Я выбираю тебя

Владимир вернулся через несколько минут и водрузил на низкий столик возле дивана поднос с кофейником, двумя фарфоровыми чашечками, блюдцами, сахарницей, молочником и большим куском пирога с меренгой. Сергей усмехнулся, догадавшись, что див, вероятно, рассчитывал на пирог куда больше, чем он сам. - Спасибо, - поблагодарил он, разливая кофе. - Угощайся, я не голоден, ужин был чрезвычайно сытным. - Благодарю, - Владимир снял форменный китель, сложил его на подлокотник и устроился рядом с колдуном. Диванчик был совсем небольшим, и их коленки соприкоснулись. Сергей на миг застыл, но двигаться не стал, только вздохнул поглубже и, взяв наполненную чашку, пригубил горячий напиток. Владимир положил себе сразу три ложки сахара, у Мончинского свело зубы, когда он представил получившуюся сладость, но он промолчал. - Сергей Дмитриевич, Вы расскажете мне ещё о... привязанности? - глотнув кофе, Владимир отставил чашку, звякнув ей о блюдце. - Постараюсь, - смущённо усмехнулся Сергей. - У меня не слишком обширный опыт в таких вещах, на самом деле. Я даже думал, что ты, проведя столько времени среди людей, осведомлён куда больше. Всё-таки у тебя было много хозяев, расследований, знакомств... Ты ведь знаешь, что люди вступают в отношения друг с другом, создают пары, семьи... - Конечно, - подтвердил див, - у некоторых моих хозяев были жёны и дети. И я встречал пары, которые, наверное, были влюблены, как вы это называете. И знаю о плотских развлечениях. Сергей закашлялся, поперхнувшись кофе, который так не вовремя решил глотнуть. К интимной стороне вопроса он точно не планировал переходить. По крайне мере, не настолько быстро. Кроме того, невольно вспомнился вертеп князя Рождественского, где, без сомнения, любовным утехам уделялось немало внимания. Вот только всё происходившее там было настолько мерзко и похабно, что ни к любви, ни к привязанности не имело ни малейшего отношения. На всякий случай Сергей решил озвучить эти свои мысли. - Возможно, ты говоришь о том, что видел тогда на острове. Да и раньше, судя по твоим воспоминаниям, ты не раз сталкивался с подобным. Так вот, в нормальных отношениях всё происходит совсем не так. - А как? - с интересом воззрился на него Владимир. - Ну... С нежностью, заботой, желанием и... - Сергей стыдливо понизил голос, - взаимным удовольствием. Поэтому мы и называем это - заниматься любовью. Чтобы замаскировать неловкость, он потянулся за кофе и несколько мгновений смаковал его, уставившись на тарелку с пирогом, к которому никто из них так и не притронулся. Он чувствовал на себе внимательный взгляд Владимира, которого тема явно увлекла. - То есть, обычно люди совокупляются из-за любви? - с присущей ему прямотой уточнил див. - Кхм... Ну, не всегда, - замялся Сергей. - Иногда это просто симпатия и похоть. Или страсть, жажда обладания другим, физического единения. - Похоже на то, как див хочет сожрать своего колдуна, - хмыкнул Владимир. Сергей похолодел: такие ассоциации ему на ум прежде не приходили. Мысль о том, что, зайди они утром чуть дальше, Владимир попросту захотел бы им закусить, отдалась горечью на языке. Див, видимо, распознал исходящее от колдуна напряжение и нахмурился. - Что-то не так? - Перспектива быть сожранным... эм... немного пугает, - удручённо произнёс Сергей. - Я не то имел в виду, хозяин, простите, - склонил голову Владимир. - Я всего лишь пытаюсь понять. Человеческие чувства такие сложные. Расскажите мне ещё о любви. Какая она? Он осторожно коснулся предплечья Мончинского поддерживающим и вместе с тем просительным жестом. - Очень разная, - задумавшись, Сергей безотчётно дотронулся до пальцев дива, лежащих на его руке. - Люди любят родных, любят друзей, детей, мужей и жён, домашних животных, даже свою работу или отечество. И всё это - любовь, но она различается по смыслу и проявлению. Пылкая первая влюблённость отличается от чувств, проверенных временем, а родственные связи - не то же самое, что романтический интерес. Дружеская привязанность тоже ощущается иначе, чем, например, преданность и долг перед родиной. Но есть кое-что общее: человек дорожит тем, что любит. И готов на многое ради того, что для него так ценно, без чего он не представляет жизни. Даже этой жизнью пожертвовать, если нужно, потому что умереть самому легче, чем вынести потерю. Звучит как-то слишком драматично... - Сергей усмехнулся себе под нос. - Ты не подумай, погибать из-за любви - совсем не обязательное условие, но сила её действительно велика. Ничто не заменит человеку близость, доверие, заботу и поддержку, которые способен дать любящий его человек. Если подобные чувства между людьми взаимны, то это - величайшее счастье. Сергей замолчал и только тогда осознал, что всё это время бережно поглаживал пальцы Владимира, но див не выказывал никакого недовольства. Напротив, он демонстрировал такую вовлечённость, какую редко можно было заметить на его невозмутимом лице. - А если нет? - тихо спросил он. - Если чувства не взаимны? - Это больно, - вздохнул Сергей. - Тяжело быть ненужным тому, кого любишь. Знаешь, говорят, что обратная сторона любви - это ненависть. Но я думаю, что это одиночество. Остаться одному и так и не узнать взаимности - вот, что по-настоящему страшно. В комнате повисла тишина. Владимир о чём-то напряжённо размышлял, Сергей перестал гладить его руку и просто оставил свою ладонь лежать поверх его. - Вы дважды рисковали жизнью ради меня, - подал голос див. - Вы не должны были так делать, но сделали. Вы пригласили меня в свой дом, заботились обо мне, были добры и приветливы, даже когда я вёл себя с Вами жёстко и строго. Вы сказали, что я дорог Вам и что относитесь ко мне по-особенному. И Вы иногда касаетесь меня. Не так, как других. Я правильно понимаю, что это... Он осёкся, когда Сергей поднял на него глаза. Колдун одновременно желал и боялся, что очевидное - теперь уже, кажется, им обоим - будет озвучено. Дыхание сбилось, пальцы дрогнули и крепче сжали руку дива. Коленом через тонкую ткань брюк он чувствовал чужое тепло, такое необходимое и желанное. Взгляд Владимира - пытливый, выжидающий, лучащийся серебристыми искрами - скользил по его лицу, будто гладил. Сергей перехватил его, уверенный, что див не сочтёт это за вызов, и, убедившись, что тот не отводит глаз, убрал все ментальные защиты, наполняя их связь так тщательно скрываемыми прежде чувствами. Он не позволил себе сделать это ни на площади, отдавая последние силы умирающему диву, ни в Пустоши, кинувшись за ним в ледяной плен. Тогда всё было иначе и действия опережали мысли. Теперь же Сергей собственноручно сорвал со своего сердца запретную печать, и оттуда на волю хлынул ослепительный свет, озаряя своими лучами связь, напитывая каждую её нить, обволакивая и согревая пульсирующие узы. Вокруг будто всё исчезло, не было больше ни комнаты, ни поместья, только бушующий океан энергии, широко распахнутые мерцающие светло-голубые глаза напротив и ладонь дива, за которую Сергей держался, как за якорь. - Что это, хозяин? - голос Владимира донёсся словно из-под толщи воды. - Это ответ, - то ли крикнул, то ли прошептал Сергей - он и сам не понял, пульс лупил по барабанным перепонкам, заглушая фразы. В любом случае, Владимир его услышал, зрачки его расширились, почти скрыв небесную радужку. - Разве такое возможно? - неверяще произнёс див. - Эти чувства, они... такие сильные... - Как видишь, возможно, - слабо улыбнулся Сергей, от захлестнувших эмоций его трясло. - И они... Они для меня? - казалось, каждое слово стоило Владимиру немалых усилий - в таком смятении он пребывал. - Если ты захочешь их принять. Я верну всё как было, если тебе это не нужно, обещаю, - губы Сергея дрогнули. - И всё будет как раньше. Нашему сотрудничеству ничего не помешает. Сквозь окутавший узы свет тонкой струйкой просочилось отчаяние, которое колдун не сумел сдержать, едва представив, как его вывернутую наизнанку душу пронзает ледяная стрела отвержения. Он весь сжался, предвосхищая отказ, и затаив дыхание наблюдал за сменой выражений на лице дива. Тот моргнул, поморщился, приоткрыл было рот и тут же закрыл, пожевал губы, дёрнул головой, отбрасывая мешающую блондинистую прядку со лба. И наконец кивнул сам себе, будто приняв решение. - Вы сказали, что только человек может подарить настоящую любовь другому человеку, - глядя мимо Сергея, произнёс Владимир. - Но я не человек. Я умею служить, могу быть жёстким, требовательным, могу невольно или намеренно причинить вред, могу защищать. Но я не знаю, как любить. Как подарить нежность, тепло, заботу. Он притих, о чём-то задумавшись. Сергей сник, догадываясь, что именно услышит дальше. - И я хочу научиться, - негромко, но твёрдо заявил Владимир, чем заставил колдуна выпрямиться и снова обратить на него свой взор. - С Вами, если позволите. Потому что Вы тоже стали мне дороги и нужны. И мне тоже нравится смотреть на Вас и... прикасаться. И когда Вы касаетесь меня - это приятно, очень. Он поднял на Сергея глаза, и в окружающем сузившиеся зрачки ледяном море тот разглядел тёплые блики, как если бы утренние солнечные зайчики играли в прохладных после ночи волнах. Див не шевелился и ждал, а наполненная чувствами связь взволнованно подрагивала, отзываясь на его внутренние переживания. Сергей не хотел больше ни о чём размышлять и ничего ждать. Он подался вперёд, сокращая незначительное расстояние между ними, и легко дотронулся до коротких волос на виске дива. - Мы будем учиться вместе, Владимир, - тихо сказал он с мягкой улыбкой. - И у нас всё обязательно получится. Ты же знаешь, если я что-то решил, то пойду до конца и от своего не отступлюсь. А ты - мой, и я люблю тебя. Владимир выглядел таким очаровательно растерянным и попросту обалдевшим, что Сергей не удержался от доброй усмешки, а затем потянулся к нему и нежно поцеловал в порозовевшую скулу, провёл пальцами по волосам и зарылся в слегка отросшие светлые пряди на затылке, перебирая и чуть задевая ногтями кожу головы. Не верилось, что можно вот так - открыто, честно, не таясь. Хоть и было самую малость боязно, непривычно. Но Сергей столько времени вынужден был сдерживать свои желания, что теперь, когда преграды пали, все страхи отступали перед ними. Торопиться не хотелось, гораздо сильнее будоражило осознание того, сколько всего ему отныне позволено, как он сможет насладиться этими возможностями и какие удовольствия, о которых он пока даже не подозревает, ждут их двоих впереди. Сергей оставил ещё один поцелуй на скуле так и не шелохнувшегося дива и двинулся ниже, коснулся губами щеки, проследил чередой лёгких прикосновений строгую линию челюсти, продолжая поглаживать волосы и медленно спускаясь пальцами к шее. Очень мешала наглухо застёгнутая рубашка Владимира. Отстранившись, Сергей с удивительной проворностью вытащил из петель несколько верхних пуговиц и распахнул ворот. Подняв голову, он снова улыбнулся и с радостью заметил, как уголки губ дива тоже поползли вверх. - Ты очень красивый, знаешь? - прошептал он, разглядывая любимое лицо. - Никогда не задумывался об этом, - наконец отмер Владимир, голос его был хриплым и тихим. - Мне больше нравится смотреть на Вас. Особенно когда Вы улыбаетесь. И глаза - они у Вас добрые и светлые, даже когда Вы грустите. А сейчас - такие яркие и радостные. Хозяин, можно мне тоже... прикоснуться... - Владимир, тебе не нужно спрашивать, - Сергей взял его руки в свои и мягко, но крепко сжал. - И ещё: хотя бы наедине ты мог бы называть меня по имени и на ты? Без отчества и уж тем более не хозяином. Пожалуйста. Он выпустил кисти Владимира и уложил ладони на его широкие плечи. Див ничего не ответил, только кивнул и нерешительно потянулся к колдуну, обхватил его лицо и на пробу погладил большими пальцами горящие щёки. Сергея окатило такой нежностью, что сердце подскочило куда-то к горлу. Адреналин разгонял кровь, подстёгивая к более активным действиям. Сергей взялся за накрахмаленный воротник чужой рубашки и потянул в стороны, обнажая ключицы Владимира. Он бережно провёл по прохладным звеньям цепи на его шее и, скользнув ниже, кончиками пальцев изучающе проследил выпирающие косточки. Кожа дива была восхитительно гладкой и горячей. Владимир всё схватывал налету (либо чего-то недоговаривал о притаившихся в его памяти знаниях): неуловимым для человеческого глаза движением он полностью расстегнул на колдуне рубашку, полы разлетелись в стороны. Сергей ахнул, когда на его грудь легли раскалённые ладони, а затем поползли ниже и переместились к бокам. Он крупно вздрогнул, невольно подаваясь вперёд, и закинул руки на шею дива, тот крепче сжал его талию и потянул на себя. Они практически столкнулись носами, Сергей сфокусировался на потемневших глазах напротив и попытался вложить в свой взгляд лишь один вопрос: можно? Ресницы Владимира дрогнули, и колдун, сочтя это согласием, прильнул к его губам. Большого опыта в поцелуях у него не было, как и у его партнёра, судя по всему, потому что Владимир ничего не предпринимал - лишь сильнее вжимал пальцы в чужую кожу, едва не переступая грань боли. Действуя интуитивно, Сергей приоткрыл рот и коснулся кончиком языка нижней губы дива, с нажимом провёл по ней, призывая открыться навстречу. Владимир, похоже, быстро сориентировался - разомкнул губы и ответил с неожиданным рвением, сходу углубляя поцелуй. Эмоции захлестнули Сергея обжигающей волной, прокатившейся вдоль позвоночника, породив рвущийся из груди полустон-полувздох. Его вело от жара чужого тела, терпкого, очень мужского запаха Владимира, кофейного привкуса их поцелуя и ощущения гибкого языка, настойчиво и смело изучающего его рот. Див жадно оглаживал его бока и рёбра, словно не веря, что этот человек - такой хрупкий по своей природе, и в то же время владеющий сильнейшей магией, способной его подчинить - сейчас полностью принадлежит ему. Связь искрила, закручивалась бешеными вихрями, и было не разобрать, кто в чьей власти больше находится. Сергею вовсе не было до этого дела - он исступлённо целовал своего дива, льнул к его груди, желая ещё больше, теснее, сильнее. Владимир обхватил его за талию, и в следующий миг колдун обнаружил себя на кровати, прижатым лопатками к покрывалу. Див склонился над ним, уперевшись коленом в матрас между его разведённых ног и расставив руки по обе стороны от его головы. Он тяжело, отрывисто дышал, окидывая распластанного под ним хозяина голодным взглядом сузившихся в щёлки зрачков. - Не сожри меня раньше времени, - усмехнулся Сергей, с небольшой опаской, но и с нескрываемым вожделением наблюдавший за ним. Он аккуратно подцепил ошейник дива, легко потянул на себя, вынуждая Владимира практически улечься сверху, и, обхватив его голову, требовательно надавил на затылок, распахивая навстречу жаждущие ласки губы. Приятная тяжесть чужого сильного тела, влажные, чувственные поцелуи, растревоженная связь, такое порочное и запретное, но долгожданное единение - всё это сводило Сергея с ума, возбуждало до поджатых пальцев ног, пульсировало сладкими спазмами внизу живота, заставляя выгибаться в пояснице и царапать ногтями загривок и шею дива. Удовольствие, струящееся по натянутым между их сознаниями дрожащим нитям, ощущалось каждым в два раза острее. Сергей чувствовал, что надо остановиться, что для первого раза они и так зашли слишком далеко, но выдержка подводила его. Когда Владимир отвлёкся от его губ и обжигающие короткие поцелуи перетекли на подбородок и шею, Сергей беззастенчиво застонал, откинув голову, и дёрнул бёдрами, ища трения для изнывающего без внимания паха. - Тише, хозяин, нас услышат, - прошипел ему на ухо Владимир и чуть прихватил зубами мочку. - Я же просил так не называть, - выдохнул колдун, зажмуриваясь и изгибая шею так, чтобы диву было удобнее целовать - или перегрызть, кто знает... - Стони потише, - низкий шёпот мёдом вливался в сознание, - Серёжа... Помутившийся рассудок колдуна вспыхнул - сначала новой волной желания, а затем - внезапным осознанием того, где именно они находятся и что делают. Он задёргался, замотал головой, пытаясь уйти от становящихся всё более настойчивыми прикосновений. - Владимир, - позвал он, - Владимир, подожди... Див продолжал выцеловывать его шею, словно не слыша. - Владимир, остановись, хватит! Сергей, собрав остатки сил, толкнул его в грудь. В следующую секунду Владимир уже сидел на краю кровати, поджав под себя одну ногу, с наполовину снятой измятой рубашкой на плечах и взъерошенными волосами. Его грудная клетка ходила ходуном, испуганно распахнутые глаза лихорадочно блестели, а из приоткрытого рта, хватающего сгустившийся воздух, виднелись увеличившиеся клыки. - Сергей Дмитриевич, простите... Не понимаю, что на меня нашло. Это всё Ваши эмоции... Я никогда такого не испытывал, это безумие... Я так сильно чувствовал Вас, Ваше удовольствие, желание... - исступлённо бормотал он, глядя на своего колдуна со смесью ужаса и смятения. Сергей подполз к нему на коленях и взял за руку. - Владимир, всё в порядке, ты не сделал ничего плохого, - он постарался придать голосу успокаивающий тон, хотя сам пребывал в полном раздрае. - Мне было хорошо, правда. Просто сейчас не то место и не то время. Мы попробуем снова... в более приватной обстановке. Возбуждение отступило. От жгучего стыда за то, что они позволили себе такие бесчинства в доме Авериных, полном высокопоставленных людей и сильных дивов, Сергей готов был провалиться в Пустошь. Владимир же переживал о другом. - Я почти потерял контроль. Я мог навредить... - он повесил голову, его зрачки уже пришли в норму, как и зубы, и всем своим видом он теперь напоминал самого обычного человека, разбитого и потерянного. - Это... Это не должно повториться. Что будет, если я не остановлюсь?! - Ты справишься, я знаю, - Сергей подвинулся ближе, убрал налипшие волосы с его лба и ласково погладил бледную щёку. - Я доверяю тебе и люблю, помнишь? Всё это ново для тебя, да и для меня тоже. Но тебе ведь было приятно, правда? Он осторожно приподнял подбородок Владимира, заставляя посмотреть себе в глаза. Тот еле заметно кивнул. - Вот и отлично, - улыбнулся Сергей. - Мне тоже было приятно, ты знаешь это и всё чувствовал. Я не стал бы врать. Не вини себя ни в чём, я знал, на что иду. - Как обычно, Вы переоценили свои возможности, - изогнул бровь Владимир, наконец, похоже, пришедший в себя. Сергей шутливо хлопнул его ладонью по плечу. - Смотрю, тебе уже лучше, раз снова язвишь, - ухмыльнувшись, заметил он. - Между прочим, все мои прошлые решения в итоге оказались удачными. Почему же в этот раз должно быть иначе? Он отзеркалил мимику дива, вздёрнув бровь, и оба тихо засмеялись. - Давай отдыхать, - предложил колдун. - Останься со мной, уйдёшь утром до того, как Анонимус начнёт шнырять по коридорам. И мы вроде бы договорились, что наедине - никаких "вы" и "Сергеев Дмитриевичей", так? Он подвинулся, освобождая место, и, откинувшись на подушки, потянул Владимира за руку, приглашая лечь рядом. Тот ещё пару мгновений посидел в нерешительности, но всё-таки поддался и устроился сбоку от Мончинского, касаясь его плеча своим. Сергей повернулся на бок и прижался к диву, уложив голову ему на грудь и обняв поперёк живота. - Спокойной ночи, Володя, - смакуя пока непривычную форму чужого имени, тихо произнёс он и прикрыл глаза, чувствуя, как слабо дрогнула, но тут же выровнялась, окутав его уютным спокойствием, связь. - Спокойной ночи... Серёжа, - ответил див, поглаживая его руку, и Сергей довольно улыбнулся.