне не нужна защита! Только потому, что я девушка…! — Дело не в том, что ты девушка, Ино, — сказал Чоджи, шагая вперёд. Шикамару отпустил Кагемане, и блондинка дёрнулась, внезапно снова обретя контроль над своим телом. — Дело в том, что ты наша напарница. Он улыбнулся. — Мы знаем, что ты сделала бы то же самое для нас. Именно это делает нас такими хорошими. Мы присматриваем друг за другом. — Акимичи стал немного серьёзнее. — Так что тебе не стоит так сильно беспокоиться о том, чтобы стать сильнее. Пока мы держимся вместе, тебе не о чем беспокоиться. Ино на мгновение посмотрела на него, прежде чем глубоко вздохнуть. Она бросила обвиняющий взгляд на Шикамару. — Это единственная причина, по которой ты согласился на это, не так ли? Чтобы прочитать мне лекцию? — лукаво спросила она. Ленивый мальчик поднял бровь. — Может быть, — простодушно признался он. — Но я также хотел кое-что попробовать. Ещё один Шикамару вышел из леса, его поза была идентична той, в которой находился тот, кто разговаривал с Ино. Ино и Чоджи уставились на него. Он смотрел в ответ, явно скучая. — Каге Буншин? — удивлённо спросила Ино. Создание теневых клонов требовало довольно много чакры, а у Шикамару никогда не было её достаточно, чтобы свободно ею разбрасываться. Нара пожал плечами. — Это не очень практично, — сказал он. — Они высасывают из меня силы так, что ты не поверишь. Понятия не имею, как Наруто ими пользуется. Он ухмыльнулся. — Но если у меня есть время на подготовку, они определённо пригодятся. Клон закатил глаза, и ухмылка Шикамару стала сокрушённой. — Конечно, заставить их что-то делать так же хлопотно, как и создавать их в первую очередь, — сказал он, сверкнув глазами на своего двойника. Буншин пожал плечами: движение, конечно, выглядело точно так же, как и у Шикамару. — Не вини меня, — криво усмехнулся он. Шикамару просто отмахнулся. — Да, да. Убирайся отсюда, почему бы тебе не? Клон без дальнейших церемоний лопнул, и Ино осталась смотреть на своего товарища по команде. Трава зашелестела от лёгкого ветерка. — Итак… — сказал Нара. — Лицемер! — взвизгнула Ино. Шикамару отшатнулся, его глаза расширились. — Э-э… что? — спросил он, изо всех сил стараясь выглядеть невинным. Он не был уверен, на что злилась Ино. Яманака начала разглагольствовать, не обращая внимания на всё более испуганные взгляды, которые она получала от своих товарищей по команде. — О, посмотрите на меня! Я Шикамару! Я такой крутой и умный! Я пришёл сюда только для того, чтобы преподать урок своей напарнице о том, как мы должны полагаться друг на друга и работать как команда, и я, чёрт возьми, появляюсь с новым модным дзюцу! Она указала пальцем на Шикамару, медленно приближаясь к нему. Он задрожал. Чоджи медленно отступал: на этот раз его друг был сам по себе. — Ты, — прошипела она, — научишь меня этому. Шикамару моргнул. — Э-э… Ино… я имею в виду, твой Шинтеншин вообще работает с… — Это. Не. Имеет. Значения. — Ино подошла к Шикамару и с каждым словом всё сильнее тыкала его в грудь. Нара беспомощно взглянул на Чоджи, который лишь покачал головой. Он снова посмотрел на блондинку. — Ну, Ино, я имею в виду… тебе это не очень-то поможет… — ШИКАМАРУ! — взвизгнула она. Он взвизгнул, и на этом короткий спор закончился. *** — Так ты наконец-то поговорила с Наруто, да? Хината ярко покраснела, сгорбившись и ковыряя своё данго, тщетно пытаясь отвлечься. Киба просто рассмеялся. Громко. Акамару гавкнул на него, и он немного притих, но его хихиканье продолжалось ещё несколько секунд. — Киба… Это не смешно… — пробормотала Хината, и Инузука почти мгновенно посерьёзнел, хотя и не смог полностью сохранить серьёзное выражение лица. — Прости, Хината. — Он махнул одной из своих рук. — Ты права, ты права. Но я имею в виду… Он снова усмехнулся. — Я просто говорю об этом, а ты так краснеешь. — Он наклонился вперёд. — Как ты вообще это сделала? Честно? Хината продолжала играть со своей едой. — Не знаю, — тихо сказала она. — Правда, не знаю. Киба откинулся назад, заложив руки за голову. Его лицо смягчилось. — Сгоряча, да? — сказал он, прежде чем улыбнуться, обнажив свои удлинённые клыки. — Я могу это оценить. Инстинкт, верно? Хината молчала. Киба склонил голову налево. Его улыбка медленно сошла как с глаз, так и с лица. — Если ты не хочешь об этом говорить… — прощупал он. Хината лишь ещё больше съёжилась. — Я была бы признательна, — тихо сказала она. Киба картинно пожал плечами. — Ладно, — сказал он. Просто, по существу и преданно: Инузука до мозга костей. — О чём тогда поговорим? — сказал он, улыбка вернулась, хотя и немного уменьшилась от своего отсутствия. Хината перестала отступать от себя, вернувшись в вертикальное положение. Она наконец-то смогла перенести одно из данго со своей тарелки в рот. — Я не… о! — Она замолчала, улыбаясь. — Как проходит твоя тренировка с Какаши-сенсеем? — Она начала слегка покусывать сладость, ожидая ответа Кибы. — Ужасно! — Киба картинно вскинул руки вверх и ударился ими и головой о стол, изображая крайнее отчаяние. Эффект был несколько испорчен, когда он опрокинул миску с соевым соусом, который разлился ему на локоть. Он повернул голову, чтобы посмотреть на пятно, а затем пожал плечами. Куртка была не такой дорогой, как выглядела. — Правда? — пробормотала Хината, прикрывая рот. — Он никогда не появляется! — сердито сказал Киба, нахмурившись так, как, по его мнению, выглядело несколько свирепо, но на самом деле лишь делало его похожим на человека, страдающего запором. Никто никогда не осмеливался ему этого сказать: Хината, потому что была слишком добра, Шино, потому что ему было всё равно, а его сёстры и матери, потому что зрелище их маленького Кибы, пытающегося выглядеть опасным, было слишком смешным, чтобы выразить словами. Акамару гавкнул, и Киба повернулся, чтобы сверкнуть на него глазами, прежде чем поправить своё заявление. — Ладно, так он вместо этого посылает своих нин-псов. — Он покачал головой. — Но это почти хуже! Они просто каждый день… — он замолчал, невольно подняв руку. — Киба? — спросила Хината. — Я имею в виду… я каждый день… избиваю их до полусмерти! Да! — сказал Киба, звуча так, словно хотел бы сам в это поверить. Его большой белый компаньон уставился на него, выглядя более недоверчиво, чем имела право выглядеть любая собака. Киба скрестил руки и отвернулся, снова нахмурившись. Хината просто смотрела на них обоих, наконец-то доедая своё первое данго. Она изящно проглотила и продолжала смотреть. Через секунду Киба обмяк. — Ладно, — пробормотал он. — Они меня избивали. — Нин-псы Какаши-сенсея? — уточнила Хината. Киба неуверенно кивнул. — Да. Я имею в виду… они довольно хороши. Вполне то, чего я и ожидал, но всё же… — Как… — Хината замолчала. Она много раз видела, как сражается Акамару, но это всегда было вместе с Кибой. Она не могла представить, чтобы какое-либо количество других собак, даже если это были нин-животные, справились с её товарищем по команде и его партнёром. — У них много трюков, — признался Киба. — Я имею в виду, я их не недооцениваю или что-то в этом роде… но они быстрые. И злые. — Злые? — спросила Хината, пытаясь решить, действительно ли она хочет ещё одно данго. Последнее было немного сладковатым. Но, может быть, с небольшим количеством сои… Киба поморщился. — Скажем так… они определённо переняли чувство юмора Какаши-сенсея. Хината вопросительно склонила голову. Киба лишь покачал своей, его выражение лица стоило чуть больше полудюжины слов. Итак, семь. «Поверь мне. Ты не хочешь знать». — Э-э… ладно, — медленно сказала Хината, не уверенная, хочет ли она знать, почему Киба незаметно ёрзает на своём месте. — В любом случае! — воскликнул Киба, явно стремясь сменить тему, — Ты видела Шино в последнее время? Я имею в виду, я присматривал, но, похоже, он засел в своём комплексе последнюю неделю или около того. Понятия не имею, чем он может заниматься… — Я ухаживал за своими Кикайчу. — Монотонный голос раздался прямо из-за спины Кибы. Инузука замер, медленно поворачивая голову к шуму. Шино сидел в кабинке позади него, глядя на свой салат. Хината моргнула. У неё были глаза, которые могли видеть сквозь стены, и она понятия не имела, когда её товарищ по команде вошёл в ресторан. — Ш-Шино? — заикнулся Киба. Ни он, ни Акамару не учуяли приближения Абураме. Как он это сделал? — Когда ты…? — Я прибыл около десяти минут назад, — тихо сказал Шино. — Я ждал ещё семь, пока кто-нибудь подойдёт принять мой заказ. Когда никто, казалось, не собирался этого делать, я послал своих Кикайчу за чем-нибудь. — Он взял вилку и ткнул в разнообразную зелень перед собой, покрытую тёмным соусом. — Я рад, что они принесли этот салат, хотя я несколько разочарован. Почему? Потому что в нём нет… — Дыни? — робко спросила Хината, поднимая один из этих фруктов со своей стороны стола. По причинам, которые она никогда не поймёт, Киба заказал ассорти: то, к которому он едва притронулся. Шино замолчал. — Да. — Э-э… — ошибся Киба. — Шино, я имею в виду, если ты хочешь сидеть с нами, ты должен просто… ну, знаешь, сидеть с нами. Шино лениво перебрался в другую кабинку, сев рядом с Хинатой. — Я ценю это, Киба. Хината безмолвно передала ему дыню, и он взял её без комментариев, прежде чем расколоть точным ударом пальцев. — Рад, что ты пришёл, честно говоря, — сказал Киба, потягиваясь, втайне радуясь, что у него всё ещё есть место для ног, так как Шино не выбрал место рядом с ним. — О? — сказал Шино, сосредоточившись на равномерном распределении дыни по своему салату. — Да, мы как раз гадали, чем ты… — Занимался на этой неделе? Киба закатил глаза. — Перестань это делать. — Перестать делать что именно? — Ты знаешь, что я… — Имею в виду? Хината хихикнула. Киба сдался, картинно откинув руки назад. Акамару одобрительно задышал. — Неважно. Чем ты… — Ну, — сказал Шино, и он, и Хината проигнорировали сдавленный крик негодования Кибы. — Как я уже сказал, я ухаживал за своими насекомыми. Почему? Потому что наша последняя миссия ясно показала, что в моей стратегии всё ещё есть недостатки. — Недостатки? — вежливо спросила Хината. Она почти не видела Шино во время той неразберихи, в которую превратилась миссия по возвращению: огромный хамелеон позаботился об этом. — Я медленный, — задумчиво сказал Шино. Киба ухмыльнулся. — Это чушь, Шино! Когда тебе нужно, ты можешь ускориться. Чёрт, ты сразился с одним из этих уродов врукопашную и отделался едва ли царапиной. — Как и он, — произнёс Абураме. — Даже с преимуществом моих насекомых, позволяющим мне диктовать темп боя, я не смог до него дотронуться. Почему? Мой противник был просто слишком ловок. Я не мог предсказать его движений, а Кикайчу не могли компенсировать. — Итак… — протянул Киба. — Ты разводил более быстрых насекомых? — тихо спросила Хината, решив, что добавление большего количества соевого соуса в её данго было частичным успехом. По крайней мере, оно больше не было слишком сладким. Но на вкус оно стало меньше похоже на данго, а больше на соевый соус. Не лучший компромисс. Шино кивнул. — Именно. Я предсказываю, что это значительно повысит мою эффективность. Особенно в случае, если мне понадобится использовать тайдзюцу. Почему? Абураме живут в гармонии со своими ульями. Черты наших Кикайчу часто… — Ладно! — заговорил Киба, прерывая Шино. Ему никогда не было по-настоящему комфортно, когда Шино говорил о влиянии насекомых: дело было не в отвращении, а просто в дискомфорте. Ирония того, что его отношения с Акамару были во многом такими же, никогда не приходила ему в голову. — Похоже, мы все становимся сильнее! — сказал он, игнорируя взгляд Шино и ударяя кулаком в другую руку. Акамару восторженно гавкнул. — В следующий раз, когда мы увидим этого фиолетовоглазого ублюдка, его ждёт сюрприз! Затем, в явно не свойственный Кибе момент, он остановился и задумался над тем, что сказал. — Погоди-ка… прости, Хината. Я забыл… — О! Не волнуйся, Киба, — воскликнула наследница Хьюга, выпрямляясь. — Я тоже тренировалась! Киба посмотрел на неё искоса. — Я думал, ты на постельном режиме? — невинно спросил он. Шино ковырял свой салат вилкой, пытаясь определить, сможет ли он съесть его, не расстёгивая воротник. Он не любил делать это в общественных местах, особенно в присутствии незнакомцев. Хината слегка покраснела. — Была, — сказала она. — Но… я… ну… — Заикание вернулось. Она сдалась, расстроенная. — Мне было скучно. Киба рассмеялся. Акамару присоединился по-своему. Шино лишь улыбнулся под своим воротником. — Так кого ты уговорила… — Неджи. Киба моргнул. — Правда? — спросил он, подавляя угасшее воспоминание о Хинате, смотрящей в безжалостное бледное лицо и кашляющей кровью на забинтованные руки. Ему это удалось лишь частично. Его рука незаметно сжалась. Акамару задышал и ткнул его, и он посмотрел на свой кулак. Покачав головой, он позволил ему расслабиться. Хината продолжала, не заметив короткой реакции Кибы. — Да. Он помогает мне с тренировками уже около года. За последнюю неделю мы добились настоящего прогресса! — сказала она, её лицо просветлело. — О? — спросил Шино. Ему каким-то образом удалось начать есть салат, не двигая воротником. Киба уставился. «Какого чёрта он это сделал?» Пока Киба смотрел на своего товарища по команде, Хината подробно рассказала. — Я почти могу завершить Кайтен, — просияла она. — Ещё немного времени, и я уверена, что смогу его использовать. Киба потянулся, хрустнув костяшками пальцев. Он повернулся к Хинате. — Ты всё ещё работаешь над Кайтеном? — спросил он. — Почему? У тебя же есть эта крутая штука Рокудзюён Сё, верно? Шино кивнул, и голова Кибы резко метнулась к нему. Ещё больше его салата исчезло. Рот Инузуки слегка приоткрылся. Шино проигнорировал его. — Согласен, — тихо сказал он. — Твоё дзюцу определённо превосходит. Хината сильно покраснела. — Я-я так не думаю, — заикнулась она. — К-Кайтен более сдержанный. Он не использует так много чакры. Она на мгновение поёрзала, прежде чем снова заговорить. — Не говоря уже о том… Восемь Триграмм нельзя использовать нелетально. Он режет всё в округе. Кайтен — гораздо лучшая защитная техника. — Не думаю, что эти ракеты так думали, — усмехнулся Киба. Румянец Хинаты стал ещё ярче, но она покачала головой. — Э-это не имеет значения, — пробормотала она. — Я из главной ветви. Все наследники изучали Кайтен. Это традиция. Киба зевнул. — Это нормально, — сказал он с волчьей ухмылкой. — Когда ты возглавишь клан, ты сможешь сделать своё дзюцу новой традицией. Хината издала звук, который был чем-то средним между «пип» и «о». С этими словами команда замолчала. Киба внимательно наблюдал за Шино, ожидая, когда тихий мальчик снова начнёт ковыряться в своём салате. Хината опустила взгляд на свои колени, пытаясь избавиться от румянца. Шино сидел молча. Внутренне он смеялся так, что это можно было описать только как маниакальный смех. Он не собирался брать вилку, пока не будет уверен, что его более громкий друг отвернулся. И даже это было бы лишь уловкой, на случай если Инузука решит проявить большую, чем обычно, хитрость. Киба никогда не раскроет секрета пищевых привычек Шино. Необычно, но именно он в итоге нарушил тишину. — Кто-нибудь из вас видел Саске? Киба, откинувшийся назад с руками за головой, слегка шевельнулся. — Не-а, — небрежно сказал он, скрывая внезапное низко стелющееся напряжение. — Хотя знаю, что он всё ещё в больнице. Хината заговорила. — Сакура составляет ему компанию, — медленно сказала она. Киба повернулся, чтобы посмотреть на неё. Шино воспользовался своим шансом. — О? — осторожно спросил Инузука. Что-то в её тоне его обеспокоило. Хината кивнула. — Она была… странной. — Она запнулась на середине предложения, словно боясь, что слова укусят её, как только вырвутся из её рта. — Тише. — Хьюга шевельнулась. — Я беспокоюсь о ней. — Ты думаешь… — начал спрашивать Киба, прежде чем Хината покачала головой. — Не знаю, — пробормотала она. — Это как-то связано с ним. Хината моргнула. Как и Киба. Они оба повернулись к своему товарищу по команде. Тот невинно смотрел в ответ. — Шино? — спросил Киба, озадаченный. — Саске опасен, — осторожно уточнил Абураме. — Что? — тихо спросила Хината. — Шино, что ты имеешь в виду? — Он покинул деревню, — продолжил обычно молчаливый мальчик. — Он эгоистичен. Импульсивен. Последние три года он провёл в компании Орочимару. Это делает его опасным. Почему? — Он слегка покачал головой. — Мне не нужно тебе это говорить. — Да, но… — начал говорить Киба, прежде чем замолчать, потому что диковатого вида мальчик действительно понятия не имел, что сказать дальше. Что он мог сказать? Всё, что сказал Шино, было правдой. — Сакура заботится о нём. Он был её товарищем по команде: это понятно. Но… — Шино слегка поправил очки. — …это не делает его менее опасным. На самом деле, возможно, это делает его ещё более опасным, — закончил он. А затем он вернулся к своему комфортному молчанию, в то время как остальная часть Команды Восемь погрузилась в явно некомфортное. И Киба, и Хината поймали себя на мысли, что их явно розовая одноклассница делает в данный момент. И в безопасности ли она. *** На подоконнике сидела ворона и смотрела на неё немигающими чёрными глазами, блеск её перьев резко контрастировал с яркими улицами снаружи. Сакура смотрела в ответ. Большую часть последних десяти дней она провела в этой комнате, но ворону видела впервые. Она гадала, почему так. Была ли она просто невнимательна, или ворона всё это время пряталась? Или она только что прилетела? Когда бы она сюда ни попала, она знала, что это значит. Итачи всё ещё наблюдал за своим братом. Эта мысль её беспокоила, по очевидным причинам. Что думал Итачи, гадала она. Что он думал, когда смотрел на Саске в этой тусклой комнате, с чистыми белыми бинтами на голове, лежащего в постели день за днём? Чувствовал ли он сожаление? Или холодное удовлетворение? Или вообще ничего? Её наставница рассказала ей некоторые подробности своей встречи с беглым Учихой. Что брат Саске хотел ему помочь. Что Итачи сделал то, что сделал, ради блага Саске. Что он вернётся из этого лучше, чем когда-либо. Сакура почувствовала, как её руки сжались при этой мысли. Она откинулась дальше на стуле, стоявшем у кровати Саске. «Чушь собачья». Если бы Итачи хотел помочь Саске, он бы не убил его семью. Он бы не вырвал ему глаза и не погрузил бы его в многодневную кому. Он бы не пробрался сюда чуть больше недели назад и не вырубил бы всех охранников, чтобы поговорить со своим братом. Наруто рассказал ей, каким был этот визит. Рассказал, насколько сосредоточенным был Итачи, даже будучи слепым. Ей было всё равно. Джуго шевельнулся на другой стороне комнаты, слегка двинувшись в углу, и Сакура взглянула на него, прежде чем расслабиться. Тихий мальчик отказывался покидать Саске с момента визита Итачи. Он был одним из тех, кто лежал без сознания в коридоре, после ухода Итачи. Сакура была убеждена, что он чувствует себя виноватым. Что он не смог защитить Саске. Но она не зря называла Джуго «тихим» в своих мыслях. Она не была уверена: он редко говорил. Она хотела бы, чтобы он заговорил. Тишина вокруг Саске иногда становилась удушающей. Десять дней. Десять дней, и они едва обменялись словом. Сакура начала думать, что Саске, возможно, действительно оставил их позади. И эта мысль наполнила её таким гневом, что впервые за десять дней, вызванным сочетанием разбитого сердца, тупой ярости и праведного гнева от имени Наруто, Сакура заговорила с Саске о чём-то, что не было связано с его новыми глазами. — Ты действительно собираешься это сделать? Джуго снова шевельнулся, но ничего не сказал. Саске молчал, глядя в потолок. Его дыхание не изменилось: плечи не напряглись. Но хотя прошло три года с тех пор, как они по-настоящему проводили время вместе, Сакура всё ещё знала Саске, и она могла сказать, что он слушает. — Ты действительно собираешься просто меня игнорировать? — снова спросила она, не обращая внимания на то, что Джуго находится в комнате. Были вещи, которые нужно было сказать. Саске, конечно, не ответил. Сакура рассмеялась. Это не был настоящий смех. — Ты говорил с Наруто. Он мне сказал. Тишина оставалась непроницаемой. Но она менялась. Тусклый гул света заполнялся чем-то приторным. — В чём разница между нами? Мы все — Команда Семь, знаешь ли. В чём разница между мной и им? — спросила Сакура, её тон не совсем делал это вопросом. Это было скучное перечисление, констатация факта: Наруто и Саске отличались от неё. Они были связаны на уровне, который она не совсем понимала, за исключением одной ночи. — Он просто застал тебя в хороший день? — продолжала она, не совсем слушая себя. «Спасибо». Но за что спасибо? — Ты решил, что тот день был ежегодным днём «Саске признаёт своих товарищей по команде»? Мне придётся ждать ещё год, чтобы поговорить с тобой? — Сакура почувствовала горечь, тонко зазубренную, кусающую её. Она не стала сопротивляться. Возможно, она имела право на немного горечи. — Саске. Ответь мне. Сакура не ожидала ответа. — Мы не. Сакура моргнула, когда получила ответ. Саске не двигался. Она даже не могла быть уверена, что он говорил. Пока его рот не начал двигаться, и она поняла, что да, Саске говорил с ней. — Мы не Команда Семь. Больше нет. Сакура улыбнулась. — Не думаю, что это правда. Саске на мгновение не отвечал. — Я разорвал связи. С нами покончено, — наконец сказал он. Он не звучал неуверенно: это было слишком тонко для этого. Но вечная уверенность, которая всегда заражала его голос, была надтреснутой. Почти исчезла. — Команды не разрывают связей, — сказала Сакура, глядя в окно. — Это так не работает. Мы товарищи. Друзья. Это не то, что можно просто выбросить. — И всё же я это сделал. — Он звучал так холодно. Как он мог так думать? Так говорить? Ей бы это показалось утомительным. — Может быть. — Сакура поймала себя на том, что пожимает плечами, хотя знала, что Саске этого не заметит. — Но я так не думаю. Я думаю, ты вернёшься. Она видела, что это его сбило с толку. Втайне это радовало её так, как ничто другое. — Я… — он замолчал. — …я уже в деревне. Сакура повернулась к нему. — Но ты не вернулся, — сказала она. — Ты всё ещё убеждён, что ушёл навсегда. Что мы больше не твои друзья: что ты не принадлежишь деревне. — Вы не… — прорычал он без особого энтузиазма. — И я не… Как только мои глаза… глаза Итачи привыкнут, я… — Что ты сделаешь? — прервала его Сакура. Джуго снова неловко шевельнулся. — Снова покинешь деревню? Наруто просто выследит тебя. И я бы ему помогла. — Тогда я бы убил его. И тебя. — Он звучал совершенно серьёзно. И всё же, для Сакуры, в этом была какая-то жалкая отчаянность, которая ранила её больше, чем последние три года. Ей хотелось его пожалеть. Но она не осмелилась. Единственное, чего Саске никогда бы не потерпел, — это жалости. Поэтому вместо этого Сакура просто покачала головой. — Ты не понимаешь, Саске. Даже если ты уйдёшь, мы будем делать это вечно. Ты не можешь убить Наруто. Ты не можешь убить его больше, чем он мог бы убить тебя. — Я бы. Я сделаю. — Он скоро вернётся, — указала Сакура. — Ты убьёшь его тогда, когда он придёт тебя навестить? Ты же знаешь, что он придёт. Тишина, лишь гудение ламп и приглушённый говор улиц за окнами больницы. — Ты мог бы убить его в Долине Завершения. Он мне рассказал, знаешь ли. Ты мог бы пронзить его сердце. Но ты этого не сделал. И не сделаешь. Она слегка подвинула свой стул вперёд, приближаясь к нему. — И я думаю, ты знаешь почему. — Заткнись, — пробормотал он, наконец соизволив шевельнуться под одеялом. — Ты не можешь убить Наруто. И ты не можешь оставить нас позади. Как бы ты ни хотел этого избежать, твоё место здесь, Саске. Твоё место с людьми, которые хотят тебе помочь. — С людьми, которые убили мой клан? — прошипел он. — С деревней, которая казнила мою семью? Это заставило её замолчать. — Если я правильно помню, Итачи убил твою семью, — наконец сказала Сакура, стараясь сохранять спокойствие. Саске фыркнул. — По приказу. Это не имеет значения. Это место несёт прямую ответственность за смерть Учиха. У меня нет никакого интереса оставаться здесь. — Даже ради нас? — тихо сказала Сакура. «Даже ради твоей новой семьи?» — Нет, — коротко сказал он. — Тогда что ты будешь делать? — резонно спросила Сакура. Саске не ответил, но Сакура этого не стерпела. Она наклонилась ещё ниже. — Что. Ты. Будешь. Делать? — тихо сказала она. Молчание Саске сказало больше, чем он когда-либо был бы готов сказать. «Я не знаю». Сакура откинулась назад. Она никогда не видела Саске таким неуверенным. Это было ясно как день. Он ничего не понимал. Должен ли он остаться в деревне? Должен ли он отомстить за свой клан? Остаться со своими друзьями? Нажить ещё больше врагов? Саске не знал, и теперь Сакура знала, что он не знает. Она встала со стула. Джуго взглянул на неё. Она двинулась к выходу из комнаты, остановившись у двери. — Саске… — сказала она через плечо. Лежащий Учиха слегка напрягся. — Пожалуйста. А затем она ушла, и лишь скрип закрывающейся двери отметил её уход.