Увидимся на районе

Меня разбудило ощущение, будто кто-то трясёт меня за плечо. Веки были невыносимо тяжёлыми, словно к ним привязали две гири. Я постепенно прихожу в сознание, стараясь сфокусировать зрение на объектах вокруг себя. Мой взгляд остановливается на экране телевизора, по которому уже бегут титры. — Просыпайся, Данёк. Я всё ещё смутно понимаю, что происходит, где я, сколько сейчас времени. Я поднимаю голову, мою шею моментально пронзает острая боль, наверное, затекла во время сна. Повернувшись направо, я увидел перед собой лицо Лёхи, гораздо ближе, чем ожидал. Положение дел было настолько странным, что я растерялся, не понимая ни того, что случилось, ни того, что теперь с этим делать. — Ты вырубился, как только сел на кровать. А потом в отключке сполз мне на плечо. — Поспешил объяснить он. — Сначала я хотел тебя разбудить, но потом решил, что после такого ёбнутого денька сон тебе не помешает. — Я спал у тебя на плече всё это время? — Как убитый. — Прости, так неловко… — Да похуй, спящим простительно. Слушай, не хотел прерывать твои сладкие сновидения, но мне пора идти. Закроешь дверь? — Да, конечно. Я поднялся на ноги и потянулся, пара-тройка костей прохрустели. Пелена сна всё ещё окутывала разум, всё казалось каким-то абстрактным и ненастоящим, словно я пролежал в коме до старости, и теперь мир за окном кажется знакомым, но совершенно чужим. Мы плетемся в прихожую, я облокачиваюсь о стену и зеваю во весь рот, как лев из заставки «Metro Golden Mayer». В памяти мелькают обрывки сегодняшнего дня, я бы наверняка подумал, что всё это мне лишь показалось, если бы не повязка на руке Лёхи. От осознания того, что всё это действительно случилось, волна тревоги ударила прямо по мозгам. — Как рука? — Болит, лопух, но жить можно. — Он поправил воротник куртки, глядя в зеркало. — Ладно, бывай. Увидимся на районе. — До встречи. Я запер за ним дверь, пару секунд прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов. На настенных часах почти семь вечера, а это значит, что мама сейчас в дороге на вторую работу. Я сглотнул и только сейчас понял, что умираю от жажды. В квартире уже было темно, поэтому яркий свет желтой лампочки в кухне ослепил мне глаза. Жадно глотая воду из-под крана, я воспроизвожу события сегодняшнего дня, будто человек с амнезией, стараясь прокрутить в мыслях каждую деталь. Ещё утром моя жизнь являлась бесцельным существованием, в ней не было ни волнений, ни радости, ни горя. В ней не было жизни, как бы странно это ни звучало. Каждый день был похож на предыдущий, никаких новых открытий, ничего, чем можно было бы дорожить. В какой-то момент я даже смирился с тем, что являюсь лишь тенью человека, у которого могло быть будущее. Могло, но не будет. Я люблю свою маму, но не могу простить ей детство, лишённое радости и беззаботности. Не могу простить её паранойю, которую она любезно передала мне. Может, всё сложилось бы иначе, родись я в другое время и в другом месте. Но на свете есть вещи, которые просто случаются. И даже если они напрямую касаются нас, мы не в силах их изменить. И это нечестно. Я собираюсь принять душ, от меня разит как от бездомной псины. Шавки. Я отмахиваюсь от неприятной ассоциации. Включаю освещение в ванной, стягиваю с себя футболку и смотрю в зеркало над раковиной. Я не могу дать оценку своей внешности, я никогда не слышал от других людей ни комплиментов, ни оскорблений. Наверное, я просто выгляжу нормально, и это меня устраивает. Но сегодня отражение вызывало отвращение и омерзение. Мне всего 17, но складывалось ощущение, что за последние сутки я постарел лет на 10. Щёки впали, щетина уже понемногу начала отрастать, вызывая зуд. Короткие каштановые волосы засалились от пота и склеились между собой. Наверное, будь они длиннее, я бы уже стал похож на какого-нибудь американского рэпера с дредами. Зелёные глаза потускнели на фоне серых мешков. Тело невероятно тощее, я словно восставшая из гробницы мумия, иссохший мертвец. Теперь я понимаю, почему Лёха смотрел на меня так подозрительно, задавая вопрос про наркотики, ведь я действительно выгляжу как человек, сидящий на тяжёлых препаратах. Конечно, на самом деле меня так потрепали голод и недосып, но вряд ли люди первым делом думают именно об этих причинах. Люди вообще принимают во внимание лишь то, что им хочется видеть. Если бабки у подъезда хотят, чтобы девочка Маша в юбке выше колена была проституткой — она будет. Я знаю, о чём говорю. Я ненавижу ярлыки, потому что они ничем не отличаются от клейма. Стоить тебе выбрать сторону, как ты автоматически становишься для кого-то другом, а для кого-то врагом. Я стараюсь не обвешивать себя названиями и терминами, не принимать на веру лишь одну сторону медали и не делить мир на чёрное и белое. Мне известно, что всё на Земле устроено гораздо сложнее, дыма без огня не бывает, а луна без солнца не светит. Так же и с людьми. Нет абсолютного зла и невинного добра, все мы то тонем в грехах, то становимся добродетелями. Поэтому я подпустил Лёху ближе и согласился увидеть его ещё раз. Я знал, что без своего бомбера и черных берцев он самый обычный человек, внутри которого есть светлые стороны и место для тепла. Будь я сторонником делёжки всего на хорошее и плохое, я бы никогда не уснул у него на плече. Теперь, когда я принял решение присоединиться к компании Лёхи, я дал себе слово никогда не терять себя, никогда не убивать в себе человека. Но тогда я ещё не знал, что нейтралитету нет места в радикальной субкультуре. Я залезаю под струю горячей воды и принимаюсь приводить себя в порядок. Ты можешь отмыть грязь с тела, но не вычистить душу. Паршивые мысли всплывают в голове не то от усталости, не то от сильных потрясений. Но я действительно чувствую себя грязным, и дело тут вовсе не в поте. Соприкосновение с чужой кровью образует связь, невидимую глазу, но ощутимую сердцем. Однако, до сих пор мне немного жаль, что это была не дружеская клятва на крови, а лишь пошлая случайность, которой мы могли избежать. Я беспокоюсь за самочувствие Лёхи, мне правда жаль, что он получил травму. Но с другой стороны, я бы ничего не изменил, если бы мне дали возможность отмотать время назад. Уж слишком мне дорога эта тонкая связь, я не позволю ни себе, ни кому-либо другому порвать её. Какой же я эгоист. Ты можешь смыть кровь с кожи, но твои руки всё равно будут в крови. В одном Лёха ошибался: он не потревожил мои «сладкие сновидения», так как мне не снятся сны. Я не помню ни одного. Мои слова о том, что события сегодняшнего дня будут сниться мне в кошмарах, всего лишь метафора для описания сильных внутренних переживаний. Наверное, для снов нужна фантазия, которой я лишён. А может дело вовсе не в ней. Мне бы хотелось, чтобы хотя бы раз мне приснилось что-то, но я засыпаю во тьме. Если всё же однажды мне удастся попасть в мир грёз, что я там увижу? Не могу представить. Наверное, для этого нужна фантазия. Я выключаю воду и тру глаза руками, мне мерещатся фантомные пятна крови на бортике ванны, я чувствую запах спирта. Нужно поспать, иначе следующую ночь я уже проведу в дурдоме. Вытираюсь полотенцем, надеваю боксеры, гашу свет и направляюсь погружаться в глубокий сон. Без сновидений.

***

Я иду в школу с невыполненным домашним заданием. Для меня это тоже в новинку, так как я имею репутацию прилежного ученика и любимчика учителей. Скука стабильно съедала меня с потрохами, поэтому я искал спасение среди одноклеточных организмов, математических теорем и рельефа Уральских гор, о которых читал в учебниках. Технические предметы мне всегда нравились больше, потому что они основаны на фактах, которые невозможно подвергнуть сомнению. Ты можешь по-разному пытаться сложить два плюс два, но ответ всегда будет равен четырём. Мне нравится эта непоколебимая стабильность, может, точные науки в своё время тоже оказали большое влияние на течение моей жизни, внушая мне, что лучше не вытаскивать голову из земли, чтобы случайно не выйти из состояния суперпозиции и не вызвать коллапс в пространственно-временном континууме. Но гуманитарные предметы манили меня возможностью рассуждать и дискутировать на разные темы. Когда учитель литературы задавал мне вопрос: «Почему, на твой взгляд, Болконский пересмотрел своё отношение к войне в эпизоде с Аустерлицким сражением?», я чувствовал себя уважаемым и авторитетным человеком, мнение которого действительно интересно услышать. Чтение помогло мне пополнить словарный запас и научиться излагать свои мысли более красноречиво. Иногда мне нравится проводить день за художественной литературой, но фэнтези отталкивает, потому что там сплошное враньё. Сегодня я чувствую себя гораздо лучше, потому что впервые за долгое время наконец-то предпочёл поспать вместо решения задач. Но, несмотря на бодрость, настроения учиться у меня нет. Скука была моим двигателем прогресса, но вчерашний день был насыщеннее, чем вся моя жизнь, поэтому движок накрылся. Сейчас я не мотивирован идеей убить время, поэтому стены школы предстают тюремными ограждениями. Когда я вошёл на школьный двор, я увидел Лёху, прохлаждающегося около лестницы. Конечно, я предполагал, что сегодня увижу его, но не думал, что он будет тусоваться здесь с самого утра. — Лопух! — Он кричит так громко, что все ученики оборачиваются на звук, а мне становится неловко. Я подхожу ближе. — Привет. Ты чего так рано? — Хотел успеть перехватить тебя. Пойдём, пацаны уже заждались! — Страх снова накрыл меня с головой, подобно снежной лавине. — Лёх, я бы с радостью, но мне надо на занятия. — Да не гони ты, лопух, один раз пропустишь, тупее не станешь. Пойдём. — Кажется, он не принимает отказы.

***

Это мой первый прогул без уважительной причины. Конечно, вчера я не попал на урок литературы, но тогда у меня просто не было выбора. Я иду вслед за Лёхой по какой-то промзоне, школа уже давно осталась позади. Местность выглядела уродливо и довольно жутко, обычно подобный пейзаж можно было увидеть в выпусках «Криминальной России». Несмотря на то, что вчерашняя потасовка вроде как сблизила меня с Лёхой и даже спровоцировала некий разговор по душам, недоверие всплыло из недр моего сознания, а тревожные мысли ковыряли мозги. Мне кажется, что меня обманом завлекают в логово маньяков, куда я войду всего один единственный раз, а выйду уже в чёрном мешке и, понятное дело, не сам. Наверное, Лёху задели бы мои размышления, поэтому я очень рад, что телепатией люди владеют только в фильмах и книгах. Ощущение страха похоже на звук расстроенной скрипки. Надо разрядить обстановку. — А где ты учишься? — Спрашиваю я. — Нигде. — В смысле? — В прямом. Я еле закончил девять классов, учителя поставили мне тройки, лишь бы я наконец свалил. В шарагу с таким аттестатом меня не взяли. — А родители как на это реагируют? — Им похер. — Я точно не знаю, сказал ли он правду или просто хотел, чтобы я отвязался. — И тебе не страшно? — А почему должно быть? — Ну, будущее, всё такое. Тебя не беспокоят мысли о том, что ты не найдешь достойную работу и не сможешь устроить себя в жизни? Он рассмеялся, а я почувствовал себя глупо. — Страх держит человека лучше всяких стен, чувак. Если хочешь изменить свою жизнь к лучшему, первое, что ты должен сделать, так это перестать переживать из-за хуйни. Не в обиду тебе, но книжки не учат главному, в них нет ни слова о реальной жизни, никаких дельных советов. Ты можешь задрачивать учебники до дыр, выучить всё вплоть до запятых, но это не научит тебя жить, не укажет путь. Вот вас в школе учили зашивать раны в домашних условиях? А от этого знания вчера зависела моя жизнь. Нет смысла углубляться в изучение физики, чтоб понять, что ссать против ветра не стоит. Всё куда проще, чем кажется. И порой простые вещи оказываются важнее заумной терминологии. Я восхищён. Сначала мне показалось, что Лёха просто выбрал лёгкий путь, бросив учёбу и забив на все перспективы. Мне хотелось возразить, сказать, что он ошибается и просто ищет оправдания, чтобы снять с себя груз ответственности. Но сейчас я понимаю, что в его словах кроется истина. Я изучал мир в теории, пока он исследовал его на практике и своими руками выстраивал жизнь по кирпичику. Он сам создал собственную личность, а я лишь собрал себя из обрывков чужих фраз и осколков мнений. Он свободен. И меня это злит. — Мы пришли. — Сказал он. Мы стоим напротив гаража, потрёпанного временем и вандалами. Теперь промзона уже не кажется такой жуткой. Он стучит в металлическую дверь, с той стороны раздаются шаги. Колени начинают дрожать. С лязгающим звуком отпирается замок, и в щель высовывается массивная голова. — Лысый, хули так долго? — Отсоси, чувак. Стиль их общения вызывал диссонанс. Мне пока не понятно, как подобные слова можно произносить с улыбкой. — Заходите. Внутри было гораздо уютнее, кажется, что к своему пристанищу ребята относятся с особой любовью. На стенах висели плакаты, среди которых красовался и Skrewdriver. Остальные группы я не знаю. Помещение было обставлено мебелью, что делало его обжитым. Наверное, если бы не отсутствие окон и грязный пол, можно было бы принять гараж за комнату. Всё выглядит по-домашнему, думаю, что здесь они проводят много времени. Три пары глаз уставились на меня, словно на музейный экспонат. Под их прицелами я чувствовал себя беззащитным. — Пацаны, это Данёк, та самая легенда! Он мне такую мощную тираду про Skrewdriver прогнал, что я чуть в штаны не кончал! — Лёха явно преувеличивал свой восторг. — А ещё он мне вчера руку зашил, ёпта, сам. — Всем привет. Рад с вами познакомиться. — На самом деле я едва мог стоять на ногах, боясь лишний раз вздохнуть. Я пожал всем руки. — Это Змей, наш местный поставщик говна. — Объясняет Лёха, подойдя к парню невысокого роста. Тот вытаскивает изо рта разрезанный надвое язык. Увиденное меня шокировало, но я совру, если скажу, что это не выглядит круто. — Его брат работает в оружейном магазине, так что по блату нам удаётся доставать разную херню. — Здорова, Данёк. — Он дополнил своё приветствие жестом, ведущим от сердца к солнцу. — А это Тор, мусорской сын. Мы ему не совсем доверяем, но благодаря его бате мы всё ещё не сидим в тюрьме. — Лысый, завали ебало. — Ответил пацан с татуировкой в виде двух молний на шее. — На самом деле мой батёк уже в отставке, он нихуя не в курсе наших дел. — Ну-ну, братан. Помни, что от Тора до Предателя один шаг. — Шутливо поиздевался Лёха, однако лицо Тора исказила брезгливая гримаса. Наверное, ему действительно не слишком сильно доверяют. — А это наш Медвежонок Тедди. — Лёха указал на очень высокого парня, который явно был старше нас лет на 15. Ростом он был под два метра, а его лицо и правда чем-то напоминало медвежью морду. Именно от открыл нам дверь. — Он вышибала, способный сплющить башку, словно помидор. К тому же, очень вспыльчивый, поэтому лучше его не злить. — Кличка звучала довольно забавно, но, как ни странно, ему она подходила. — Надеюсь, что Лысый в тебе не ошибся, иначе я вырву твою башку вместе с хребтом. — Наверное, над этим можно было бы посмеяться, если бы его лицо не было настолько серьёзным. Кажется, что он тут единственный, кому я реально не нравлюсь. — А я Лысый, координирую работу коллектива. — Лёха с улыбкой протянул мне перевязанную руку. — Приятно познакомиться. Я деликатно пожимаю ему руку, напряжённо улыбаясь в ответ. Мне хочется залезть Лёхе под бомбер с головой, чтобы спрятаться от любопытных глаз его товарищей. Теперь, когда я оказался среди незнакомых людей, Лёха кажется мне ещё более родным, поэтому я подсознательно стараюсь держаться как можно ближе к нему. Сейчас мне настолько некомфортно, что я начинаю вспоминать мирные дни своего бесцельного блуждания по безлюдным ночным улицам, которые я проводил в компании своих мыслей, и внутренне завидую себе из прошлого. — Лысый, только я чёт не понял. — Заговорил Змей. — Ты сказал, что он наш, а это нихуя не похоже на правду. — Да, меня волнует тот же вопрос. — Поддержал Медвежонок Тедди. — Да чё вы взъелись? Он нормальный пацан. Да, пока ещё лопух зелёный, но из него может выйти что-то толковое. — Лёха меня защищает? — И этим будешь ты заниматься? Как будто у нас нет других дел, кроме как дуть в задницу этой тощей инфузории. Я хочу уйти прямо сейчас. Вся эта затея со знакомством изначально была дерьмовой, нужно было идти в школу и слушать лекции про Холодную войну, а не выставлять себя посмешищем в глазах людей, которым я и в подмётки не гожусь. — Мишка, ты бы выкусил говна! Не забыл ещё, кто здесь главный? — Да ты получил это место только потому, что Серый… — Заткни свою пасть! — Лёхе словно обрезали тормоза, он налетел на Медвежонка Тедди в порыве безграничной ярости, готовый разорвать того на куски, хотя вряд ли это было возможно. Тор и Змей подскочили со своих мест, хватая Лёху и Медвежонка Тедди в попытке остановить мордобой. Двое всё ещё сыпали обвинениями и хотели вцепиться друг другу в глотки. Мощь Медвежонка Тедди, кажется, превышала сумму сил всех присутствующих, поэтому он вырвался из рук Тора и с размаха зарядил Лёхе прямо в височную долю. Тот обмяк и свалился на пол. Внутри что-то оборвалось. — Хватит! — Закричал я. Все замерли и уставились на меня. Я подбежал к Лёхе и рухнул на загаженный пол, чтобы убедиться в том, что он жив. Дышит, даже вроде в сознании. — Бейте меня, если вам хочется! Унижайте, плюйте и насмехайтесь. Но его не трогайте, он ни в чём не виноват! — Злость захлестнула теперь и меня, мне хотелось выбить всю дурь из громадной башки Медвежонка Тедди, но я лишь метал в него гневные искры из глаз. — Да идите вы оба нахер. — Медвежонок Тедди развалился в кресле, остальные молча вернулись на свои места. Я помогаю Лёхе сесть, прикладываю свою ладонь к его виску, будто пытаясь всосать хотя бы часть его боли в себя. — Ты как? — Степень моего испуга достигала вселенских масштабов. Лёха отвёл мою руку и посмотрел на меня без доли эмоций. — Всё путём, пацан, не мельтеши. Я поднимаюсь на ноги и протягиваю Лёхе руку, чтобы помочь ему встать, но он игнорирует мой жест поддержки и справляется самостоятельно. От этого мне немного больно. Он хрустит шеей, отряхивает куртку и продолжает свою речь с хладнокровным спокойствием, словно минуту назад не собирался убить своего друга: — Значит так, — Он сделал небольшую паузу. — я принял решение взять Данька к нам. Ответственность за его воспитание я беру на себя, этот процесс вас не касается. Если у кого-то есть возражения, можете встать и свалить отсюда в пизду. Никто не двинулся с места. — Отлично. Рад, что мы друг друга поняли. В дверь истерично затарабанили, отчего я подпрыгнул на месте. Лёха подходит к двери и отпирает замок. Я вижу запыхавшегося длинноногого парня в варёных джинсах. — Пацаны, бля, на нашем районе тусуются цыгане! — Все вскочили и выбежали на улицу, как по сигналу. Я стоял в пустом гараже наедине с Лёхой, пребывая в недоумении. — А это Крыс, — Сказал Лёха. — наш информатор. Пойдём, понаблюдаешь за происходящим. Я не успел ничего ответить, Лёха уже потянул меня за рукав к выходу.

***

Лёгкие горят от бега, я никак не могу отдышаться и чувствую, что грудная клетка вот-вот лопнет. Мы снова находились в привычном месте, не слишком далеко от моей школы, в какой-то подворотне. Напротив нас стоят мужчина и женщина нерусского происхождения. Судя по всему, они уже понимают, что их ждёт. Лёха выходит из шеренги и встаёт к ним вплотную. — Ехали бы к себе домой, чурбаны. Или жить надоело? Они молчат. — Хули вылупились?! По-русски не понимаете? Мужчина выкрикивает что-то на непонятном мне языке, после чего харкает Лёхе в лицо. Моё сердце замерло в ожидании кровавого месива. Лёха вытер чужую мокроту бинтом, обернулся через плечо и коротко кивнул своим товарищам. Ребята, словно голодные собаки, сорвавшиеся с цепи, налетели на беззащитных жертв. Лёха встал рядом со мной, наблюдая за проявлением животной жестокости. Медвежонок Тедди и Тор повалили мужчину на землю и принялись пинать того ногами, а Змей и Крыс крепко держали вопящую женщину. Звуки многочисленных ударов отдаются в ушах, будто кто-то долбит мне молотком по голове. Я вижу, что с каждым пинком во взгляде мужчины становится всё меньше жизни. Один из замахов Тора обрушивается на его челюсть, тяжёлый носок ботинка выбивает несколько зубов, рот заливается кровью. Какофония хруста костей, оглушительного визга и мучительных стонов заполнила собой всё пространство, подобно густому туману. Медвежонок Тедди топает ногой и до меня доносится отвратительный и звонкий треск ломающегося позвоночника. Мужчина не двигается, но я знаю, что он ещё не мёртв. Я смотрю в его чёрные глаза и мне кажется, что он тоже на меня смотрит сквозь слезы невыносимой боли. Он словно говорит мне: «Я знаю, ты другой, ты не такой, как они. Останови это, пожалуйста». Желудочный сок постепенно поднимается к горлу, я больше не хочу на это смотреть. Когда тело мужчины стало похоже на отходы мясокомбината, Тор и Медвежонок Тедди остановились, тяжело дыша и безумно скалясь друг на друга. — Ну что, порезвимся, пацаны? — Сказал Змей, задирая подол бархатного платья женщины и залезая рукой под её трусики. Она кричит так громко, что эти вопли можно было бы услышать даже на другом конце города. Я вижу, как она мочится от страха, когда Медвежонок Тедди расстегивает ширинку. — Пойдём, для первого раза хватит. — Лёха хватает меня за руку и тащит прочь. Я сейчас зарыдаю, как сука. Я хочу умереть.

***

Я блюю в кусты, давясь собственной рвотой и содрогаясь в рыданиях. Глаза покраснели и воспалились от слёз, глотку стиснуло спазмом. Я сажусь на лавку, не в силах больше стоять на ногах. — Лопух, давай прекращай. — За что? — Я поднимаю на него взгляд, полный ненависти и презрения. — Они ничего плохого не сделали! — Это конкретно тебе они ничего плохого не сделали. — Они же живые люди, у них есть чувства, у них есть семья! — Да, а ещё они пиздят чужие деньги, насилуют девчонок и барыжат наркотой! Данёк, выключи моралиста и пойми, что не всё живое достойно существовать! Если однажды подцепишь глистов, предложи им удобно расположиться в твоей жопе, они ведь живые, у них есть червивая семья! — Но если ты пиздишь чьё-то право на жизнь и позволяешь своим друзьям насиловать, то чем ты лучше них?! Или ты думаешь, что твоя ненависть к наркотикам делает тебя чище? Ты ведь не такой, я знаю, ты способен делать добро, так почему тебе нравится смотреть на чужие страдания?! Он посмотрел на меня с каким-то сочувствием и лёгким оттенком вины. Подошёл ко мне, поднял за грудки на ноги и… Обнял меня. — Я знал, что не ошибся в тебе. Тогда я ещё не понимал, что он имеет в виду. Я просто зарылся лицом в его куртку с запахом дешёвого одеколона и плакал навзрыд.