Падший. Металл на губах.

***

Лёша весь день злился. Бабуля старалась его успокоить и убедить, что залили не сильно и делов на пару копеек, но ничего не получалось. Щербакову хотелось рыдать от собственной беспомощности и безалаберности соседей. Он даже не знал, как помочь бабушке, которая разругалась с его родителями из-за ерунды, закрыв себе путь к помощи, которая была более весомой, чем он. Кроме того, у него ещё сегодня кто-то спёр целый косарь. Как он это понял? Потому что Лёха был не из тех людей, которые теряют деньги. Да от него снега зимой нельзя допроситься. Он и его не потеряет. Да ещё и преподавателю было плохо, а в институте ни одного путного врача. Лишь глупая медсестра, которая еле дошла до Нурлана Алибековича, который чуть кони не двинул. Парень устало шагал по вечерней улице с пакетами, полными продуктами — мама скинула нехилый список, но несмотря на эту тяжесть, он довольно быстро дошёл до дома. Не успел и руки помыть, как мама кинулась разбирать пакеты и нахмурилась почти сразу же. — Ну Лёш. Это же обычное молоко. Мне нужно было без лактозы. — устало сказала мама. — Ма, да в том магазине его не было. — не менее устало ответил Лёша, но взглянул на маму и почему-то в ней увидел бабулю. Сидит одна. Его видит раз в день. Никто ей не помогает. Никому она не нужна, кроме него. И это отражение — матери в собственной дочери задело его до глубины души. Лёша быстро собрался, накидывая джинсовую куртку и летел в магазин, надеясь, что он сможет успеть до закрытия.

***

Сабуров уже час стоял в магазине и совершенно не мог собраться. Список есть — корзинка пустая. Происходило нечто странное. Как только он пытался прочесть или вспомнить о том, что он хотел купить, в голову лезла всякая несуразица. То «курогриль», то «огнекат», а сейчас он читал этот ебаный список продуктов и не мог понять, что здесь забыл «дуршлаг». — В башке у меня дуршлаг. — простонал Сабуров у полки с мармеладками и прочей сладкой лабудой. Он уже готов был биться головой об эти полки и холодильники с кисломолочкой, лишь бы за него купили всё то, что ему было нужно. Вопрос в другом — какому дураку это было нужно? — Купи вентилятор. Агрегатор. Экскаватор. — Сука. Заткнись. — шептал Сабуров внутреннему голосу, который стал мучать его чаще, чем раньше. — Что, простите?! — удивлённо сказала дамочка в возрасте пятидесяти лет, которая стояла рядом и выбирала шоколадку. — Я не Вам. Простите. Я не Вам. — зажмурился Сабуров, перебегая в другой отдел. Хотелось лезть на каждую из этих полок или набухаться в отделе со спиртным, устроив дебош. Он бы загремел в тюрьму. Или просто на пятнадцать суток. В любом случае, лучше в камере два на два, чем дома и наедине со своими мыслями. Нурлан едва не споткнулся на ровном месте, вздрагивая и прижимаясь к полкам с консервами. Он выматерился про себя, понимая, что охранник, просматривая камеры будет угарать над таким придурком как он. Преподаватель года, блядь, а такое ощущение, что шизик, который давно слетел с катушек.

***

Черная зипка с блестящим черепом на спине мелькнула у прилавков с мармеладом. Ведомая, лёгкой и бледной рукой, пачка мармелада скользнула в худощавые пальцы. Парень немедленно раскрыл её прямо в магазине и закинул себе в рот несколько штучек. Мармеладные мишки были от и до изрезаны острыми зубами и беспощадно проглочены. Накинув капюшон на голову, он переодически нашёптывал какие-то фразы, суть которых было невозможно уловить. Посмеиваясь, он хаотично перемещался по отделам. — Эмир. Ты обещал мне вообще-то предсказать моё будущее! — резко сказали на ухо. Парень вздрогнул, поднимая взгляд. Перед его глазами стоял Антон Шастун — самый высокий из всего потока юристов. Он стоял и радостно улыбался, сжимая в руках буханку хлеба. Так получилось, что Эмир обещал ему погадать. На самом деле, если бы Шастун знал, с кем он вообще пытался подружиться и у кого он просил помощи в потустороннем, он бы сто раз передумал и убежал. — Да помню. Помню. — сказал Эмир равнодушно, выпуская из рук чёрный кристалл. Он сразу почувствовал облегчение Сабурова. Все эти заговоры и шепотки не давали ему спокойно совершить покупку. На самом деле — Эмир игрался. Он мог бы разломить Сабурова одной рукой, если бы захотел. Стоило бы только сжать куклу вуду и... всё. Но Нурлан нужен был ему живым...или относительно живым. — Ну Эмир. Ты обещал! — нудел Антон на ухо. — Тихо. — прошептал Эмир, а у Антона будто ком в горле образовался. Парнишка замолчал, хватаясь руками за кадык. Казалось, что внутри него проросли миниатюрные розы, разрывающие плоть изнутри, поскольку им было слишком тесно. Антон не мог вдохнуть, а его когда-то розовые щёки, белели. Да он и сам был бледный. Как труп. Эмир почесал себе горло, а всё как рукой сняло. Антон откашлялся, не понимая, что произошло. Ему показалось, что ничего такого и не было. А может у него просто так странно запершило в горле? Он быстро двинулся в отдел с водой, чтоб проглотить эти странные воспоминания. Эмир устало потёр кольца, думая о том, как можно было бы разрушить жизнь Сабурова настолько сильно, что он бы захотел примкнуть к наивысшему злу этой жизни, наплевав на принципы и убеждения. Нужно было настолько переломить его волю и всё, что в нём существует, чтоб он сам приполз к нему, умоляя о спасении. Среди черни уже итак стали сомневаться в том, что Эмир сильнейший. Конечно, он никому не спускал с рук подобного рода поведение и сразу ставил на место всех тех, кто сомневался в нём, отправляя прямой дорогой в ад. Именно на Сабурове он собирался показать, что значит бессердечная тварь и дарующий свободу — одновременно. Он уже мечтал изощрённо разломать этого человека с малыми задатками магии, чтоб потом даровать ему место среди своей свиты. В нём явно был какой-то потенциал. И это больше, чем лёгкая магия. — Слушай, завтра будем отмечать первое сентября. — сказал Шастун, который хер знает откуда появился. — Оно же прошло. — холодно заметил Эмир. — А я чё? Это мероприятие от института. Преподы типо тоже будут. Бля, Эмир, погадай мне. — воодушевлённо завёл Шастун. — Чего привязался? — сказал резко Эмир, неестественным громким голосом, а Антон резко вжался в прилавок с печеньем. — Мне просто интересно. Ты то явно в этом разбираешься. Рустаму всё рассказал. Чем я хуже? Или...может тебе заплатить? — задумался Антон. — Забей. Я просто угадал. — резко выплюнул Эмир, выходя из отдела с печеньем, а потом и из магазина. Конечно же, он бы мог погадать Антону. Не то, что Антону, а всему институту или даже каждому второму на этой планете, но в этом нет никакого резона. К тому же, он хотел появляться эффектно, но слишком много флёра тоже не нужно. В общем, Шастун не представлял для него ничего интересного. Обычный человек, которого когда-нибудь можно будет толкнуть на какой-нибудь плохой поступок. Когда-нибудь. Но явно не сейчас. — Пф. Ещё сказал бы мне что-нибудь.. Типо... Погадай на ромашке, пидор я или нет. — усмехнулся Эмир, застёгивая зипку.