The Diamond Eye / Алмазный Глаз

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

В день прощальной вечеринки Эви Энди пришлось отстоять очередь, чтобы вымыть волосы, но результат, озаривший ее отражение в зеркале смутным сиянием, в итоге стоил того. Облаченная в свою лучшую юбку и совершенно новую блузку, она ловила на себе собственный взгляд и чувствовала себя… почти красивой. Не было никого особенного, кого бы она надеялась сегодня поразить, хотя в самой глубине души теплилась одна-единственная, сокровенная надежда: произвести впечатление на Миранду. Без какой-либо веской причины, конечно. Просто… она... ну... ей нравилась Миранда. Это чувство было иным, нежели привязанность к Саре. Оно было слаще и острее, потому что с каждым долгим вечером, проведенным бок о бок, с каждой новой черточкой, узнанной о своей нанимательнице, Энди проникалась к ней всё большим восхищением. Миранда была харизматичной женщиной, наделенной силой духа, какой у Сары не могло быть и в помине. И та боль, что разъедала сердце из-за воображаемого предательства подруги, постепенно исчезла, растворившись в лучах этого нового обожания. Энди и не мечтала, что Миранда станет для нее лучшей подругой в ответ — та была слишком... недосягаемой? слишком... просто слишком для такой, как она. Но Энди и не рассчитывала на эту дружбу, ее вполне устраивал тот порядок вещей, который установился. Если ей дозволено было проводить в обществе Миранды хотя бы час каждый вечер, этого было вполне достаточно. Энди думала, что со временем привыкнет к красоте лица, к магии каждого жеста, — но недели шли, а привыкания не наступало. Считать и упаковывать заработок «Алмазного глаза» с каждым днем становилось все труднее. Энди отвлекалась на малейший звук, издаваемый Мирандой, будь то шелест бархатного платья или скрип пера по бумаге. Запах духов Миранды, в котором угадывались сандал и кедр, сводил Энди с ума. Она ловила его каждую секунду, готовая вдыхать, как воздух, без которого нельзя жить. В общем и целом, Энди была вполне довольна своей жизнью в салуне. У нее было всё, о чем она только могла мечтать: свобода писать, собственные, честно заработанные деньги, и драгоценный друг, одно существование которого наполняло ее мир смыслом. Лишь изредка ее охватывала тихая грусть по родителям и сестре. Она надеялась, что те получили все ее письма, отправленные вместе с возвращенными деньгами. Конечно, каждое из них могло идти месяцы, медленно путешествуя на корабле, но она, отправляя посылки, заплатила круглую сумму, чтобы их содержимое уж точно достигло адресата. Возможно, она так никогда и не узнает, получили ли они весточку, и она смирилась с этой мыслью. Ничто на свете не стоило для нее больше, чем быть здесь, рядом с Мирандой. Даже счастье ее семьи. Они переживут ее исчезновение, как, без сомнения, пережил его и Джефферсон. Он заслуживал лучшего, чем девушка, чье сердце было отдано другой и не могло любить его так, как положено. Поглядев в своё крошечное зеркальце, она добавила последний штрих к своей причёске — веточки сакуры с её любимого дерева во дворе. Эви должно понравиться. Она надеялась, что они смогут поддерживать связь, тем более что Эви уезжала недалеко. Она будет жить меньше чем в миле отсюда, в симпатичном домике на ферме с Лоуренсом и его матерью. Но Энди будет не хватать её улыбки на сцене и её дурашливого смеха, когда кто-нибудь из девушек рассказывает шутку. Особенно плохую. Лилия ворвалась в комнату, одетая в своё лучшее платье. — Ну что, дорогая, готова? О-о-о, у тебя сегодня причёска просто прелесть. Надеешься привлечь внимание какого-нибудь ковбоя? — поддразнила она, подмигнув. Энди рассмеялась. — Нет. Просто подумала, что смотрятся красиво. — Ну-ну. Пошли! Вечеринка уже в самом разгаре. Так оно и было: Найджел отбивал бравурную мелодию, и многие из девушек уже пустились в пляс. Спускаясь по лестнице, Энди заметила Миранду у бара, одну, со снисходительной улыбкой на лице. Её волосы переливались под светом ламп, и у Энди пересохло во рту. — Принеси мне виски, подруга, и присоединяйся, — сказала Лилия, растворяясь в веселящейся толпе. Энди робко приблизилась к бару, и внезапная волна застенчивости сковала ее движения. Было так непривычно, почти неправильно — видеть Миранду здесь, в шумной суете салуна, вне уединения их кабинета, где каждая минута принадлежала только им. И самое страшное заключалось в том, что Энди чувствовала: она не в силах скрыть свою привязанность. Она чувствовала что каждый её взгляд, каждое нервном движении руки, выдают ее с потрахами. Этот трепет, это благоговение — неужели они написаны у нее на лице такими крупными буквами, что каждый присутствующий сейчас увидит, как сильно, до боли, привязана она к этой женщине? — Привет, — обратилась Энди к Миранде. Она кивнула и Рою. — Виски, пожалуйста, Рой. Тот удивлённо приподнял брови. — Ты наконец-то пропустишь рюмочку, Андреа? — О, нет, — заверила она его. — Это для Лилии. — Возможно, позже, — сказала Миранда. — Для тоста. Поднимать бокал с водой — к неудаче, ты же знаешь. — Э-э, — промямлила Энди, разглядывая платье Миранды, которого раньше не видела. Оно было прекрасного тёмно-серого цвета, идеально сочетавшегося с её серебристыми волосами. Её локоны были высоко убраны сегодня вечером, и Энди поймала себя на внезапном, почти физическом желании ощутить их шелковистость, запустив пальцы в эту безупречную причёску. — Ладно, — закончила она. — Держи. А теперь ступай, веселись, — сказал Рой. — Ты работаешь больше всех здесь, кроме мисс Миранды. Ты это заслужила. Энди ухмыльнулась и взяла бокал. — Спасибо, Рой. — Она кивнула ему, а затем Миранде, добавив к этому легкий реверанс. И тут же почувствовала себя дурой, поэтому стремительно ретировалась, расплескав по пути половину напитка. Передав бокал с виски Лилии, Энди украдкой бросила взгляд через плечо — и замерла. Взгляд Миранды был прикован к ней. Не к кому-то, а именно к ней. И внизу живота, горячей и сладкой волной, пробежало теперь уже знакомое напряжение, от которого перехватило дыхание. Она пустилась в пляс вместе со всеми, отдавая дань ирландским корням Эви, и с каждым часом вечера её движения становились всё беззаботнее. Миранда не присоединялась к всеобщему веселью, оставаясь на своём месте у бара — недвижимый, царственный полюс в центре вращающегося мира. Когда подали угощение, Энди ела с непривычным для себя аппетитом, но настойчиво отказывалась от чего-либо крепче лимонада. Само присутствие Миранды создавало вокруг неё невидимое силовое поле, заставляющее внутренне сжиматься. Мысль о том, чтобы под воздействием хмельной развязности совершить нечто глупое у неё на глазах, казалась Энди настоящим кошмаром. Но когда внесли торт, Миранда созвала всех. Кто-то легонько хлопнул Энди по плечу. Это был Джеффри, он протянул ей бокал, доверху наполненный игристой жидкостью. — Шампанское. Комплимент от владелицы заведения, — весело сообщил он. — О. Спасибо, — сказала девушка. Она взглянула в сторону Миранды, восхищаясь её образом: та стояла на ящике из-под яблок, призывая толпу к тишине. — Тише, господа, — воззвала Миранда, и все присутствующие разом повернулись к ней. — Сегодня вечером мы собрались, чтобы проводить одну из наших любимых танцовщиц — мисс Эви Хэрвуд, что отправляется в новую жизнь с прекрасным молодым человеком. Должна признаться, с первой же минуты, как я увидела мистера Лоуренса Фишера, у меня зародилось предчувствие, что он уведёт у меня одну из девочек. И в ту же минуту, как он увидел Эви, все сомнения развеялись. — По залу пробежал одобрительный смешок, и многие девушки согласно кивнули. — Так или иначе, мы будем скучать по нашей Эви. Все эти два года она была для нас настоящим оазисом в пустыне. Я желаю ей только счастья, и мы все надеемся, что она с мужем будет навещать нас — на танцы и выпивку, разумеется, за счёт заведения, когда бы им того ни захотелось. — Лилия громко вскрикнула от восторга, и остальные девушки тут же поддержали её. — За Эви и Лоуренса. Да будет путь ваш гладким и счастливым, — провозгласила Миранда и подняла свой бокал с шампанским. В ответ раздался дружный хор голосов: «За Эви!» — и Энди, улыбаясь, подхватила этот возглас. Она сделала глоток, и игристые пузырьки весело защекотали ей нос. Вино она, конечно, пробовала и раньше, но ничего похожего на этот пьянящий, шипучий напиток — он был словно само воплощение праздника. В конце концов её взгляд встретился с взглядом Миранды. Та расплылась в лёгкой, но невероятно очаровательной улыбке, заметив, что Энди делает ещё один глоток. Но в этот миг Джеффри прошёл между ними, и хрупкий зрительный контакт оборвался. Мгновением позже Лилия, вся извертевшаяся от нетерпения в предвкушении кусочка торта, потащила Энди за собой поближе к столу. Подобные роскошные сладости были редким и желанным удовольствием даже в салуне. — Что это ты пьешь? — спросила Лилия. — Не уверена. Что-то с пузырьками, — ответила Энди, не желая вдаваться в подробности. Ни у кого, кроме Миранды, не было шампанского. Энди не стала тратить время на размышления, почему так. — Выглядит ничего. Это алкоголь? Лилия уже была изрядно навеселе, и Энди, зная это, лишь молча кивнула в ответ. — Хорошо. Тебе нужно расслабиться, подруга, — сказала Лилия, слегка заплетающимся языком. — А теперь, достань мне тот кусок торта. Я голодна как волк. Энди взяла два куска торта, себе и Лилии, и, хотя всё её естество рвалось быть поближе к Миранде, они устроились за свободным столиком. Лилия без умолку трещала обо всех мужчинах, присутствовавших сегодня, обо всех танцах, что ей удалось оттанцевать, и о том, как невероятно повезло Эви, заполучить такого завидного жениха — даже несмотря на то, что мать Лоуренса будет жить с ними. Энди лишь делала вид, что соглашается со всем, слушая её лишь вполуха. Вместо этого она медленно потягивала своё шампанское, а взгляд её скользил по залу в беспрестанных поисках Миранды. Спустя несколько минут Джеффри подкрался и долил ей шампанского. Лилия не обратила на это никакого внимания, так что Энди просто улыбнулась ему. Энди не понимала, почему пить шампанское считалось чем-то особенным — она не чувствовала в себе никаких перемен. Она никогда не была пьяной и не стремилась к этому. Поведение, в которое впадали мужчины и женщины под воздействием алкоголя, казалось ей нелепым, и Энди всеми силами хотела избежать подобного. Но этот напиток был легким, сладким и, судя по всему, не оказывал на нее никакого влияния. Она сделала еще один глоток, наслаждаясь его изысканным, поистине роскошным вкусом. К тому времени, как её второй бокал опустел наполовину, опьянение накрыло её мягкой волной. Ей не было плохо — напротив, но мир вокруг потерял чёткие очертания, поплыл, а его ход замедлился, словно в сладком, ленивом сне. Внутри разлилось ощущение безмерного счастья и полного умиротворения, и она чувствовала себя безгранично радостной за Эви. Танцы уже поутихли, но меланхоличные звуки фортепиано всё ещё витали в воздухе, и Энди почувствовала непреодолимое, физическое желание присоединить к этой музыке свой собственный, тихо парящий голос. — Найджел, — окликнула она его, удивляясь лёгкой дурноте, накатившей при подъёме. — Найджел, я хочу спеть. — Что ж, рад это слышать, мисс. Что бы вы хотели? — Что-нибудь старинное, — размышляла Энди. — О любви, или народную. “Увы, увы!”? — предложила она, скорее как вопрос. — Эту я, несомненно, знаю. Он начал играть, и звуки полились долгие и печальные, так контрастируя с весёлыми мелодиями, что лились большую часть вечера. Энди отыскала в толпе Эви и помахала ей. Та, казалось, удивилась, увидев Энди одну у рояля, пока та не указала на неё. — Для тебя, — беззвучно сказала она губами, и Эви прижала руку к сердцу.

"Вода полна, не видно брода, Не перебраться, хоть лети. Мою любовь возьму с собою, Мне дайте лодку для двоих."

Зал затих, завороженный, и все взгляды теперь были прикованы к ней. Энди надеялась, что звучит не слишком плохо, но она хотела подарить подруге что-то особенное, настоящее... А Эви всегда нравился голос Энди.

"Полна и нежности, и пыла Любовь, пока еще юна. Но срок пришел, она застыла, Как воск, и стала холодна."

Она закрыла глаза, полностью отдавшись вечной мелодии — той самой, что была любимой песней её отца.

"Пускай корабль нагружен с верхом, Легко по морю плыть ему. Но груз любви на бедном сердце Едва ль удержит на плаву."

Четвёртый куплет был слишком печальным для вечеринки по случаю помолвки, поэтому Энди просто повторила первый, почти не замечая, что Найджел перестал играть.

"Вода полна, не видно брода, Не перебраться, хоть лети. Мою любовь возьму с собою, Мне дайте лодку для двоих."

Энди сделала вдох; голова кружилась от лёгкого опьянения, а всё тело трепетало, словно струна, от пережитого волнения. Когда она открыла глаза, в гробовой тишине на неё смотрели все. Неужели она выставила себя полной дурой? Мгновением позже Эви разрыдалась и бросилась в объятия Энди. — О, Андреа, — рыдала она, пока в зале взрывалась овация. Это был настоящий рёв, оглушивший её. — Я никогда раньше не слышала, чтобы ты пела так... Проникновенно? Это было потрясающе. Энди вздохнула с облегчением. — Я рада, Эви. Я так счастлива за тебя. Эви прижала её к себе. — О, моя дорогая Андреа, ты просто обязана пообещать спеть на моей свадьбе. Обещай мне это, прямо сейчас. — Ох, — растерялась Энди, смущённо озираясь на окружающих, которые так и норовили хлопнуть её по спине в порыве восторга. — Не думаю, что я... — Нет, ты должна. Я не отпущу тебя, пока не получу это обещание! Без твоей песни всё будет не так! Пожалуйста? — Ну, полагаю... — Кто-то хлопнул её по спине так сильно, что она чуть не упала вперёд. — Полагаю, я могла бы что-нибудь спеть. — О, спасибо, Андреа. Это станет главным событием дня. Энди ласково потрепала её по щеке. — Думаю, главным событием станут ваши клятвы, — сказала она. — Но всё равно спасибо. Найджел покинул свой табурет, чтобы подойти к Энди. — Ты поёшь, как ангел, Андреа. Мы можем повторить? И скоро? Немного ошеломлённая всеобщим восторгом, Энди слабо кивнула. — Конечно. Мне понадобится с кем-то репетировать, если я буду петь на свадьбе. — В любое время, мисс, — сказал Найджел, отступая обратно к роялю и возвращаясь к бравурной музыке, что играл ранее. Взгляд Энди тревожно скользил по толпе, выискивая Миранду — ей так нужно был её одобрение, малейший знак. Но хозяйки нигде не было видно. Всеобщее внимание и шампанское, туманившее голову, вызвали лёгкое головокружение. В помещении стало невыносимо душно, и Энди отчаянно захотелось глотка свежего воздуха. Смущённо улыбаясь, она выскользнула из объятий подруг, пробормотав что-то о «естественной нужде», и вместо уборной прокралась через чёрный ход во двор. Там было тихо и безлюдно. Шум вечеринки доносился откуда-то издалека, приглушённый, и, наконец, у неё появилось пространство, чтобы перевести дух. Луна заливала двор серебристым сиянием, и в его свете Энди подошла к своей вишне, уткнувшись лицом в соцветия, чтобы вдохнуть их нежный аромат. Внезапно её спугнул тихий, знакомый голос. — Теперь твоя тайна раскрыта, — произнесла Миранда, и Энди вздрогнула, резко обернувшись. Миранда стояла, непринуждённо прислонившись к деревянному забору. Что она делала здесь, в одиночестве? — Полагаю, теперь нам придётся исполнять их просьбы. Надеюсь, ты готова петь соло отныне. Сердце Энди готово было выпрыгнуть из груди от этого внезапного присутствия. — Я не думала, что здесь есть кто-то ещё, — прошептала она, затаив дыхание.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Лунный свет мягко касался лепестков сакуры, украшавшие её волосы, и Миранда поймала себя на мысли, что Андреа словно сошла с полотна эпохи Возрождения. Разве может холст передать эту живую, трепетную красоту? Она сделала шаг к дереву, ветви которого гнулись под тяжестью весеннего цветения. Этот сорт вишни плохо подходил для калифорнийского климата, но Миранда всё же посадила его — из упрямой надежды, что нежное дерево приживется. И оно ответило ей пышным цветом. — Я не хочу петь одна, — тихо взмолилась Андреа. — Мне бы хотелось остаться в хоре, с другими девушками. — Эмили тебя так сильно напугала? — мягко спросила Миранда. — Тебе не стоит о ней беспокоиться. Она безобидна. Андреа лишь смущённо пожала плечами. — Я ничем не лучше остальных. Миранда лишь покачала головой. Эта юная леди и понятия не имела о своих чарах. Она была так непохожа на большинство тех красивых, но пустых цветов, что приходили и уходили за годы существования салуна под управлением Миранды. Андреа не требовала ни славы, ни богатства — лишь кров, скромную трапезу и горсть монет. — Тебе стоит научиться признавать свои сильные стороны, Андреа. Ты и сама знаешь, что не такая, как все. Твои таланты говорят сами за себя. Как, впрочем, и твоя красота. Андреа рассмеялась, и Миранда приблизилась к ней, оказавшись совсем рядом под сенью цветущих ветвей. — Я не красива. — Значит, ты просто не видишь себя моими глазами, — прошептала Миранда. Импульс, рождённый шампанским и лунным светом, заставил её протянуть руку и нежно приподнять подбородок Андреа. — Ты, несомненно, одно из самых прекрасных созданий, что мне довелось встретить. Кожа под её пальцами была на удивление мягкой и тёплой. И когда Миранда провела большим пальцем по её влажной нижней губе, она уловила сдавленный вздох Андреа — от этого прикосновения по её собственной коже пробежали мурашки. Они смотрели друг на друга. В одно мгновение Миранда ощутила целую бурю: удивление, смятение, сладкое предвкушение. Но ярче всего пылало возбуждение — давно забытое, огненное, какого она не испытывала много лет. — М-да, — тихо, почти отстранённо выдохнула Миранда, наконец осознав, что таилось в глубине её души все эти недели, когда Андреа приходила в её кабинет по вечерам. Это было не просто удовольствие от беседы.Не предвкушение дружеского визита. Это было нечто большее, нечто, что остальной мир мог счесть мерзостью. Но такое явление не было столь уж редким. В Бостоне они с Майклом знали двух состоятельных женщин, живших вместе, как сёстры. Однажды вечером, после приятного совместного ужина, Майкл открыл ей правду: они не были связаны кровными узами, а просто были очень близки. Майкл не осуждал такие отношения и считал их столь же естественными, как и любые другие. Тогда Миранда не придала этому особого значения. Те женщины были добры, заботливы и невероятно умны. Они ни в чём не нуждались, и было очевидно, что общество мужчин им не требовалось. И сейчас, глядя на смущённую Андреа, Миранда вспомнила тех женщин и удивилась собственному смятению. Неужели такая страсть может пробудиться в её возрасте? Неважно. Андреа была так молода, так чиста и, несомненно, неискушенна в делах сердечных. Самое главное — не отпугнуть её, какие бы чувства ни бушевали в душе самой Миранды. Ещё одно, последнее прикосновение к этим мягким, пухлым губам — и Миранда заставила себя убрать руку. Андреа слегка пошатнулась, и в голове Миранды с холодной ясностью мелькнуло: «Неужели она выпила лишнего?» — Ты в порядке? — спросила она, и её голос прозвучал приглушённо-хрипло. Андреа приложила ладонь к виску, словно пытаясь вернуть равновесие. — О да, конечно. Я просто... не понимаю, что на меня нашло. — Возможно, тебе стоит вернуться внутрь, — голос Миранды вновь обрёл привычную твёрдость, окрашенную, однако, лёгкой заботой. — Выпей воды. Тебе станет легче. Пальцы Андреа прикоснулись к её собственным губам, повторяя путь прикосновения Миранды. В этот миг Миранда была готова отдать половину своего состояния, чтобы прочитать мысли Андреа в этот момент. — Спасибо, — тихо пробормотала Андреа. — Я... — Она отступила на шаг, затем повернулась к выходу. — До завтра. — Спокойной ночи, — отозвалась Миранда, провожая взглядом её удаляющуюся фигуру, пока та не растворилась в дверном проёме. — Спокойной ночи, — повторила Миранда уже тишине в которой осталась. Что ж. Чудеса, подумала она, действительно не кончаются.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Энди провела ночь в беспокойном полусне, а утро встретила разбитой и вялой. С другой стороны комнаты за ней наблюдала Лилия. — Дорогая, с тобой всё в порядке? — спросила она, после того как Энди в очередной раз резко перевернулась и села на кровати. Энди сонно моргнула. — Вроде... А что? — У тебя, кажется, были очень яркие сны. Ты аж дважды меня разбудила — столько шума наделала. — Что? — Энди почувствовала, как по щекам разливается краска. Ей стало неловко. — Ты тихо плакала, стонала... Я не могла понять, тебе хорошо или плохо, и что вообще происходит. Энди попыталась нащупать в памяти обрывки снов, но в голове была лишь путаная пустота. Зато всё тело свидетельствовало о пережитом волнении: волосы на затылке были влажными, а между бёдер — тепло и липко. От этого становилось ещё более неловко. — Не знаю... Я что-то неважно себя чувствую. — Может, это с той бурды, что ты вчера хлестала? Много выпила? Энди покачала головой. — Даже второй бокал не допила. — Хм... Тогда, может, что-то не то съела. Ладно, лежи, а я принесу тебе яиц из столовой. Звучит заманчиво? — Ещё как! А тостов можно? — Конечно. Скоро вернусь. Энди снова плюхнулась на подушку, и тут же на нее накатили воспоминания — те самые, тревожные и сладкие. Стоять так близко к Миранде в лунном свете было блаженством. Но в тот миг, когда ее палец коснулся губ, внутри у Энди будто взорвалась целая стая бабочек, а голова закружилась так, что она едва устояла на ногах. Даже сейчас, вспоминая о прикосновении, о терпком аромате ее кожи, смешанном с запахом ночного сада, Энди чувствовала, как ноги становятся ватными. С ней творилось что-то непонятное, и она не могла поделиться этим ни с кем. Даже с Мирандой. Тем более с Мирандой. Неделя только начиналась, а мысль о вечерах наедине с ней в маленьком кабинете повергала Энди в панику. Какой уж тут подсчет денег, когда все ее существо будет трепетать от каждого шороха ее платья, от каждого вздоха, от самого ее присутствия в двух шагах? Энди снова коснулась своих губ — они отозвались легким нытьем, едва в памяти всплыло прекрасное, властное лицо Миранды. Она закрыла глаза, позволив себе утонуть в воспоминаниях: как близко они стояли, как лунный свет зажигал искры в ее пронзительных глазах, а воздух между ними был напоен чем-то запретным и желанным. — Дорогая? — Лилия разбудила Энди во второй раз. — Ты и правда не в порядке. Давай, поешь немного. Тебе станет легче. — Она поставила тарелку на прикроватный столик и вручила Энди вилку. Спустя несколько часов Энди и вправду почувствовала себя лучше. Тревога понемногу отпустила. Всё утро она провела в комнате, занимаясь писательством, и старательно избегала встреч с Мирандой. Большую часть своих смутных чувств она излила в дневник, позаботившись зашифровать самые откровенные страницы. Лилии, конечно, можно было доверять, но сама природа этих переживаний требовала осторожности. Она попыталась вернуться к рассказу, основанному на её путешествии через всю страну, но слова не шли, цепляясь друг за друга и рассыпаясь. К позднему вечеру стало ясно: день прошёл впустую. Чтобы проветрить голову, Энди отправилась на прогулку. Той ночью она надела платье для танцев почти не задумываясь. Она пела вместе с другими девушками, не вникая в смысл слов, и старалась не искать в толпе взгляд Миранды, хотя чувствовала её присутствие кожей, едва ступив на сцену. Серебристые волосы хозяйки салуна сияли, словно нимб, неудержимо притягивая взгляд, но Энди всякий раз заставляла себя отводить глаза. Мужчины стали желанным отвлечением — в их объятиях было легко раствориться в музыке, забыв обо всём. Но вечеру пришёл конец, и на этот раз, прося Роя налить виски, Энди ощутила дрожь в коленях. Тёмная, замысловато резная дверь в кабинет Миранды казалась ей теперь порогом в иной мир. Она простояла перед ней больше двух минут, прежде чем постучала, и в ответ услышала: «Войдите». Голос Миранды заставил её дыхание остановиться. Пот медленно стекал по позвоночнику Энди; в салуне стоял настоящий пар, а в кабинете Миранды дышалось не легче. Окно было распахнуто настежь, но долгожданная прохлада так и не пришла. Кожа Миранды этой ночью была влажной от испарин и оттого мягко мерцала в тусклом свете ламп. Энди мысленно послала проклятие удушающей жаре. — Доброй ночи, — выдохнула она, с облегчением отметив, что голос не подвел. — Здравствуй. Ты немного опоздала. Я уже начала волноваться, что ты не появишься. Глаза Энди расширились. Миранда? Волновалась? О ней? От этой мысли по телу разлилось трепетное тепло, и в животе снова запорхали настойчивые бабочки. — Нет, я просто... задержалась. Бровь Миранды медленно поползла вверх. — С кем-то конкретным? Энди протянула ей бокал, стараясь не коснуться пальцами её кожи. — Нет, просто с собой. Сегодня я... не в своей тарелке. — А, — Миранда на мгновение приложила прохладное стекло к щеке. — Уверена, всё дело в этой духоте. — Энди поймала взглядом крошечную жемчужину пота, медленно скатившуюся по ключице и скрывшуюся в вырезе платья. Она застыла, ощущая, как время замедляет свой бег. Секунды тянулись, словно смола. — Андреа? Энди моргнула, словно вынырнув из оцепенения. — Всё в порядке, — пробормотала она, торопливо устремляясь к своему стулу. Сегодня вечером нужно было сделать только одно — закончить работу. Быстро. Без лишних мыслей. Без этой сладкой, разрывающей сердце дрожи.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

В течение следующей недели Миранда с непреложной ясностью осознала: между ней и Андреа что-то безвозвратно изменилось. Понять собственное влечение было лишь первой ступенью. Но догадывалась ли о нём сама Андреа? В этом Миранда не была уверена. Теперь девушка была напряжённой и куда более сдержанной, чем обычно. Исчезли её вечерние рассказы о танцах, о клиентах, чьи ухаживания она с улыбкой отвергала. Даже предстоящая свадьба Эви больше не вызывала у неё оживления. Нет, Андреа работала молча и быстро, и это молчание омрачало вечера Миранды, лишая их прежней лёгкости. Ей не нужно было прикасаться к Андреа снова. Одного лишь воспоминания о том мимолётном прикосновении было достаточно, чтобы разжечь в Миранде огонь, тлевший в ней весь день. Каждая их встреча лишь обостряла осознание: она хочет её с силой, которую давно считала утраченной. Миранда никогда особо не задумывалась о природе влечения между женщинами, но теперь эта мысль целиком завладела ею. К счастью, Миранда прекрасно знала, какие тайные удовольствия может даровать её собственное тело. Но фантазии об Андреа затмевали всё, что она знала прежде. Прошли те дни, когда её мог удовлетворить образ тёмного, безликого незнакомца. Теперь по её коже в ночи танцевали губы и руки юной женщины, и Миранда водила пальцами по собственному телу, терла, дразнила и доводила себя до исступления, повторяя в уме её имя. Будь она набожной, её мог бы терзать стыд. К счастью, это было не так. Если бы не страх спугнуть Андреа, она бы соблазнила её при первой же возможности. Пусть даже её попытка оказалась бы неудачной — любое действие было бы лучше этой мучительной неопределённости, этого томительного ожидания. Миранда всегда была женщиной смелой. Но здесь, в тисках этого нового, всепоглощающего чувства, она была готова на несвойственную ей уступку — терпение. В тот день стояла невыносимая жара, и Миранда едва не падала в обморок от духоты. Впервые за долгое время она всерьёз подумывала отменить вечернее выступление. Но сразу после ужина хлынул дождь. Вернее, не дождь — а настоящий потоп, обрушившийся на крышу салуна с оглушительным грохотом. Улицы мгновенно превратились в месиво грязи, но Миранда всё равно ожидала наплыва посетителей — скука в шахтёрских посёлках была куда сильнее страха испачкать сапоги. Рулетка имела оглушительный успех, покерные столы ненамного отставали. Главной приманкой, конечно, оставались танцы, но Миранда была готова подстроить бизнес под обстоятельства. Если потребуется — она втиснет ещё один игровой стол, даже если для танцев останется меньше места. Она сидела с Роем, ожидая, когда зал заполнится. Три часа спустя выручка была внушительной, но танцпол превратился в катастрофу. Он был испачкан дождём и грязью, которую нанесли на подошвах десятки посетителей. Свободных мест не было, у танцовщиц была расписана каждая минута, и, казалось, все прекрасно проводили время. Даже воздух, наконец, остыл, и сама Миранда наконец смогла расслабиться. Гром гремел над головами, а предвкушение разлива реки придавало вечеру оттенок карнавальной вольности. Даже Андреа, в последнее время необычайно сдержанная, сияла. Она танцевала и пела с таким жаром, звонко смеясь, когда поскальзывалась на мокром полу. Она была так прекрасна, что Миранда с огромным нетерпением ждала их уединённого часа в кабинете. Пока она двигалась в сторону рулетки, там поднялась суматоха. Раздались крики, и несколько мужчин отпрянули в её сторону. Она инстинктивно отступила, встретившись взглядом с Роем. Тот молниеносно достал ружьё из-под стойки. Но когда Миранда обернулась, прямо перед ней, в паре шагов, стоял шахтёр, направивший пистолет прямо на неё. — Чёрт возьми, мисс Миранда, это колесо сфальсифицировано! — прохрипел мужчина, и его дрожащая рука с пистолетом угрожающе качнулась в воздухе. — Я проиграл на нём двадцать пять долларов! Верните мне их! Это нечестно, слышите? Никакой честной игры тут и близко нет! Его ладонь заметно дрожала, а по лицу струился пот. Миранда сохраняла ледяное спокойствие, но каждый нерв в её теле был натянут как струна. — Рой... — тихо, но чётко произнесла она. Краем глаза она успела заметить, как Рой бесшумно поднял ружьё. — Харрис, что ты творишь? — раздался чей-то голос. Но прежде чем кто-либо успел среагировать, Андреа оказалась перед Мирандой, раскинув руки в защитном жесте, словно щит. — Мисс Андреа, не лезьте не в своё дело! — голос Харриса сорвался на визгливый фальцет. — У меня к вам претензий нет! — Харрис Джексон, опусти этот пистолет, сию же секунду! — её голос прозвучал твёрдо и властно, заглушая гул толпы. — Иначе через десять секунд ты получишь пулю в живот. Никому это не нужно. Давай обсудим всё как взрослые люди, хорошо? — Вы не понимаете, мисс Андреа! Мне нужны эти деньги! Моя жена... она убьёт меня, если я вернусь без денег! Миранда попыталась отодвинуть её, но Андреа не сдвинулась с места. — Что ж, возможно, тебе следовало подумать об этом, прежде чем ставить свои кровные на стол. Ты же знаешь, что рулетка — игра случая. — Андреа, с этим человеком нельзя договориться, — резко прошипела Миранда ей прямо в ухо. — Немедленно отойди от меня. Это приказ. — Тихо, — непреклонно шикнула в ответ Андреа, не отводя глаз от Харриса. — Он безобиден. Просто пьян и напуган. — Этот пистолет заряжен, — отрезала Миранда, и её слова повисли в воздухе зловещей гримасой судьбы. — Тш-ш-ш, — мягко, но настойчиво остановила его Андреа, делая ещё один шаг вперед. — Поверь, твоя жена будет горевать куда сильнее, если тебя принесут к её порогу в сосновом ящике. Давай же, опусти пистолет. Ты не хочешь этого делать, я знаю. Рука Харриса задрожала ещё сильнее, когда она приблизилась. Миранда бросила взгляд на Роя — тот стоял, сосредоточенно нахмурившись. Поза Андреа закрывала ему линию огня, но не успела Миранда опомниться, как девушка ловким движением выхватила пистолет из его руки. От облегчения у Миранды подкосились ноги, а Джеффри бросился вперёд, чтобы схватить Харриса и прижать к полу. Андреа стояла над ними, пока не опустила взгляд и, кажется, не осознала, что всё ещё держит оружие. Она беспокойно оглянулась, пока Рой не подошёл и не забрал его. Тот с величайшей осторожностью взвёл курок и разрядил барабан кольта. Быстро сунув револьвер за пояс, он помог Джеффри выдворить мужчину из салуна. Найджел перестал играть, но мгновенно встрепенулся, когда Миранда резко мотнула головой. Звуки музыки вновь полились над суматохой, и несколько девушек сразу уловили посыл Миранды: Продолжайте, как ни в чём не бывало. Развлекайте гостей. Однако Андреа не сдвинулась с места. Миранда схватила её за руку. — Пойдём со мной, — прорычала она, чувствуя, как в животе закипает гнев. Она потащила Андреа за собой, пробиваясь сквозь толпу. Ярость нарастала с каждым шагом, с каждым ударом сердца, отдававшимся огнённой пульсацией в висках. Когда они ворвались в кабинет, Миранду захлестнула такая волна бешенства, что ей захотелось встряхнуть эту девчонку, как грушу. Она с такой силой толкнула Андреа в комнату, что та, споткнувшись, ударилась о край стола. — О чем ты, черт тебя дери, думала вообще? — потребовала она ответа. — Какого дьявола ты творишь?! — выдохнула она, впиваясь в неё взглядом. — Что это было? — Прошу прощения? — растерянно выдохнула Андреа. Ноздри Миранды раздулись. Неужели она и вправду настолько глупа? — Это было самое безрассудное, нелепое, идиотское поведение, какое я только видела! Я должна уволить тебя на месте! Андреа от изумления разинула рот. — За то, что защитила вас? За то, что спасла жизнь этому несчастному Харрису, а возможно, и вашу? Рой стрелял бы без предупреждения! Что с вами не так? Миранда вплотную подошла к Андреа и ткнула пальцем перед её лицом. — Ты могла быть мёртвой! Безо всякой причины! Я нанимаю Роя и Джеффри для обеспечения порядка! Для обеспечения безопасности в салуне. Мне не нужно, чтобы какая-то танцовщица вредила моему бизнесу, моей репутации получив пулю от какого-то пьяного придурка! За поразительно короткое время глаза Андреа наполнились слезами. Её щёки пылали. — Если это благодарность за попытку позаботиться о вас, — голос её дрогнул, — то я бы предпочла, чтобы Харрис застрелил меня! По крайней мере, я заслужила бы хоть каплю сочувствия. Я ухожу. Андреа порывисто рванулась к выходу, но Миранда снова схватила её за предплечье, сжимая его так, что побелели костяшки пальцев. Но Андреа дёрнулась с такой силой, что отступила на несколько шагов. — Я бы на всё для тебя решилась! Разве ты не видишь, Миранда? Я бы умерла, если бы с тобой что-то случилось! Я даже не думала — я просто сделала это! Оставь меня! Она смахивала слёзы тыльной стороной ладони. — Своди счета сама сегодня. С меня довольно. Наслаждайся своим виски. С этими словами Андреа вырвалась, распахнула дверь и исчезла в темноте коридора. Миранда застыла в оцепенении, всё ещё ощущая отголоски только что разыгравшейся драмы. Меньше чем за пять минут на неё направили пистолет, её спасла двадцатичетырёхлетняя девчонка, и она собственными руками разрушила те хрупкие отношения, на которые так тайно надеялась. И всё это — из-за её слепого, неконтролируемого гнева. А ведь в основе этого гнева лежал страх. Животный, всепоглощающий страх от одной лишь мысли, что Андреа могла пострадать из-за неё. Ради неё. Если бы Харрис Джексон сегодня нажал на курок и ранил Андреа, не говоря уж о том, чтобы убить... Миранда бы разорвала его голыми руками. Медлить было нельзя. Она выскочила из кабинета в ещё шумящий салун. Первой, кто попался на глаза, была Люсинда. Девушка стояла с мелово-белым лицом. — Где Андреа? — голос Миранды прозвучал тише шепота, но с таким напряжением, что Люсинда вздрогнула. — Я не знаю, Миранда. Я её не видела. — Она не проходила здесь? Девушка лишь покачала головой, глаза полные тревоги. — Нет, мэм. С ней всё... всё в порядке? — Всё в порядке, — почти машинально ответила Миранда. Значит, та вышла через чёрный ход. Но куда она могла податься в такую погоду? Очередной раскат грома, словно удар по крыше, заставил её сердце сжаться. Она бросила взгляд в конец коридора. — Забери её оставшиеся танцы сегодня и распредели между другими. Бесплатно. И проследи, чтобы Рой уладил дело с теми мужчинами. Мне не нужны лишние пересуды из-за Джексона. — Да, Миранда. Не теряя ни секунды, Миранда ринулась прочь из зала и устремилась по коридору к чёрному выходу. Если её не окажется там... Нет, она не позволяла себе додумывать эту мысль. Но Андреа была там. Миранда заметила её почти сразу. Та стояла под цветущей вишней, промокшая до нитки, а белые лепестки, срываемые дождём, медленно падали на её плечи и волосы. Это было до сердечной боли прекрасное и беззащитное зрелище. И в этот миг последние остатки гнева в душе Миранды растворились без следа, превратившись во что-то иное — острое, щемящее и безоговорочное. Глубинный, животный голод — по теплу её кожи, по праву обнять её, по возможности дать ей убежище и безопасность в своих объятиях — вот всё, чего она хотела теперь. Если, конечно, Андреа простит её и позволит это сделать. Дождь был прохладным и освежающим на её разгорячённой коже, и уже через мгновение она промокла насквозь. — Андреа, — тихо позвала Миранда, не обращая внимания на грязь, прилипающую к её сапогам. — Уйди, — всхлипнула Андреа, её голос дрожал от слёз. — Нет, — твёрдо выдохнула Миранда, делая шаг вперёд. — Я... я погорячилась... Плечи Андреа содрогнулись, и она коротко кивнула, словно не в силах вымолвить ни слова. Миранда осторожно прикоснулась к её обнажённому плечу, и Андреа вздрогнула, но не отстранилась. — Пожалуйста, — прошептала Миранда, и в этом слове был целый мир — мольба, раскаяние, надежда. — Пожалуйста... Она и сама не знала, о чём умоляла, но ей отчаянно хотелось продолжать говорить, продолжать касаться её. Тоска, острая и всепоглощающая, придала ей смелости обвить руку вокруг её плеч и мягко притянуть к себе. Андреа тихо всхлипнула, её тело на мгновение застыло в сопротивлении, но постепенно начало смягчаться, тая в этом вынужденных, но желанных объятиях. — Пожалуйста, — снова прозвучало из уст Миранды, но на этот раз это была не просьба, а тихое, почти беззвучное признание. Она сознательно избегала чего-то большего, чем эти объятия, хотя всё её существо кричало о желании уткнуться лицом в её мокрые волосы, поцеловать капли дождя, стекающие по тёплой коже. — Я просто хочу, чтобы ты была моим другом, — рыдая, выдохнула Андреа, прижимаясь к ней. — Близким другом. — Я буду, — без колебаний ответила Миранда, чувствуя, как что-то щемяще-нежное сжимает ей горло. — Я и есть твой друг. Она обняла её крепче, и облегчение волной хлынуло на неё, когда тело Андреа наконец начало смягчаться, доверчиво приникая к ней. — Я не переживу, если с тобой что-то случится, — прошептала Андреа, поворачиваясь так, что влажные волосы коснулись щеки Миранды. Та развернула ладонь и мягко провела по её руке. — Я чувствую то же самое. Я так испугалась, когда ты подставила себя под пулю. Андреа наконец подняла на нее взгляд. — Мне не жаль. Миранда молча кивнула, принимая её правду. Спорить было бесполезно. — Просто... больше никогда так не делай. Андреа нервно рассмеялась, полностью повернувшись к Миранде. — Обещать не могу. Небо разверзлось с новой силой, и в слепящем свете молнии Миранда увидела её лицо — освещённое дождевыми струями, с глазами, полными такой беззащитной нежности, что сердце сжалось от щемящей боли и бесконечной теплоты. — Пойдём внутрь? — Миранда смахнула мокрую прядь с лица Андреа. — Пойдём со мной. Оглушительный раскат грома заставил девушку вздрогнуть и сдавленно ахнуть. Инстинктивно Миранда притянула её ближе, чувствуя, как та вжимается в её промокшее платье. Пальцы Андреа впились в её спину, а всё тело била мелкая дрожь. Она была готова подставить себя под пулю, но теперь, когда адреналин ушёл, её трясло от пережитого ужаса. Миранда, не отпуская её, сделала шаг к укрытию. Андреа послушно последовала за ней, поднявшись по скользким ступеням обратно в салун. Здесь их встретила оглушительная какофония звуков — смех, музыка, гул голосов. Они переглянулись — обе понимали, что не готовы вернуться в эту суматоху. Ногти Андреа впились в предплечье Миранды. — А мы можем... куда-нибудь... — Сюда, — Миранда уверенно повела её по узкому коридору к лестнице. Они поднялись наверх, оставляя за собой мокрые следы, но Миранде было не до чистоты пола. Дверь в её апартаменты была заперта — как она и оставила её утром. Хотя она всегда старалась быть доступной для своих девушек, эти комнаты оставались её личным убежищем с отдельным входом. — Но это же твоя... спальня? — растерянно прошептала Андреа, переступая порог. — Так и есть, — просто ответила Миранда. — Мне лучше уйти... — Нет, — в голосе Миранды прозвучала непривычная мольба. — Останься. Мне бы не хотелось сейчас оставаться одной. Андреа моргнула, её взгляд был пустым, когда она оглядывалась. — Хорошо... — тихо согласилась Андреа, позволив Миранде подвести себя к туалетному столику. Когда Миранда опустилась на колени, чтобы развязать шнуровку на её промокших ботинках, Андреа встрепенулась: — Я сама! Миранда мягко отступила, давая ей пространство. Она сняла свои собственные туфли и отправила обе пары в угол. — А теперь твоё платье, — твёрдо сказала она, направляясь к шкафу. — Моё платье? — Андреа невольно прикрыла грудь руками. Миранда перебирала вещи в поисках чего-то простого и скромного. — Ты не можешь оставаться в мокрой одежде. Простудишься. В натянутой тишине, пока Миранда искала подходящий вариант, Андреа прошептала: — Я не могу спать в твоей кровати. Миранда обернулась: — Почему? Андреа скрестила руки на груди, губы её подрагивали: — Я... буду тебе мешать... — Ничуть не будешь, — Миранда подошла ближе. — Мы поспим несколько часов, а со счетами разберёмся на рассвете. Если только... ты не хочешь уйти. Андреа кивнула, но в её глазах читалась настороженность пойманного зверька, ожидающего нападения. Это немой страх заставил Миранду почувствовать себя хищницей, и любые мысли о соблазнении мгновенно испарились. Она перенесла через комнату длинную льняную ночнушку и аккуратно разложила её на одеяле. — Для тебя. Переоденься. Отвернувшись, она притворилась, что не слышишь робкого шелеста мокрой ткани. Пока Андреа раздевалась, Миранда сделала то же самое — быстро и практично надела хлопковую сорочку. На мгновение ей стало интересно, не наблюдает ли за ней Андреа украдкой. Хотя, учитывая её стеснительность, та вероятнее всего стояла с закрытыми глазами даже пока раздевалась сама. Пальцы Миранды привычным движением отстегнули тяжёлые накладные пряди. Она встряхнула головой, ощущая непривычную лёгкость собственных коротко остриженных волос. За спиной раздался сдавленный вздох, и уголки губ Миранды дрогнули в улыбке. — Да, это шокирует, — прокомментировала она, подходя к туалетному столику. Она провела пальцами по коротким волосам, наслаждаясь свободой. — Когда я только приехала в Калифорнию, эта жара почти свела меня с ума. В одну особенно душную ночь я махнула рукой на все приличия и взялась за ножницы. С тех пор ношу накладные волосы только для бизнеса. Андреа отразилась в зеркале за её спиной, широко раскрыв глаза. — Ты выглядишь совсем по-другому. — Она склонила голову, разглядывая её под новым углом. — И черты лица... такие мягкие. — Спасибо, — отозвалась Миранда, и по телу разлилось приятное тепло. Она заметила мокрые пряди, спадающие на плечи Андреа. — Я не представляла, насколько у тебя длинные волосы. — Я не стригла их с тех пор, как приехала сюда. Поднявшись, Миранда мягко направила её к кровати. — Хочешь, подстригу тебя? Я в этом кое-что смыслю. Андреа рассмеялась. — Я вижу. — Садись, — сказала Миранда, усаживая Андреа на стул перед туалетным столиком. Она взяла самое мягкое полотенце и принялась бережно промокать её волосы. Веки Миранды тяжелели, когда она слышала тихие вздохи Андреа. Прошли минуты, пока она вытирала каждую прядь, попутно расчёсывая и расправляя их. — Что ж, — наконец сказала она. — Думаю, это все. — А твои? — спросила Андреа. — Они почти сухие. — Она провела расчёской по волосам несколько раз. — Во всяком случае, достаточно сухие. А теперь забирайся под одеяло. Тебе что-нибудь нужно? Андреа покачала головой и послушно устроилась в кровати. Миранда налила по стакану воды для них обеих и поставила один рядом с Андреа. Внезапно до неё дошло, насколько странной может показаться эта ситуация. Не было никакой веской причины делить одну кровать; было едва полночь, и Андреа, казалось, вполне оправилась после «инцидента». Как, впрочем, и сама Миранда, чувствовавшая лишь странную смесь тревоги и возбуждения, борющихся внутри неё. Но вот Андреа лежала в её кровати, и тёмные глаза неотрывно следили за каждым её движением по комнате. Она приглушила свет лампы и задернула занавески. Наконец Миранда устроилась рядом с ней. — Удобно? — спросила она тихим голосом в кромешной тьме. Андреа ответила шёпотом. — Да. Миранда хотела протянуть руку, но ощущала, как хрупко то, что возникло между ними, и не решалась нарушить эту тонкую грань. — Я твой друг, Андреа. Под простынёй послышалось движение, и вдруг пальцы Андреа нашли её руку. — Это много значит для меня, — тихо ответила она. Миранда задержала её прохладную ладонь между своими, нежно поглаживая тонкое запястье. Так они и лежали, и Миранда слушала, как дыхание Андреа становится всё глубже и ровнее, сливаясь с тихим ритмом ночи. Даже когда из-под пола доносились приглушённые звуки музыки, это не мешало ей наконец погрузиться в долгожданный сон.